Текст книги "Командующий фронтом (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Какова средняя численность стрелковых дивизий, входящих в состав фронта, и насколько она ниже штатной? – спросил я Соколовского.

В ответ Соколовский пожав плечами сказал:

– Ну для вас это наверное не секрет. Ведь ещё два дня назад вы командовали армией. Смею вас заверить,что положение дел в девятнадцатой армии, в этом вопросе, не отличается существенно от других армий. Можно сказать, что в среднем численность подавляющего большинства стрелковых дивизий Западного фронта составляет 50 −60%. Есть дивизии, где дела обстоят ещё хуже. Есть и такие, где лучше, но сразу скажу,что таких ничтожное меньшинство. В целом большинство соединений Западного фронта измотано и нуждается в срочном отдыхе и пополнении. Вести наступательные действия они больше не в состоянии.

– А оборонительные? А оборонительные действия, против перешедшего в наступление, причём крупными силами противника, они вести в состоянии? – задал я вопрос Соколовскому.

Он хотел было уже ответить на этот мой вопрос, как вдруг, в наш диалог вклинился генерал Маландин.

– Товарищ командующий, при существующей группировке противника, я уверен, войска Западного фронта сумеют отразить удар фашистов.

– Что означают ваши слова при существующей группировке противника? – повернулся я к Маландину.

– Ну, согласно данным полученным нашей разведкой, за последние месяц – полтора фашисты понесли значительные потери в личном составе. Их части и соединения серьёзно ослаблены. Кроме того вторая танковая группа переброшена на Юго – Западное направление, а из состава третьей танковой группы в состав группы армий «Север» передано несколько соединений. Войска группы армий «Центр» в настоящий момент значительно ослаблены и на мой взгляд не способны на сколько – ни будь серьёзные действия наступательного характера.

Выслушав Маландина я не сдержался и поморщился. Из своего боевого опыта я знал,что вот такое легкомысленное и пренебрежительное отношение к возможностям противника, его недооценка может обойтись (и обходится) очень и очень дорого. Конечно немецкие войска уже не те,что 22 июня. Но и Красная Армия понесла за это время огромные потери. И немцы,а так же их командный состав продолжают самым серьёзным образом превосходить нас.

– Хорошо я понял вас, Герман Капитонович,– ответил я,– согласен, что в данный момент группа армий «Центр» неспособна провести наступательную операцию больших масштабов и на большую глубину. Но,что произойдёт если всё изменится? Если противник сумеет получить значительное усиление? Ведь вы не будете спорить с тем,что захват Москвы, причём ещё в этом году, остаётся для Гитлера целью номер один. Если он не сумеет добиться этого, то его блицкриг потерпит окончательный крах. И все в мире поймут это. А раз все поймут это, то означать будет только одно – поражение в войне. Как вы полагаете, Гитлер и всё руководство фашисткой Германии отдаёт или не отдаёт себе отчёт в данном факте? К Гитлеру и прочим вождям Рейха можно относится как законченным мерзавцам и преступникам, какими они без сомнения являются. Но к ним нельзя относится как к законченным идиотам. Напротив, это очень умные и хитрые враги.

– Я согласен с вами,– ответил мне Маландин,– но вопрос заключается не в этом. Он заключается в том, хватит или же нет немцам времени,что бы осуществить необходимую, для начала большого наступления перегруппировку войск. Вряд ли немецкое командование способно перебросить сколь нибудь значительные силы из Европы, причём в короткий срок. Следовательно, кардинально усилить группу армий «Центр» они способны только за счёт своих фланговых группировок. А на это тоже требуется значительное время. Надо вывести эти дивизии из боя, перебросить их, пополнить личным составом и техникой и так далее. По моим прикидкам, раньше начала октября такое мероприятие они осуществить не в силах. То есть у нас есть минимум три недели для подготовки обороны. Потом– октябрь в наших широтах это месяц дождей и следующей за ними распутицы. А дорожная сеть на направлении возможного удара немцев, оставляет желать лучшего. Впрочем вы сами это знаете. Таким образом грядущая распутица очень серьёзно ограничит возможности немцев для проведения большой наступательной операции. Наступать они смогут лишь опираясь на дороги с твёрдым покрытием и большой пропускной способностью. А в полосе нашего фронта такая дорога только одна – Минское шоссе. Так,что хотят или не хотят немцы, но в сложившихся условиях они будут просто вынуждены наносить главный удар в центре нашего фронта. Вдоль Минского шоссе. Таким образом у нас остаётся достаточно времени,что бы подготовится к этому удару и построить на его направлении глубоко эшелонированную оборону, посадив в неё наиболее сильные армии.

– Хорошо, я понял ход ваших рассуждений и не могу оказать вам и в логике и мастерстве анализа. Но,что будет если октябрь в этом году, как назло выдастся сухой? – спросил я Маландина.

– В ответ генерал лишь пожал плечами.

– Я конечно не бюро прогнозов, всякое может быть.

– Вот видите! Вы сами признаёте, что всякое может быть. Да это так. На войне может быть всякое. Особенно если тебе противостоит такой опасный враг, как фашисты. Но впрочем обсуждать возможные планы германского командования в полосе нашего с вами фронта, мы будем чуть позже. Сейчас же я хочу знать чем и какими ресурсами располагает вверенный мне фронт. Поэтому после небольшого перерыва я намерен выслушать доклады начальника тыла, начальника разведывательного отдела штаба фронта и начальников родов войск. Думаю,что вы будете согласны со мной. Уже к вечеру я должен подробно знать чем располагает фронт, чего ему не хватает и,что необходимо пополнить причём в первую очередь.

Глава 3

Я быстро продиктовал Соколовскому текст приказа командующего фронтом строго предписывающему командующим армиям прекратить любые действия наступательного характера и не больше не предпринимать таковых без согласования с командующим фронтом то есть со мной. Дальнейшим пунктом шло указание начать подготовку обороны в инженерном отношении и озаботится созданием хоть каких– ни будь, пусть для начала самых скудных резервов.

– Василий Данилович, – обратился к Соколовскому,– надо особое внимание обратить на стыки. Сколько раз за время этой войны немцы успешно нащупывали эти самые стыки, били по ним и рвали нашу оборону! Как бы и в этот раз не вышло,что – ни будь подобное. Особенно это следует сделать командармам 16, 19 и 30 и 20. Рокоссовскому, Ершакову Лукину и Хоменко.

– То есть, если я понял вас правильно, в наибольшей степени вы опасаетесь за северный фланг нашей группировки? – спросил меня Соколовский, – а так же за наш стык с войсками Резервного фронта?

– Да это именно так, Василий Данилович, я опасаюсь и за северный фланг, при этом особое внимание требуется обратить на район Духовщина – Ярцево и на наш стык с Резервным фронтом. Вообще было бы очень не плохо если бы Ставка передала нам 24 -ю и 43 -ю армии этого фронта. Ведь помимо Минского шоссе, о котором так печётся Герман Капитонович, есть ещё и шоссе Варшавское. И ничто, не мешает противнику нанести удар в этом направлении. Да и вообще чисто в оперативном смысле, на мой взгляд, это будет наилучшим решением. Смотрите какая выходит петрушка, две армии Резервного фронта развёрнуты на переднем крае обороны, а остальные четыре, значительно восточнее. В случае осложнения обстановки, командованию наших соседей будет очень не просто управлять своими войсками развёрнутыми в такой группировке. К тому же не забывайте,что Резервный фронт обеспечивает стык с Брянским фронтом. Чересполосица такого рода какую мы можем наблюдать сейчас, в самом недалёком будущем может очень дорого обойтись нам. Да и сама группировка войск 24− 43-й армий кажется мне не вполне целесообразной. Смотрите сами. Наиболее сильная 24 -я армия по прежнему сосредоточена в районе Ельни. Это очень опасно оголяет направление на Спас – Деменск, как раз вдоль Варшавского шоссе. И заодно ослабляет стык Резервного и Брянского фронтов.

Соколовский внимательно посмотрел на расстеленную перед ним карту, затем оторвавшись от неё, бросил на меня быстрый и внимательный взгляд, хмыкнул и произнёс:

– То есть, как я понял, товарищ генерал– полковник, вы предполагаете,что противник может нанести удары по флангам нашей группировки развёрнутой на Московском направлении? Вот здесь,– и он указал рукой на карту,– из района Духовщина – Ярцево по войскам нашего фронта, и здесь из района Рославля, по войскам Резервного фронта. А как же быть с соображениями, которые только,что высказал, товарищ Маландин? На мой взгляд они совсем не лишены смысла! Главную ударную группировку немцы действительно могут развернуть против центральных армий нашего фронта, а прорвав их оборону, введут в действие свои вспомогательные группировки сосредоточенные на флангах. Для организации преследования и последующего разгрома наших отходящих войск. Как по вашему мнению, возможен такой вариант?

– Действительно соображения которые высказал Герман Капитонович, не лишены оперативного смысла,– ответил я Соколовскому,– поэтому мы обязаны самым тщательным образом фиксировать любые действия немцев. Но смотрите в чём заключается дело. Почему я пришёл к такому выводу. Который, конечно, пока носит сугубо теоретический характер. Поглядите как действовали немцы за весь предшествующий период войны! В Белоруссии и под Смоленском. Они придерживались одного и того же варианта действий. Что делало немецкое командование? Оно сосредотачивало против наших флангов крупные группировки своих механизированных частей, создавало на направлениях своих главных ударов подавляющее превосходство в силах и средствах, быстро прорывало нашу оборону и далее осуществляло глубокий охват наших войск. При этом расстояние между ударными группировками составляло 250− 300 километров. Это всякий раз позволяло противнику прорываться на большую глубину и окружать большие массы наших войск. Так почему же немецкое командование должно и в этот раз, отказаться от оперативного маневра, который неизбежно, до сего времени приносил им успех? По моему таких факторов не наблюдается. Во всяком случае, лично я, пока их не вижу. А если мы по внимательнее присмотримся к району Духовщина – Ярцево, то выясним такую вещь. Вот смотрите. Условия местности здесь конечно совсем не идеальные для наступления механизированных войск. Особенно с учётом возможного ухудшения погодных условий. Никакой крупной автострады вблизи не имеется. Но тем не менее назвать их совсем безнадёжными нельзя. Здесь имеется шоссированная дорога Ярцево – Вязьма, старая Московско– Смоленская дорога и дорога на Канютино – Сычёвка с ответвлениями на Ржев и Вязьму. Конечно это не Минское шоссе, пропускная способность этих дорог значительно ниже, но тем не менее. А если будет стоять сухая погода, то немцы спокойно могут использовать и просёлки. А в случае своего прорыва к автостраде, они не только оседлают её, но могут и отрезать пути отхода нашим армиям сосредоточенным на центральном участке фронта. Что же касается полосы ответственности Резервного фронта то тут всё ещё проще. Если враг прорвётся от Рославля на Спас – Деменск и далее на Юхнов, он запросто и причём очень быстро сможет обойти весь Ржевско-

Вяземский оборонительный рубеж. В этом случае под угрозой окружения оказываются ещё и армии Резервного фронта.

– То есть вы, предполагаете смыкание клещей где-то в районе Вязьмы? – спросил меня Соколовский.

– Да. В районе Вязьмы или немного восточнее. Но в любом случае Вязьма очень важный узел дорог и немцы неизбежно будут рваться к ней.

– Дерзко, очень дерзко,– резюмировал Соколовский,– настолько дерзко,что попахивает авантюрой. Хотя от этого фон Бока можно ожидать,что угодно. А если вы правы, и у него выгорит это дельце, то всю нашу группировку может ожидать катастрофа просто громадных масштабов. Я даже не представляю её последствий. Если у фон Бока всё выйдет, то дорога на Москву окажется фактически открытой. В этом случае ему предстоит преодолеть только Можайскую линию обороны, которая мало,что не достроена, так кроме того на ней по сути нет никаких наших войск. В этом случае Москва может оказаться на грани падения. Или даже за этой гранью.

Выслушав эти слова своего начальника штаба я мог только внутренне печально усмехнутся. Действительно по моему убеждению генерал – фельдмаршал фон Бок был самым опасным противником Красной Армии и её командования в 1941 году. На мой взгляд это был самый дерзкий оперативный ум, широты замыслов которого постоянно опасался Гитлер. А если бы фон Бок мог убедить своего фюрера, реализовать свои самые опасные для нас замыслы,война, на самом начальном этапе, могла сложится для СССР, куда как хуже. Фон Бок это не фон Лееб, признанный эксперт по обороне, очень слабо разбиравшийся в возможностях механизированных войск и по сути не умевший правильно их использовать (в довершении всего под началом фон Лееба находилась самая слабая группа армий). И не фон Рундштедт которому с самого начала противостояла самая мощная группировка Красной Армии, входившая в состав Киевского Особого военного округа. Свою первую большую победу под Киевом Рундштедт сумел одержать лишь в сентябре 1941 года, уничтожив в Киевском котле наш Юго– Западный фронт. Да и то эта его победа стало возможна благодаря тому,что на помощь группе армий Юг из состава группы армий Центр были переброшены два объединения. Вторая танковая группа Гудериана и вторая полевая армия Вейхса. За первые полгода войны, ведомые фон Боком войска, сумели организовать четыре огромных котла для противостоящих им войск Красной Армии. В Западной Белоруссии, под Смоленском, Вязьмой и Брянском. В этих котлах сгинуло и оказалось в плену много больше миллиона красноармейцев. По свой результативности Бок в 1941 году превосходил всех прочих гитлеровских фельдмаршалов, воевавших на Восточном фронте. Вот с таким опасным врагом придётся столкнутся мне,после того как неисповедимыми путями я оказался в теле генерал– полковника Конева. И права на ошибку я не имел.

Надо сказать, что поражение под Москвой видимо серьёзным образом надломило фон Бока.

Он не был с позором отправлен Гитлером в отставку, или даже изгнан из рядов армии (как, например, командующий 4-й танковой группы генерал– полковник Гёпнер). Нет. В декабре месяце, когда германские войска уже во -всю отступали от Москвы, фон Бок был оправлен фюрером в отпуск по состоянию здоровья. Однако уже 16 января 1942 года он был отозван из отпуска и назначен командующим группой армий Юг, вместо погибшего в авиакатастрофе фельдмаршала Рейхенау. Но на этом посту и в этой должности была лишь бледная тень прежнего фон Бока. В мае 1942 года в разгар советского наступления на Харьков, командующий группой армий Юг стал терять самообладание и лишь непосредственное вмешательство Гальдера, позволило воспрепятствовать принятию им не очень обдуманных решений, в случае осуществления которых, немцам скорее всего не удалось бы устроить «Харьковский котёл» для наступающих на город советских войск. Гитлер очевидно запомнил и это и менее чем через два месяца отправил Бока в отставку, в которой он и пробыл до самого конца войны. А закончился жизненный путь гитлеровского фельдмаршала в начале мая 1945 года, на дороге во Фленсбург, где он погиб, во время налёта англичан,став таким образом единственным германским фельдмаршалом, погибшим во второй мировой войне, от вражеской пули. Так,что своих мемуаров фон Бок не написал. После него остался только его личный дневник.

Мои размышления прервал стук в дверь. Вслед за этим дверь отворилась и в комнату вошёл неизвестный мне подполковник.

– Товарищ, генерал – полковник, разрешите обратится?

В ответ я кивнул головой и подполковник произнёс:

– Товарищ, генерал – полковник, получена срочная телефонограмма из Ставки. Вам надлежит завтра, к восемнадцати часам явится в Ставку, лично к товарищу Сталину,для срочного доклада.

– Ну вот, Василий Данилович, – обратился я к Соколовскому,– этого и следовало ожидать. Теперь вот,что. К моменту своего отъезда в Ставку, я должен иметь все данные по фронту. Что имеется, чего не хватает, в общем всё. Данные должны быть исчерпывающими. Вы поняли меня? Подготовите такие данные? Успеете?

– Успеем, товарищ генерал– полковник, – ответил мне Соколовский.

Поздно вечером выслушав массу докладов, я наконец почувствовал,что нуждаюсь хотя бы в кратковременном перерыве. Всё – таки так интенсивно работать мне не доводилось уже очень давно и это сказывалось. Тем более,что нагрузки у командующего фронтом,всё же побольше чем у командира полка, хотя недаром говорят,что того командира, который справился с командованием полком, со временем можно рекомендовать на любые должности.

Попив чая и наскоро перекусив, я вышел на улицу, где уже сгущались ранние осенние сумерки.

Оказавшись на улице я задумался. Окинув мысленным взором свой первый день в должности командующего фронтом я в принципе остался довольным им. Конечно меня выручало моё «послезнание». Но это самое «послезнание» ещё надо было умело реализовать. Вроде бы сегодня со всем этим дела у меня обстояли нормально. Насколько я понял, нигде, я не прокололся, разве только меня смущал удивлённый взгляд который время от времени бросал на меня генерал Соколовский. Хотя если вдуматься ничего удивительного в этом как раз нет. Видимо у подлинного Ивана Степановича Конева, образца 1941 года, была всего лишь репутация лихого командарма, не более. Вот генерал Соколовский и удивился,что этот самый «лихой командарм» может так свободно мыслить уже не только на армейском, но и на фронтовом уровне. Что же постараемся ещё не раз удивить Василия Даниловича. Удивить, но только с максимально осторожно. Не надо забывать про то время в котором я оказался волею неведомого мне случая.

Задумавшись еще раз надо всем этим я пришёл к тому выводу, что судя по всему я оказался в роли классического «попаданца». Это жанр фантастической литературы пышным цветом расцвёл в России двадцать первого века. Куда только не попадали герои произведений подобного рода! И в каменный век и в магические миры, и много ещё куда. Время от времени почитывал опусы подобного рода и ваш покорный слуга, больше всего предпочитая поджанр альтернативной истории. Читал и никогда даже не предполагал,что, что– то подобное когда – ни будь может произойти и со мной. А оно возьмись и произошло! Так,что волей – не волей мне придётся теперь осваиваться в новой для меня роли, во времени изучению которого я уделил столько времени как военный историк. К счастью я только военный историк, я ещё и боевой офицер, прошедший три войны. Пусть не столь масштабные как Великая Отечественная, но тем не менее. Хотя не исключён конечно,что сегодня я лягу спать (если лягу!), а назавтра вновь очнусь в палате отделения реанимации. Что всё, что сейчас переживаю я – это видение, кома или ещё,что -то подобное.

Мои размышления прервали раздавшиеся шаги. Я обернулся и увидел выходящего из здания штаба Василия Даниловича Соколовского.

– Что, Василий Данилович, вышли перекурить? – спросил я его.

– Да. Перекурить и глотнуть свежего воздуха, Иван Степанович,– ответил он мне.

Успеваете, сделать всё то,что я поручил вам?

– Конечно успеваем. Как же иначе!

– Я вот,что хотел сказать вам, Василий Данилович. По поводу места размещения штаба фронта.

– Я слушаю вас. Что не так с местом дислокации штаба?

– По моему всё. Во – первых, он размещается здесь, если мне не изменяет память уже два месяца. Я прав?

– Да. Совершенно правы. Мы находимся здесь с июля месяца.

– Во – вторых,– и я кивнул головой в сторону, смутно видневшихся в подступающей темноте, посыпанных песком дорожек,– вам не кажется,что место для дислокации штаба, выбрано не очень удачно. А все эти аккуратные дорожки, только лишь демаскируют его. Как и само здание. В прошлом роскошный барский дом. Если мне не изменяет память тут поблизости ещё и пруд имеется? Что сказать– отличный ориентир для вражеской авиации!

Соколовский задумался, пыхнул папиросой и произнёс:

– Что вам сказать, конечно вы правы. Немцы уже наверняка провели не одну аэрофотосъёмку этого места. Тем более,что пролёты самолётов – разведчиков над нами мы фиксируем регулярно.

– Ну,что и требовалось доказать. Что -то подсказывает мне,что стоит противнику перейти в наступление, то одним из первых его мероприятий, будет нанесение массированного авиаудара по месту дислокации штаба. А вы сами понимаете,что произойдёт если этот удар достигнет своей цели.

В реальности так и произошло. 2 октября 1941 года немецкая авиация бомбила штаб Западного фронта, нанеся значительный ущерб средствам и линиям связи, на несколько часов нарушив управление войсками. Штаб фронта вынужден был снятся с места и начать срочную передислокацию. А как известно пока штаб на марше, управление отсутствует как таковое. Особенно если учесть средства связи которые были в распоряжении советского командования в начале войны. Поэтому передислокация штаба фронта в новое место и размещение его там со строгим соблюдением всех требований маскировки объекта подобного рода, была для меня одной из первоочередных задач. Тем более куда как легче перебросить штаб фронта сейчас, когда на фронте царит относительное затишье, нежели тогда, когда успешно развивается наступательная операция противника, и по сути дорог каждый час (а иной раз и минута) для принятия нужных решений. Терять управление войсками в такой момент непозволительная роскошь.

– Так, что надо предпринять срочные, я специально подчёркиваю, срочные мероприятия по передислокации штаба фронта, -заявил я,– понимаю конечно, что за два месяца вы все привыкли к этому месту, можно сказать мясом приросли. Но война есть война. Не хватало нам с началом немецкого наступления остаться без связи, а войскам без управления. Безусловно передислокация должна произойти с соблюдением всех мер скрытности. Здесь оставим небольшую группу пусть они по – прежнему изображают бурную работу штаба фронта. И ещё надо издать строгий приказ за моей естественно подписью, всем командармам и ниже, что бы они так же приняли самые срочные меры по маскировке расположения своих штабов. А если надо то и передислокации. Не вам говорить мне, что противник первым делом будет стремится нанести удар по штабам. Что бы такого не было. У нас и так со связью проблема.

– Сделаем,– ответил мне Соколовский,– текст приказа подготовим. Я сейчас же отдам все необходимые распоряжения. А завтра утром предоставлю его вам на подпись. Тут ещё вот,что…

– Что именно? – спросил я Соколовского.

Вы обещали вчера сразу после нас принять Николая Александровича, но не приняли. Он напрасно прождал целый день.

– Какого ещё Николая Александровича? – хотел было спросить я, но во время осёкся, -чёрт, а о нём то я совсем и забыл. О Булганине. Члене военного совета фронта, человека долгое время входившего в ближайшее окружение Сталина, бывшего после войны министром вооружённых сил СССР, будущего маршала Советского Союза (впрочем в 1958 году Хрущёв лишит его этого звания). Как военный человек он конечно был полный ноль (хотя и любил везде появляться в военной форме, которая сидела на нём как на корове седло), но зато был крепким хозяйственником, очень радевшим о нуждах фронта. Нет, с таким человеком ссорится, да ещё и в самом начале, совсем не с руки.

Вот надо же забыл!– с досадой в голосе произнёс я и хлопнул ладонью себе по лбу,– дела буквально засосали. Ну ничего надеюсь,что Николай Александрович, не обижается на меня. Сейчас я зайду к нему, извинюсь и мы подробно поговорим с ним. Негоже с самого начала портить отношения с политическим аппаратом.

– Закуривайте, Иван Степанович, – сказал Соколовский и вытащил из кармана брюк пачку «Казбека»,– а то я стою смолю, а вы нет. Забыли взять с собой папиросы?

Я лишь пожал плечами. В молодости я курил, а затем бросил и с тех пор не испытывал никакой тяги к табаку.

– Что -то нет желания,– ответил я Соколовскому.

– Странно, а ещё вчера вы дымили как паровоз,– удивился он моим словам,– или это здешний воздух на вас так подействовал?

– Может быть, – довольно сухо ответил я на его вопрос и добавил,– ну,что Василий Данилович, времени ещё полно, так,что давайте займемся делами. Я сейчас пойду к Булганину, ну, а вы по своим делам. Хорошо?