Текст книги "Командующий фронтом (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Водитель резко ударил по тормозам и машину повело в сторону, вслед за этим он включил фары и в их свете я заметил красноармейца, стоявшего с винтовкой наперевес.

Когда автомобиль остановился, я услышал голос капитана Непочатова:

– Эй, боец, чего палишь?

– Стой, стрелять буду! – донёсся до меня истошный вопль.

– Капитан,– обратился я к Непочатову.– это караульный. Убери свою голову обратно во внутрь, а то он с дуру в ней дырок понаделает.

Как бы в подтверждение моих слов, часовой вскинул винтовку и прицелился прямо в лобовое стекло.

– Ты,что придурок⁈ -заорал Непочатов, опять высунув голову наружу.-а ну опусти винтовку! Тут со мной, командующий фронтом!

Не знаю, что подумал часовой, но буквально через секунду опять грохнул выстрел, и я увидел, как в верхней левой части лобового стекла появилась маленькая круглая дырочка от которой в разные стороны зазмеились трещины.

– Бл@ь, идиот! – донёсся до меня рёв Непочатова и вслед за этим до меня донёсся лязг затвора,– я его сейчас кончу! Ворошиловский стрелок, бля@ь!

– Отставить капитан! – вынужден был вмешаться я,– сержант, выруби ты эти фары! Ждём начальника караула. Все целы?

– Кажется все,– ответил мне Непочатов.

– Всё, сидим тихо и ждём!

Ждать пришлось не долго. Раздался топот и из темноты вынырнул начальник караула. В сопровождении двух бойцов.

– Так, Терехов, что у тебя произошло? Что за стрельба? – обратился он к караульному.

– Они едют, а на приказ, стой кто идёт, не останавливаются, товарищ лейтенант, – ответил ему караульный, указав дулом винтовки в нашу сторону.

– Так, лейтенант, а ну быстро ко мне, – крикнул я высунувшись из окна,– быстрее, кому говорят! С тобой генерал разговаривает! И скажи своему придурку, что бы он свою винтовку вниз опустил. Если он ещё раз выстрелит и не дай Бог заденет кого – ни будь из моих людей, ты под трибунал пойдёшь! Понял?

Лейтенант осторожным шагом подошёл к дверце автомобиля, и я приоткрыв её, подсветил фонариком свои петлицы.

– Здравия желания, товарищ генерал – полковник, – произнёс он вытянувшись по стойке «смирно».

Я окинул его своим взглядом с головы до ног, обратил внимание на мешковато сидевшую форму и спросил:

– Давно служишь?

– Давно. С мая месяца,-ответил он мне.

– С БУС?

– Так точно.

– Образование есть? Ну кроме школы.

– Учительский институт. Двухгодичный.

Мне стало всё ясно. Лейтенант был типичный штатский «пиджак». В мае он был призван на Большие учебные сборы, а тут вскоре началась война. Как человеку окончившему какой – никакой институт, ему привинтили два кубика на петлицы и так он стал полноценным командиром Красной Армии. Хотя до настоящего командира ему было как до Китая раком. Хотя сейчас таких командиров в армии очень и очень много.

– Так, лейтенант, где твой комбат? – спросил я его.

– Товарищ капитан отдыхает,– получил я в ответ.

Тогда давай мне бойца по сообразительней и пусть он проводит нас до места отдыха твоего комбата.

– Товарищ, генерал – полковник,– засуетился лейтенант, я могу проводить вас.

– Отставить! Ты, кто? Начальник караула! Вот и исполняй свои непосредственные обязанности. А мне дай смышлёного бойца, пусть он меня и проводит. Только не этого придурка, – и я кивнул головой в сторону застывшего как соляной столп часового.

Лейтенант с растерянным видом оглянулся назад и произнёс:

– Сергачёв, ко мне!

Один из сопровождавших лейтенанта красноармейцев резво взял с места и подбежал к машине.

– Сергачёв, проводишь, товарища генерал – полковника, до товарища капитана. Понял?

– Понял. – получил он в ответ.

Сергачёв залез в машину, она тронулась с места и мы въехали в деревню.

Мы проехали по центральной улице деревни и наконец затормозили возле одного из домов. Дом выглядел очень даже не плохо, как видно его хозяева принадлежали к числу зажиточных колхозников. Судя по всему товарищ комбат решил разместится по возможности с максимальным комфортом.

Не знаю почему, но один вид этой «резиденции» командира сапёрного батальона вызвал в моей душе глухое раздражение. Как только машина остановилась я мигом выскочил из неё и взбежав на крыльцо,что есть силы заколотил в закрытую изнутри дверь.

Довольно долго не было никакой реакции. В доме царила абсолютная тишина. Казалось,что в нём никого не было. Я обернулся к сопровождающему меня красноармейцу и с нетерпением в голосе произнёс:

– Сергачёв, ваш командир,что глухой?

– Подождите, товарищ генерал – полковник,– ответил мне он,– давайте я попробую.

Сергачёв зашел за угол дома и до меня донёсся звук частых ударов в окно.

Наконец раздался звук открываемой форточки и я услышал грубый голос произнёсший:

– Кого тут черти носят? Чего стучишь?

– Товарищ капитан, к вам генерал приехал,– раздался голос Сергачёва.

– Какой нах@й генерал? Ты,что пьян?

– Никак нет. Генерал – полковник. Командующий фронтом.

– Иди нах@й. Я тебе сейчас еба@о набью! Какой нах@й командующий фронтом?

– Такой командующий фронтом,– не выдержав этого диалога, сказал я подойдя к окну,– генерал – полковник Конев. Слыхал о таком? Что -то ты капитан больно крепко спишь! А ну открывай дверь, пока её тебе не вынесли.

Форточка мгновенно захлопнулась. Я вернулся назад на крыльцо. Послышался грохот открываемого запора, дверь распахнулась и на пороге появился человек, в от которого несло густым перегаром.

– Представьтесь,– произнёс я ледяным тоном.

– Командир сапёрного батальон, капитан Москальков.

– Вы пьяны капитан? – не менее ледяным тоном поинтересовался я.

– Нет, нет, что вы, товарищ генерал – полковник! – зачастил он.

– По– моему вы лжете!

Не дожидаясь ответа капитана, я оттолкнул его и вошёл в сени. Оттуда отворив тугую дверь я проследовал в горницу, посреди которой стоял стол с горевшей в пол накала керосиновой лампой, рядом с которой красовалась недопитая бутылка водки, тарелка с кусками сала и недоеденным огурцом.

– Что празднуете капитан? – спросил я обернувшись назад,– полную и окончательную победу в войне?

– Нет. Товарищ генерал – полковник, я так с усталости, для сна. Так устаю,что сна нет,– забормотал Москальков.

– Связь со штабом вышестоящего соединения у вас имеется?

– Была. Со штабом полка. Мы прикомандированы. Но сейчас нет.

– А почему нет связи? Вы выяснили?

В ответ на мой вопрос капитан лишь растерянно развёл руками. Потом словно собравшись с духом забормотал:

– Связь прервалась вечером. Ну я и подумал,что людей на ночь глядя посылать куда -то. Решил,что с утра по раньше пошлю связистов. Как рассветёт.

– Ясно,– ответил я,– кто занимает должность начальника штаба батальона?

– Старший лейтенант Кобзев.

– Сергачёв,– позвал я сопровождавшего нас красноармейца, – знаешь, где находится штаб батальона?

– Так точно, – товарищ генерал – полковник.

– Тогда ноги в руки и быстро доставь мне начальника штаба!

– Есть,– чётко ответил мне Сергачёв и молниеносно выбежал из дома.

Капитан молча стоял, опустив голову. Я с брезгливостью смотрел на него.

– Кстати, капитан, а вы знаете, что в трёх километрах от сюда мою машину обстреляли немцы? Только,что.

– Какие немцы? – спросил меня Москальков испуганным голосом.

– Обыкновенные. Какие же ещё.

– А откуда они взялись здесь?

– Видимо из Германии. А вы сидите здесь пьяный, да к тому же без связи. При желании вас можно брать голыми руками.

Москальков лишь, в очередной раз молча развёл руками в ответ на мои слова.

Начальник штаба батальона явился очень быстро. Когда я глянул на него, то чуть было не рассмеялся. Он здорово напоминал собой лейтенанта Фарбера в исполнении Иннокентия Смоктуновского. У него были точно такие же очки.

– Товарищ генерал – полковник, старший лейтенант Кобзев по вашему приказанию явился!

– Ты,что Христос?– спросил я его.

– Почему?– спросил меня Кобзев испуганным голосом.

– Потому,что является Христос. А в армии прибывают. Особенно по приказу вышестоящего командира.

– Ах да! Извините, товарищ генерал – полковник! Старший лейтенант Кобзев, по вашему приказанию прибыл.

Услышав это я поморщился. Очередной «пиджак». Ну и везёт же мне сегодня!

– Так, старший лейтенант, своей властью я отстраняю капитана Москалькова, от командования батальоном. Так,что принимай командование. Ясно?

– Есть! – ответил мне Кобзев.

– Теперь вот,что. В трёх километрах от сюда находится моя машина. Недавно её обстреляли немцы. Немедленно пошли людей туда. Как у вас с автотранспортом?

– Имеется в наличии.

– Исправен?

– Исправен.

– Тогда дотащите мою машину до своего расположения. Там мой водитель. В случае необходимости поможете ему с ремонтом. Когда я буду проезжать обратно то заберу машину. – Ясно?

– Ясно, товарищ – генерал полковник!

– Кстати, старший лейтенант, учти, поблизости немецкая разведка шастает. Понял? Именно она обстреляла мою машину. Так,что учти это. И прими срочные меры к восстановлению связи с полком.

– Разрешите выполнять?

– Выполняй.

Кобзев развернулся и вышел на улицу.

Чёрт его знает,– подумалось мне,– пиджак, пиджаком, а порой из таких вот пиджаков со временем выходят толковые офицеры. Сам знал нескольких таких.

Тут я бросил взгляд на Никодимова ( который за всё время не произнёс ни единого слова). Он стоял, привалившись к печке, с совершенно бледным лицом.

– Что, Игорь, плохо? – спросил я его.

– Ничего, товарищ генерал – полковник, сейчас справлюсь. Голова немного кружится.

Я подошёл к столу, взял в руки стакан и брезгливо осмотрел его.

– Слушай, капитан,– обратился я к Москалькову,– помой стакан.

Москальков подбежал ко мне, выхватил стакан из моих рук и скрылся в сенях.

– Подожди, Игорь,скоро доберёмся до медсанбата, там тебе помощь окажут,– сказал я своему адъютанту.

Тут в комнату вернулся бывший комбат и с угодливой миной протянул мне вымытый стакан.

Я взял его подошёл к столу и налил в него водки.

– На выпей,– протянул я стакан Никодимову,– взбодрит.

Он подошёл к столу, взял стакан из моих рук и одним глотком выпил водку. Сморщившись он замотал головой и взяв из миски кусок сала закусил им.

Наконец мы все вместе забрались в машину и тронулись по направлению к штабу Лукина, до которого оставалось примерно пятнадцать километров.

Вскоре машина въехала в расположение штаба 19-й армии. Была уже глухая осенняя, пасмурная ночь. Честно говоря я настолько задержался в дороге,что не рассчитывал застать генерала Лукина бодрствующим.

Однако я ошибся. Михаил Фёдорович, не смотря на позднее время, не спал и работал вместе со своим начальником штаба. Едва я вошёл в комнату, где они находились, как Лукин вскочил

из– за стола и произнёс взволнованным голосом:

– Иван Степанович, товарищ командующий, мы вас заждались! Генерал Хоменко ещё когда предупредил нас о том, что вы направились к нам. А вас всё нет и нет. Я уже не знал, что и думать! Случилось что?

– Случилось,– ответил ему я и я вкратце поведал о нападении немецких разведчиков на мою машину.

– Вот если бы не он, то возможно я с тобой сейчас бы не разговаривал,– добавил я в завершении своего рассказа, указав на Никодимова,– представляешь из нагана двух фрицев, наповал уложил! Кстати его зацепило слегка, надо бы товарища старшего лейтенанта в медсанбат отправить. Для осмотра и перевязки.

Лукин позвал своего адъютанта и приказал организовать отправку Никодимова в медсанбат. Игорь тяжело вздохнув проследовал за ним.

Я же присев к столу, сказал Лукину:

– Ну,что. Михаил Фёдорович, коли я приехал к тебе, то не взирая на позднее время, расскажи мне вкратце об обстановке в полосе твоей армии. Ну и заодно поделись предположениями о том, что замыслили фрицы.

– Что замыслили? – задумчиво произнёс Лукин,– знаешь, Иван Степанович, по моему ощущению какое -то не хорошее затишье у нас стоит. Как перед грозой. Вот такое моё ощущение.

– А объективные данные какие – ни будь есть?

– Ну по данным разведки всё вроде спокойно. Никаких новых частей в ближайшем тылу у немцев не замечено. И на передовой всё старые знакомые стоят. Но вот грызёт меня червь сомнения. Не верю я в это затишье. Решил на днях провести силовую разведку. Захватим пленных, разговорим их, глядишь картина и прояснится. Мой сосед слева придерживается точно такой же точки зрения.

Соседом слева был Константин Константинович Рокоссовский. Командующий 16-й армией. Я собирался заехать к нему сразу после Лукина.

– А насчёт своего правого фланга и стыка с хозяйством Хоменко ты ничего не думаешь?

– Товарищ, командующий,– вмешался в разговор начальник штаба,– тамошняя местность не проходима для крупных масс бронетехники. Если фашисты и нанесут удар, то где -ни будь в другом месте.

– Уверен?

– Но там же болота!

– Болота говоришь. Но через болота можно проложить гати, к примеру. И по этим самым гатям перебросить танки причём быстро. А насчёт того,что местность там не проходима для танков ты здорово ошибаешься. Кстати, сегодня, вернее уже вчера я наглядно доказал это Хоменко. У деревни Шелепы имеется полоса танкодоступной местности шириной в пять километров. У вас как стык с соседом прикрыт?

– Дивизия от меня и дивизия от соседа.

– А если немец ударит по стыку своими основными силами? А? Что тогда будет?

– То есть ты, Иван Степанович, полагаешь,что немцы обрушат удар по правому крылу нашего фронта, а совсем не по центру?

– Да я так полагаю. Смотри, Михаил Фёдорович, основные силы у нас развёрнуты в центре, прикрывают Минское шоссе. Так?

– Так.

– Мы ждём наступления немцев именно на этом направлении, а они не будь дураки ударят из района Ярцево – Духовщина. Условия для развёртывания ударной группировки здесь конечно сложные, но зато не надо прорывать глубокоэшелонированную оборону. Если немец ударит здесь он добьётся полной оперативно – тактической внезапности. А на автостраду он рано или поздно выйдет, причём скорее рано, если добьётся быстрого прорыва.

– Да – логично,– сказал мне Лукин посмотрев на карту,– направление вдоль автострады слишком очевидное. Не думаю, что немцы такие дураки,что бы идти у нас на поводу. Значит они должны придумать, что -то похитрее. И удар из района Ярцево – Духовщина вполне укладывается в эту картину.

– Следовательно надо самым срочным образом усиливать наше правое крыло. И в первую очередь за счёт армий развёрнутых в центре,– подытожил я, – пока я ехал к тебе пришла мне в голову такая мысль. Надо сдвинуть твою разграничительную линию с армией Хоменко немного на север, вместе со стыком. Таким образом полоса возможного удара немцев окажется перед твоим правым флангом. Далее. На Рокоссовского на имею свои виды. Я хочу переместить его с должности командующего армией, на должность командующего специально создаваемой оперативной группы, которую я планирую развернуть позади правого крыла. Задачей этой группы будет нанесение контрудара в том случае если немцы всё же сумеют осуществить прорыв.

– А кого поставят на шестнадцатую армию? – спросил меня начальник штаба.

– Думаю, что никого ставить не будем. Никого нового. А шестнадцатую армию передадим в ваше полное пользование. Можете использовать её для для усиления своих войск. Обещаю в самое ближайшее время перебросить тебе побольше маршевого пополнения. Так,что готовься, Михаил Фёдорович. На тебя возлагается очень сложная и важная задача.

Глава 18

Лукин был одним из тех генералов очень ярко проявивших себя летом 1941 года. Если бы в октябре месяце того же года он не попал в плен, то вполне возможно, что он завершил войну маршалом и командующим фронтом. И зная об этом я решил сделать его ответственным за самый опасный участок на правом крыле своего фронта, на самом опасном направлении, так, где должны были наносить свой удар 9-я армия и 3– я танковая группа немцев. На мой взгляд Хоменко не подходил для такой роли. Мне думалось, что Михаил Фёдорович не подкачает и полностью выполнит свой долг. Именно для этого я решил перенарезать линию разграничения между 19-й и 30-й армиями, сдвинув её на север, так, что бы удар немцев не пришёлся в стык между двумя армиями. В этом случае главнейшие события произойдут в полосе ответственности армии Лукина, который к тому же сможет в случае необходимости подкрепить свои войска за счёт переброски частей из состава шестнадцатой армии, которая временно переходила под его командование. Оставалось только утвердить это моё решение с Ставке. Своей задачей я видел организацию своевременной переброски резервов, имеющихся в моём распоряжении, для подкрепления правого крыла фронта. В случае если войскам Гота удалось бы глубоко вклинится в нашу оборону, то эти резервы, которые я собирался объединить под командованием управления шестнадцатой армии можно было использовать для нанесения контрудара. По моему мнению Константин Константинович справился бы с этой задачей куда лучше Болдина. Впрочем мне предстояло известить его об этом при личной встрече.

Проснувшись утром (на сон я потратил не более двух часов) первым кого я увидел был Никодимов, который дремал сидя на табуретке, привалившись к печке.

Повязка на его голове выглядела очень аккуратно из чего я сделал вывод, что мой адъютант ночью всё же добрался до медсанбата, где ему оказали первую помощь.

Поднявшись с кровати я подошёл к нему и тихо его позвал.

Услышав мой голос Никодимов открыл глаза и вскочил, словно ошпаренный с табуретки.

– Виноват, товарищ генерал -полковник,– начал было оправдываться он,– не заметил как задремал.

– Ты, как себя чувствуешь? – спросил я его.

– Нормально.

– А в медсанбате,что сказали?

– Да, ничего. Смазали голову йодом и перевязали. И всё.

– Точно всё?

– Точно.

– Ну ладно поверю тебе. Я что у тебя хотел спросить. Ты, где так лихо научился стрелять?

– Я ещё в школе в стрелковый кружок ходил, потом в училище этим делом увлекался.

– В соревнованиях участвовал?

– Да.

– И как?

– Чемпион училища. Ну и на окружных призёром был.

Сказав это Никодимов почему -то густо покраснел.

– Вот,что, старший лейтенант, за спасение жизни командующего фронта будешь представлен к награде. Звездочки хватит?

Мой вопрос вогнал моего адъютанта в ещё более густую краску. Честно говоря его способность смущаться начала забавлять меня.

– Я бы тебе прямо сейчас вручил, но извини,– и я развёл руками,– не захватил с собой. Вот вернёмся в штаб вручу. Можешь писать домой и родителям и сёстрам, что ты у нас теперь орденоносец.

– Служу Советскому Союзу! – ответил мне адъютант.

Тут такой наш содержательный разговор прервал вошедший Лукин.

– Ты,что, Михаил Фёдорович, спать вообще не ложился? – спросил я его после обмена приветствиями.

В ответ он лишь развёл руками.

– Ну,что нового в обстановке?

– Всё тихо. Как будто и войны никакой нет.

– Ясно. Ну,что давай – ка ты сопроводишь меня в поездку на передовую. Посмотрим, что за дела у тебя там.

Командир стрелковой дивизии, молодой полковник, которому на мой взгляд было едва едва тридцать лет, завершил доклад. Я внимательно посмотрел на него и спросил:

– Товарищ полковник, а сколько времени вы командуете этой дивизией?

– Семь месяцев, товарищ командующий фронтом.

– А до этого?

– Полтора года командовал полком.

Выслушав этот ответ, я покачал головой. Передо мной был очередной «выдвиженец тридцать седьмого года», когда в результате массовых репрессий, почти полностью выкосивших верхушку армии, от командира дивизии и выше, массу внезапно освободившихся вакансий занимали такие, вот по своей сути ещё молодые люди, которым подчас катастрофически не хватало всего. И опыта и знаний, а подчас и уверенности в своих силах. Многие потом научились правильно воевать и бить немцев, но каких усилий стоило им всё это! Им усилий, а войскам крови.

– Как он у тебя? Справляется? – спросил я Лукина.

– В общем не плохо,– ответил мне командарм,– старательный. Учится.

Я молча обменялся с Лукиным красноречивыми взглядами. Конечно он хотел бы видеть на должности командира дивизии другого человека, более опытного и более знающего. Но, где его взять? Более опытные и знающие либо расстреляны, либо машут кайлом на Колыме, и вернуть их оттуда нет никакой возможности.

– Ну, что полковник, – обратился я к командиру дивизии,– какова твоя оценка общей ситуации? Будет немец зимовать на этих позициях?

Полковник задумался, а потом коротко сказал:

– Нет.

– Уверен?

– Да.

– Обоснуй.

– Не знаю, товарищ командующий фронтом, вроде всё тихо, но тишина это какая то неправильная.

– Это как?

– Ну знаете, немцы сейчас как кошка перед мышиной норой. Затаились и ждут. К прыжку готовятся. Вот такое ощущение у меня возникает.

– Ну ладно про твои ощущения я всё понял. А объективные данные,что говорят? Как разведка?

– Согласно опросу захваченных пленных, смены противостоящих нам частей не производилось. Все те же стоят. Что и месяц назад.

– А в поглубже твои разведчики проникали?

– Проникали.

– И,что?

– То же самое. Одна пехота. Причём части довольно потрёпанные. И пополнения они давно не получали. Причём немец довольно усталый. Много возрастных солдат. Которые ещё в империалистическую воевали. И артиллерии у них убавилось. Причём, где-то за последнюю неделю. Мы сразу это ощутили.

– И куда эта артиллерия девалась? Как думаешь?

Комдив задумался, а потом сказал:

– Полагаю, что они где -то готовят удар. И именно туда и перебрасывают основную массу артиллерии. Концентрируют её там. А здесь оставляют так – по остаточному принципу. И все пополнения туда же идут.

Я вновь переглянулся с Лукиным.

– Молодец полковник, – одобрительно сказал я комдиву соображаешь.

По возвращении в штаб я сказал Лукину:

– Видишь, Михаил Фёдорович какая, складывается обстановка? Никаких признаков подготовки противником наступления в полосе твоей армии нет. Вернее пока нет. Но,что -то подсказывает мне,что они эти признаки так и не появятся. Конечно с его стороны возможны действия демонстративного, отвлекающего характера, но не более. Я объеду хозяйства Рокосовсского и Ершакова, но думаю,что обстановка там аналогичная. Поэтому всё внимание на свой правый фланг. Оборону строить в два эшелона. Танковую бригаду из состава шестнадцатой армии перебрось к месту возможного удара немцев. Насыщай оборону средствами борьбы с танками противника. Минируй танкодоступную местность. Противотанковых мин я тебе подброшу, как и маршевого пополнения. Кроме того необходимо будет создать на твоём правом фланге мощную артиллерийскую группировку., в том числе из средств фронта. Как только немцы начнут выдвигать свои части к переднему краю, тут мы их и накроем! Используем и полки РС, вкупе с авиацией. Понял?

– Понял, Иван Степанович, что тут не понять, – ответил мне Лукин.

Пора было ехать в шестнадцатую армию. Перед отъездом я обратился к Лукину:

– Слушай, Михаил Фёдорович, тут такое дело. Мою машину фрицы побили, так, что нет в твоём хозяйстве лишней легковушки? А то в машине с охраной ездить не удобно, как сельди в бочке, честное слово.

– Найдётся, от чего не найтись. Эмка подойдёт?

– Подойдёт.

– Ну значит дам тебе эмку, вместе с водителем. Машина новая, считай. И водитель опытный. Добросовестный. За вверенной ему техникой, как за любимой девушкой ухаживает.

Попрощавшись с Лукиным я наконец отправился в шестнадцатую армию, командующим которой был ещё один будущий маршал Советского Союза Константинович Константинович Рокоссовский.

Самое интересное,что в начале тридцатых годов Рокоссовский был на протяжении нескольких лет непосредственным начальником Георгия Константиновича Жукова. Даже писал характеристики на него. В общем он значительно опережал его в карьере. Всё изменилось в 1937 году. По доносу собственного начальства Константина Константиновича, который был в тот момент командующим пятым кавалерийским корпусом, в начале исключили из партии, затем уволили из армии, а в августе месяце арестовали.

Рокоссовский до марта 1940 года находился в тюрьме под следствием. К большому счастью, следствие затянулось, наступило время когда новый нарком внутренних дел Лаврентий Павлович Берия, начал кампанию по освобождению и реабилитации части арестованных и осуждённых в 1937− 1938 годах. Коснулась эта кампания и Вооружённых сил. Рокоссовский был освобождён и восстановлен во всех правах. Только его бывший подчинённый к тому времени уже здорово обскакал его в карьере. Если Рокоссовский встретил войну на должности командующего, формирующегося в Киевском Особом военном округе, девятого механизированного корпуса, будучи всего лишь генерал– майором, то генерал армии Жуков был к тому времени начальником Генерального штаба.

Рокоссовский в отличии от Лукина сумеет выбраться из окружения в начале октября 1941 года. 5 октября согласно приказу командующего фронтом он с управлением 16-й армии отбудет в Вязьму для организации контрудара, по двигающимся к городу со стороны Юхнова немецким танковым частям. По прибытии в Вязьму он не застанет там практически ни каких войск. Вернее войска были, но мало. К тому же немцы уже входили в Вязьму. Спешно покинув город Рокоссовский начал выход из окружения, подчиняя себе по пути разного рода подразделения Красной Армии (в том числе и эскадрон войск НКВД). Через несколько дней он с крупным отрядом вышел к своим и был спешно направлен новым командующим Западным фронтом – Жуковым под Волоколамск, командовать воссоздаваемой 16-й армией. Там «в белоснежных полях под Москвой» и начала восходить полководческая звезда будущего Маршала Советского Союза и Маршала Польши. Впервые имя Рокосовсского узнала вся страна. И вот сейчас когда ехал к нему, то волей– не волей в мою голову закрадывалась мысль, а такой же будет воинская судьба Рокосовсского в этой реальности? Не изменится ли она самым крутым образом из-за моего вмешательства в неё? И кто знает в какую сторону?

Константин Константинович встретил меня на пороге своего штаба. Оглянувшись по сторонам я с удовлетворением заметил, что меры по маскировке соблюдаются очень хорошо. Рокоссовский явно относился к числу людей, которые прекрасно понимали для чего и как надо тщательно маскировать расположение собственного штаба.

– Здравия желаю, товарищ генерал – полковник,– приветствовал он меня.

– Здравствуй, Константин Константинович,– ответил я ему, протягивая руку,– рад видеть тебя в добром здравии! Смотрю приказ штаба фронта о дополнительной маскировке расположения штабов и командных пунктов ты исполняешь неукоснительно. Не то,что некоторые товарищи, не будем называть их имена.

Рокоссовский в ответ лишь пожал плечами. Мол правильная и тщательная маскировка места расположения штаба армии настолько очевидная мера, что не понятно то,что, кто -то может не понимать этого.

– Ну,что пошли в штаб? – сказал я,-расскажешь мне,что у тебя и как.

Доклад Рокосовсского по своему содержанию, почти не отличался от доклада Лукина. Затишье, немцы малоактивны и так далее.

– Честно говоря, стоящая тишина,что у нас,что у соседей и слева и с права начинает нас настораживать,– сказал он подытоживая свой не такой уж продолжительный доклад,– немцы явно,что -то затевают. К сожалению возможности армии не позволяют разгадать намерения врага. По данным разведки против нас стоят пехотные части немцев. А из штаба фронта никаких дополнительных сведений пока не поступало.

Произнеся это Рокоссовский, как мне показалось с надеждой во взгляде посмотрел на меня. Может быть я, командующий фронтом предоставлю ему эти дополнительные сведения.

– Скажи, Константин Константинович, а ты подготовил план обороны войск своей армии?– спросил его я.

– Да подготовил, в основном. Собирался ещё раз пройтись и в штаб фронта отправить.

Позволь ознакомится.

Бегло пробежав по плану обороны я с одобрением заметил:

– Смотрю ты наметил, вариант на случай прорыва противником обороны своих войск. Порядок отхода и всё прочее. В общем ты прав. Немцы пока сильнее нас, владеют стратегической инициативой, и такое развитие событий исключать совсем конечно нельзя. А то мы как правило впадаем в чрезмерный оптимизм, а потом устаём синяки, да шишки считать. Так,что молодец, Константин Константинович. Доработаешь план и сразу же в штаб фронта, мне на утверждение! Понял?

Судя по выражению лица Рокосовсского он испытал большое облегчение. Как видно до самого последнего момента он опасался, что план обороны его армии в таком виде не будет утверждён мною.

– Иван Степанович, – вновь обратился он ко мне, – я бы хотел затронуть ещё один вопрос.

– Какой именно? Да ты затрагивай не бойся, коли уж начал.

– Дело в том,что командующие армиями очень плохо информированы о положении вещей и об обстановке в пределах фронта, не говоря уже о том,что происходит за его пределами. Это очень мешает. Нельзя как -то изменить такой порядок вещей? Трудно принимать решения когда не знаешь по сути ничего о том,что происходит за пределами вверенной тебе армии.

Я задумался. Надо же, а до такой простой вещи,что нужно более подробно информировать подчинённых мне командармов, о положении дел на фронте я так не додумался! Да,что там не додумался! Я даже не знал, что с этим дела обстоят столь плачевно.

– Исправимся,– ответил я Рокоссовскому,– будем теперь присылать вам специальные сводки подготовленные штабом фронта. А теперь о главном. Собственно за этим я к тебе и приехал. То есть не только за этим, но за этим тоже. Есть у меня мысль переместить тебя на новую должность.

Лицо Рокосовсского мгновенно приняло напряжённое выражение.

– А,что я не устраиваю вас на этой должности? – довольно резко спросил он меня.

– Да, нет устраиваешь, но поскольку по моим предположениям твоя армия не находится в полосе будущего удара немцев, то я хочу перевести тебя туда, где скоро будет горячо. Надеюсь,что ты справишься.

– И,что же это за должность?

– Вот посмотри,– я подошёл к карте,– я полагаю,что немцы готовят свой удар на правом крыле фронта, на стыке девятнадцатой и тридцатой армий. Я уже принял решение о перенарезке разгранлиний между армиями Лукина и Хоменко, так,что бы удар противника пришёлся не в стык, а по правому флангу его армии, то есть целиком и полностью в зоне его ответственности. Понял мою мысль?

– Конечно.

– А теперь смотри дальше. Естественно Михаил Фёдорович, сделает всё возможное,что бы по максимуму укрепить оборону на этом участке. Тут ему и штаб фронта всю помощь окажет. Но сил у немцев много, очень много. И может случится так,что они всё – таки сумеют прорваться. И для нанесения контрудара я собираюсь создать специальную оперативную группу. Задача группы не дать прорваться немцам в общем направлении на Холм– Жирковский. Задача, как ты понимаешь, труднейшая. И вот во главе этой группы собираюсь поставить тебя. Ну, как согласен?

– А на моё хозяйство кого поставить хочешь?

– Никого. Вернее передать его в полное распоряжение Лукина. Твоя армия в случае чего будет для него дополнительным источником резервов.