Текст книги "Командующий фронтом (СИ)"

Автор книги: Влад Радин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Командование центральной группы армий Сов.секретно

ОКХ Главный штаб

Оперативный отдел

№1020/41 сов.секретно 26.09. 1941.

ПРИКАЗ ПО ГРУППЕ АРМИЙ О НАСТУПЛЕНИИ

После трудного времени ожидания группа армий возобновляет наступление.

4-я армия с подчинённой ей 4-й танковой группой наступают в общем направлении по обе стороны дороги Рославль – Москва. После осуществления прорыва армия,прикрываясь с востока, поворачивает крупными силами в направлении автомобильной дороги (автострады) Смоленск– Москва с обеих сторон Вязьмы.

9-я армия с подчинённой ей 3-й танковой группой прорывает позиции противника между автодорогой и г. Белый и прорывается к железной дороге Вязьма – Ржев. Главный удар моторизованных частей, получающих постоянную поддержку пехотных соединений, должен быть нанесён в направлении на Красный Холм; предполагается поворот восточнее верхнего течения р. Днепр в направлении автодороги западнее Вязьмы при одновременном прикрытии с востока. Наступление армий должно быть прикрыто с севера. Дорога ведущая через Еткино на Белый, должна быть захвачена для подвоза снабжения.

На внутренних флангах 4-й и 9-й армий, между районом Ельни и автодорогой, впредь до получения возможности наступления на этом фронте необходимо противника вводить в заблуждение, создавая видимость наступления, и путём отдельных сосредоточенных ударов с ограниченными целями максимально сковывать противника…

Дневник Генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 26 сентября 1941 года.

…Штраус докладывает,что в соответствии с предстоящей операцией он в следствии явной нехватки сил вынужден отказаться от наступления на столь важную для его войскового подвоза дорогу Еткино – Белый.

Группа армий «Север» сообщает о дальнейших задержках с отправкой 19-й танковой дивизии (Кнобельсдорф)…Докладываю ОКХ, о том,что вынужден перенести сроки начала операции в случае если не пребудет 36-я дивизия Гольника и не ускорит темп марша 19-я дивизия Кнобельсдорфа…

Издан приказ о наступлении.

Полёт прошёл нормально, хотя я впервые летел на таком чуде техники как самолёт ПО-2. Периодически возникавшую болтанку я перенёс в общем хорошо, а обстановка в воздухе по крайней мере по трассе моего полёта была в этот день удивительно спокойной.

На аэродроме (вернее обыкновенной площадке в лесу, приспособленной для взлёта и посадки самолётов– явно не Внуково) меня собственной персоной встречал командарм −24 генерал – майор Ракутин.

– Здравия желаю, товарищ командующий фронтом,– приветствовал он меня, когда я вылез из самолёта и подошёл к нему,– нормально долетели?

– Здравствуй, Константин Иванович, долетел нормально, только времени у нас с тобой в обрез сам понимаешь, так,что давай прибережём любезности для другого времени, а сейчас быстро поедем в твой штаб!

Судя по возникшему на лице Ракутина кислому выражению он был не очень доволен моему такому внезапному приезду.

Оказавшись в расположении штаба я осмотрелся и сказал командарму:

– Константин Иванович, ты грамотный?

– Не понял,– ответил он мне

– Я спрашиваю тебя ещё раз, ты грамотный? А то может быть только по складам читать умеешь. Ты, где учился?

– В Высшей пограничной школе ОГПУ и Академии Фрунзе. А в чём дело? Я,что -то не пойму вас.

– А я думал только в церковно – приходской школе. И из той выгнали за неуспеваемость. Но раз ты грамотный то скажи мне ты, что решил,что приказ за моей личной подписью о мерах по дополнительной маскировке штабов и командных пунктов тебя,что не касается?

– Ах вы про это!

– Да, про это! – я почувствовал как начинаю закипать, – немецкое наступление на носу, а он понимаешь устроил здесь себе дом отдыха! В двадцать четыре часа,что бы сменил место дислокации штаба! Понял меня?

Выражение лица Ракутина приобрело ещё более кислое выражение,но тем не менее он произнёс:

– Есть.

Когда мы оказались в кабинете Ракутина я прямо спросил его:

– Ответь мне, Константин Иванович, что ты за волынку затеял? Почему медлишь с передачей войск Собенникову?

– Товарищ генерал – полковник, – начал было оправдываться Ракутин,– вас ввели в заблуждение! Я не медлю с передачей войск своему соседу. Просто для этого необходимо время. Вы сами должны понимать это. Вверенные войска находятся в тесном соприкосновении с противником поэтому…

– Не понимаю и не желаю понимать! Вы,что, товарищ генерал – майор, решили заняться саботажем? Саботажем приказов командующего фронтом? Вам было приказано передать командующему сорок третьей армии две стрелковые дивизии и две танковые бригады из состава вашей армии. Это не считая артиллерии. Если стрелковые дивизии вы ещё как -то передали, то танковые бригады и артиллерия до сих пор не поступили в распоряжение генерал – майора Собенникова. Как всё это следует понимать? Вы,что шутить вздумали? Противник со дня на день нанесёт удар, сорок третья армия находится на направлении главного удара немцев, а вы устраиваете этот цирк! Или вы решили поработать на противника? Так это следует понимать? Немедленно, я повторяю немедленно начинайте передачу войск! Или с вами будут разговаривать совсем другие люди.

– Есть,-вновь ответил мне Ракутин.

– Так дальше,– продолжил я,– ознакомился с тем планом обороны своей армии который ты соизволил прислать мне. После долгих напоминаний, между прочим. Так вот, скажу тебе сразу, мне отписки не нужны. Немедленно переделать план! Понял, немедленно! Даю тебе на это двадцать четыре часа.

– Товарищ, генерал – полковник,– начал было Ракутин.

– Генерал – майор Ракутин, смирно! – не выдержав заорал я.

Ракутин встал по стойке смирно. Я окинул его с головы до ног и произнёс ледяным тоном:

– Товарищ, генерал – майор, я,что -то не пойму. Вы осмеливаетесь оспаривать приказы старшего по званию и должности? Отвечайте. Я слушаю.

– Никак нет, товарищ генерал – полковник.

– Тогда в чём дело?

– Ни в чём.

– Выполняйте приказ!

– Есть.

– Вольно. А теперь смотрите сюда,– и я подошёл к карте,– вот здесь, Ракутин, смотрите,что творится у вас на левом фланге.

Ракутин подошёл к столу, наклонился над ним и стал напряжённо всматриваться в карту.

– Видишь, что у тебя здесь происходит?

– Ну,да, слабовато прикрыт стык с соседом,– ответил мне Ракутин,– не доглядел, каюсь.

– Слабовато прикрыт? – да вы,что издеваетесь на до мной? На десять километров фронта у вас всего один стрелковый батальон! У вас не слабовато прикрыт стык, а отсутствует локтевая связь с сорок третьей армией! Против этого батальона стоит целый пехотный полк немцев. Это если судить по тем данным которые отображены на этой карте! А если немцы развернут против этого единственного батальона не полк, а дивизию? Что тогда будет? Вы,что предлагаете противнику вбить клин между вами и соседом? Скажите, Ракутин, вы,что прогуливали занятия в Академии?

Ракутин ничего не ответил мне. Только его лицо медленно покрывалось багровыми пятнами.

Через полтора часа дав нагоняй всем кому положено я вылетел к Собенникову.

Самолёт едва успел взлететь как вдали показался мессер. Видимо это был так называемый «свободный охотник»

С большим трудом лётчику удалось уйти от немца. Почти весь путь до расположения штаба сорок третьей армии он проделал низко прижавшись к земле.

В штаб сорок третьей я позвонил ещё находясь у Ракутина, поэтому её командующий так же встречал меня.

Вылезая из самолёта я чувствовал, как внутри меня ещё всё клокочет. Увидев.командарма −43, я с неприязнью подумал о нём:

– Ишь какой! Похож на какую -то рыбу.

Пётр Петрович Собенников происходил из дворян, в царской армии имел чин корнета, а после революции ( с мая 1918 года) служил в Красной Армии. За участие в гражданской войне был удостоен ордена Красного Знамени. В июне 1941 года занимал должность командующего 8-й армией в составе Прибалтийского Особого Военного Округа.

Когда 3 июля командующий Северо – Западным фронтом генерал – полковник Кузнецов был снят с должности, на его пост заступил генерал – майор Собенников. Судя по всему единственным главным аргументом «за» при назначении его на эту должность было то,что вверенная ему армия всё же понесла наименьшие потери по сравнению с другими соединениями фронта (11-я армия генерала Морозова,например, не выдержав удара немцев вообще разбежалась в разные стороны). Северо – Западным фронтом Собенников прокомандовал до 23 августа. Сумел организовать и осуществить довольно успешные контрудары под Сольцами и Старой Руссой. Тем не менее Ставка всё же осталась недовольна его действиями, он был снят с должности и с понижением отправлен командовать армией на Резервный (а теперь Западный) фронт.

Здороваясь в командармом я всё же постарался по глубже спрятать своё раздражение. Не зачем представать перед подчинённым этаким самодуром – начальником, который с места в карьер начинает разносить всех и вся.

Когда мы прибыли в расположение штаба армии, то оглянувшись по сторонам я с удовлетворением заметил, что похоже в сорок третьей армии очень добросовестно отнеслись к исполнению требований содержащихся в моём приказе о дополнительной маскировке штабов и командных пунктов.

Настроение моё ещё больше улучшилось после того как я выслушал доклад командарма, оказавшийся кратким и дельным. Оно улучшилось ещё больше, как только я ознакомился с переработанным планом обороны армии.

– Ну вот, Пётр Петрович, можешь же когда захочешь! Почему сразу нельзя было нормальный план составить? Ладно, что у тебя с противником? Каковы данные разведки?

– Мы провели силовую разведку, захватили пленных,– ответил мне Собенников.– согласно их показаниям, в тылу у противостоящих нам частей противника появились какие -то танковые и моторизованные части. Причём в большом количестве. Пленные так же показали,что среди немецких солдат ходят упорные слухи о том,что очень скоро начнётся наступление на Москву. Вроде бы, даже 1 октября.

– Первого октября? Похоже твои пленные не так далеки от истины. Вот,что создавай артиллерийскую группировку для проведения контрартподготовки. Надо накрыть немцев в тот момент, когда они будут выдвигать свои мотомехчасти к переднему краю. Особенное внимание удели стыку твоей армии с пятидесятой армией Брянского фронта, твоих непосредственных соседей. О времени открытия огня тебя особо известят из штаба фронта.

К себе во фронтовой штаб я вернулся уже глубокой ночью. Несмотря на это работа в нём кипела во всю.

Увидев меня Соколовский сказал:

– Иван Степанович, вас дожидается Тарас Федотович. У него очень срочная и очень важная информация только,что полученная от Яковенко.

– Зови его сюда!

Соколовский поднял трубку телефона и вызвал генерала Корнеева.

Он явился очень быстро. На его лице было очень озабоченное выражение.

– Иван Степанович, важнейшее сообщение от Яковенко!

– Я понял. Не тяни, Тарас Федотович, давай излагай.

– Группой Яковенко взят в плен фельдфебель – танкист. По его показаниям и согласно взятым на нём документам он служит в 1-й танковой дивизии.

– Как в 1-й танковой? – воскликнул Соколовский,– позвольте, но эта дивизия действует под Ленинградом!

– Действовала. Действовала, Василий Данилович. Ещё на прошлой неделе. А сейчас она развёрнута против правого крыла нашего фронта. Согласно показаниям этого пленного дивизия была быстро выведена из боя и форсированным маршем переброшена сюда, на наше направление.

– Что с группой Яковенко? – спросил я.

– Возвращается домой.

– А Васильев?

– Сумел оторваться от погони. Возможно уже сегодня ночью будет пытаться перейти линию фронта. Тут, Иван Степанович, такое дело. Из Москвы прибыла целая группа специалистов, по душу Васильева. Как я понимаю информация которую он сумел добыть признана важнейшей на самом верху!

– Понятно,– сказал я на это,– ещё,что – ни будь есть?

– От Лукина. Согласно данным полученным его разведкой немцы привлекают местное население для сооружения гатей через болото.

– Ну,что, товарищи, сказал я, по – моему всё ясно. Всё одно к одному. Кстати у Собенникова та же картина. По его данным в тылу у немцев происходит концентрация танковых и моторизованных частей. Намерения противника теперь ясны. Как и ясны направления его главных ударов. Судя по всему до начала главных событий осталось совсем немного времени. Времени для подготовки у нас осталось очень мало.

КОНЕВ: у аппарата Конев.

ШАПОШНИКОВ: у аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: Здравия желаю, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: Что у вас нового по обстановке?

КОНЕВ: данными разведки установлен факт концентрации не менее чем трёх танковых дивизий противника против правого фланга Лукина, на участке Шелепы. Среди соединений противника отмечено наличие 1-й танковой дивизии из состава 4-й танковой группы. Местное население активно привлекается немцами для прокладки гатей через болото. В ближайшем тылу немцев нашей разведкой установлено скопление большого количества автотранспорта и передвижение по ночам танковых колонн немцев. Радиоразведка установила появление двух новых штабов немцев. Согласно данным полученным артиллерийской инструментальной разведкой зафиксировано появление новых артиллерийских батарей противника на том же участке.

ШАПОШНИКОВ: Ваши выводы?

КОНЕВ: Противник готовится к нанесению удара по правому крылу Западного фронта из района Шелепы в общем направлении на Канютино. В первом эшелоне противником будет задействовано не менее трёх танковых и двух пехотных дивизий.

ШАПОШНИКОВ: какие вами принимаются меры для отражения удара противника?

КОНЕВ: на правом фланге Лукина оборудуется, подготовленная в инженерном отношении оборона, не менее чем в два эшелона. Производится скрытное минирование полосы танкодоступной местности в районе ШЕЛЕПЫ. Мною принято решение о создании на правом фланге Лукина артиллерийской группировки, включая полк РС. Задача группировки нанести огневое поражение мотомехчастям противника в момент их выдвижения к передовой. Для этой же цели я планирую использовать переданные мне Ставкой полки дальнебомбардировочной авиации. На случай прорыва противником обороны Лукина для нанесения контрудара по прорвавшимся частям противника мною будет задействована оперативная группа под командованием Рокоссовского в составе двух стрелковых и одной кавалерийской дивизий и двух танковых бригад. Группа сейчас получает дополнительное усиление средствами ПТО и ПВО.

ШАПОШНИКОВ: Ставкой принято решение о доставке вашему фронту дополнительных боеприпасов, включая артиллерийские, а так же ещё одного полка РС. У меня всё.

КОНЕВ: до свидания, товарищ маршал.

ШАПОШНИКОВ: до свидания.

Глава 22

Дневник начальника Генерального штаба ОКХ генерал – полковника Гальдера.

Запись от 29 сентября 1941 года.100-й день войны.

Группа армий «Центр»: Гудериан подтягивает свой восточный фланг на север для нанесения удара. Однако противник оказывает противодействие,что затрудняет перегруппировку.

На остальных участках фронта – бои, не влияющие на общую обстановку…

Генерал– квартирмейстер: Обеспечение операции «Тайфун» удовлетворительное. Всё готово к наступлению. Но ещё не везде есть танковые резервы. Этот вопрос будет урегулирован.

Запись от 30 сентября 1941 года. 101 -й день войны.

Группа армий «Центр»: 2-я танковая группа начала наступление…

Гудериан перешёл в наступление, не дожидаясь подтягивания войск правого фланга, которые скованы превосходящими силами противника и, по– видимому, не могут сломить его. Наступающие войска Гудериана движутся вперёд. Для противника это, очевидно неожиданность. На остальных участках фронта – относительно спокойно. Противник проявляет повышенную бдительность и на многих участках ведёт разведку боем. Противник подтягивает артиллерию и, возможно, войска и пополнение вдоль Смоленской дороги.

Дневник Генерал – фельдмаршала Бока.

Запись от 28 сентября 1941 года.

Изданы последние приказы по наступлению. Гудериан силами своего правого фланга медленно пробивается на исходные позиции.

Запись от 29 сентября 1941 года.

Прошу воздушный флот, начиная с сегодняшнего дня, подвергать планомерным атакам с воздуха все важнейшие железнодорожные узлы перед фронтом мой группы армий.

Запись от 30 сентября 1941 года.

2-я танковая группа Гудериана переходит в наступление. Приходит в движение её левый фланг, южное крыло пока не движется с места – оно вынуждено отражать атаки противника с востока.

В результате ночного налёта авиации противника на штаб 3-й танковой группы тяжело ранен генерал – полковник Гот. Очень большая и не желательная потеря накануне перехода в наступление! Не хотелось бы мне расставаться с этим с этим блестящим военачальником – танкистом! Командование 3-й танковой группой принимает Рейнгардт.

КОНЕВ: – у аппарата Конев.

СТАЛИН: – у аппарата Сталин. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: – Здравия желаю, товарищ Сталин!

СТАЛИН: доложите обстановку.

КОНЕВ: Противник вторые сутки осуществляет массированные авиационные налёты на узловые железнодорожные станции. Особенно интенсивным ударом подвергаются Сычёвка, Вязьма и станция Вязьма – Брянск. Сегодня утром силами 14–16 самолётов противник нанёс удар по железнодорожной станции Ржев.

В районе ШЕЛЕПЫ данными разведки установлено наличие не менее трёх танковых

дивизий противника развёрнутых в первом эшелоне. Согласно данным полученными авиаразведкой противник вторую ночь подряд осуществляет переброску бронетехники по гатям проложенные через болота в данном районе. Разведкой девятнадцатой армии установлен факт интенсивного ремонта полевых дорог, осуществляемого противником в своём ближнем тылу. Для выполнения этих работ привлекается местное население. Всего против правого фланга Лукина развёрнуто по моим предположениям не менее пятнадцати дивизий противника. По данным артиллерийской инструментальной разведки зафиксировано появление большого количества новых артиллерийских батарей противника против правого фланга Лукина.

СТАЛИН: какова обстановка на центральном участке фронта?

КОНЕВ: появления новых частей противника на участке шестнадцатой и двадцатой армий не зафиксировано. Опрос захваченных пленных показал,что они ничего не знают о развёртывании в их ближнем тылу новых танковых и моторизованных частей.

СТАЛИН: -ваши выводы по складывающейся обстановке на правом крыле Западного фронта?

КОНЕВ: Противник готовится нанести удар по правому флангу Лукина. В общем направлении на Канютино и Белый, в обход автострады с севера. Общую численность группировки противника предназначенной для нанесения первого удара оцениваю не менее чем в 15–17 дивизий. Замысел противника имеет своей целью обход наших укреплений на реках Вопь и Днепр. Согласно полученным разведывательным данным противник в данный момент вступил в заключительную стадию развёртывания своей ударной группировки и начал выдвижение своих войск к передовой. Переход противника в наступление следует ожидать не позже второго октября.

СТАЛИН: Что у вас на Рославльском направлении?

КОНЕВ: аналогичная картина, товарищ Сталин. Отмечена концентрация значительных сил противника против левого фланга Собенникова. В ближнем тылу немцев отмечены интенсивные перевозки. Согласно данным разведки на данном направлении действует группировка немцев объединённая управлением 4-й танковой группы, переброшенной из под Ленинграда. Противник так же начал наносить массированные авиационные удары по тыловому району левого крыла Западного фронта, в первую очередь по транспортным объектам.

СТАЛИН: Каковы по вашему мнению планы противника на Рославльском направлении?

КОНЕВ: Противник имеет очевидное намерение нанести удар в стык Западного и Брянского фронтов между Варшавским шоссе и железной дорогой на Киров с последующим выходом на СПАС – ДЕМЕНСК. Цель:– прорыв первой полосы Ржевско – Вяземского оборонительного рубежа в районе СПАС – ДЕМЕНСК с последующим продвижением вдоль Варшавского шоссе с целью осуществления глубокого охвата левого крыла Западного и Резервного фронтов. В первом эшелоне ударной группировки немцев развёрнуто не менее двух пехотных корпусов. Во втором эшелоне танковые и моторизованные соединения. Очевидно после прорыва обороны левого крыла Собенникова силами пехотных соединений противник осуществит ввод в образовавшуюся брешь своих подвижных частей с целью развития прорыва на большую оперативную глубину. Численность ударной группировки развёрнутой против Собенникова я так же оцениваю в 15–17 дивизий.

СТАЛИН: Какова обстановка на фронте 24-й армии?

КОНЕВ: на фронте 24 -й армии противник активных действий не предпринимает. Наличия его танковых и моторизованных частей на данном направлении так же не зафиксировано.

СТАЛИН: товарищ Конев, довожу до вашего сведения, что сегодня утром немцы начали наступление в полосе Брянского фронта. Главный удар наносится ими из района Шостки и Глухова.

КОНЕВ: ясно, товарищ Сталин.

СТАЛИН: В связи с переходом противника к активным действиям против войск Ерёменко, прошу самым серьёзным образом учитывать этот факт, особенно при разработке своих планов противодействию противнику.

КОНЕВ: будем учитывать, товарищ Сталин.

СТАЛИН: у меня пока всё.

КОНЕВ: до свидания, товарищ Сталин.

СТАЛИН: до свидания.

Зайдя в свою приёмную я увидел сидящего на стуле Яковенко. Увидев меня майор вскочил со стула и вытянулся по стойке «смирно».

– Вольно, вольно, майор,– сказал я ему,– когда перешли фронт?

– Сегодня ночью.

– И сразу ко мне! Молодец! А ну ка заходи. Поговорим!

Яковенко зашёл в след за мной в мой кабинет.

Оказавшись наедине я повернулся к нему и произнёс:

– Ну,майор, рассказывай,что и как. Потери большие?

– Нет,– ответил мне Яковенко,– только двое легко раненых. Я счастливчик!

– Ну,ну. Нос -то особенно не задирай! А то ещё сглазишь!

– А как Васильев? Я знаю,что вышел и всё.

– Нормально, твой Васильев. Вышел. Правда с потерями, но вышел. Зато целого немецкого гауптмана с собой приволок. В целости и сохранности. Из штаба четвёртой танковой группы. Тут из Москвы целая орава по его душу примчалась. Лично товарищ Берия звонил, узнавал, что и как.

– А сам он цел?

– Цел, цел. Только зацепило его слегка, но дошёл на своих ногах. На его плечах немцы долго висели, но он сумел – таки оторваться от них. Молодец! Я его представил к званию Героя Советского Союза. Бумагу соответствующую составил и в Москву послал. А уж как там решат не знаю. А по мне он герой и есть. Информации которую он и его группа раздобыла цены нет. Без неё мы до сих пор бы как в потёмках ходили.

– Костя отличный человек,– сказал мне на это Яковенко,– и профессионал настоящий. Я с ним ещё с Халхин– Гола. Он там к «Красному Знамени» представлен был, да только в Москве почему -то завернули, «звездочкой» ограничились. Не везёт ему с наградами. Хотя там на Халхин – Голе ему сам товарищ Жуков лично благодарность выносил.

Что я мог сказать на это? Только то,что практика награждения непричастных и наказания невиновных не нами придумана и существует уже давно и прочно. Я сам частенько сталкивался с ней. И в Афганистане и Чечне. Да меня самого представляли к Герою России во время второй чеченской, но представление благополучно похерили. Уж очень я был неудобным командиром полка.

– Ну,что, майор, скажешь о немцах,– спросил я Яковенко, как они себя чувствуют? Ты как – ни как у них в тылу побывал, сам всё своими глазами видел. Это мы здесь в кабинетах сидим и ничего кроме бумаг не видим.

– Силищу собрал немец великую,– ответил на мой вопрос Яковенко,– как ночь так начинается, кругом ревут танковые и автомобильные моторы. Колонна за колонной идут. Местное население сгоняют для ремонта дорог. Ну и на болота, гати настилать. Днём спокойнее, а как только стемнеет так начинается. Из деревень прилегающих к передовой всех отселили.

– А настроение, настроение, как у немца?

– Трудно сказать, товарищ генерал – полковник. Хотя вру, попался нам как -то один унтер. Белобрысый такой. Наглый до ужаса. Говорил, что скоро Москве мол капут. А к Рождеству они все домой вернутся. Мол сам фюрер им это обещал. На нас так нагло смотрел,что не передать. Призывал в плен сдаться, доблестной германской армии.

– В плен говоришь?Да, действительно наглец! Ну ничего мы им рога пообломаем немного. Глядишь наглости у них и убавится! Как думаешь Яковенко?

В ответ Яковенко пожал плечами.

– Обломаем конечно. Но нелегко будет. Много сил у них. И скажу я вам, немец солдат очень хороший. Трудно с ним сладить будет. Но сладим, уверен в этом!

– Сладим, сладим, даже не сомневайся. Вот ещё,что, майор. Приготовь список особо отличившихся. Мы их к наградам представим.

– А у меня, товарищ, генерал – полковник, все особо отличившееся. Иначе и быть не могло.

– Ну значит на всех и приготовь. Мы наверх подадим, а там наверху пусть и решают. Завернут или наградят – это уже их дело. А у нас совесть чиста будет. Без тебя и твоих парней мы бы сейчас, как слепые котята тыкались. Запомни, майор, сведения которые доставил ты и группа Васильева бесценны. Если мы ими правильно воспользуемся, то много жизней сбережем. И фашисту рога куда как быстрее ломать начнём! Ты отдыхал?

– Нет ещё, товарищ генерал – полковник.

– Ну иди отдыхай. Отсыпайся, отъедайся и всё такое прочее.

– Разрешите идти?

– Иди.

Когда Яковенко, ушел из кабинета, я вышел в приёмную и сказал сидевшему за столом Никодимову:

– Игорь, надо подготовить наградной лист на майора Яковенко. Будем представлять его к званию Героя Советского Союза. Понял?

– Будет сделано, товарищ генерал – полковник.

Я зашёл обратно к себе в кабинет, подумал, подумал и подойдя к телефону ВЧ – связи набрал ставший недавно знакомым мне номер…

– Берия у аппарата, – раздался голос с грузинским акцентом.

– Товарищ, Берия, это Конев.

– А, Иван Степанович, что у тебя стряслось?

– Товарищ, Берия, командование фронта представило майора Яковенко и капитана Васильева к званию Героев Советского Союза.

– Ну молодцы, что представили. От меня, что требуется?

– Да в общем немногое. Очень боюсь, что наверху эти награды замотают. Тем более, насколько мне известно у Васильева уже был такой случай. Прошу вас, как члена ГКО проследить, что бы герои получили причитающееся им. Полностью по заслугам. Ну и остальных членов групп Васильева и Яковенко. Мы их всех к наградам представлять будем.

– Хе, хе, это ты, Иван Степанович, решил на меня роль надзирателя, что ли возложить? Но вообще ты прав. Подавай свои представления, я лично прослежу. Если кто тормозить будет, лично шкуру с того спущу. Что пригодились тебе мои люди?

– Очень, товарищ Берия.

– Если, что нужно будет – обращайся. Чем смогу тем помогу.

Как у тебя там дела?

– Ждём начала немецкого наступления.

– Ну смотри. Надеюсь, что не подведёшь. А сейчас, извини, у меня дел много. Так,что до свидания.

Разговор прервался. Я подержал немного трубку телефона в руках, а затем осторожно опустил её на рычаги.