Текст книги "Миряне (СИ)"

Автор книги: Влад Порошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

– Два американо, и две яичницы с беконом, – равнодушно бросил я пареньку, – подай за тот столик, – я указал на толстый дубовый стол поближе к дверям, чтобы можно было во время трапезы дышать свежим воздухом.

– Может, девочек желаете? – засуетился молодой, но прыткий трактирщик.

Ловко придумано, усмехнулся я, девочек на халяву покорми, потом ещё раз за оказание услуг этих жриц любви заплати, двойная выгода харчевне. А мне двойной убыток, а если ещё заразу, какую подхвачу, то до кучи и лекарю раскошелиться придется. Нет уж, после дочки старика Олливандера, мне на местных шлюх даже и смотреть не хочется. Хотя их непростой судьбе и сочувствую.

– Девочкам передай мой горячий привет, – хохотнул я, – так что с нашим американо? Будет оно подано или нет?

Никишка посмотрел на потолок, вспоминая название всех напитков, которые он слышал за всю свою жизнь, но судя по глазам поиск в «гугле» результат не дал.

– Американо будет завтра, – соврал он глядя самыми честными глазами в мире на меня и Ванюху.

– Тогда, принеси два чая, уже оговоренные яичницы с беконом и жалобную книгу, – я нетерпеливо постучал костяшками пальцев по барной стойке.

– Какую книгу? – ещё раз завис Никишка.

– Жаловаться светлейшему князю буду, на то, что ваше заведение не отвечает на насущные нужды трудящихся, – я подтолкнул Ивана с открытым ртом, – а вы как товарищ считаете?

– Непорядок, – пробухтел Ванюха.

– Я вам скидку сделаю, не надо жаловаться, – пискнул сын трактирщика.

– Только из уважения к твоему отцу, – с серьёзным видом заявил я.

Так то я даже и не помню, как зовут хозяина «Кабаньей головы», главное жути нагнать побольше, а то совсем сфера услуг распоясалась, хохотнул про себя я, и мы с напарником переместились за стол.

– Ты такой важный стал, – зашептал мне на ухо Иван, – вчера только с нами, с холопами, в дырявых штанах у колодца стоял, а сегодня уже ведешь себя, как дворянин.

– Что поделать, породу не пропьёшь, – усмехнулся я, – она даже у некоторых сквозь дырявые штаны пробивается.

Тут Никишка на полусогнутых притаранил две небольшие сковородки с яичницей, нарезанный ломтями душистый свежий хлеб и чай из какой-то гадости. И мне вдруг пришла шальная мысль, а может поколдовать над чаем, или что там, сейчас в кружке плещется, и сделать из этой бурды хороший ароматный кофе. Я чуть-чуть прикрыл глаза, представил, как кофе должен выглядеть, и каким должен быть на вкус. Трах-тибидох, эйн-цвейн-дрейн, и какой аромат. Ванюха с шумом пошвыргал носом и первым продегустировал необычный напиток. Я ему подмигнул, намекая, только не нужно шума, и принялся наяривать бекон с яичницей.

Хозяину «Кабаньей головы» я оставил за всё про всё вместо четырех медяшек, три. Потом, правда одну добавил, и гордо так сказал что, это тебе, Никишка, на чай. После чего направили мы свои стоптанные башмаки в городской порт. Кстати обувь нужна нормальная, подумал я. Здесь в Житомире все кто при деньгах кожаные сапоги или сандалии носят. Значит и мне с Иваном об этом стоит подумать.

Мы прошлёпали по булыжной мостовой мимо городских стражников, которые хотели нас сначала остановить, но признав в моём внешнем виде и уверенном взгляде достопочтенного гражданина вольного города Житомира, отказались от своей идеи. И вообще в этот день стрелецкой стражи на улицах хватало.

– Эх, Миня, чувствую, война грядёт, – вполголоса причитал Ванюха, пока на горизонте не появились портовые путаны.

– Морячки, не к нам ли путь держите? – прицепились к нам три размалёванные шмары.

– Извиняйте дамочки, – улыбнулся я, обдумывая на ходу, как бы обойтись без ругани, – у нас сегодня напряжённый график деловых встреч.

– Вот и хорошо, – вся троица портовых девок дружно встроилась между нами, взяв нас под руки, – мы вам всё напряжение разом и снимем!

Заражала одна самая страшная тётка. Я остановился, достал одну медную монетку.

– Вот вам на пиво, и удачного рабочего дня! – выпалил я, дернув за руку Ивана, и в ускоренном темпе потащил его к портовым судам, которые уже виднелись из-за поворота.

– Эй, морячки, так мы вас сегодня ждём! – не сдавалась одна из товарок.

– А чё мы так спешим? – огорошил меня Иван, когда мы отошли на метров пятьдесят, – зашли бы расслабились, какие у нас здесь могут быть встречи? Представление цирковое будет лишь вечером. Хорошие ведь девочки, не дорогие.

– Если ты, Ваня, хочешь по девочкам бегать, я тебе денег дам, но на этом наши пути расходятся, согласен? – вышел я из себя.

Ванюха обиженно засопел, но ничего не сказал, а молча поплёлся следом. На берегу уже вовсю кипела работа. Я кивнул знакомым грузчикам, но бригадира Семёна нигде не было видно. Это означало, что договариваться сейчас не с кем. На раздачу самых жирных заказов мы безнадёжно опоздали. В поисках хоть кого-то заработка, я, как и вчера, решил прогуляться на самые дальние причалы. Житомир, это конечно не безумно дорогая Москва, но девять оставшихся медяшек здесь, тоже не деньги. Шагая вдоль реки, моё внимание привлекла небольшая толпа людей, которые встав в кружок, над чем-то потешались. Из-за их спин слышался одинокий крик подростка.

– Не влезай, не наше дело, – схватил меня за руку Иван, когда я ринулся разбираться.

– Спокойно, я только одним глазком гляну, – пробурчал я.

Деликатно растолкав мужиков, я пробился к эпицентру общего «веселья». Капитан, какого-то корабля лупил ремнём по голому заду юного лет четырнадцати матроса, который лежал животом на толстом бревне.

– Эй, папаша, вы бы поаккуратней, – я перехватил жилистую крепкую руку, которая уже готова была снова опуститься на покрасневшую пятую точку несчастного юнги, – это же не педагогично. Ну, раз другой шлёпнул, зачем же зверствовать?

Вмиг гогот прекратился, и по зловещей тишине стало понятно, будут бить, и уже не юнгу.

– Ты что больной? – немного опешил от моей наглости капитан торгового судна, – да за то, что сотворил этот негодник, убить мало!

– Всыпь ему ещё! – заорали, по всей видимости, члены команды, – да!

– Он нас без денег оставил, что наши семьи жрать будут? – загудел кто-то мне в ухо.

– Хорошо, запорите вы паренька, вашим семьям полегчает? – я обратился уже ко всем жаждущим возмездия мужикам, – давайте попробуем решить проблему без смертоубийства. Что он натворил? – я показал на зарёванное лицо подростка.

– Этот недоносок, ледянку вовремя не перевернул! – хриплым пропитым голосом взревел капитан, – двенадцать бочек скумбрии стухло!

– Что теперь будут жрать наши дети? – добавил в мое ухо черноволосый с одним глазом мужик.

– А они что, кроме скумбрии ничего не едят? – удивился я.

– Идиот! – захрипел мне в лицо капитан, – мы скумбрию сюда на продажу привезли, а она стухла! Ледянку нужно переворачивать каждые полчаса! – закричал он на юнгу и ещё раз, как следует шлёпнул ремнем.

– Стоп! Стоп! Стоп! – закричал и я, – а что такое ледянка?

– Чтобы ледянка давала лёд её нужно каждые полчаса переворачивать! – загудел одноглазый матрос, – ты, что с Марса рухнул? Что я тебя спрашиваю, будут жрать наши семьи?

И тут меня посетила интересная идея, если я смог превратить чай из «мухоморов» в ароматный кофе, то почему бы не попробовать превратить протухшую скумбрию в свежевыловленную? Попрактиковаться бы на одной для верности.

– Есть такое предложение! – крикнул, выдавив из себя улыбку, я, – товарищ капитан межконтинентального траулера, а давайте заглянем в трюм, вдруг не всё так плохо, как это кажется на первый взгляд.

Капитан рыбацкого судёнышка посмотрел на меня, как бык на матадора, но прямо сейчас убивать мирного жителя Житомира не решился.

– Расступись, – прохрипел он своей команде.

В образовавшийся живой коридор мы вместе проследовали на причал, к которому пришвартовался корабль. В метрах двадцати со скорбным выражением лица меня провожал в последний путь Иван. Вонь протухшей рыбы ударила в ноздри не доходя метров пяти до трапа. Да, бедные матросы, подумал я, нюхали всё это не один день. От хорошей жизни на такую «романтичную» работу вряд ли подпишешься. А когда мы спустились в трюм, у меня от непривычки заслезились глаза.

– Вот смотри, – презрительно капитан указал на первую попавшуюся бочку.

Лично меня больше заинтересовала странная ледянка, которая походила на большие песочные часы. Я подошёл и не удержался, чтобы перевернуть, закреплённую на неподвижной оси ёмкость. И из неё тут же выскочила ледяная с арбуз глыба, от которой пошёл необычайно холодный воздух.

– Чума! – восторженно пробормотал я.

Потом я достал из бочки одну рыбину и представил, что она только что выскочила из глубин морских. Конечно среди такой вони, было, не понятно приобрела ли рыбёшка необходимую первую и единственную свежесть. Но что-то мне подсказывало, что магическая шутка удалась. Я поспешил с рыбиной прочь из газовой камеры на воздух. И уже на берегу я протянул скумбрию товарищу капитану.

– Я же говорю не всё так плохо, – улыбнулся я.

В этом мире было столько разной магии, что моему фокусу капитан даже не удивился, а скорее уже начал подсчитывать свои барыши, с которыми он уже успел попрощался.

– Хорошо, если ты мне превратишь все двенадцать бочек тухлятины в нормальный свежий улов, я согласен больше не пороть юнгу, – пробурчал он.

Да, твоя щедрость просто не имеет границ, иронично ухмыльнулся я про себя.

– За то, что ты больше не будешь пороть своего же работника, я тебе уже заплатил, вот этой рыбиной, а по остальным мы разговор даже не начинали, – и я весело насвистывая марш Мендельсона пошёл к ничего не понимающему Ивану.

– Эй, эй! – ухватил меня за руку капитан, – за каждую бочку я заплачу по целой серебреной монете.

– Интересно, а кто в нашем вольном городе может позволить себе морскую рыбу, которую наверняка вы ловили ой как не близко? – прищурился я, понимая, что меня разводят как ребёнка.

– Ясно кто, – улыбнулся впервые морской волк, – жители белого города.

Капитан махнул головой в сторону шпилей богатых особняков, которые виднелись из порта.

– Да, богатые тоже плачут, – неопределённо ответил я, – за каждую бочку по одному золотому и по рукам! Это моё первое и последнее предложение.

– Да я тебя сейчас…, – запнулся на полуслове крепкий жилистый мужчина, – это не по-людски, – пошёл он на попятную, – надо же поторговаться.

– Хватит, поторговались уже, – усмехнулся я, удостоверившись, что не продешевил.

– Ладно, вечером отдам, двенадцать золотых, когда бочки заберут, – невесело пробормотал капитан.

– Вечером деньги, утром стулья, – хохотнул я, – утром деньги, вечером стулья, но деньги вперед!

– Чего? Какие стулья? – почесал затылок находчивый и прижимистый капитан.

– Чего, чего, – недовольно буркнул я, – деньги, говорю вперёд!

Глава 7

Так я заработал свой первый серьёзный гонорар в этом мире. С деньгами, которые для девяноста процентов жителей Житомира были огромным богатством, я отправил Ивана на свою новую квартиру. И приказал ему дожидаться меня там. И самое главное все портовые харчевни с публичными девками оббежать за километр. А сам пошёл в трюм нюхать тухлятину и превращать её в самую что ни на есть свежатину. Сколько сил отняло у меня магическое священнодействие это не описать словами. Целый час я просидел в утробе корабля. И последние волшебные силы я спустил на то, чтобы избавить свою новую одежду от тошнотворного запаха рыбы. Домой я шел, шатаясь как пьяный.

– Эй, красавчик не проходи мимо! – цеплялись ко мне портовые куртизанки свободного города, – дам тебе за полцены!

Но у меня даже не было сил, чтобы дать хоть какой-то словесный отпор, настолько гудела голова. Я медленно, но верно засеменил на середину булыжной мостовой, так сказать в «нейтральные воды».

– Эй, лахудра отвяжись от нашего клиента! – заверещали девки из конкурирующей портово-бордельной организации.

Однако несущийся мне на встречу кортеж из трёх богатых карет вынудил покинуть безопасную дистанцию и подойти на расстояние вытянутой руки к открытым дверям портового кабака.

– Иди ко мне я тебя приголублю, – схватила меня здоровенная толстая шлюха, – отвали, я ему дам бесплатно!

Одной рукой она прижала меня к себе второй умудрялась отгонять менее физически развитых «подруг» по ремеслу. Не знаю, чем бы это закончилось, но меня можно сказать «выручили» два молодца одинаковых с лица, у которых я вчера в кости выиграл. Девки мигом разбежались, когда увидели в руках у здорового более тупого бандита нож.

– Ну не здесь, – зло улыбнулся невысокий и поджарый вожак, пряча нож своего подопечного за пояс, – ну, что морячок доплавался. А я ведь предупреждал, что мир тесен, ещё повстречаемся.

И тут мне на плечо легла здоровенная лапа. Я оглянулся, и облегчённо выдохнул, за моей спиной стоял бригадир грузчиков Семён и несколько его мощных ребят. Невысокий поджарый бандит, который уже представлял, как меня будет резать на ремни, от злости скрипнул зубами. И медленно потопал в открытые двери харчевни. Тот, что потупее, но покрупнее двинулся следом.

– Семён, у меня тут на пиво мужикам есть девять монет, – пробубнил я, осипшим голосом, – проводи меня до купеческого квартала.

– Перебрал? – удивился бригадир, – а говорил, что меру свою выпил, – хохотнул он и взял меня под локоток.

На первом этаже в доме книгочея Олливандера я застал следующую картину. Красавица Хелена Ярославна за прилавком протирала книги, вынимая их по одной с книжной полки. Сам же хозяин лавки распекал за чашкой кофе моего непутёвого приятеля Ванюху.

– Как же так! – недоумевал он, – вы не читали «Мальчика с пальчика»? Вы не читали «Кота в сапогах»? И вообще сказок не читали! Так зачем же вы спорите? Вы же элементарный неуч!

– Зато я имею своё мнение! – пискнул в ответ, уязвлённый в самое сердце Иван, – ничего годного в ваших книгах нет! И как пасти свиней я разберусь и без них!

Меня уже не так сильно штормило, ноги вот немного тряслись от напряжения, но всё равно первое, что я сделал – это грохнулся на свободный стул. Я удовлетворённо заметил, что магические силы постепенно восстанавливаются, и они же в свою очередь поддерживают меня физически. Сейчас бы ещё часок поспать, и буду как новенький. Ещё в пути я примерно накидал, на что потрачу честно заработанные двенадцать золотых. Во-первых, выкуплю сам себя из холопства, а это девять из жёлтого металла монет. Во-вторых, за одну монету на год освобожу от холопской повинности Ванюху. Жалко парня, который в детстве не слышал сказок. В-третьих, заплачу за постой Олливандеру на месяц вперёд. Это выходила ещё одна золотая монета, шесть серебряных за меня и столько же за Ивана. И в сухом остатке оставался в кармане один золотой кругляш и две серебряные монетки, сдача с хозяина меблированных комнат. И только сейчас до меня дошло, что Ярослав Генрихович уже пару минут мне что-то объясняет.

– Как вы считаете, Михаил Андреевич? – закончил он свою тираду, – прав я или нет?

– Если смотреть с философской точки зрения, то у каждого своя правда, – ляпнул я, – один думает, что в книгах прописана истина в последней инстанции. Не учитывает, что на бумаге можно написать всё что угодно. Оправдать любую ложь и мерзость, ловко манипулируя фактами или статистикой, если она конечно есть. А другой, считает, что вот я знаю, как пасти свиней, и больше мне в жизни ничего не надо. Остальное всё – чепуха.

– А как думаете, вы? – спросила меня Хелена, отложив толстую в кожаном переплете книгу в сторону.

– Думаю, что настоящая правда – это «выстраданная» своими мозгами и жизненным опытом точка зрения, не исключающая разумных коррекций из-за вновь открывшихся обстоятельств, – и я только хотел было развить тему, что никогда не думал, что существует магия и волшебство, но тут же осёкся.

– Любопытно, – пролепетал Олливандер.

– Кстати, Ярослав Генрихович, у меня к вам деловое предложение, – улыбнулся я, почувствовав очередной прилив сил, – я плачу вам за месяц вперёд один золотой за себя и за этого малообразованного товарища, – я указал на Ванюху, – как вы к этому относитесь?

– Из свободных комнат остался один чулан, – подсказала ценную информацию отцу Хелена.

– Ничего, поселим молодого человека в моём кабинете, – вздохнул тяжело Ярослав Генрихович, – а я перееду работать сюда, всё равно посетителей нет.

– Через час начнётся представление в циркусе! – горячо зашептал Иван, – там собачки и полосатик.

– Кстати, Хелена Ярославна, не желаете составить нам компанию? – обратился я к красавице, – посмотреть на живого полосатика?

– Не люблю, когда мучают животных, – гордо бросила девушка в ответ и вернулась к своей работе в лавке.

Перед посещением циркового балагана я заглянул в другое «веселое» местечко, на двор купца Сундукова. Смотреть это цирковое представление мой друг и товарищ Иван отказался, и остался ждать за воротами. На дворе я встретил страшную и к тому же не мытую дворовую девку Нюрку, которая пасла кур.

– Цыпа, цыпа, цыпа, – приговаривала она, подсыпая в деревянные корытца корм.

– Нюра, позови хозяйку или хозяина, – сказал я, зажав нос пальцами.

От домашней птицы в тесном не проветриваемом дворе воняло, как в порту от протухшей рыбы.

– Цыпа, цыпа…, – не договорила Нюрка и, увидев меня, присела там же, где и стояла.

Я и сам знал, когда опухоль от беспробудного пьянства сошла, что выглядеть стал «огурцом». Зачем же из-за этого впадать в ступор?

– Пока я тут какашками куриными весь не провонял, позови хозяев! – крикнул я, – а то меня за воротами личный шофёр в кадиллаке ожидает.

– Что там Нюрка? – в окно высунулись две толстые хозяйские дочки, кровь с молоком, Машенька и Глашенька.

Я только хотел было потребовать у них вызова мамаши или папаши, как барышень «ветром сдуло».

– Дворянин, дворянин, – услышал я оханье этих тетёх из открытого окна.

Потом в доме что-то брякнуло, упало и звякнуло и на крыльцо пред мои ясны очи выкатились Машенька и Глашенька, фиг поймешь, кто из них кто и уставились меня, как кошки на сметану. Не двор купца, а страна глухих, выругался я про себя. И тут в доме ещё что-то упало, и за спинами ненаглядных дочурок показалась хозяйка, Марфа Васильевна.

– Гоните мой паспорт, свидетельство о рождении, полюс медицинского страхования, страховое свидетельство и красный диплом об окончании МГУ, – заявил нагло я, высыпав девять золотых монет на бочку.

– У нас только пачпорт, – пробормотала Марфа.

– И пачпорт тоже гоните, пока я не передумал, – я вновь демонстрационно зажал нос пальцами, – и как вы только тут живёте, воняет ведь!

– Без хозяина отдавать бумаги не имею права! – пошла на принцип мамаша Машеньки и Глашеньки, которые всё еще не догоняли, что перед ними их недавний холоп и пьяница.

– А курей содержать в антисанитарных условиях, вы право имеете? – не выдержал я, – что сказал в последнем выпуске новостей князь Игорь Всесветович? Не смотрели, не знаете? – продолжал я психическую атаку, – гигиена – это залог здоровья нации!

– Так все курей держат! – взвизгнула Марфа Васильевна.

– Вот вас всех за сто первый километр и вывезут для опытов! – я стал обратно собирать золотые кругляши в с бочки, – не хотите по-хорошему, будете общаться с карательными органами.

– Подожди, – не выдержала напора непонятных слов Марфа, – будет тебе пачпорт, холера.

– И расписку! – крикнул я тетке.

– Каку раз письку? – захлопала глазами купчиха.

– Таку, – передразнил её я, – деньги получены, паспорт выдан, число, дата, подпись. Претензий к работе холопа не имеются.

– Будет тебе раз писька, – махнула рукой Марфа Васильевна.

На выходе из ворот ненавистного мне дома купца Сундукова, я немного поколдовал, чтобы въедливый запах куриного помёта, превратился хотя бы в тройной одеколон. Хотя в Житомире на запахи всем было начхать с большой колокольни храма Елизаветы Великомученицы. По дороге я думал, что во дворе временного хозяина Ванюхи придётся тоже повоевать. Однако там меня даже сердечно поблагодарили. Из чего я сделал вывод, что такой холоп, как Иван даром никому не нужен.

– Это потому что я слишком умный, – хвастался по дороге в циркус мой товарищ, – а вот если бы я работал, как полагается, кто бы меня отпустил?

Я же поразился ценовой политике. За год мы, бывшие холопы должны были заработать и отдать один золотой за год, а тут Олливандеру заплатили тот же золотой всего за один месяц, правда, за двоих. Выходило, что аренда жилья в хорошем районе была делом не дешёвым. А купеческий район по сравнению с чёрным, нижним городом, где раскинулись деревянные трущобы, это место не плохое.

– Кстати, – я остановил, не перестававшего трещать Ванюху, – давай зайдем в укромный закуток, есть одна идея.

Мы завернули в небольшой проход между домами, и я попытался поколдовать над своими стоптанными чешками. Хотел превратить их в кожаные сапоги, которые носили все уважаемые купцы. Однако максимум чего я добился, это старые стоптанные кожаные тапочки превратились в новенькие аналогичные из того же материала обувки. Да, на преобразование одних предметов в другие моего магического дара было не достаточно. Зато я превратил Ванькины обноски в новенькие пусть и не богатые вещицы. Со стороны мы выглядели, как один купец средней руки и один бедный ремесленник.

– Дёшево и сердито, – прокомментировал я результаты полученной работы.

– Клёво! – заулыбался Ванюха, – рубашка, как будто только постирали.

Глава 8

Кстати вот ещё один ништяк, которым можно зарабатывать деньги! Обновлять старую одежду. Приятно осознавать, что теперь с голодухи не протянутся ни ноги, ни руки, ни ухи. Мы с Иваном втянулись в длинную, как гигантская змея человеческую очередь. Из чего я сделал вывод, что до зрелищ местный житомирский народ был крайне жаден. И пока мы медленно ползли ко входу в циркус, мои карманы самым бессовестным образом обшарила шустрая рука уличного воришки. Извини родной, мелочи при себе не имею, билеты в кулаке, а единственный золотой и парочка серебряных монет в маленьком мешочке на шее, шарить иди в другой карман. Внезапно толпу грубо тормознули стрелецкие стражники.

– Посторонись! – горланили они где-то впереди, – не напирай! Куда лезешь сволочь! Отлезь собака, вмиг на голову укорочу!

После последнего выкрика послышались удары по несчастному нетерпеливому посетителю циркуса. И тут все разом отпрянули назад, так как из-за поворота появилась самоходная красиво расписанная растительными узорами карета, на передке которой сидел важный кучер. В руках усатый в белом камзоле водитель безлошадной повозки вертел самый настоящий автомобильный руль. И я окончательно убедился, что вся местная техника работает на одном единственном магическом принципе. Все эти воздухоплавы, поражавшие меня сначала, необычная ледянка производившая лёд, и эта карета – симбиоз примитивной средневековой техники и колдовства.

– Князь Игорь Всесветович с семьёй пожаловали, – прокатился восторженный шёпот по толпе.

– Княжна Мирандушка будет на представлении, – забубнил мне в ухо Иван, радостно толкая меня в спину, – красота наша неописуемая.

По мне так красивее дочки Олливандера я здесь ещё никого не встречал. Ну что ж самое время сравнить её с той, кем так восхищаются все мужики вокруг, так как кроме Ванюхи и другие житомирцы мужского пола подпрыгивали от нетерпения. Однако разглядеть какова дочь Игоря Всесветовича не удалось, карета подъехал к воротам циркуса впритык, и её пассажиры незаметно проследовали в огромный шатёр.

Лишь через десять минут мы уселись на галёрке, на самом верхнем тридцатом ряду. С местами надо отметить повезло, потому что семейство князя вольного города оказалось прямо напротив нас, но по другую сторону циркового манежа. Можно было рассматривать и их сиятельство, и представление бродячих циркачей. Для меня, как человека из другого мира, ещё вопрос, что было интереснее. Итак, князь Игорь Всесветович, седой красивый мужчина лет пятидесяти или шестидесяти от роду. Одет как французский герцог из средних веков. Ноги в высоких сапогах, из которых выглядывали выше колен белые трико, переходившие в штаны с буфами. Далее шла куртка с набивкой на груди и плечах с зауженной талией. Ни дать не взять король Франции, вся одежда из шёлка серебристого цвета с золотыми узорами. Его сын, Карл Игоревич, высокий черноволосый, чем то напомнил мне молодого Ивара Калныньша, надменный презрительный взгляд, одет – копия папаша. И дочь, Миранда Игоревна, платье кроваво красного цвета, с золотыми растительного содержания узорами, тоже одета по французской моде. Но самое первое, что бросалась в глаза всем мужикам в циркусе, это шикарный вырез, который открывал верхнюю часть груди, всю шею и часть плечей, из-за которых выглядывал высокий стоячий воротник. Черные волосы девушки были заплетены в изысканную высокую причёску, и сверху их украшала диадема, в которой ярко сверкали дорогие бриллиантовые камни. Хороша, но не более того, подумал я и переключился на цирковое представление.

Но через десять минут, мне стало скучно, ничего особенного циркачи не демонстрировали. Акробаты делали стойки на руках и подбрасывали друг друга высоко в воздух, где крутили сальто. Собачки, которыми восторгался Ванюха, прыгали через обруч и смешно били носом по брошенному им мячу. Собачий волейбол, назвал я это упражнение про себя. Потом бедный полосатик, лениво перепрыгивал с тумбы на тумбу. После замученного тигра на арену выскочили клоуны. Они кривлялись, и чёрный клоун лупил при этом рыжего палкой. Народ ржал. Я же рассматривал ложу для почётных гостей. Кроме семейства князя на лучших мягких местах сидели ещё несколько семей. Какой-то толстяк с женой и двумя дочками, что пялились всё представление на молодого князя. И его полная противоположность худой вельможа с сыном, который иногда косился на княжескую дочь. А вокруг самого Игоря Всесветовича ворковали четыре расфуфыренные женщины с ярким боевым макияжем на лице.

– Кто это? – спросил я недовольного Ивана, – родственницы князя?

– Ну, как родственницы? – замялся он, – мы таких родственниц в порту с тобой недавно встречали. Только те были очень дешёвые, а эти очень дорогие. Хотя устроено у всех всё одинаково, – хохотнул Ванюха, переключившись на клоунское представление.

А вот дальше на арену вышел силач. Ростом примерно метр двадцать и столько же сантиметров в ширину.

– Это что гном? – я толкнул в бок своего нечаянного гида по местному волшебному миру.

– Коренастик! – с гордостью сообщил мне Ванюха, – они у нас в Мирянском царстве редкость. Живут где-то там за морем.

Коренастик перекидывал пудовые гири, как игрушки. А потом предложил всем желающим залезть в телегу, которую он пообещал прокатить по арене, толкая её один. Нард радостно загомонил и полез в деревянную на больших колёсах повозку, которую выкатили из-за кулис. Поддался всеобщему веселью и Иван.

– Коренастик я иду к тебе! – верещал он, перешагивая через нижние ряды, нагло распихивая сидящих на своих местах людей.

Небольшая свалка за место на телеге позабавила всех. Особенно потешался над народом, который начал мутузить друг друга сам князь. И так эта высокая персона развеселилась, что пришлось его спутницам обмахивать веерами, чтобы цвет лица из пунцово красного вернул себе нормальный бледно розовый оттенок. Какой «весёлый» градоначальник, подумал я. А если здесь и сейчас кого-нибудь удавят насмерть, тогда он неделю хохотать будет?

Наконец наиболее бойкие посетители циркуса устроились в повозке. Коренастик поднял руки вверх и так прошёлся по краю манежа. Наверное, хотел этим доказать, что у него никаких дополнительных волшебных приспособлений в руках нет. Затем он потёр ладони и схватился ими за оглобли. Наклонив свой корпус, как можно ниже он медленно потянул наполненный народом воз. Когда же он протащил свою ношу метров пять, в зале раздались громкие аплодисменты и свист наиболее активных зрителей.

– Коренастик Ханарр! – представил силача конферансье.

После Ханарра на арену вышла девушка с луком. Ёшкин кот, я хлопнул себя рукой по голове. Это же эльфийка! Два острых кошачьих уха гордо торчали в разные стороны из-за струящихся водопадами длинных рыжих волос. Кукольное личико необычной лучницы украшали большие холодные голубые глаза. Из-за кулис рыжий клоун выкатил устройство, которое очень походило на мельницу в человеческий рост. Затем рыжий пару раз шлепнулся, чтобы повеселить публику и, наконец, раскрутил лопасти. Эльфийка за две секунды произвела из лука, как из автомата четыре резких выстрела. А когда клоун вращение мельницы остановил, все в зале ахнули, в каждую лопасть было всажено точно по одной стреле.

– Приветствуйте, лесовица Иримэ! – заверещал неприятным фальцетом клоун, – кто хочет испытать свою смелость? За одну серебряную монету нужно просто подержать яблоко на своей голове ровно несколько секунд! Ну, где вы смельчаки?

– А в чём смелость? – с первого ряда вылез здоровый горожанин, – давай я подержу! После циркуса будет чем заплатить за девочек! – крикнул он, уже обращаясь в зал, который ответил ему громким гоготом.

– Ну, тогда пожалуйте ваше яблоко, – клоун весело подбежал, ещё раз неловко упал, достал из безразмерного кармана сочный красный плод, откусил от него часть и поставил смельчаку на голову огрызок.

– Сейчас лесовица Иримэ, – заверещал вновь клоун, – собьёт стрелой яблоко, не повредив ни одного волоска с головы вашего смелого мужчины!

«Смельчак», который хотел за серебряную монету порадовать гулящих девок, вмиг посерел лицом.

– Да идите вы все лесом! – крикнул он и, сняв с головы яблоко, бросил его в клоуна.

Рыжий циркач, как заправский футбольный вратарь прыгнул и поймал надкушенный им же плод. И тут мне вдруг захотелось испытать себя.

– Я подержу для вашего стрелка яблоко! – крикнул я с тридцатого ряда и тут же полез на арену.

– Смотри, чтоб тебе между ног не попали в самое яблочко! – заржал кто-то с боку.

– Да это Минька-пьяница, только чутка проспавшийся, у него уже, наверное, давно там ничего и не работает! – заржали с другого края.

Потом ещё что-то галдели, я уже не слушал, в груди сердце необычайно громко ухало. Я как во сне взял яблоко, откусил от него ещё часть и поставил на самую макушку. Затем просто зажмурил глаза и замер. Настала гробовая тишина.

– Бух! – внезапно долбанул в ухо резкий звук шлепка.

– А-а-а! – взревела толпа.

Я посмотрел вокруг, меня немного зашатало, и вдруг я окунулся в большие голубые глаза эльфийки, или как её здесь называли лесовицы. И мне показалась, она ими чуть-чуть улыбнулась.

– Давайте все поаплодируем нашему герою! – высоким голосом заблажил рыжий клоун, – это первый смельчак в этом году!

Я постепенно пришёл в себя и поднял стрелу, на которой как на вертеле было нанизано то самое откушенное яблоко. Я приподнял мишень высоко над головой и пробежал трусцой круг почёта по арене бродячего цирка. Затем стрелу вернул лесовице Иримэ.