Текст книги "Откат к "заводским настройкам" (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Майор еще активней покрутил головой, похрустывая шейными позвонками, но давно терзавшая его головная боль, так и не вернулась.

– Пройдемся, – неожиданно предложил он, – пошепчемся в моем кабинете.

Я взглянул на ошарашенные морды его подчиненных ментов и не менее озадаченную физиономию Лени.

– Пошепчемся, – утвердительно кивнул я. – Только моего кореша не кошмарьте, – вежливо попросил я майора. – А то всякое-разное бывает-случается…

– Этого? – Указал на Леню указательным пальцем майор.

– Угу, – вновь кивнул я.

– Слышали? – рявкнул майор на подчиненных. – Не трогать его… Пока, – немного подумав, добавил он. Видимо не определился еще, как быть с этим неожиданно наглым сопляком. Со мной, то есть.

– Так точно, товарищ майор! – кисло отрапортовал пузатый летеха, пытаясь прижаться спиной к стене, чтобы скрыть мокрое конфузное место, что постепенно лишь прибавляло в площади, расползаясь уродливым темным пятном вниз по его штанине.

– Да, и проветрите, наконец, в этом гадюшнике… – поморщившись, добавил начальник. – А то говном несет так, что глаза на лоб лезут! Распустились тут… – проворчал он, подхватывая меня под руку и утаскивая на лестницу, ведущую на второй этаж. – Ты кто такой, пацанчик, – произнес он, остановившись у своего кабинета и вперивая в меня взгляд своих покрасневших глаз, набрякших прожилками кровеносных сосудов, – экстрасенс, что ли? Типа Чумака, или Кашпировского?

– Ты, командир, меня с этими клоунами юродивыми не равняй! – презрительно скривив губы, фыркнул я (и откуда во мне столько наглости?), проходя следом за майором в кабинет. – Я не какой-нибудь там засиратель мозгов из зомбо-теле-ящика, а реальный Надзирающий!

Мля, да откуда во мне это берется? Дичь какая-то! Какой, нахрен, надзирающий? Я и слово-то такое в первый раз слышу! Я чувствовал себя, словно в наркотическом дурмане, как будто мной управлял кто-то со стороны… Кто-то другой… Незнакомый… Однако, одновременно с этим я чувствовал, что этот кто-то, никто иной, как я сам! Как такое могло быть, я не понимал, да и залитые алкоголем мозги, одномоментно впавшие в полную прострацию, оказывались полноценно соображать. Я словно действовал на полном автопилоте, когда от тебя ничего не зависит.

– Надзирающий? – удивленно приподнял брови лысый майор, падая в кресло за столом. – Это, типа, смотрящего на крытке?

– Ну, можно и так сказать, – криво усмехнулся я, без спросу вальяжно располагаясь на стульчике возле стола начальника. – Только моя крытка пообширнее будет… Намного пообширнее, дружище!

Майор тем временем достал из тумбочки початую бутылку трехзвездочного армянского коньяка «Арарат» и два стакана, в которые разлил его остатки.

– Выпьешь со мной? – спросил он, подвигая ко мне один из стаканов.

Я взял его в руки, поднес к лицу и принюхался, после чего «зябко» передернул плечами – запах предложенного ментом дешевого пойла совсем не вдохновлял. Нет, коньяк был нормальным, всяко лучше самогона, браги и даже водяры. Но мне отчего-то казалось, что я в своей жизни пробовал и лучшую выпивку. Много лучшую. Вот только когда я успел её попробовать? Хоть убейте – не скажу ничего путного!

– Погоди-ка, майор! – неожиданно остановил я мента, вознамерившегося проглотить одним махом свою начисленную дозу спиртного.

– А? – не понял моей заминки мент.

– Подожди, говорю, – повторил я, протягивая руку к стакану с его пойлом. – Так-то оно получше будет, – добавил я, буквально на секунду проведя рукой над его стаканом.

Жидкость в нем, к моему большому удивлению, неожиданно поменяла цвет и консистенцию, стала более тягучей и приобрела насыщенный янтарный оттенок.

– Только не торопись, – предупредил я майора, – насладись ароматом и вкусом настоящего дорогого напитка, а не той клоповки, которой ты нажираться привык!

Я провел рукой и над своим стаканом – моих ноздрей вдруг достиг одуряющий аромат настоящего дорогого и выдержанного коньяка. Откуда я знаю, как может пахнуть конина, одна бутылка которой стоит, как подержанная «Копейка»? Не знаю. Вот такой вот парадокс нарисовался, хер сотрешь! Я знаю, но откуда – не знаю…

– Как это? – озадачился майор, прерывая мои пытки докопаться до убегающей истины. Его шевелящиеся ноздри тоже уловили кардинальным образом изменившийся запах алкогольного напитка, который однозначно изменился в лучшую сторону. И намного в лучшую! Шумно вдохнув сложный букет дорого напитка, он осторожно пригубил получившийся продукт и прикрыл глаза в немом изумлении. – Что это?

– Это – настоящий коньяк! – безапелляционно заверил его я, смакуя жидкость, что поменяла (и явно моими усилиями!) не только цвет и запах, но и вкус. – Наслаждайся, майор! Когда еще такой амброзии попробовать доведется?

Майор, следуя моему совету, не спеша выцедил свою норму, явно наслаждаясь букетом. Затем расслабленно выдохнул, ароматизировав душный застоявшийся воздух кабинета, насыщенным букетом выдержанного коньяка, и поставил стакан на стол.

– А воду в вино превращать можешь? – неожиданно хрипло спросил он, пристально глядя мне в глаза с какой-то потаенной надеждой.

– Могу, – рассмеялся я ему прямо в лицо, наблюдая, как расширяются у майора глаза, становясь размером с чайные блюдца. – Только нахрена? Коньячок всяко получше бу… Э-э-э, ты чего это творишь, братская чувырла? – Я едва успел схватить за грудки сползающего с кресла на пол майора, который явно планировал бухнуться передо мной на колени. – Я, хоть и воду в вино превращать умею, но ты меня с Иисусом не ровняй! Мне твои молитвы до фени! Сядь, где сидел!

Майор послушно вернулся в кресло и бессильно обмяк, навалившись грудью на стол.

– Спаси… – прокаркал он передавленным спазмом горлом.

– Вкепай еще стаканчик! – предложил я ему, указав на чудесным образом вновь наполнившуюся тару. – А после поговорим… Обстоятельно…

Майор ухватил стакан и залпом всадил коньяк, даже не чувствуя его вкуса. Словно стакан банального шила намахнул.

– Ох, – недовольно поморщился я. – На тебя только добро переводить, ментяра! Не делай так больше! Обижусь…

– Кто ты? – выдохнул майор, перебивая мое старческое брюзжание. – Бог? Ангел? Демон? Экстрасенс? Инопланетянин? Кто? Да, хотя, мне посрать, кто ты! – Он обреченно взмахнул рукой, а в его голосе неожиданно зазвучали истерические нотки.

– О! А это уже интересно! – весело хохотнул я, вновь наполняя свой и его стаканы. – Вот таким ты мне больше нравишься! В жопу титулы и звания! Я люблю по-простому…

– Кем бы ты ни был! Помоги, и я отдам тебе свою душу… – зловеще зашептал майор, придвигаясь ко мне по столу. В его глазах заплясали огоньки сумасшедшинки. – Если надо – кровью подпишу…

– Так, майор, кончай этот балаган! – незнамо с чего разозлившись, прикрикнул я на мента. – У нас тут не средневековый театр! Расскажи лучше, что у тебя случилось, приятель?

– Вот, – майор нервно цапнул со стола фоторамку, стоящую ко мне тыльной стороной и, развернув «лицом», продемонстрировал снимок улыбчивой симпатичной женщины лет сорока, – это моя жена…

– Тебе повезло, – на полном серьезе произнес я, мельком пробежавшись по открытому доброму лицу, – красивая женщина. И по улыбке видно – славная она у тебя…

– Славная… добрая… отзывчивая… да… – Взгляд бравого вояки неожиданно потух, словно где-то у него в голове задули свечу. – Любимая… Только рак у нее… Неоперабельный… Все врачи отказались… Я уже и деньги… И по чудотворцам разным… и по монастырям возил… И к знахаркам… Но нет… Не помогло… Умирает она… Умрет, если не помочь… Если можешь… Возьми хоть мою жизнь, хоть мою душу… Но спаси её… Спаси! Молю! – Он вновь начал сползать с кресла, намереваясь опять встать передо мной на колени.

– Э-э-э! Дядя! Мы ж договорились! – Резко гаркнул я на него. – Сядь, сука, и успокойся! Ты мужик, или где?

– Все, что хочешь, для тебя сделаю! – продолжал лепетать майор. И у меня было такое чувство, что если бы не разделяющий нас стол, он бы мне ноги целовать начал. – Рабом твоим до скончания дней бу…

– А ну смирно! – заорал я на него, что майор даже подпрыгнул на своем кресле от неожиданности. – Ты ж офицер, твою в жопу медь!

– Не могу я так больше! – Майор обхватил свою лысую голову руками. Мне в глаза бросились его крепкие пальцы с обгрызенными до мяса ногтями. – Не могу смотреть, как она мучается… – Из его глаз на стол упали крупные капли, пятная соленой влагой разложенные бумаги. – Как увядает красавица моя… Хоть в петлю лезь! Держусь… Ей и так тяжко, а тут я… Пытаюсь бухлом все забить… Но не выходит… Не берет, падла, сколько б не выжрал! Только башка трещит… А у нее так всегда… – майор совсем расклеился и сник, распластавшись ветошью по столу, словно из него вынули какой-то стержень.

Да, видно, что на пределе мужик… Жаль, но я ж не сказочный кудесник… От рака избавлять не могу…

– Сопли подотри, майор. – Я протянул менту платок, чудесным образом материализовавшийся в моей руке. – Попробую я твоему горю помочь!

Или все-таки могу?

– Я… спа… – Плечи майора заходили ходуном, он взял из моей руки платок и громко в него высморкался.

Пока он «приводил себя в порядок», я внимательно разглядывал фотографию его жены, взяв в руки фоторамку. И мне на секунду показалось, что где-то в районе её головы присутствует некая чернота. Затемнение. Расползшаяся полупрозрачная «клякса»… Неожиданно клякса мигнула, посветлела и бесследно исчезла, словно её стерли ластиком, словно никогда и не было. Почудилось наверное – простая игра теней. Я поставил фото на стол, откинулся на спинку стула и произнес:

– Она здорова.

– Что ты сказал? – вскинулся майор, не смея поверить в мои слова.

– Ты глухой, майор? – Я вновь принялся цедить коньяк. – Может тебе к ЛОРу записаться? Ухи прочистить? Здорова она! Полностью!

– Ты… не врешь? Не шути так со мной… – начал было майор, но я его резко прервал:

– Тебя как зовут, дядя?

– Степан… – заторможено произнес мент, не открывая от меня своих слезящихся опухших от слез глаз. – Филиппович… Зябликов. Одна тысяча девятьсот…

– Хватит-хватит! – замахал я руками. – Ты мне всю биографию собрался рассказать? А, Филиппыч?

– Я… я до сих пор в себя прийти не могу… – признался майор. – Она… действительно… здорова?

– Блин, ну вот как тебе это доказать? – спросил я. – Пусть завтра в больничку топает. Анализы, там, сдаст… Флюрку, там, рентген… Ну, все, что в этом случае положено… Я, как бы, в этом вопросе полный профан.

– Можно, я позвоню? – дрожащим голосом попросил Зябликов.

– Да звони на здоровье, – пожал я плечами, – кто ж тебе запрещает?

Степан Филиппович схватил с телефонного аппарата, стоявшего на столе, трубку, и бешено принялся вращать диск.

– Алло! Алло! Любушка? Ты как, птичка моя? Лучше? Правда, лучше? И голова не болит? Первый раз за столько времени и не болит? А лекарство? Не принимала еще? Прямо резко стало лучше? И слабости нет? И… Я понял… Ну, ты лучше, не вставай! Полежи еще! Я, как только освобожусь, так сразу и буду! Да-да, и я тебя целую…

Положив трубку на рычаг негнущимися пальцами, Зябликов на секунду завис, погрузившись в некую прострацию и глядя бессмысленным взглядом куда-то в стену.

– Э-э-э! Филиппыч! – Пощелкал я пальцами у самого его носа. – Не спи – замерзнешь!

– Лучше… – Выдохнул майор. – Ей действительно стало лучше! А ведь уже и лекарства не брали. Ей уже и наркоту выписали… А тут… – Он опять начал съезжать со стула на пол.

– А ну стоять! – Не дал я свершиться очередному коленопреклонению. – Давай еще по стописят…

– Давай, – гулко бухнул майор, уже не удивляясь тому, как сам собой наполнился его стакан.

– Только не надо залпом глыкать! – предупредил я его. – Не нервируй меня, Муля! Пей постепенно. С толком. С расстановкой! Че добро переводить? Это потом можешь свою клоповку, хоть жопой жрать…

– Правда, что она здорова? И я еще не шизанулся? – первое, что произнес майор, опустошив стакан с толком и с расстановкой, как я ему настоятельно советовал.

– Насчет твоей шизы – не знаю, – пожал я плечами. – Тут бы со своей разобраться…

– Так и не скажешь… те… кто вы? – неожиданно залебезил Зябликов, поглядывая с неким благоговением.

– Я уже говорил. Ты, Филиппыч, походу, меня совсем не слушал?

– Это про то, что Надзирающий ты…вы? – уточнил мент.

– Ну…

– Слушай… те… а Бог есть? – неожиданно бухнул он.

– Лично не встречался, – признался я. – Но побывав разок в аду – думаю, что есть…

– В аду? – ахнул майор, покрывшись нездоровым румянцем.

Да и меня, честно говоря, основательно так пробрало. Че этьо за тварь в мою башку внедрилась? Сук! Сука! Да что же делать-то?!

– Значит, все-таки демон… И насрать, что со мной будет! – решительно выдал он следом. – Лишь бы с Любушкой все было в порядке.

Блин, какой самоотверженный мужик! Я даже ему позавидовал: сразу видно – жену действительно любит.

– Да не демон я, Филиппыч! – Я тем временем расхохотался в голос. – Не каждый, кто в аду был – демон! Там и другого добра хватает!

Фух! – Я с облегчением «выдохнул». Хоть не демон – и то хлеб!

– Это Он тебя… Вас… ко мне послал… ну Сам… Хозяин… Бог…

– Мля, вот ему делать больше нечего! Так, Филиппыч, не впадай в маразм! – посоветовал я ему. – Живи по совести, на бога надейся, но и сам не плошай… Да и меня тут немного, я в единственном числе… Завязывай выкать и лебезить!

– Можно на «ты»? – сразу понял меня майор.

– Нужно, Филиппыч, нужно! – кивнул я. – Не разводи беспонтовых политесов! И без них тошно!

– А че, у вас там, – он ткнул пальцем в потолок, – такого не принято?

– Знать бы где это «там»? – устало выдохнул я. – Я в последнее время никак вкурить не могу, что со мной происходит, – теперь, видимо, уже пришла и моя очередь признаваться. – Вроде и знакомое все вокруг… вроде и помню я это все… но это уже было… но не так… словно и не я это… а вроде и я… Туман вокруг и вспомнить ничего толком не могу…

Твою мать! Вот прямо с языка снял. Но ведь я же это произнес? Или нет? Словно во мне двое уживаются – я и я, только какой-то другой… Нет, без бутылки тут не разобраться!

– Да, без бутылки тут не разобраться! – словно в унисон моим мыслям произнес я, который и не совсем я. Тот, который… в общем, во мне сидит… Бля, да я так с ума сойду!

На столе перед майором из воздуха соткалась огромная бутыль Чивас-качелька.

– Ты против вискаря ничего не имеешь? – поинтересовался я у майора.

– Ничего… – Зябликов помотал головой, видимо, исчерпав лимит удивлений.

А вот я все никак не мог успокоиться: на моих глазах творились настоящие чудеса. Которые, по всей видимости, творил я сам. Правда никак этого не осознавая. Но как я это делал? И я ли это делал? Бред! Бред! Бред! А мои руки уже сами собой вскрывали бутыль с импортным спиртным, какого я никогда в жизни не видел, и заполняли по поясок граненые стаканы жидкостью с насыщенным темно-янтарным цветом.

* * *

Как я не пытался вспомнить, что было дальше, у меня не никак получилось. Да и те моменты, которые выдавала моя память, попахивали откровенным бредом сумасшедшего. Или словившего белочку алкаша. Не-е-е, такого и быть не могло: по мановению пальцев я излечивал тяжело больных, доставал из воздуха импортное бухло и платочки для соплей, только что мертвых не воскрешал! Не-е-е, надо держать язык за зубами, а то наверняк в дурку определят! Хотя, с пьяных глаз чего только не померещиться и не приснится.

– Ну, вспомнил? – вновь спросил меня Леня.

– Не-а, – осторожно мотнул я головой, чтобы «не расплескать» набирающую обороты головную боль. Чувствую, ждет меня сегодня жуткое похмелье. – Это я его так? – покрутив в руках изуродованный ключ от мотороллера, спросил я Леню.

– Вот, дерьмо! – хлопнул себя по ляжкам мой новый приятель. – И как мента заставил обосраться при всем честном народе, тоже не помнишь?

– Это все я? – Скорчив недоумение на помятом лице, добавил я.

– Блин, Серега, да ты самое интересное пропустил! – с сожалением протянул Леня. – А как с начальникам ментовки бухали какой-то жутко блатной вискарь на качелях?

– Мы с начальником ментовки бухали на качелях?

– Да не, там у него бутылка была такая здоровая на качелях, чтобы удобно наливать… – Он всмотрелся в мою «непонимающую» физиономию и махнул рукой.

– А с чего это начальник ментовки к нам такой любовью воспылал? – Я решил повысить градус собственного непонимания ситуации, чтобы уже наверняк ко мне вопросов не было. – Да еще и бухали жутко блатной вискарь…

– Блин, Серега, да мне откуда знать? – пожал плечами Леня. – Ты как того мента обосраться заставил, а потом голову начальнику вылечил, вы с ним в кабинете что-то перетерли…

– Лень, ты ничего не путаешь? Я не Кашпировский, головы без аптечных колес лечить не умею. У самого сейчас башка лопнет! Цитрамона ни у кого нет? – спросил я, обведя взглядом присутствующих рядом с обезьянником ментов.

Те поспешно замотали головами. Ну да, если весь этот бред, который я умудрился вспомнить, не привиделся мне в пьяном кошмаре, никто из них реально не хочет обдристаться на ровном месте перед всей честной компанией.

– Можно поискать… – несмело проблеял худенький молодой патрульный. – Цитрамона поискать… – уточнил он.

– Какого, нахрен, цитрамона, Косицин? – громыхнул над моим ухом бодрый и веселый голос. – Лечить подобное надо подобным!

Я скосил глаза, стараясь не двигать головой: я умудрился пропустить момент появления в камере майора Зябликова. Да, это именно он нарисовался передо мой с круглым жестяным подносом в руках (и где только раздобыл?). На подносе стояло два полных стакана, заполненных явно совсем не яблочным сиропом. Бухло! Опять бухло! Да когда же все это кончится? Меня едва не вывернуло на цементные полы камеры.

– Давай, родной! Давай, Сергей Вадимович – лечиться пора!

Сука, и откуда он мое отчество знает? Я, вроде, ничего такого ему не говорил… Хотя, что было после первого стакана качельки? То-то же! Я послушно протянул руку, в которую майор ловко вложил такой эргономичный граненый стакан, по легенде созданный самим архитектором Мухиной, автором скульптурной группы «Рабочий и колхозница», что в Москве на ВДНХ… Бля, ну откуда во мне это берется? Знать такого не знал, ведать не ведал! И на тебе! Я посмотрел в стакан, передернул плечами и принялся загонять в себя осточертевшее спиртное.

Глава 13

После первых двух глотков я поперхнулся и едва не блеванул. Опохмел с утра – ну, не мое это! Не могу я так! Не дорос еще до такого состояния, что ли?

– Тихо-тихо! – Майор попридержал своей рукой, едва не пролитое мною бухло. – Тут с толком надо! С расстановкой…

– Дядь… Товарищ майор… – жалобно проблеял я, отодвигая стакан подальше от себя. – Не идет оно! Не надо! – Попытался отвертеться я от спиртной экзекуции. – Ведь только хуже сейчас будет!

– Ничо-ничо, пацанчик… А вы чего вылупились, ушлепки? – Майор нахмурился, цепляя недобрым взглядом невольных свидетелей: его подчиненных и Леню, с интересом наблюдающих за странными телодвижениями ментовского начальства. – Свалили все нахрен отседова! Тут вам не цирк!

Камера вмиг опустела – связываться с похмельным майором не хотелось никому, и мы остались наедине.

– Глотай, Сережа – лекарство вкусным не бывает! – Придвинулся ко мне мучитель, с силой поднося стакан с вискарем к моему рту.

– Сука, ну почему так… – Успел выдавить я до того, как в мой рот устремилась добрая порция спиртного. Она обжигающей рекой пролетела по пищеводу, затем горячей волной разошлась по венам, и разорвалась в голове. Картинка вмиг смазалась и слегка раздвоилась, ударная доза вискаря неслабо так торкнула по старым дрожжам. Головная боль вмиг улетучилась и я мгновенно опьянел, потеряв ориентацию в пространстве. Но тот неизвестный я, который все время во мне сидел, мгновенно перехватил инициативу:

– Ты охуел совсем, Филипыч? – надсадно кашляя, зашипел я, перехватывая второй рукой практически опустевший стакан. – Утопить в вискаре меня решил, удод?

– Сергей Вадимыч, родной! – обрадовано полез обниматься майор. – Вернулся!

– А я куда-то уходил? – Я огляделся по сторонам. – Бля, нихрена сообразить не могу… Мы что, всю ночь с тобой пробухали, Зябликов?

– Было дело, – довольно улыбаясь, подтвердил майор. – Мне кажется, я понял, в чем твоя проблема, Сергей Вадимыч! – заявил он мне.

– Сука, ну почему я опять в полное гавно? – проскрипел я, допивая остатки вискаря из стакана. – Я жутком в запое, да, Филиппыч? Сколько мы с тобой уже колдырим? Неделю? Месяц? Голова словно дерьмом набита! Сообразить не могу: где я, кто я, когда я…

– Всего лишь со вчера бухаем, Вадимыч, – ответил майор.

– Как нажрался я вчера… – произнес я, и в моих руках прямо из воздуха неожиданно организовалась электрогитара, подключенная к так же неожиданно возникшему в углу камеры усилителю с огромными колонками.

– Вадимыч, – испугано покосился на меня майор, – ты чего это творишь?

– Пили с ночи до утра… – И я, который и на простой-то гитаре играть не умел, хотя мой дед – музыкант-самоучка и пытался меня в детстве учить, взял первый аккорд. Колонки отозвались низким «железным» звуком, зазвучали мощно и солидно. А затем я выдал такой проигрыш, словно настоящий профессиональный музыкант. За решеткой камеры появились изумленные рожи подчиненных майора, такой мощный звук они никак не могли игнорировать. Из-за их спин выглядывал и напрочь ошалевший Леня. Но майор уже не обращал на них внимания, он во все глаза пялился на меня.

Ну а я, соответственно, отмачивал по-полной:

– Как нажрался я вчера,

Пили с ночи до утра.

А теперь башка трещит, словно я в тисках.

Кто-то за стеной

Вдруг пришел за мной.

Что-то на меня нападает страх.

Черти, смойтесь с глаз!

Не хватало вас!

Эй, ты, у стены, ща как залеплю!

Сколько их вокруг

Появилось вдруг.

Я на потолке затяну петлю.

Я их шепот разобрал -

Кто-то ждет убить меня.

Кто-то в дверь мою стучит – я открыл окно.

Если кто зайдет -

Меня не возьмет.

Я четям не дамся в руки все равно!

Черти, смойтесь с глаз!

Не хватало вас!

Эй, ты, у стены, ща как залеплю!

Сколько их вокруг

Появилось вдруг.

Я на потолке затяну петлю.

Прочь, белуха, прочь!

Стало мне невмочь.

Больше эту нечисть я терпеть не мог.

Встал на стульчик я.

Шею жмет петля.

Табуретку черт выбил из-под ног.

Черти, смойтесь с глаз!

Не хватало вас!

Эй, ты, у стены, ща как залеплю!

Сколько их вокруг

Появилось вдруг.

Я на потолке затяну петлю.

(https://www.youtube.com/watch?v=gywUgZq7378)

Отзвучал последний аккорд, и в камере воцарилась нехорошая и практически мертвая тишина. Постояв немного и, видимо, слегка справившись с чувствами, майор выцедил свой вискарь и резко обернулся к подчиненным.

– Товарищ майор, – озвучил мнение остальных рядовой Косицин, – а откуда музыкальная аппаратура в обезьяннике взялась?

– А… Кх-м… Вот… – забуксовал майор, пытаясь объяснить необъяснимое. – А вас сюда кто звал? – Ничего так и не придумав, он резко перешел в наступление. Ведь лучшая защита – это нападение, а величина звезд на погонах и звание начальника легко позволяли это провернуть. – Свалили все отсюда! Живо! – И мы вновь остались с Зябликовым один на один. – Вадимыч, ты как? – участливо заглянув мне в глаза, спросил майор.

Я неопределенно помотал рукой – так, не шатко, не валко.

– Ну, ты и выдал! – восхищенно произнес он. – Прямо мои вчерашние мысли этой песней озвучил. Я ведь было тоже, чуть в петлю не влез…

– Это не я, – я мотнул головой, – это «Сектор газа»… Есть такая известная группа.

– Не слышал о такой, – ответил Зябликов, тоже покачав головой.

– У… А Союз уже развалился? – как бы, между прочим, спросил я, снимая с ремня гитару и пристраивая её в угол камеры.

– Ну, прибалты уже заявились на выход… – сообщил Зябликов.

– А путча еще не было? – уточнил я.

– Чего? – не понял майор. – Какого путча?

– Понятно, девяностый год на дворе, – определил я, немного покубатурив.

Ну, так и понятно, что девяностый, я-то это прекрасно знал. А вот тот я, который во мне, похоже, не очень.

– Да, – подтвердил Зябликов. – Мы в СССР, во Владивостоке. Девяностый год на дворе, конец июня…

– Твою дивизию! – выругался я. – Это ж я тогда, в первой своей жизни в институт во Владике поступал…

– Как это? – выпучил глаза мент. – У тебя этих жизней, Вадимыч, что ли, несколько было?

– Бывает и не такое, – философски заметил я. – Только какого хрена я опять в девяностом году делаю?

– Пф-ф, – Зябликов только развел руками, – не по рангу вопросы задаешь, Сергей Вадимыч. Ты лучше, чего попроще сообрази.

– А, – опомнился я, видимо с трудом преодолевая алкогольное опьянение, – чего ты там за тайну века раскрыл? Сказал, что понял, в чем моя проблема. Ну, давай, выкладывай, Мегрэ доморощенный! – Я криво усмехнулся.

– Я, конечно, не гений криминальной логики, – тоже усмехнувшись, произнес майор, – но кое-чего в черепушке водится…

– И чегой-то там у тебя водится?

– Хочется надеяться, что немного мозгов, все же, найдется, – без излишней скромности произнес майор. – Академиев, конечно, не кончал, но в Высшей школе милиции нас неплохо обучали. Так что прикинуть хер к носу могу.

– Ну и чего ты там себе наприкидывал? – уточнил я.

– А вот чего… Ты, Вадимыч, уж не обессуть, но я тебе всю правду, вот как на духу, выложу…

– Да давай уже, не тяни, детектив Катанья, – поторопил я его. – Че там, по-твоему, со мной не так?

– А все не так, – произнес Зябликов. – Я тут за тобой понаблюдал… В тебе словно бы два человека… – он замолчал, но после решительно добавил, – или нечеловека… уживаются. В одном теле. Когда ты трезвый, то сопляк сопляком. Меня даже дяденькой назвать умудрился, – он усмехнулся в усы. – Но стоит тебе только хорошенько опьянеть – то в этом сопляке такое всплывает, что просто жуть берет!

Вот оно в чем дело! И как это я сразу не догадался?

– Всплывает? – мои губы сами задали следующий ворос. – Как дерьмо в проруби что ли?

– Дерьмо в проруби не всплывает, а болтается, – поправил меня майор.

– Ладно, Филиппыч, не цепляйся к словам!

– Вот, – мент продолжил выкладывать свои предположения. – Когда ты под ударной дозой алкоголя ты себя и ведешь абсолютно по-другому: повадки, взгляд, голос командный. Да ты даже фразы иначе строишь, как настоящий мужик, поживший на свете, а не как прыщавый сопляк! А чудеса и фокусы… Это вообще уму непостижимо! Вот! – Все это майор выложил на одном дыхании и остановился, чтобы перевести дух.

– И какие выводы ты сделал из всей этой хрени? – глухо спросил я его.

– У тебя, Сергей Вадимыч, либо жуткое раздвоение личности на фоне алгогольного токсикоза…

– Либо? – удивленно приподнял я одну бровь.

– Либо ты подселенец…

– Кто? Какой, к ебеням собачьим, подселенец?

– А такой! – не съехал со своих раскладок майор. – Я тут на досуге фантастикой балуюсь…

– Ну и?

– Ты – существо иного плана, – заявил, не дрогнув ни единым мускулом и глядя мне прямо в глаза Зябликов. – Может ангел, либо демон…

– Надзирающий я, – напомнил я ему.

– Вот, – обрадовано ухватился майор, – надзирающий! Не знаю только, с чем его едят, этого надзирающего: то ли так откусывают, то ли тонким слоем на хлеб мажут. Но понял только одно – ты в этого пацанчика попросту подселился! И как только он в сиську набухается – твоя личность из него прет!

– То есть, поэтому я постоянно в гавно?

– Ну, вот! – довольно кивнул мент. – Ты помнишь момент, до того, как ты с утра стопку замахнул?

– Смутно, – признался я, наморщив лоб и пытаясь поярче вспомнить свои ощущения. – Как в тумане или во сне. Действие вроде и с тобой, но ты ничего сделать не можешь – словно в кем-то отснятом фильме живешь… Только наблюдать и мошешь… Как будто со стороны…

– А я что говорю! – победно воскликнул Зябликов. – Но едва я в мальца влил дозу, ты тут же выскочил, как чертик из коробочки!

– А, пожалуй, есть в твоих доводах реальное зерно, – подумав, признал я его правоту. – Есть зеркало? – неожиданно спросил я.

– В туалете, – ответил майор. – Пройдемте?

Покачиваясь, мы под ручку с Зябликовым вышли из камеры и, под пристальными взглядами ментов, прошествовали в туалет. Едва взглянув в мутное стекло старого зеркала со вздувшейся и местами отслоившейся амальгамой, я с облегченным вздохом произнес:

– Сука, это точно я! Только совсем зеленый еще.

– Уверен?

– Еще бы! А говорят дважды в одну реку не войти… Если мне не изменяет память, это уже третий раз. Похоже, история на мне зациклилась. Либо здесь, в девяностых, есть незримая точка бифуркации…

– Чего точка? Бифуркации? – переспросил майор.

– Эх ты, а еще фантастикой увлекаешься, – снисходительно похлопал я Зябликова по плечу. – Матчасть учить надо! Бифуркация времени-пространства в научной фантастике – это разделение времени на несколько потоков, в каждом из которых происходят свои события, отличные друг от друга. В параллельном времени-пространстве одни и те же герои могут проживать разные жизни.

– Так, выходит, с тобой это сейчас и происходит? – без обиняков поинтересовался Степан.

– Очень похоже, – согласился я. – Только большую часть своей и первой, и второй жизни я не помню – обрывки какие-то… Слушай, а чего я вообще в твоей ментовке забыл?

– Так ты это, с корешем своим прямо перед нашим входом на мотороллере преевернулись. Да и еще и ужаленные не по-детски!

– Ха! Серьезно? Так я помню этот момент! Меня тогда твои архаровцы отхерачили… Но спасибо, что на тормозах все спустили и в институт не сообщили, а то накрылось бы мое поступление медным тазом. Вот оно, значит, куда меня занесло… – Тот, который тоже я, но «подселенец» хрен его знает, то ли из будущего, то ли из еще какой отдаленной задницы, слегка подзавис, и я почувствовал, что вновь перехватываю управление собственным телом.

– Э-э-э, Вадимыч, не спи! – Майор обеспокоенно заглянул мне в глаза и, видимо, что-то там увидел, что ему не понравилось. – Пойдем-ка со мной, хлопчик. – Он потянул меня за рукав. Мы вышли из туалета, поднялись по лесенке на второй этаж и вошли в его кабинет. – Ну-ка… – Зябликов быстро плеснул в стакан еще пойла из качельки, и почти насильно влил мне его в глотку.

– Гребаная тетя, как ты постарела! – Сморщившись, я выдохнул винные пары в лицо майора и осмотрелся. – Я че, пять вырубился – мы ведь только что с тобой в толчке были.

– Ты трезветь начал, – пояснил Зябликов, – и мальчишка опять наружу вылез.

Ну, это он явно обо мне.

– А ты, значит, меня подлечил, старый хрен? – ехидно прищурился я.

– Кто бы меня в старости упрекал, – хохотнул майор. – Тебе лет-то, уж всяко поболе моего!

– Уел, засранец, уел! – кивнул я головой, подтверждая его правоту.

– Я тебе вот что хотел сказать, Сергей Вадимович – вдруг твой пацанчик…

– Хех, да это я – только молодой…

– Да похрен, – отмахнулся мент, – вдруг ты, который молодой, после всего, что с ним приключилось, бухать напрочь завяжет?