Текст книги "Откат к "заводским настройкам" (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Получив команду от начальства, подчиненные капитана приступили к детальному обыску. Я бы даже добавил – к очень детальному обыску. Они без всякого зазрения совести вываливали на пол содержимое шкафов и тумбочек, копошились в чистом и грязном белье, не утруждая себя возвращать все на места. Я, конечно, понимаю – работа такая, но можно же как-то по-другому? Пару раз сыщики проходились мимо большого радиоприемника, в который Леня засунул найденные аудиокассеты, крутили его и так и этак, и даже заглядывали в щели декоративной решетки, но тайника так и не обнаружили.

Просмотрев мой паспорт от корки до корки, капитан потребовал:

– Личные вещи на осмотр предъяви!

Я принес из каморки свою спортивную сумку и проставил перед Голиковым. Он брезгливо для вида поковырялся двумя пальцами в моих шмотках, но тоже не обнаружил ничего запрещенного.

– Карманы выворачивай, – закончив с осмотром вещей, произнес капитан.

Я пожал плечами и выложил на журнальный столик распечатанную пачку «Родопи», коробок спичек и сложенный бумажный листок с номерами телефонов майора Зябликова. Мент первым делом ухватил со столика коробок. Ну, да, где же еще химку хранить пацанам, как не в спичечном коробке. Не обнаружив в нем ничего кроме спичек, капитан ради проформы вытянул из пачки сигарету, понюхал и затолкал обратно. Какой же дурак дурь в сигареты забивать будет? Для этого всегда «Беломор» пользовали. Развернув лист, Голиков с удивлением пробежался глазами по записанным на нем номерам телефонов. Было видно, что это его дико озадачило:

– Слушай, а откуда ты майора Зябликова знаешь, что он тебе свой домашний телефон дал? Это его почерк…

О, как! А капитан, оказывается, даже почерк Зябликова знает!

– А вы что, товарищ капитан, тоже в Советском РОВД работаете? – как бы между прочим поинтересовался я.

– В милиции не работают, а служат! – строго поправил меня Голиков, но гонору явно поубавил. – Так откуда знаете Степана Филипповича? – переспросил он.

О! Уже на вы! И это радует! Ну почему нельзя сразу к людям по-хорошему относиться.

– Да так, довелось… – неопределенно пожал я плечами. – Кстати, надо ему позвонить, – неожиданно «спохватился» я. – Лень, у вас в доме телефон есть?

– Есть, – отозвался хозяин хаты, – в общем холле за кухней.

– Я свободен? – Я пристально поглядел капитану в глаза, забирая у него тетрадный лист с телефонами Зябликова. – Или есть претензии?

– Свободны… – нервно поиграв желваками, произнес капитан. – Э-э-э, архаровцы! – Капитан переключил внимание на своих подчиненных. – Вы чего это тут бардак устроили? – накинулся он на них. – Аккуратнее надо! По-человечески к делу подходить…

Ага, ага, как только запахло жареным, и вариантом жалобы непосредственному начальству, так сразу шелковым стал. Двойные стандарты в действии! Вот ненавижу таких сволочей! Глухое раздражение, булькающее где-то в глубине сознания, или подсознания, подтвердило, что мой «подселенец» придерживается точно такого же мнения.

Я прошел сквозь кухню, вышел в общий коридор, где и обнаружил искомый телефонный аппарат – большой, громоздкий и допотопный. Хорошо, что хоть без крутящейся ручки, как в старых фильмах про революцию – «алло, девушка, дайте Смольный». Я снял трубку с рычага и набрал написанный на листке служебный номер майора, логично рассудив, что он уже должен быть на рабочем месте.

– Майор Зябликов у аппарата! – донесся из трубки знакомый голос.

– Степан Филиппович… – несмело произнес я. Все-таки загружать просьбами чужого, и, в общем-то, незнакомого человека, мне было немного совестно. Но деваться некуда – пацанов надо выручать! А то пойдут паровозом с Верблюдом, как соучастники! А если делом будет заниматься такой чел, как капитан Голиков, еще и навинтят по-полной! И тогда прощай новая, неведомая студенческая жизнь. А все почему? Потому что дурная голова ногам покоя не дает, отправляя в поиск приключений на свою жопу.

– Сережа? – майор тоже с первых слов узнал меня по голосу. – Что случилось? – озабоченно произнес он.

– Степан Филиппович… тут такое дело… – сильно волнуясь, произнес я. Ну не хотел я тревожить Зябликова, вот те крест! – Я же говорил вам, что приехал поступать… с друзьями приехал… А они вчера поехали покататься на машине с одним знакомым… Ну и… задержали их, одним словом… – продолжал лепетать я, вываливая на Зябликова ворох информации. – Машина эта, оказывается, в угоне… Парни в КПЗ… У вас в Советском РОВД…

– Погоди, а ты как об этом узнал? – спросил майор.

– А на квартиру, где мы до экзаменов живем, с обыском пришли… – пояснил я. – Капитан Голиков… А тот угонщик – брат хозяина квартиры, и прописан тут же… И Голиков сказал, что они могут как соучастники пойти… А мы только вчера… позавчера приехали, и этого… брата… совсем не знаем… Помогите, Степан Филиппович! – умоляюще произнес я. – Не ломайте пацанам жизнь…

– Это Голиков, что ли, тебя так застращал? – усмехнулся майор. – Подумаем, что можно будет сделать. А сам чего с ними кататься не поехал?

– Так устал… как-то… уж очень чужое присутствие выматывает… Ну… вы понимаете, о чем я?

– А тож! – произнес в трубку Степан Филиппович. – Ох, Сережа, ты в следующий раз поосторожнее друзей выбирай, – посоветовал он мне. – А то таких друзей – за хобот и в музей!

– Да не, нормальные они пацаны, – возразил я. – Я их с первого класса…

– Я не о твоих пацанах, а том дятле, который машину угнал. Вот что, Сережа, позови-ка мне Голикова…

– Степан Филиппович… – решился я еще на одну просьбу.

– Слушаю.

– И этому… ну… который угнал… можно как-нибудь помягче… – Все-таки брательник он Ленин, надо попросить и за него, раз такая оказия нарисовалась.

– Сереж, разберемся, – заверил меня майор, – зови Голикова.

– До свидания, Степан Филиппович! – Я оставил трубку болтаться на проводе, а сам поспешил в комнату. – Товарищ милиционер, вас там к телефону, – обратился я к Голикова, указывая рукой направление движения.

– Продолжайте осмотр, – произнес капитан, выходя из комнаты.

Пока он отсутствовал, его подчиненные вяло шерстили оставшиеся комоды, шкафы и чемоданы. Однако на этот раз они действовали куда более культурными и аккуратными способами, нежели в самом начале обыска. Понятые старички, с интересом следившие за разворачивающимися действиями товарищей из органов, мирно сидели на диване.

– Все, отбой – собираемся! – скомандовал появившийся Голиков.

Закончив все формальности с документами, и собрав нужные подписи, стражи порядка удались восвояси.

– Прямо как в тришать дефятом, – прошамкал один из стариков, – тогда моего батяньку, царство ему небесное, НКВДешники после обыска увели и после рашшштреляли…

– Типун те на язык, старый! – прикрикнул на него Леня, выставляя дедов за дверь. – Раскаркался он тут…

Вернувшись в комнату, он печально оглядел царивший в квартире разгром.

– Вовремя ты кассеты заныкал, – произнес я.

– Ну да, – согласно кивнул Леня, – похоже, что они из угнанной тачки. И как я, дебил, об этом вчера не подумал? Нет, мысль такая была… Но, сука, я все-таки считал, что Верблюд не такой дятел! Гонять на угнанной тачке по городу, да еще и насадив в нее кучу народу… прошмандовок… От, тля, даун на всю голову! Но ничего, кича из него дурь-то быстро вышибет!

– Блин, ну может не все так печально? – возразил я. – Отделается условкой…

– Если бы! – фыркнул Леня. – У него приводов – пробы ставить негде! Правда, за угон – первый. Ну, вот ты, Серега, мне скажи: для чего он эту тачку угнал? Я понял бы, если бы на разбор, да по запчастям, либо продать с перебитыми номерами… Все какой-никакой бизнес. Копейка идет – есть за что рисковать. А так, просто покататься… Нахрена? Детство в жопе играет? Так уже взрослый лоб! Пора дружить с головой! Сколько я говна на него про зону вылил… Да видать мало! Нихрена не понимает, полудурок! – Выговорившись, Леня без сил опустился на диван.

– Че делать дальше будем? – спросил я у него.

– Поехали в отдел к твоему Зябликову, – предложил Леня. – Может, с чем поможет…

– Поехали, – согласился я с его доводами.

Мы быстро собрались и вышли на оживленную улицу. Минут через десять нам удалось поймать частника, согласившегося подкинуть нас до Советского отделения милиции, находившегося почти на самом выезде из города – на Океанской. Зябликова мы застали прямо во дворе, смолившим сигарету под летним солнышком.

– Явились, не запылились, – усмехнувшись, поприветствовал нас майор, когда мы выгрузили свои тушки из старенькой проржавевшей до дыр «Волги», громыхающей железками на каждой кочке, коих в городе оказалось преизрядно. – Значит, так, – продолжил он, погладив свою сверкающую на солнце лысину. – Ты, Сереж, своих архаровцев можешь забирать – к ним у нас претензий нет, – сообщил он радостную новость. – А вот с твоим братом, Леонид, не все так просто…

– Что можно сделать? – подобрался Леня.

– Лети сейчас к хозяину тачки, – сказал майор, – адрес возьмешь в дежурке, я распоряжусь. Ему уже сообщили, что его ласточка нашлась. Делай, что хочешь, но если он свою заяву заберет – для твоего братца все обойдется… Только вот мы без раскрытого дела останемся… Я-то переживу, а вот у некоторых моих товарищей, могут вопросы появиться…

– Степан Филиппович, порешаем эти вопросы! – заверил его Леня. – Думаю, что все довольны будут! И я в долгу не останусь…

– Ты про долги, пока с хозяином машины не договоришься – забудь! – произнес майор, выбрасывая окурок в урну.

– В дежурке адрес? – уже на бегу переспросил Леня.

– Да, – кивнул Зябликов, – скажи, я распорядился.

– А тебе, Сережа, совет – поаккуратнее друзей себе выбирай, – повторил Зябликов, когда мы остались одни. – В жизни пригодится…

Все вопросы удалось порешать в кратчайшие сроки: пацанов выпустили из каталажки, а Лене удалось договориться с хозяином тачки. К счастью, Верблюд со товарищи не успели уханькать в какалик заграничное чудо техники и возврат автомобиля прошел чин-чинарем. Даже аудиокассеты вернули на положенное им место. Правда, за все это счастье пришлось неслабо так заплатить, а денег, ессно у Лени не хватило. Хозяин оценил свой моральный ущерб ни много, ни мало, а аж в пятихатку деревянных! Так что пришлось и нам всем скинуться, чтобы выкупить с кичи незадачливого угонщика. Оставив денег как НЗ лишь на обратный билет до дому, мы отдали кровно заработанные нашими родителями деньги Лене, а тот, в свою очередь передал их хозяину тачки.

Уже в сгущающихся сумерках мы вновь сидели во дворе Лени за накрытым столом, подчищая остатки вчерашней трапезы. На какие шиши питаться в дальнейшем, мы попросту не представляли. Но Леня обещал что-нибудь придумать в ближайшее время. Вместе с нами за столом сидел поникший Вовка, отсвечивая огромным фиолетовым фингалом, расплывшимся на оба глаза. Разговор по душам с двоюродным брательником не прошел ему даром – рука у Лени была тяжелая.

– Пацанам спасибо скажи, – наставлял братца Леня, – что тебя, придурка, с кичи вынули!

– Спасибо… – промямлил Верблюд пряча заплывшие глаза.

– Спасибо, – картавя, передразнил Вовку Леня. – Спасибо в карман не положишь! Чего завтра жрать будем? По бабкам полный голяк!

– Да, это вон, Славке хорошо, – с легкой завистью произнес Патлас, – он завтра в паровоз загрузиться, и ту-ту к мамке на блины!

– Пацаны, да я ж не специально, – смутился Головня. – Сессию я закрыл, че мне тут делать? Зачем вам еще один лишний рот?

– Че вы к Славке пристали? – накинулся на нас старший товарищ. – Он, как-никак, тоже в выкупе поучаствовал – только на билет и оставил…

– Серый, – повернулся ко мне Славка, – а ты не передумал? Тебе же не нужно поступать? Считай, зачислен уже. Так, может, со мной в деревню рванешь?

– Не, не по-пацански это, – произнес я. – Вместе с пацанами приехали во Владик, вместе и уедем…

– Ни скажи, ни скажи, – сомневаясь, протянул Славка. – Не в обиду, пацаны, но ведь если вы по конкурсу в Институт не пройдете, че, сразу так и домой попретесь? Или будете еще фазанки разные пробовать?

– Да, будем, наверное, пробовать, если в Рыбу не прокатит, – подумав, ответил Патлас. – Ты как, Леньчик?

– Будем, – кивнул, соглашаясь с приятелем, наш немногословный друг.

– Ну, вот, – вновь повернулся ко мне Славка, – поехали, чего тебе тут в городе, маслом намазано? Насмотришься еще за пять лет учебы… А то, может, и побольше… – Ну, это уже он о своем, о девичьем – не первый год замужем, то бишь на первом курсе.

– Не, Славка, не поеду! – упрямо мотнул я головой. – Только приехал. Вот если пацаны не поступят, тогда поеду в одного. К тому же, я им к экзаменам обещал помочь подготовиться, натаскать немного…

– Ага, – ехидно усмехнулся Славка, – за десять лет в школе их учителя натаскать не смогли, а ты за несколько дней решил из них гениев сделать? Фигня, уж поверь мне, человеку, истерзанному высшим образованием.

– Не, – поставил я окончательную точку в бессмысленном разговоре, – я с пацанами – чем могу, помогу, а там уж, как получится.

– Хозяин-барин, – произнес Славка, – просто вместе в вагоне вялиться веселее…

– Здесь тоже скучать не приходиться, – парировал я, и вся наша компания громко заржала.

– Заткнитесь, ублюдки! – крикнул кто-то в барачное окно второго этажа. – Дайте выспаться! Уже третью ночь покоя от вас нет! Не завалите хайло – патруль вызову!

– Так пацаны, ватуре по койкам, – взглянув на часы, прошептал Леня. – Первый час! Завтра будем думы думать, где шевелюшками разжиться!

Мы быстро собрали тарелки и стаканы со стола, затащили в дом и сам стол со стульями и попадали на кровати. Через несколько минут квартиру Лени оглашал мощный храп шести луженых молодых здоровых глоток – этот нескончаемый день вымотал всех без исключения.

Выспались мы изрядно, да так, что едва не проспали: Славка отправлялся домой на утреннем поезде, отходившем через сорок минут. Словно заполошные мы вскочили на ноги и, не позавтракав, да, собственно было и нечем, кинулись на улицу. Благо, трамвая не пришлось долго ждать и через полчаса, мы были уже на вокзале. Запихав земелю в вагон стоявшего «под парами» паровоза, мы вздохнули с облегчением.

– Успели! – довольно произнес Патлас, глядя вслед уходящему поезду. – Вот был бы прикол, если бы просрали отправление!

– Пожрать бы… – прогудел тучный Леньчик.

– Эт, да, – согласился с ним Патлас, – только монек нема!

– Пожрать мы сейчас устроим, – обнадежил нас Леня. – Вы чего, забыли, где я работаю?

– Ну, да, ты ж тут где-то батрачишь, при кабаке, – вспомнил я.

– За мной! – распорядился Леня.

Мы подошли к черному ходу ресторана, возле которого разгружалась какая-то машина.

– Здорова, мужики! – поручкался с грузчиками Леня. – Как оно?

– Да как обычно, – отмахнулся от него субтильный мужичок с кирпично-красной физиономией, – опохмелиться бы…

– Сам на голяках, – виновато развел руками Леня. – Поиздержался, даже на хавчик не хватает…

– Дуй тогда к Тоське, – посоветовал мужичок, – она баба сердобольная – нашего брата завсегда накормит-угостит… Только будь готов, что опосля может от тебя определенных услуг потребовать! А она – баба горячая – просто так от нее не отвертисся! – хохотнул мужичок и, не смотря на свою субтильное телосложение, легко закинул на спину мешок с картохой.

– Проблемы? – поинтересовался я, подходя к Лене.

– Да не, нет проблем, – подмигнул мне приятель. – Ща все организую!

– А че за Тоська? – Вставил свои пять копеек Патлас. – Если нужно, то я потрахаться всегда непрочь… даже и бесплатно…

– Ну, смотри, тебя за язык никто не тянул! – усмехнулся Леня, а Патлас немножко сбледнул с лица. Вот что-что, а язык у него действительно, что твое помело!

– Такая страшная? – проблеял он.

– На рожу – чистый ужас! – кивнул Леня. – От одного вида вывернуть может! Но фигурка у нее – просто заебись! Получше, чем у некоторых кошелок из ящика! И трахаться она любит – медом не корми! Жопа, сиськи – все высший сорт! У любого мужика колом стоять будет… Если сзади подойти… Но до тех пор, пока на рожу не взглянешь… Месяц по ночам кошмарить будет!

– А так бывает? – совсем озадачился Патлас.

– Пути Господни неисповедимы, – с видом заправского попика произнес Леня. – Ладно, пацаны, ждите, – произнес он, – посмотрим, что нам сегодня обломится… кроме бесплатного порева…

Глава 18

Леня скрылся в подсобке ресторана, а мы с парнями отошли в сторонку, чтобы не крутиться под ногами у грузчиков.

– Че, Кучерявый, – поддел я приятеля, – зассал страхолюдину трахать?

– Да ничего я не зассал! – сразу встал на дыбки Алеха. – Если все, кроме рожи, в поряде, прикрыл бы страх снятыми труселями – и попользовал бы на здоровье! – с видом прожженного знатока плотских утех, заявил он. – Кстати, а зря ты вчера от покатушек с Верблюдом отказался. Мы таких блядей сняли… – У Патласа даже голос изменился, а от вожделения он чуть не захлебнулся слюной. – Я двоим по самые гланды засадить успел! Хотел и третьей впердолить, но времени не хватило!

– А сколько же их к вам в машину набилось? – удивленно спросил я. – Если только ты двоим засадил?

– Да не, – отмахнулся Патлас, – их всего трое было, мы просто со Славкой своими шмарами в процессе поменялись…

– Тьфу ты! – недовольно скривился я. Не подумайте, что я такой щепетильный, но пользовать женщину после кого-либо… Не-е, не по мне это! Западло! – Так у вас там целая оргия, что ли, была? И Леньчик участвовал?

– Да ну нах этих блядей! – прогудел толстячок в тему к моим размышлизмам. – Намотаешь еще чего-нибудь на конец! А сейчас, вон, во всех газетах пишут – СПИД гуляет! А тут город портовый – какой заразы только нет!

– Молодец, Леньчик! – кивнул я. – Правильно мыслишь! – И я пожал толстяку руку.

– Да ну вас нахер! – И не подумал принимать наше мнение «близко к телу» Патлас. – Я, сука, их трахал, трахаю и буду трахать! И никакой СПИД ко мне не прицепится!

– Ну да, – хмыкнул я, – зараза к заразе не пристает!

– Дураки, вы, дураки! – произнес Патлас. – Ну, где вы еще таких девок поимеете? Чтобы без лишних разговоров давали, да еще и по две к ряду? Только здесь, в городе! В деревне вам такая лафа и не обломится!

– Ну и хрен с ним – здоровее будем! – парировал я. – Правда, Леньчик?

– Угу, – кивнул толстяк и вновь замолчал.

Пока мы трепались, беззлобно подкалывая друг друга, я осматривался по сторонам. Перед нами, за трамвайными путями, лежала небольшая привокзальная площадь, «украшенная», как и положено, солидным памятником дедушке Ленину с протянутой рукой, установленным на высоком постаменте. Возле памятника терлись разномастные группки людей, вооруженные самопальными плакатами и транспарантами. Что-то типа стихийного митинга. Но вот что интересно: слоняющиеся там же по площади мусора, не обращали на этих долбанутых никакого внимания, словно их и не было вовсе.

А если подумать – самый разгар рабочего дня, а на работу никто не спешит! У нас в деревне уже бы оформили привод за тунеядство, а тут всем насрать. Город, мать его ети! Перестройка, гласность, вседозволенность, а по моему, сугубо дилетантскому мнению – дурь, лень и полный похуизм! Ну, скажите, какой уважающий себя разумный человек, будет посреди дня трясти на площади криво намалеванным плакатом, до которого даже прохожим нету никакого дела? Лучше бы делом нормальным занялись, чем без особого понту время убивать? Я, конечно, понимаю – время такое: многим зарплату задерживают, некоторым и вовсе месяцами не выдают, как моим предкам. Но ведь как-то крутятся люди? Не знаю, может этих совсем прижало… Но ведь от того, что они тут весь божий день в унитаз спустят, ничего и не изменится. Всем пох!

Я пригляделся к надписям на плакатах: кто-то ратовал за новые веяния, требовал открыть город для иностранцев, держать курс на сближение с заграницами, а кто-то наоборот – призывал вернуть старые времена.

«Коммунистические черви! Этот труп вас больше не прокормит!», «Парткомы – с предприятий, парторги – из армии!», «Требуем суда над палачами из КГБ!». И тут же: «Прочь руки от СССР!», «Нет развалу страны!», «Ленин, партия, комсомол». Ну не дурдом ли? И как только они не передрались между собой? Хотя, может еще и подерутся… А возврата к прошлому, вот чует мое сердце, или это подсказывает память моего «соседа по коммуналке», в которую превратилась моя многострадальная башка, не будет.

В моей голове тем временем закрутился какой-то знакомый мотив, и прямо вцвет «зазвучала» песня:

Как на нашем сельсовете красный флаг алеется,

Как на нас, на молодёжь, партия надеется.

Мы Америку догоним, сомневаться нечего,

Если партия сказала – дело обеспечено!

Будем строить коммунизм новыми бригадами,

И успехами в труде партию порадуем…

(https://www.youtube.com/watch?v=yaiVvAeQbkA)

Ну-да, ну-да… Как же: догоним и перегоним! А мелодия, кстати, на «Бони М» похожа. Распутин, если меня память не подводит.

Откуда-то донеслись приближающиеся звуки то ли барабана, то ли бубна и ритмичная музыка, перебившая мелодию, звучавшую у меня в голове. Из-за поворота вынырнула организованная толпа странных бритоголовых ушлепков, наряженных в цветные длинные рубахи и безразмерные оранжевые шаровары. Звеня бубенцами, гремя барабанами, под звуки баяна эта толпа со счастливыми улыбками на лице продефилировала мимо демонстрантов, самозабвенно распевая под музыку: харе-харе-харе, рама-рама-рама, харе-рама, харе-кришна.

– А эт че за клоуны? – хохотнул Патлас, наблюдая как разноцветная река, приплясывая и щелкая шлепанцами на босых ногах, перетекает сквозь площадь.

– Секта, – неожиданно и безапелляционно заявил я, хотя до этого тоже не имел представления об этом явлении. – Кришнаиты. По имени бога Кришны, восьмой аватары индийского верховного божества Вишну…

– Серж, не грузи! – попросил Патлас. – Я и так знаю, что ты у нас тот еще шарик.

Кришнаиты прошли с песнями мимо здания Главпочтамта Владивостока, расположенного на той же площади.

«Точно, мне же на почту нужно!» – вспомнил я. Поковырявшись в карманах, я вытащил на свет божий горсть мелочи – все, что у меня осталось от наличности после выкупа Верблюда из КПЗ.

– Пацаны, у кого еще мелочь осталась? – спросил я друзей.

– А зачем тебе? – Патлас тоже пробежался по карманам и выудил несколько завалящихся там монеток. – На нормальную жратву все равно не наберем, – печально заметил он. – Если только хлеба купить…

– Вот, – Леньчик без вопросов протянул мне пятнадцать копеек, – больше нету.

– Да не, не на жратву, – ответил я. – Мне телеграмму передкам дать надо, что все в порядке. Я сразу обещал, а уже третий день собраться не могу.

– Слава богу, у нас предки попроще к этому относятся, чем твои! Держи, – он ссыпал свою медь мне в ладонь.

– Спасибо, пацаны! – от души поблагодарил я друзей, расставшихся с действительно последними деньгами. Но эта сумма была настолько мизерной, что я засомневался, хватит ли мне на телеграмму. – Я скоро… – И я побежал к зданию Главпочтамта.

Ухватив со стойки пустой бланк, я принялся его заполнять. Но я соврал парням, что собираюсь послать телеграмму матери. Телеграмму я должен был отбить совсем другому человеку, иначе моя совесть не даст мне спокойно жить. После всех «волшебных приключений», неожиданно свалившихся на мою голову, я начал внимательнее относиться к собственным «пророчествам». Похоже, что они реально имеют место быть…

Поэтому слегка подрагивающей рукой я нацарапал на бланке адрес получателя: Латвийская ССР, Тукумский район, п. Плиеньцименс… Откуда я все это знал? Думаю, что эти знания принадлежали моему «подселенцу», как назвал мою «взрослую» ипостась майор Зябликов. На этом мои знания закончились – ни названия улицы, ни номера дома я не знал, поэтому дописал – «до востребования». Думаю, что такого известного на весь Союз человека должны знать на поселковой почте, и телеграмма обязательно найдет своего адресата. А адресат ни кто иной, как Цой, Владимир Робертович, известный поэт, композитор, актер и певец. Ну не мог я не попробовать изменить судьбу этого выдающегося человека, которому осталось совсем немного…

Я задумался, что же написать ему в сообщении.

«15.08.90 Рыбалка-ДТП 12–28 35 км трассы «Слока – Талси». Следи за собой, будь осторожен!»

В голове зазвучал знакомый мотив:

Сегодня кому-то говорят: "До свиданья!"

Завтра скажут: "Прощай навсегда!"

Заалеет сердечная рана.

Завтра кто-то, вернувшись домой,

Застанет в руинах свои города,

Кто-то сорвётся с высокого крана.

Следи за собой, будь осторожен!

Следи за собой!

Следи за собой, будь осторожен!

Следи за собой!

Завтра кто-то утром в постели

Поймет, что болен неизлечимо,

Кто-то, выйдя из дома, попадет под машину.

Завтра где-то в одной из больниц

Дрогнет рука молодого хирурга,

Кто-то в лесу наткнётся на мину.

Следи за собой, будь осторожен!

Следи за собой!

Следи за собой, будь осторожен!

Следи за собой!

Ночью над нами пролетел самолёт,

Завтра он упадёт в океан,

Погибнут все пассажиры.

Завтра где-то, кто знает где?

Война, эпидемия, снежный буран,

Космоса чёрные дыры.

Следи за собой, будь осторожен!

Следи за собой!

Следи за собой, будь осторожен!

Следи за собой!

Следи за собой!

Следи за собой!

(https://www.youtube.com/watch?v=GHr7O1Ix0OM)

Да, Витя, похоже, предчувствовал скорый уход. Не зря во многих его песнях прослеживается тема скоропостижной и неожиданной смерти. Пойми, о чем я хочу сообщить тебе, Витя! Только пойми…

Отстояв небольшую очередь, я просунул бланк в окошко оператора. Невзрачная тетка в очках, прочитав мое сообщение, лишь хмыкнула:

– Странное какое-то послание…

– Сколько с меня? – стараясь казаться невозмутимым, спросил я её, чтобы сменить тему.

Остатков мелочи едва-едва хватило, чтобы расплатиться. Но хватило. Буду надеяться, что телеграмма все-таки дойдет и поможет… Ну, а там, как Бог рассудит… Вздохнув с облегчением, словно с моих плеч упал тяжелый груз, я вышел на улицу. Пацаны все так же тусовались у черного входа в ожидании Лени, а он, что-то задерживался.

– Отправил мамке отчет? – поинтересовался у меня Патлас, прикрыв рукой глаза от слепящего утреннего солнца.

– Отправил, – ответил я. – Че, Лени еще не было?

– Как видишь, – печально развел руками Кучерявый. – А у меня уже в животе бурчит…

– У меня тоже, – подключился Леньчик.

– А тебе, вообще-то, полезно поголодать, толстопуз! – зацепил Леньчика Патлас. – Стройнее будешь!

– Отвали! – лениво отозвался тот, еще с младших классов привыкший к таким вот подколкам. – Пока толстый сохнет – худой сдохнет! – выдал он старую бородатую истину.

– Че, проголодались, троглодиты? – В дверях появился слегка растрепанный Леня, на ходу застегивающий ширинку на брюках и поправляющий мятую рубашку. – Эта стерва меня попросту измочалила! – устало сообщил он, отирая блестевшее от пота лицо. – Два раза пришлось кончить, чтобы эту суку, помешанную, удовлетворить…

– А чего меня не позвал? – делано обиделся Патлас. – В два лица, вернее хера, мы её побыстрее отжахали! А то жрать охота…

– Уговорил, красноречивый, – ухмыльнулся Леня. – В следующий раз обязательно тебя с собой прихвачу. Только, чур – ты спереди пристраиваться будешь.

– Да пох! Слепим сочный бутеброд с начинкой из потного и горячего бабского тела!

– Да ты прямо террорист! – Леня удивленно покачал головой. – Ладно, поживешь с мое – поостынешь мальца. Это в тебе подростковая сексуальная неудовлетворенность плещет…

– Да так плещет, что яйца горят! Только и крутиться в голове, как присунуть по самые помидоры какой-нибудь влажной крале…

– Присунешь еще, деятель, – пообещал Леня. – Сколько еще без бабала сидеть будем – хер его знает… Так что к Тоське, думаю, еще не раз обращаться придется. Хм, – улыбнулся он, – первый раз в жизни за еду трахался… Даже не так, меня за еду трахали… Странные чувства… Даже на зоне я так низко не опускался.

– Да не парься! – оптимистически заявил Алеха. – Хорошим потрахушкам завсегда радоваться надо!

– Хорош трындеть – жрать пошли! – предложил Леня. – Нажирайтесь сразу вволю: и за обед, и за ужин!

– А чем угощать будут? – полюбопытствовал я.

– А всем, что со вчерашнего дня осталось, но вид уже имеет не очень презентабельный, – просветил меня Леня. – Все, что выглядит бэмэ в продажу пойдет.

– Так эт че мы, голимые помои трескать будем? – возмутился Патлас.

– Сам ты, помои! – слегка наехал на Алеху Леня. – Где-то заветрилось, где-то подплесневело, где-то подсохло… Такой хавчик свои по домам растаскивают…

– Ага, собак, да свиней кормить, – не сдаваясь, продолжал бурчать Патлас.

– Ну, я же не заставляю, – пожал плечами Леня. – Не хочешь – не ешь! Нам больше остается! Да если бы на киче такой хавкой кормили – это не кича была бы, а рай земной!

– Хех, – печально вздохнул Патлас, шлепая по темному коридору следом за провожатым, – попадешь к вам в дом, научишься есть всякую гадость!

Мы зашли в небольшую кундейку, в одной стен которой обнаружилась небольших размеров шахта – под встроенный пищевой подъемник для готовых блюд. Рядом с шахтой стоял стол и несколько облупленных стульев.

– Для чего это? – заглянув в шахту, спросил Патлас. Ну не может он жить, чтобы куда-нибудь не влезть.

– Из кухни в ресторан готовую жрачку трелюют, – сообщил Леня. – Ща и нам подавать начнут.

И действительно: подъемник загудел, и в дыре показалась спускающаяся платформа лифта, заставленная подносами с едой. Хавчик действительно оказался неплохим: наваристый борщец, густо заправленный сметаной, правда, слегка подкис, или сметана «немного того» – превысила свой срок годности; нарезанный кусками подсохший хлеб скрутился пропеллерными винтами и был несколько черствым, а в некогда толченой картохе попадались странные хрустящие комочки. Однако, всего было много, хавчик был разогретым, да и на вкус не был откровенным дерьмом. Да, немного залежалый продукт, но так-то жить можно. Даже Патлас на время завалил хайло, активно работая ложкой. Что и говорить, нажрались мы от пуза! Когда еще будет возможность так сытно перекусить? Хрен его знает.

Едва не икая от обжорства и поддерживая руками раздувшиеся животы, мы выползли из подсобки на божий свет и с наслаждением закурили.

– Жить – хорошо! – выпустив струю сизого дыма, произнес избитую истину Леня.

– Ага, а хорошо жить еще лучше! – поддержал его такой же избитой фразой из известного фильма Патлас. – По пивку бы сейчас, – мечтательно закрыв глаза, произнес он. – Опять жара сегодня…

– Слушайте, пацаны, а искупаться? – неожиданно вспомнил я. – Третий день на море, а в это самое море ни ногой…

– А че, дело! – согласился со мной Алеха. – Мы с Верблюдом как раз на море со шмарами искупнуться ехали, когда нас мусора повязали. А я так хотел под хвоста в воде кому-нибудь засадить! Лень, ты когда-нибудь в море трахался?

– Бля! Кто о чем, а лысый о расческе! – осуждающе произнес я, взглянув на пускающего дым друга.