Текст книги "Откат к "заводским настройкам" (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– А хули, – пафосно заявил он, – я весь открыт для новых ощущений! Нехуй прозябать, надо брать от жизни все! Лучше сдохнуть молодым, чем влачить серое никчемное существование!

– Сдохнуть молодым… – Я криво усмехнулся, а в моей груди что-то остро кольнуло. Я почувствовал, где-то в глубине души, что Алеха только что предсказал свою судьбу – он действительно уйдет из этого мира вечно молодым, вечно пьяным… Я почувствовал эмоции моего незримого «соседа», который точно знал, что будет именно так… Однако, я почувствовал и кое что другое: что наше будущее и наша судьба ни незыблемы, и не прописаны нестираемыми чернилами где-то там в божественных книгах… Мы сами создатели своего будущего, и только от нас зависит, каким ему быть. И как отголосок воспоминаний моего всезнающего я, в моей голове зазвучала мелодия, какой я до этого не слышал:

Я мог бы выпить море,

Я мог бы стать другим -

Вечно молодым, вечно пьяным.

Я мог бы стать рекой,

Быть темною водой,

Вечно молодой, вечно пьяный.

Вечно молодой…

Я мог бы стать скалой,

Но уже другой

Кто-то молодой, кто-то пьяный.

Хочет стать рекой,

Быть темною водой,

Вечно молодой, вечно пьяный.

Вечно молодой…

Вечно молодой, вечно пьяный

Вечно молодой, вечно молодой…

Вечно молодой,

Вечно молодой,

Вечно молодой…

(https://www.youtube.com/watch?v=HAkUqtuP0qQ)

Глава 19

Я печально посмотрел на Патласа, понимая, что этого человека если и можно изменить, то для этого потребуется приложить чудовищные усилия. Его неуемная «левая» энергия всегда фонтанировала со страшной силой, в результате чего он постоянно влипал в нехорошие ситуации. Такую бы энергию, да в правильное русло – цены б ему не было. Мой «сосед» тоже «шевельнулся», словно соглашаясь с моими мыслями. Я вздохнул и неожиданно для себя продекламировал:

– Сигарет, никотин,

Сигарет бьет по легким и мотор.

Алкоголь, «Распутин»,

Алкоголь бьет по нервная систем.

Папирос, ганджубас,

Ганджубас бьет по головной мозг

Иммунитет-тет, дефицит-цит,

Дефицит бьет по половой систем

Буду погибать молодым. Буду погибать!

Буду погибать. Буду погибать, буду-буду!

Буду погибать молодым. Буду погибать!

(https://www.youtube.com/watch?v=-r6XAA8ZcE8)

Выдав это на одном дыхании, я остановился, а моя братва весело заржала.

– Не, по половой систем не надо! – отсмеявшись, произнес Патлас. – Она мне еще пригодится! А так – все верно – буду погибать молодым!

– А я вот не хочу молодым, – на полном серьезе произнес Леньчик. – Хочу до ста лет дожить – и это, как минимум!

– Вот это – правильный подход к жизни! – воскликнул я, протягивая Леньчику ладонь. – Держи краба! – И мы пожали друг другу руки.

– Да ну вас! – Патлас сморщился, словно проглотил червяка. – Бздите, словно два старых пердуна! Жизнь это… – он задумался, но так и не смог подобрать подходящее определение. – Это… это… это же ух! – наконец выдал он. – Это вечный праздник, а не, сука, серые будни… Ну вас – скучные вы!

– Лайдно, – произнес я, – завязывает с этой философией! Так мы купаться пойдем?

– А то! – в один голос закричали пацаны, которые тоже еще не были на море.

– Леня, где тут искупаться можно? – спросил я нашего старшего товарища.

– Да рядом, – произнес он, – хотя бы в Спортивной гавани.

– А то, что у нас плавок нет, никого не смущает? – произнес Леньчик.

– Да пофиг! – отмахнулся Патлас. – Мне и в семейках нормуль.

Сказано – сделано, и мы пошли в сторону моря. Идти действительно оказалось недалеко: мы дошли до Ленинской и свернули в противоположную от площади Борцов за власть Советов строну. Попялившись по дороге на самый большой Владивостокский кинотеатр «Океан», мы по широкой лестнице спустились на набережную. Легкий ветерок обдал нас прохладными брызгами из работающего фонтана, неплохо освежая – солнце, все выше поднимающееся по небосклону, неслабо так раскачалось. Мы свернули налево, оставляя за бортом виднеющийся невдалеке стадион «Динамо» и дошли до искусственной баржи, превращенной в уютную забегаловку с большой открытой террасой. Неподалеку от пришвартованной баржи на длинном пирсе, уходящем далеко в море, обнаружилась высокая вышка для прыжков в воду, выполненная в стиле корабельной мачты.

– Поныряем? – обрадовано потер руки Патлас.

– А с десяти метров не слабо? – ехидн усмехнувшись, подначил моего другана Леня.

Патлас взглянул на высокую площадку, и отрицательно мотнул головой, признавая свою несостоятельность:

– Слабо…

– Ладно, фраера, смотрите, как настоящие пацаны это делают! – Он быстро скинул с себя одежду, оставшись семейных труселях в красный горох. Вытащив из дырочки резинку, на которой и держалось это яркое чудо советской легкой промышленности, Леня натянул её, насколько это было возможно, и перехватил узелком. Пощелкав затянутой резинкой, он недовольно поморщился.

– Боишься, что слетят? – спросил я его.

– Стопудово слетят, – согласился Леня с моим предположением. – Были бы плавки – не было б проблем! Ладно, смотрите, босяки! – вальяжно произнес он, неторопливо направляясь к вышке. – Второй раз показывать не буду.

Мы во все глаза наблюдали за тем, как он поднимается по лесенке все выше и выше, пока не достиг самой верхней, десятиметровой площадки.

– Блин, – неожиданно произнес Леньчик, – так и убиться недолго…

– Не каркай! – шикнул на него Патлас, а Леня уже подошел к краю площадки и поднял руки.

– Твою мать! – прошептал Патлас, наблюдающий за Леней, задрав голову. – Не, я так бы не смог…

– Так те же пох – все равно умирать молодым, – не удержался я от подколки. – Знаешь, какой яркой кажется жизнь с такой-то высоты?

– Да я то готов… молодым… только как-нибудь по-другому…

– Вот они, двойные стандарты! – хохотнул я, а Леня тем временем оттолкнулся от площадки и ласточкой полетел к стремительно приближающейся воде.

Бах и он уже вонзился в водную гладь, оставив на поверхности лишь пузыри и свои трусиля в крупный и красный горох.

– Здорово! – Одновременно выдохнули мы.

– Леня! Красава! – заорал Патлас, когда наш Владивостокский приятель показался на поверхности, вылавливая слетевшие труселя.

– Чего стоите, утырки? – заорал он, размахивая ими, словно флагом. – Водичка – парное молоко! Сигайте сюда!

Мы наперегонки помчались по пирсу к вышке, и только Леньчик, не спеша, отправился к воде по берегу.

– Хе-хе! – подняв кучу брызг, Алеха, первым из нас, спрыгнул с самой маленькой платформы.

Я взобрался на среднюю, и, постояв немного на краю, тоже сиганул в спокойную лазурную воду. Водичка оказалась выше всяких похвал – в меру прогретой, но освежающей. В общем – полное наслаждение. Мы плескались, словно малые дети, ныряли бесчисленное количество раз с вышки, доставали со дна колючих морских ежиков и звезд. Да, море, это все-таки море! И никакая, даже самая большая река или озеро с ним не сравниться! Я понял, что влюбился в это мощное водное пространство целиком, без остатка.

Мы болтались на море практически до самого вечера, ни о чем особо не беспокоясь. Однако, по прошествии нескольких часов проведенных пол «ласковым» солнышком, наши, не привычные к морскому отдыху организмы, огорошили нас неприятным сюрпризом – мы напрочь обгорели. Леня, совсем чуть-чуть, я – терпимо, а вот Алеха с Леньчиком – до малинового оттенка. Особенно наш белобрысый толстячок, что провел на берегу дольше нас всех.

– Да-а-а, – почесал затылок Леня, оглядывая наши покрасневшие тушки, – как-то я об этом не подумал… Пипец вам, пацаны! Давайте-ка, валите домой… Ключи знаете, где лежат.

– А ты? – спросил Патлас, аккуратненько одеваясь, чтобы не тревожить саднившую кожу.

– А я к товарищу одному заскочить хочу, – ответил Леня, – денег у него перехватить. Он тут недалеко обитает – на Эгершельде. А если с деньгами и у него напряг, может чего присоветует – пацан суетной, с подвязками…

– Может, с тобой сходить? – предложил я. – Вместе повеселее будет.

– А сам как? – спросил он, намекая на солнечные ожоги.

– Да в поряде… вроде… – ответил я, прикасаясь ладонями к покрасневшим плечам.

Боли не было, да и по сравнению с друзьями я выглядел почти «огурцом».

– Тогда погнали, – согласно кивнул Леня. – А вы – топайте взад. Там в холодильнике у меня есть банка с остатками сметаны. Сметана правда пропала, но чтобы намазаться, думаю, сойдет.

Мы разошлись: Леньчик с Патласом потопали обратно, а мы с Леней пошли по прибрежной полосе в сторону виднеющихся вдалеке жилых домов.

– А где это – Эгершельд? – полюбопытствовал я.

– Да вон впереди, – указал пальцем Леня. – Одно из названий неофициальных районов города, на самом деле Эгершельд – часть Фрунзенского района, – проветил он меня. Но тут уж так принято. Так же как Чуркин и Тихая в Первомайском, по названию мыса и бухты. Привыкай! – по-дружески хлопнул он меня по плечу, заставив поморщиться. Хоть и не очень сильно я обгорел, но по коже воспаленной коже стянутой высохшей соленой морской водой слово наждачкой прошлись. – Блин, Серый, звиняй! – опомнился Леня, увидев мое страдальческое лицо. – Забыл, прям как дятел, что ты сгорел! – произнес он, поспешно одернув руку.

– Да нормально все! Слушай, а че за пацан, к которому идем? – спросил я.

– Колян-то? Нормальный поцик, – ответил Леня. – Бывший художник, даже в каком-то там институте искусств учился…

– А почему бывший? – уточнил я. – Во-первых, так и не доучился, – загнул один палец Леня, – а во-вторых: после кичи чей-то разонравилось ему картины малевать. Да и на нормальную работу после отсидки не берут, и в институте не восстанавливают. Мне ли не знать?

– Так он тоже сидел?

– Да. Мы с ним на зоне и познакомились. Корешились, помогали друг другу, чем могли. Там ведь отморозков немеряно, хоть и кичатся, падлы, что по «закону». А тот закон, что «родной», что «воровской» – шо дышло… Колька-то раньше моего откинулся, но и про меня не забыл – грев кидал, навещал, когда мог. А уж после зоны мы с ним частенько встречаемся, а если и подвернется где денюжку по-быстрому срубить – мутки разные вместе мутим.

Пройдя километра полтора-два, мы свернули в жилую застройку и вскоре оказались перед домом Ленькиного корефана. Поднявшись на скрипучем лифте на восьмой этаж, мы остановились перед дверью, обшитой зелеными дерматином.

– Хоть бы дома был, – произнес Леня, нажимая на кнопку дверного звонка.

Некоторое время было тихо, а затем раздался щелчок отодвигаемой в сторону щеколды. Высунувшийся из приоткрытой щели довольно крепкий мужичок лет тридцати – тридцати пяти, но уже с большими залысинами на полголовы, приветливо кивнул Лене и подозрительно уставился на меня:

– Ленька, братан… А это кто с тобой?

– Ты че, босота, лучшего другана на пороге держать будешь? – притворно возмутился Леня. – Если кто со мной пришел – свой чел! Не подведет, зуб даю! Давай, че мы как черти на пороге топчемся?

Коля приоткрыл дверь пошире, пропуская нас в квартиру.

– Знакомьтесь: Серега! – произнес Леня, и я протянул свою граблю хозяину квартиры.

– Колян! – Звонко хлопнул меня по руке мужик. – Чет я раньше тебя не видел, – сказал Коля.

– Так я и не местный, – пожал я плечами. – Во Владивостоке первый раз.

– А, тады понятно, – кивнул мужичок. – Ну, вы это, проходите, – кивнул он, – только у меня тут чернушка одна нарисовалась… Дело плевое, много времени не займет – пять сек обождете – закончу…

Мы с Леней разулись и прошли в единственную комнату, в которой проживал Коля. Присев на диван, я стал интересом наблюдать за действиями хозяина квартиры, который уселся за столом. Перед ним на лакированной столешнице было разложено несколько заполненных бланков. Немного поодаль стояло чайное блюдечко с тремя яйцами. Коля взял одно из яиц, постучал о край стола и принялся аккуратно счищать с него скорлупу. Особенно внимательно он снимал с белка тоненькую пленку, что иногда рвалась под его пальцами.

Он что, хавать их собрался? – подумал я и не угадал.

Очистив яичко, Коля прокатил его влажным боком по одному из бланков, единственному украшенному большой фиолетовой печатью. На белоснежном боку яйца появилась точная копия печати, которую Коля ловко перенес на пару пустых бланков. Пусть эти копии были и на несколько тонов светлее оригинала, но я бы, например, ничуть бы не сомневался в их подлинности. «Отработанное» яйцо отправилось в мусорку, а Коля повторил процедуру со свежеочищенным яйцом. Вскоре все бланки, разложенные на столе «щеголяли» свежими оттисками оригинальной печати.

– Вуаля! – отправив в мусорку последнее яйцо, Коля довольно потер руки. – Комар носа не подточит!

– Ну, ты, Колян, настоящий фармазон! – восхищенно произнес Леня, разлядывая полученный результат.

– Да это так – фигня халтурка! Пропуск – чернушка одноразового применения. Лень было печать для этой херни делать… И на яйцо сойдет… – Он вынул из кармана сигареты и закурил. – Вот если бы понадобился посерьезнее документ – тогда да, попотеть бы изрядно пришлось! Ладно, чего забежал-то? – спросил Коля. – По глазам вижу – не просто по пять капель принять со старым приятелем?

– Прям догада, – кивнул Леня. – Брательник мой, дебилоидный, вчера кору отмочил – на угнанной тачке поймался…

– Это Верблюд, что ли? – уточнил Коля.

– А ты другого такого заешь что ли? – вопросом на вопрос ответил Леня.

– Пришлось этого полудурка выкупать, чтобы не закрыли. Весь лавандос спустил, у пацанов, вон, занял… Теперь как мышь церковная – даже на корочку хлеба не осталось. Помочь деньгами сможешь?

– Помогу, – кинул Коля, – как братану не помочь. Заначка, правда, не сильно огромная, но есть…

– А может, знаешь, где на работенку, какую, подрядиться? В свободное, так сказать, время? Халтурка там… У меня четыре комплекта рабочих рук.

– Хм… – задумался Коля. – Есть у меня человечек, вот этот, который чернушку заказал… Только работенка у него не слишком чистая. Но заплатит хорошо.

– А в чем подвох? – поинтересовался Леня.

– А он скоро подойти должен, за работой, – Коля указал на изготовленные на наших глазах пропуска, – поспрошайте. За спрос денег-то оно не берут!

– Ладно, подождем, – согласился Леня. – Нам спешить некуда.

– И вот еще, – Коля бросил на стол небольшой пенальчик красного цвета, – если найдешь на эту дурь оптового покупашку – получишь неплохой процент!

– Че за хрень? – Леня взял в руки пенал с выдавленной на боку надписью «тарен 6 табл. проитивоядие ФОВ», развинтил его и высыпал на ладонь несколько маленьких белых таблеток.

– Тарен, – сообщил Коля. – Входит как противоядие в военную индивидуальную аптечку. Мне вояки подогнали несколько коробок. У колес срок годности недавно вышел – большую партию списали… А я им кое-какие бумажки выправлял, вот и предложили практически задарма, в качестве, так сказать, взаимозачета… Ну, я подумал и взял.

Леня подозрительно оглядел таблетки со всех сторон, явно пребывая в глубоких раздумьях.

– Да ты не меньжуйся, что просроченные, – улыбнулся Коля, понимая заминку, – торкает все равно не слабо! На себе проверено! Полколеса после еды – и никакой водяры не надо! Отходняка нет. Но больше двух колес за раз – не рекомендую. Глюками мощно накрывает! Может и чердак напрочь снести! Забирай эту фистулу – попробуешь на досуге, а там, может и клиенты подвернутся…

– Уговорил, – Леня кивнул, ссыпал таблетки обратно в упаковку, которую засунул в карман.

Где-точерез полчаса в дверь квартиры позвонили. Коля вышел открывать и вернулся с юрким чернявым мужиком явно кавказкой наружности.

– Нахапет, – представил нам Коля своего знакомого армяшку, – мой партнер по «бизнесу». Это – Леня, вместе зону топтали – пацан серьезный, доверяю ему на все сто! А это Серега – корешок его…

Мы пожали друг другу руки.

– Коля, сдэлал, что я просил? – поинтересовался Нахапет.

– Обижаешь, старина – все на мази! – Коля собрал со стола бумажки и протянул их Нахапету.

Тот пробежался глазами по поддельным документам, сравнивая их с оригиналом.

– Лав, – по-армянски произнес он. – Нормално.

Армяшка вынул из кармана кожаный бумажник, отсчитал несколько купюр и положил на стол. Коля, не пересчитывая сгреб их с деревянной поверхности и засунул в карман:

– В расчете. Если еще чего понадобится – милости просим!

– У тэбя, Коля, руки просто золото! – похвалил компаньона Армяшка. – Хорошая чернушка всегда пригодится!

– Слушай, дружище, – Коля приобнял армяшку за плечи, – товарищ мой в ситуацию нехорошую попал – брата из мусарни выкупил, а сам без копья остался. У тебя случайно никакой мульки нет, чтобы шевелюшек немного поднять? Четыре пары рабочих рук в наличии…

– Э-э-э, всэгда готов твоему другу помочь! Как раз на послэзавтра мнэ надежных человека три-чэтырэ нужна – груз в порту принять. Палэва практичэски никакого – все давно отработано. Косарь на всэх…

– Штука за ночь? – переспросил я.

– Э, я развэ нэ по-русски говорю? – «обиделся» Нахапет. – Косарь! Просто груз цэнный – икра. Палэва нэт – пропуска и накладные Коля рисовал, как настоящие! Никто и не прицэпиться! Грузовик с лэвыми номерами будэт, водила тожэ есть! Заезжаем в порт, становимся под загрузку, набиваем будку икрой – косарь в зубы и разбэжались ко всеобщему удовольствию!

– До завтра подумаю? – спросил Леня.

– До обэда подумай, – кивнул Нахапет. – Через Колю рэшэние передай.

Глава 20

Минут через десять Нахапет отвалил восвояси. Стали собираться и мы с Леней.

– Держи, братан! – Коля протянул бывшему сокамернику четыре фиолетовых купюры, полученных от суетливого армяшки. – Сотыга, может, и немного, но несколько дней протянуть сможете. Если с Нахапетом не сработаетесь – заходи, распотрошу свою нычку…

– От души, Колян! – не стал кочевряжиться Леня, пряча сто рублей в карман. – А начет предложения обязательно подумаю… Не за себя боязно – просто неохота пацанов подставлять – у них вся жизнь впереди, а терки с законом им нахрен не нужны. Мне ли не знать?

– Подумай, Лень, – кивнул Коля. – Хотя, на мой взгляд, палева никакого. Схема уже не на раз отработана. В порту сейчас такой бардак твориться, ты даже не представляешь! Как будто эта перестройка все мозги у народа выела. Документы, которые я сделал, от настоящих хрен отличишь! Самое главное, это добыть информацию, где и когда нужное судно разгружаться будет, каким транспортом доставка, нужные накладные выправить, да чтобы подписи и печати правильные. Информация нынче подороже золота цениться! Так-то! А у Нахапета в порту подвязки: человечек нужный за долю малую все что нужно сливает. Кде, когда, что предъявить. Он даже фотографии накладных сам делает, нуа ваш покорный слуга воплощает эти чернушки в бумажный вид. Ни разу еще не спалились. Так что думайте – косарь за ночь… Кто еще столько предложит? К тому же не гоп-стоп, если повяжут: я – не я, и хата не моя! Наняли на поденную. Мое дело маленькое бери-таскай, пока обратно идешь – отдыхай! – заливался соловьем Коля.

– Красиво поешь… – задумался Леня.

– Я тебя когда-нибудь подставлял, братуха? – спросил Коля.

– Не было такого, – мотнул головой Леня.

– Вот! А расклады у нас с тобой, куда как говенее нынешних были… Вспомни, как ты меня от пера отмороженного Севы Конченного спас? И что потом завертелось? Но даже в БУР[1]е никого красноперые сломать не смогли!

– Было, братан, было! – Глаза Лени подернулись влажной паволокой при воспоминании о тех нелегких днях.

– Так что не кисни! – Коля протянул руку. – Вытянем тебя из безденежной задницы, в которую ты попал! Да, и про колеса не забывай – это тоже вариант неплохо навариться!

На том мы пожали друг другу руки и расстались. Духотища на улице, несмотря на приближающийся вечер, достигла своего апогея. Обливаясь потом, мы побрели до автобусной остановки. Можно, конечно, было бы и пешком дойти, но после морских купаний на наши организмы навалилась какая-то лишающая всяких сил приятная истома.

– Че думаешь по поводу предложения этого айзера? – спросил я Леню, пока мы топали до остановки.

– Армяшка он, а не айзер, – поправил меня Леня. – Вы как хотите, пацаны, – честно признался Леня, – а я, наверное, подпишусь. Четверть куска на дороге не валяется. Даже если я в одного выйду, часть своего долга вам сумею перекрыть. Бля, а как я про Верблюда-то забыл? – хлопнул себя по лбу Леня. – Про того, кто нам такую веселую жизнь и устроил? Тоже со мной пойдет! – обрадовано произнес он. – Вот с ним мы уже все долги и закроем!

– А я с пацанами поговорю, как вернемся, – немного сомневаясь в правильности моего выбора, произнес я. – Деньги немалые – простой работяга за месяц столько не поднимает… А еще и задержки… – Да-да, я метался, не зная, ввязываться в авантюру, предложенную Лениным приятелем или нет. Он, конечно, мутный, да и вся эта эпопея с воровством икры плохо пахла. Но две «кати» за ночь! Тогда я смогу подольше не напрягать своих предков с деньгами, а там, глядишь степуху платить начнут. Ладно, посмотрим, если кто из моих дружбанов подпишется – так тому и быть! Может и выгорит дельце? Как говорят, кто не рискует, тот не пьет шампанское!

– Пацаны, живем! – заявил Леня, когда мы оказались дома. Бросив на стол деньги, он упал на диван и блаженно расслабился, закрыв глаза.

– Так мы это, сгоняем с Леньчиком за жрачкой? – предложил Патлас, окинув алчным взглядом имеющуюся наличность.

– Предлагаю в пельмешку сходить, – произнес Леня. – Есть рядом неплохая. Неохота с готовкой заморачиваться.

– Кто как, а я за! – тут же среагировал проголодавшийся Алеха.

– Поддерживаю! – поднял руку Леньчик.

– А Верблюда никто не видел? – поинтересовался судьбой своего безбашенного брательника Леня.

– Не-а, – мотнул головой Патлас. – Мы когда вернулись – не было никого.

– Вот, падла! – возмущенно засопел Леня. – Главное, чтобы опять куда-нибудь не влип! Как сами? Спины горят? – поинтересовался он, имея ввиду солнечные ожоги.

– Есть немного, – кивнул Алеха, а Леньчик поддержал его заявление без слов, лишь недоольно хмыкнув.

Да, видок у них еще тот – оба красные, хоть прикуривай!

– Есть рацпредложение, – произнес Патлас, – пару бутылок обезболивающего принять на грудь?

– Да, в принципе, бухла найти-то не проблема, – произнес Леня. – Но, может, давайте пока поэкономим, – предложил он. – Денег немного, но через пару дней маза одна намечается… Выхлоп, вроде, нормальный светит. Вот тогда и ужалимся по-черной…

– А че за маза? – тут же переспросил Патлас, согласный по своей неуемной натуре на любой кипишь, кроме голодовки. А если еще и не задарма… – Может, и мы с пацанами впишемся?

– Ну, в принципе, не вопрос, – ответил Леня. – Как по мне – я за: быстрее сработаем – быстрее свалим… Но тема скользкая…

– Да говори прямо, чего уж там, – нетерпеливо поторопил его Патлас.

Леня в двух словах, ничего не скрывая, обрисовал сложившуюся ситуацию.

– С учетом Верблюда, – добавил он, – выхлоп на нос, если все подпишемся, по две «Кати»!

– Двести? – возбужденно переспросил Алеха. – За ночь? Да еще и палева почти никакого?

– Вот именно, – произнес я, – «почти» никакого.

– Ну это как и водится при любом замуте, – согласился Алеха. – Всегда есть вероятность палева! Но за двести я согласен рискнуть! Делов-то машину загрузить!

– Ну, раз так, то и я подписываюсь, – поддержал я Патласа. – Мне бабло сейчас вот как нужно! – Я провел себе ребром ладони по горлу. – Мои предки и так на мели сидят…

– Хех, – произнес Алеха, – ты мне покажи того хера, кому бабки не нужны! А тут – почти на халяву предлагают!

– Халявой бы я это не назвал, – я кисло усмехнулся, – все-таки какой-никакой риск присутствует…

– Не ссы, Сереня, прорвемся! – оптимистично заявил Патлас. – Леньчик, а ты с нами?

– А то! – произнес толстячок.

А куда ему деваться-то с подводной лодки? Последние годы чтобы мы не делали и куда бы ни влезали, мы проворачивали это вместе! Жаль, если Славкин прогноз сбудется, и мои дружбаны не поступят вместе со мной в институт. Ладно, будем надеяться на лучшее!

– Давайте уже жрать пойдем! – прогудел Леньчик. – У меня уже живот узлом скрутило!

– Внатуре, чего сидим? – засуетился Палас. – Жрать охота! С утра маковой росинки во рту не было!

Мы быстро собрались: нищему собраться – только подпоясаться, и выбрались на улицу. Дорога под горку до Ленинской – вообще, чуть не вприпрыжку. В пельменной, куда нас затащил Леня, посетителей практически не было. Мы быстро заказали по доброй порцайке пельменей, которые, как оказалось, подают здесь в больших глиняных горшочках вместе с бульоном. Когда нам принесли по исходящей паром необычной посудине, мы, не сговариваясь, набросились на еду. Разговоры были оставлены на потом, а все наше внимание сосредоточилось на горячих кусочках мяса в тесте. Я работал ложкой так быстро, как не работал, наверное, до этого никогда в жизни. Да и пельмени оказались очень достойными на вкус.

Первым от своей огромной порции отвалился Патлас. Он с видимым удовольствием на лице откинулся на спинку стула, выпятив живот. Отдуваясь и вытирая с лица выступивший пот – в пельменной было довольно-таки душно, а уличной веранды она не имела, он произнес:

– Эх, под такие пельмешки, да по рюмочке пропустить… Может, все-таки, закажем по одной? А? Чисто для аппетита…

– Если у тебя аппетита нет, давай я доем, – предложил Леньчик. – У меня этого аппетита на двоих хватит!

– Ты погляди, как наш молчун разговорился? – хохотнул Патлас, щелчком сбивая каплю пота повисшую на его кончике носа. – Он, похоже, от хавчика возбуждается сильнее, чем от потной бабы!

– Конечно больше! – утвердительно кивнул толстячок, доедая остатки пельменей.

– Так ты пищевой наркоман? – язвительно произнес Алеха. – Если вовремя не пожрешь, ломки начинаются?

– А то у тебя нет? – парировал Леньчик.

– Нет, я к хавке спокойно отношусь, – ответил Патлас.

– Ага-ага, – покивал, типа соглашаясь Леньчик, – я видел, как ты сюда бежал – волосы кучерявые назад! Так будешь доедать? – вновь вернулся к предыдущей теме толстяк.

– А, на! – Патлас широким жестом подвинул недоеденную порцию Леньчику. – Шоб ты лопнул, прорва ненасытная! Все равно без рюмки в меня больше ни капли не войдет!

– Пацаны, – произнес Леня, – водку брать сегодня не будем. Но у меня есть чего поуматнее… – Он достал из кармана красненький пенал с тареном. – Мне тут на пробу колес дали – говорят, приход получше алкогольного. Запытаем?

– А че за колеса? – вскинулся Патлас.

– Из военных аптечек, – ответил Леня. – Это лекарство для личного состава – при действии на организм отравляющих веществ применяется. Для вывода токсинов. У пацана знакомого большая партия по случаю образовалась, предлагает покупашек поискать за неплохой процент. Но для начала самим запытать надо, а то кто его знает, как он торкает?

– Давай! – Патлас сразу протянул руку. – Наши вояки дерьма не держат! Ща запытаем!

Леня вытряхнул на Алехину ладонь малюсенькую белу таблеточку:

– Колян советовал с половины колеса начать…

– Да какая там половина? – возмутился Патлас, едва не обнюхав таблетку. – Смотри, какая маленькая! Её и разломить нормально не получится! Давай по целой! Или на всех не хватит?

– Хватит, – ответил Леня. – Шесть колес в упаковке.

– Ну, так и чего щемиться? – Он закинул таблетку в рот и тут же её проглотил, даже не запивая.

– А вы как, пацаны? – спросил Леня. – Присоединитесь?

– А, давай! – протянул руку Леньчик. – Все равно вечером делать нечего!

– Да к тому же и скучно без водки! – заржал Патлас.

– Че, торкнуло уже? – с интересом поглядел на него Леня, проглатывая свою таблетку.

– Да не, это я так, фильму вспомнил… «Джентльмены удачи».

Я же размышлял над предложением Лени. К водке я боялся прикасаться после известных событий, а вот как мой мозг отреагирует на колеса – большой вопрос? Не вылезет ли на первый план мой «сосед», перехватив управление мойм телом под действием легкой наркоты? Пока не попробуешь – не узнаешь. А! Была, не была! Че ж я теперь всю жизнь трезвенником проходить должен? И я решительно заглотил таблетку.

– Да ты известный алкаш! – фыркнул Леньчик, запивая свое колесо остатками пельменного бульона.

– Я не алкаш! – воскликнул Палас.

– Ага и не пьяница я! – Неожиданно я «вспомнил» песню, которую никогда и не знал:

– Я не алкаш и не пьяница я,

Водка, вино – это не для меня.

Язвенник я и мне грохнуть нельзя,

Хоть и охота, поверьте, друзья.

И мне остаётся колоть и курить,

Раз уж врачи запретили мне пить,

Но дорого стоит хороший дурман,

Мак, анаша, конопля, солутан.

Каждый старается употребить,

Каждый стремится вдыхать или пить,

Пьют даже те, кто сидит на горшке,

Стукнуло чтоб по безмозглой башке.

Пьют хлорофос и вдыхают бензин,

Или бегут за бухлом в магазин,

Или мотают БФ на сверло,

Иль самогон гонят власти назло.

Но кайф самый лучший, по-моему – план,

Только он опустошает карман.

Деньги спустил, как последний лопух,

Всё-таки прав был медведь Винни-Пух.

Ведь план – это очень уж хитрый предмет,

Всякая вещь или есть, или нет,

А план, я никак не пойму в чём секрет —

Он если есть…

(https://www.youtube.com/watch?v=oZCRHTaDwdE)

– То его сразу нет!!! – догадавшись, чем закончиться моя декламация, хором заорали мои друзья-приятели.

На нас начали оглядываться редкие посетители пельмешки и её немногочисленный персонал. Даже из кухни повар выглянул.

– Блин, Серег, я хуею! – воскликул Патлас. – Ты это сам придумал?

– Да ну нафиг, – я помотал головой, прислушиваясь к себе. Своеобразный голос исполнителя, отзвучавший моей голове, определялся точно и однозначно, – это «Сектор Газа».

– Чето я у него такой песни не слышал, – с сомнением произнес Патлас, так же, как и я, знакомый с творчеством «колхозного панка» Юры Хоя.

– Новая, – ответил я. – Случайно услышал, – продолжал я гнать пургу, – когда в ментовке сидел. Так у кого-то на магнитофоне крутилось…

– Заидую я тебе, Сержик! Один раз послушал и слова запомнил! Теперь понятно, почему ты в отличники выбился – с такой-то памятью! Блин, надо запись поискать, – в конце концов, принял на веру мой свист Патлас. – Прикольная песня! Я бы сейчас с удовольствием гашиша курнул! А план, я никак не пойму в чем секрет – он если есть…

– То его сразу нет! – вновь подключились пацаны, произнеся это хором.

– Вы это, не гоните! – Я стрельнул глазами в сторону пялящихся на нас официанток, посетителей и повара. – А то ща патруль вызовут…

– В натуре, пацаны, валим уже отсюда, – предложил Леня. – Не хватало опять за решетку загреметь!

Мы поднялись из-за стола, Леньчик стремительно выловил остатки пельменей из горшочка и мы гогочящей толпой вывалились на улицу. Настроение стремительно улучшалось, хотя никаких побочных действий от принятого колеса пока не ощущалось. Это если бы на пустой желудок дозу проглотить – колесо бы быстро рассосалось. Но мы обожрались, так что пока подождем – все равно свободного времени некуда девать!

– Ну, куда дальше двинем? – поинтересовался Алеха, закуривая. – Просто харю на диване давить?