Текст книги "Откат к "заводским настройкам" (СИ)"

Автор книги: Виталий Держапольский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Когда мы проходили сквозь вахту, тот же самый дедок-вахтер неожиданно для всех (но не для меня) вновь пристал к Алехе:

– А ну-ка, стоять!

– Это вы мне? – с удивлением на лице переспросил Патлас.

– Тебе, кучерявый! – С ехидной улыбочкой старикан заблокировал вертушку, не давая Алехе проскользнуть к выходу. – Выворачивай карманы!

Ага, а история-то продолжает катиться по тем же самым рельсам! Только вот карманы Алехины на этот раз девственно пусты. Мы с Леней обменялись многозначительными взглядами, и он едва заметно кивнул и улыбнулся.

– Да с какой стати? – возмутился Патлас. – Я честный гражданин…

– Слышь, гражданин, – прикрикнул на него дедок, – ты не бузи, а карманы выворачивай!

На шум из комнатки подтянулся давешний мент, многозначительно покачивая резиновой дубинкой.

– Да нате, глядите! – Патлас демонстративно вывернул карманы, в которых, естественно ничего не было. – Нет у меня ничего!

– Хм… – Дедок почесал плешивый затылок. – Действительно нет… Прости, паренек, обознался! Хотя редко со мной такая оказия происходит…

– Ага, глаз алмаз? – не удержался от едкого замечания Патлас, несмотря на то, что его слегка начало подтряхивать. До него, наконец-то, начало доходить, чем могло бы все обернуться, не выброси я икру в мусорное ведро. – Доверять надо людям! – произнес он, поворачивая разблокированную вертушку.

– Ага, как же? – фыркнул дед. – Доверяй, но проверяй! – крикнул он в спину удаляющегося Патласа.

– Козел! – едва слышно прошептал тот, облегченно выдыхая.

На выходе из проходной нас уже поджидал Нахапет.

– Вай, братишьки, маладца! – Арямяшка радостно пожал нам руки и потянул Леню в салон своего «Чайзера».

– Алеха, ну как можно быть таким дебилом? – продолжил я чихвостить «на воле» друга, вспомнив, чем на самом деле все бы закончилось, не будь у меня расчудесного нечаянного «подарочка» в виде разбитых часов. – Икорочки захотелось попробовать? Блядь, да мы из-за тебя едва не спалились!

Патлас молчал, уставившись на собственные боты. Чего говорить, он и так уже понял, что конкретно накосячил.

– Сука! – Я продолжал бушевать. – Да если бы я случайно твою икру не выкупил…

– Да понял я уже, понял! – вспылил Алеха. – Моча в голову стукнула – так икорки захотелось! Да ты вспомни, как мы в Новокачалинске…

– Здесь не родная деревня, Кучерявый! – попытался я вложить в его голову эту простую мысль. – И вести себя здесь, как там…

– Не надо себя здесь так же вести! – произнес Леньчик, как припечатал. Вот он если говорил что-то, то всегда по делу.

– Пацаны, простите урода! – повинился пред нами Алеха.

– А! – отмахнулся я от него. – Да ты всех подставить мог! Ты это понимаешь? И меня, и Леньчика, и Леню… Даже этого армяшку запросто мог под монастырь подвести! И все из-за какой-то мелочи – двух банок икры! Да на отработанное бабло ты таких мог…

– Бля, ну на холяву же, пацаны! – Попытался перевести все в шутку Кучерявый.

– Нахрен мне такая халява не вперлась! – рявкнул я напоследок и отвернулся.

– Че шумим? – к нашей компашке вернулся довольный Леня с небольшой спортивной сумкой в руке. – Нако вот, халявщик, держи! – Он вручил сумку Патласу. – В качестве наказания потащишь её до дома.

Мы заинтересованно заглянули внутрь – сумка оказалась набита банками икры.

– Бля! – выругался Паталас, оценив её содержимое.

– Башкой в следующий раз думай лучше! – усмехнулся Леня. – Это нам всем… В качестве презента. Помимо денег, – поспешно добавил он, оценив наши вытянутые лица.

– Фух! – произнес Леньчик. – А я уж думал натурой дали…

После этого мы обрадованной толпой поперлись до дома. Путь предстоял неблизкий, а общественный транспорт в такой поздний час (а, может, очень ранний) уже (или еще) не ходил. Но нам было пофиг – подогревала обещанная оплата, которую Леня обещал раздать дома. Еще пацаны дико радовались моему «случайному» падению, позволившему Кучерявому не вляпаться в дерьмо. Знали бы они, насколько случайно мое падение… Но об этом молчок! Никто, даже самые близкие друзья никогда не узнают о моем чудесном приобретении. Никто и никогда!

– Держи! – В мою ладонь легли десять фиолетовых бумажек. – Твоя доля! – произнес Леня, приступив к дележу когда мы добрались до дома.

Я развернул веером купюры – да: теперь я точно могу не напрягать своих предков какое-то время просьбой о деньгах! И это меня очень сильно радовало!

– И вот! – Он вручил мне еще три фиолетовых бумажки – чуть меньше той суммы, сколько он у меня занял, чтобы выкупить нерадивого братца. – Остаток позже отдам…

– Да ладно, – отмахнулся я. – Мы и так подняли на рыло больше, чем изначально рассчитывали. К тому же, живем у тебя бесплатно…

Леньчик с Патласом в этом вопросе тоже меня поддержали. Так что Леня оказался чист перед нами с финансовой точки зрения.

– Пацаны, это надо отметить! – повеселел наш старший приятель. – С меня простава! Только где взять в такой час? – озадачился он.

– Лень, погоди отмечать, – остудил я его благородный порыв. – Мы же еще Коле сотыгу должны…

– Так от его сотыги еще полтишок остался! – произнес он, пересчитав имеющуюся наличность. – У меня четверной…

– Пацаны, а давайте я за свой косяк долг Коляну закрою? – предложил Патлас, видимо, до сих пор переживающий от осознания собственной глупости. – Держи полтос! – он протянул Лене две хрустящие купюры. – Пацаны? Ну? Мне так легче будет! Я и так весь извелся…

– Пусть его, – кивнул Леньчик.

– Забыли за косяк, – кивнул я, а Леня взял деньги и убрал их в ящик комода:

– Завтра Коляну завезу. Ну что, кто за отметку?

– Я! – первым вскинул руку Патлас.

– А я бы вздремнул малеха, – ответил Леньчик, уставший на погрузочно-разгрузочных работах больше других. – Сил никаких нет!

– А я вообще против! – неожиданно заявил я.

– Ты чего, Сержик? – возмущенно накинулся на меня Патлас. – Обмыть такое бабло надо обязательно! А то потом удачи не будет!

– Действительно, Серега? – повернулся ко мне Леня. – Обмыть надо!

– Пацаны, вы, по-ходу, забыли, на кой хер мы во Владик перлись? – решил я напомнить своим друзьям о самом важном на текущий момент деле в их жизни. – В институт поступать! До первого экзамена – два дня, а вы ни ухом, ни рылом! А еще и бухать собрались! Вот чувствую, что это наши последние совместно проведенные с вами денечки!

– Да, – неожиданно помрачнел Леньчик, – готовиться надо…

– Давайте так, – предложил я, – сейчас давим харю, потом день занимаемся, а после слегка побухаем. Но только по чуть-чуть!

– Да мы, конечно, по чуть-чуть, без фанатизма! – согласился со мной Патлас.

– Лень, устраивает такой расклад? – спросил я хозяина квартиры.

– Вполне! – Согласно кивнул он. – Я тогда, пока вы будете гранит науки грызть, суетну поляну, да и долг корефуле верну.

Договорившись, мы разбрелись по шконкам и провались в блаженный крепкий сон. А вот с утра наше драгоценное самочувствие оказалось не очень: ломили натруженные непосильной работой мышцы, особенно досталось спине.

– Ох-ох, че ж я маленьким не сдох? – пожаловался мне в такой вот иносказательной форме Патлас. – Можно, я еще полежу?

– Нет! – оборвал его жалобные стоны Леня. – Подъем! Прогуляемся до столовки, мышцы разомнутся…

Он оказался прав: после небольшой прогулки, вкусного сытного завтрака, уже по времени приблизившегося к обеду, мы практически пришли в норму.

– Валите заниматься! – распорядился Леня. – А к вечеру я все приготовлю – вот тогда и отметим.

Вернувшись домой, я принялся вколачивать хоть какие-то знания в головы совсем обленившимся без учебы друзьям. И результат моей «работы» меня совсем не порадовал! И как они в школе экзамены-то сдали и получили аттестаты? Я, конечно, не стал им об этом говорить, чтобы не опускать их чувства собственного достоинства ниже плинтуса, а то совсем упадут духом. Пусть хотя бы помечтают о поступлении в высшее учебное заведение. Но определенные выводы для себя сделал: если уж повезет кому-нибудь из них поступить – то это будет самым настоящим чудом. Билет, может, какой знакомый вытащат, или еще чего приключится. Но прекращать подготовку я не стал, продолжая вываливать на них горы информации.

Первым, уже к вечеру, не выдержал и взмолился Патлас:

– Серж, все! Не могу я больше! Моя башка сейчас совсем лопнет от напряжения! Все равно ничего не запомню!

– Ну да, – произнес Леньчик, – перед смертью не надышишься!

– Как знаете, пацаны, – пожал я плечами, – мое дело предложить…

– Ладно, Серый, не парься ты! Нам достаточно, правда, Леньчик! – спросил он. Толстячок лишь лениво кивнул на это головой. – Я это, пойду Лене с хавкой помогу, – добавил он, стремительно исчезая на кухне, где, уже, наверное, с час, колдовал вернувшийся Леня, затаренный продуктами.

– Хозяин барин, – бросил я ему в спину, но он меня уже не слышал.

Отмечать решили как обычно – во дворе. Очень уж на свежем воздухе было здорово! Жара спала, приятная прохлада… Да и вообще, если есть возможность побухать на улице, какого хрена в душной хате-то сидеть? Мы с Леньчиком вытащили из дома стол со стульями, расставили посуду. Вскоре появился Леня с огромной кастрюлей вареной картохи с тушененкой. Колбаса, хлеб, масло, икра и сок – чего еще надо для хороших посиделок? Ничего! Разве что здоровье…

Не успели мы выпить по паре рюмок (за количеством выпитого мною спиртного я строго следил), во двор въехала черная волга, из которой выбрался майор Зябликов.

А его-то за каким хером принесло? Не иначе, что-то случилось. Как оказалось впоследствии, я как в воду глядел! Мент достал из багажника аж целую коробку заграничного вискаря и подошел к ограде:

– Приятного аппетита, ребятки!

– Присоединяйтесь, Степан Филиипыч! – натянув на лицо добродушную улыбку, по праву хозяина пригласил мента к столу Леня.

Зябликов распахнул калиточку и вошел во двор. Подойдя к столу, Майор поставил рядом коробку вискаря и присел на крыльцо. На мой взгляд, выглядел начальник ментовки неважно. Действительно что-то случилось.

– Какими судьбами к нам? – поинтересовался Леня, подозрительно поглядывая на Зябликова. – Уж не по братцу моему, непутевому…

– Нет, – устало махнул лысой головой майор, – там все ровно.

– А это зачем? – Леня указал взглядом на ящик, принесенный майором.

– А это – презент! – ответил мент, натужно улыбнувшись. – К тому же, как оказалось, я вовремя поспел.

– Не буду отрицать, – степенно ответил Леня. – Так вы к нам присоединитесь?

– Да, – ответил майор, – только сначала я хочу с Сережей поговорить… С глазу на глаз…

– Если Леня и удивился, то виду не подал.

Зато у моих поциков едва зенки из орбит не повылезали.

– Проходите в дом, – произнес Леня. – Там нет никого – никто вам не помешает.

Зябликов поднялся на ноги и вошел в дом. Я – следом.

– Степан Филиппович, что-то случилось? – едва мы вошли в комнату, с тревогой в голосе поинтересовался я.

– Случилось, Сережа, случилось! – не удивил меня майор, обессилено падая на диван. – Мне нужно срочно увидеться с Сергеем Вадимовичем…

Опачки, так вот зачем он ящик вискаря притараканил – меня «в норму» привести, чтобы с моим «соседом» пообщаться. Действительно припекло мужика: руки трясутся, лоб в испарине, усы «обвисли», да и взгляд какой-то потухший. Словно напротив тебя – мертвец, а совсем не живой человек. Однако я сумел разглядеть в его взгляде огонек какой-то надежды, что ли…

– Все так серьезно? – уточнил я.

– Очень! – кивнул Зябликов. – Дело жизни и смерти…

– Понятно. – Я тяжело вздохнул – у меня в последнее время по-другому и не бывает. Только так – из крайности в крайность! – Придется пить…

– Выручай, Сережа! – взмолился майор.

Ну да, в этом-то деле без меня точно никак!

– Постараюсь, – обнадежил я Зябликова. – Пойдемте, что ли…

– Мы вышли во двор, где для майора уже приготовили посадочное место и свободную тару. Мы уселись и я, чтобы подстегнуть процесс достижения «намеченной цели», вытащил из коробки бутылку виски.

– Парни, – произнес я, – нас сегодня угощают редким продуктом! Так что давайте! Налетайте! Когда еще попробовать придется? – Я широким жестом наполнил рюмки до краев.

– Серый, а как же завтрашняя учеба? – полюбопытствовал Патлас.

– Да и хрен с ней! – обреченно махнул я рукой, всаживая первую стопку.

– Поехали, братва! – радостно завопил Алеха, вливая в себя драгоценную импортную жидкость. – Вещь! – довольно выдохнул он. – Понеслось!

И да, действительно понеслось: я наполнял рюмки с чудовищной скоростью, сыпав известными прибаутками. Между первой и второй – промежуток небольшой! Первая колом – вторая соколом! Ну и так далее в таком же духе. Несколько раз пацаны просили меня «не частить». Но продолжал начислять по-полной, пока не почувствовал, что глаза «слегка» разъехались, а изображение раздвоилось. Вот-вот из глубинных слоев моего подсознания должен был появиться он… Или я… Опрокину очередную рюмку, я осознал, что моя рука сама собой наколола вилкой огурец и отправила его в рот.

– Какая же, сука, гадость, эта ваша заливная рыба! – сморщившись от ударивших в нос винных паров, произнес я. – Задолбался я уже бухать! – Мой расфокусированый взгляд пробежался по лицам друзей и вызвал глупую улыбку. – Пацаны… вы такие молодые…

Патлас с Леньчиком в недоумении посмотрели на меня.

– Нифига себе, как он накидался! – в изумлении присвистнул Патлас. – Сержик, че с тобой?

Злал бы он че со мной… Ведь я – уже и не совсем я… Даже и совсем не я, только туловищ моя… – Мысли путались. Я тоненько и глупо захихикал, но внешне это на мне совсем не отразилось – я вновь потерял способность управлять собственным телом. А ведь под тареном мне удавалось управляться с ним наравне с «соседом».

О! – Мой взгляд остановился на майоре. – Филиппыч, а ты за каким хреном тут?

После таких слов пацаны и вовсе прихренели. А чего, конечно, я никогда не позволял себя так «грубо» разговаривать с незнакомыми людьми, да и еще и вдвое старше себя по возрасту. А тут еще и мент, да еще и из города, да еще и большой начальник.

– Сержик, ты чего? – шикнул на меня Патлас, вращая глазами и делая за спиной Зябликова какие-то знаки.

Насмешил, право слово!

– Сергей Вадимович? – внимательно вгляделся в мое лицо Зябликов. – Вы? Ты…

После этих слов пацаны и вовсе выпали в осадок. Мало того, что майор не возмутился таким моим поведением, так он еще и на «вы», да по имени-отчеству!

– Сука, а че, не похоже? – немного невнятно произнес я. – Как же я устал балдым постоянно ходить! Филиппыч, когда уже эта хрень закончится?

Зябликов посмотрел на ошарашенные рожи моих друзей, а после пошел и взял меня под локоть:

– Сергей… можно тебя на пару слов?

– Можно Машку за ляшку! – Выдал я кусок глупой пошлятины, а после пьяно заржал. – Филиппыч, для тебя ничего не жалко!

Майор технично вытащил меня из-за стола и увел в дом, где аккуратно усадил на диван.

– Закуришь? – Я икнул, откинулся на спинку кресла и уставился мутным взглядом на маячившего передо мной мента.

Зябликов кивнул.

– Держи! – Я материализовал в руке сразу две тлеющих сигареты, одну из которых протянул майору.

Он вцепился в нее дрожащей рукой и глубоко затянулся. На пол упал длинный столбик пепла.

– У-у-у! – даже для моих затуманенных алкоголем мозгов стало понятно, что с майором происходит что-то неладное. – Филиппыч, проблемы?

Зябликов удрученно кивнул, продолжая нервно затягиваться, не замечая, что сигарета прогорела до фильтра и начала обжигать ему пальцы.

– Все так серьезно?

Он вновь кивнул и выдавил:

– Капец, как серьезно! Жену…

– Чего? – не дослушав, перебил я его. – Хочешь сказать, что она опять заболела?

– Нет, – мотнул головой Зябликов. – С этим как раз все в порядке…

– Тогда чего ты такой… – Я затупил, стараясь подобрать определение. – Дерганый, как паралитик?

– Её похитили! – решительно выдохнул майор. – И эта сука требует, чтобы я привез к нему того волшебника, что излечил её от рака! Иначе… – Зябликов сглотнул, – он будет присылать мне её… по частям…

Глава 25

Я непонимающе пялился на Зябликова, пытаясь осознать сквозь шум в голове, ту новость, что он только что сообщил:

– Погоди, как по частям?

– А так, – взвинчено произнес майор, – если я не приведу тебя на встречу сегодня – этот на голову больной отморозок отрежет ей палец! Который пришлет мне… Если не приведу завтра – два пальца! Два, Вадимыч, два! Если не приведу послезавтра – три! – Степан Филиппович уже кричал. Его лицо покраснело, а глаза налились кровью. – Если он, сука, её хоть пальцем тронет, я сам его на куски порву!

– Так, стопэ, Филиппыч! – остановил я трясущегося мелкой дрожью майора. – Нервами тут делу не поможешь! Давай по порядку, только с толком и с расстановкой! Сам знаешь мои умственные способности в таком вот ужаленном состоянии! Давай, успокоился! Я тебе могу пообещать, что ничего страшного с твоей супругой не случится…

– Реально обещаешь, Вадимыч? – Зябликов посмотрел на меня взглядом полным слез и надежды.

– Реально, Филиппыч! – Я качнул головой. – Бля, ну че же меня так прет-то? Чувствую, что кому-то сегодня сильно не поздоровится! – Рассказывай, как дело было! – потребовал я.

– Да-да, – покивал головой майор. – Когда подтвердилась информация, что у моей благоверной нет больше рака, все врачи на уши встали. Понимаешь, её ничего спасти не могло… кроме настоящего чуда…

– Дальше рассказывай, пока меня окончательно не разморило! – поторопил я его, чувствую, что все вокруг потихоньку закручивается хороводом. Потолок, стены, мебель – все плыло перед глазами, постепенно ускоряясь. Принял я, конечно, в этот разнеслабо.

– Хорошо, – вновь согласно кивнул Зябликов и продолжил. – Вместе с моей на процедуры старушка одна ходила – мать товарища одного из городского партаппарата. Так-то должность у этого говнюка не слишком-то большая, но случилось так, что падла эта многим у нас рулит… И чинуши повыше рангом на него пасть не разевают… Маленький, незаметный человечек… У меня корешок в КГБ верный есть, так вот он мне по большому секрету сообщил, что под этим человечком еще с семидесятых и проституция, и наркота, и катраны… Сейчас торговлю японскими тачками наладить хочет… Но сам не светится, все через посредников: где шишки повыше, где уголовники…

– Понятно, типа Серый кардинал? – уточнил я.

– Типа того, – согласился Зябликов. – Так вот у матери его тоже рак… Ну а после того, как узнали, что Люба излечилась… Он её и похитил…

– Ты точно уверен, что это он?

– Еще бы! – воскликнул майор, сжимая кулаки. – Этот урод мне сам позвонил… – Он скрипнул зубами, а желваки на его скулах заходили ходуном.

– И что потребовал? – заинтересованно протянул я. – Вернее, как объяснил свои требования?

– Сказал, что хочет встретиться с тем, кто вылечил мою жену. Я сказал, что не понимаю, о чем он… Тогда он сказал, что у него есть какая-то бабка-колдунья, типа, сильный экстрасенс, определившая вмешательство в судьбу моей жены какой-то высшей силы…

– Прямо так и сказал – высшей силы? – уточнил я.

– Прямым тестом! – кивнул Зябликов. – Ну и если я попробую хотя бы рыпнуться…

– Я понял, Филиппыч, – я выдернул из воздуха еще пару раскуренных сигарет, – будем посмотреть на этого наглого засранца. Куда ехать, знаешь?

Зябликов удрученно кивнул.

– Не ссы, майор, накажем мы твоего обидчика, чтобы впредь неповадно было! Мне уже самого невтерпеж на него взглянуть. Ты годов насладиться местью, ментяра?

– Еще как готов! – недобро ухмыльнулся Зябликов, и его шикарные усы воинственно встопорщились.

– Вот, зафиксируйся, Филиппыч! – загоготал я. – Вот таким должен быть настоящий мент! Да… – неожиданно вспомнил я, сколько вискаря выдул майор. – Машину вести сможешь? Или подлечить?

– Раз плюнуть! – заявил майор.

– Тогда полетели! – произнес я, направляясь к выходу. – Только я еще дерну, чтобы градус не упал.

– Так у меня в машине еще есть, – сообщил Степан Филиппович.

– Молодец, что хорошо подготовился! – похвалил я мента. – Погнали наши городских!

Мы вывалились на улицу, и подошли к столу. Пацаны, что-то до этого громко обсуждавшие, неожиданно замолкли.

– Это, пацаны, – произнес я, наливая полную кружку вискаря, – мы тут с майором по кое-каким делам съездим… Так что – не теряйте! – И я залпом всадил полную кружку бухла.

Патлас даже икнул от изумления. А после, в полнейшей тишине мы загрузились в волжанку майора и выехали со двора.

– Эгей, давай залетные! – заорал я во всю глотку, высунувшись из окна, когда Филиппыч выскочил на дорогу. – Дави на газ, родной!

Волжанка подпрыгнула, словно пришпоренная лошадь и стремительно понеслась по дороге. Под визг дымящихся покрышек мы выскочили на Ленинскую и понеслись в сторону Океанского проспекта, где разогнались до действительно охренительной скорости – стрелка спидометра уперлась в максимальное значение 140 км/ч и возвращаться оттуда не желала.

– Эта падла за городом обитает, – сообщил мне Зябликов, выжимающий из машины все, что только можно было выдавить из этой колымаги.

– Красиво жить не запретишь… – философски заметил я, вальяжно разваливаясь на переднем сиденье.

Мы проскочили город за считанные минуты и выехали на загородную трассу. Осталась позади Заря и Океанская, а впереди замаячил стационарный пост ГАИ, что располагался возле ботанического сада. Мы пролетели мимо поста на всех парах и не снижая скорости, чихая на охреневших от такой наглости ГАИшников, что пытались махать перед нами своими полосатыми палками. Но, к моему изумлению никакого воя сирен и погони за нами не наблюдалось.

– Похоже, что номер все-таки разглядели, – произнес Зябликов. – Машина служебная… Скоро приедем, – сообщил он, когда мы проскочили ростральную колонну с парусником на вершине и памятник моряку, с поднятой рукой.

Через пару километров майор свернул с трассы, и мы с разгона влетели на узкую дорожку, ведущую куда-то вглубь елового леса. Где-то через километр мы уткнулись в перегораживающий дорогу шлагбаум с парой охранников, упакованных, невзирая на жару, в черные кожанки. Судя по наглым бандитским рожам, охранники явно имели в прошлом большие проблемы с законом. Но меня это нисколько не волновало.

– Куда прете, терпилы? – грубо поинтересовался один из них, почесав заросшей недельной щетиной подбородок. – Не видите – проезда нет! Разворачивайте свой корч и валите отсюда нахер!

– Мы к… – хотел ответить майор, но я его перебил.

– А зачем так грубо, уважаемый? – излишне уважительно и слащаво произнес я. – Можно бы и повежливее к незнакомцам, тогда и люди к вам потянутся!

– Ты глянь, Трёха, – окликнул напарника бандит, – сопляк совсем рамсы попутал!

– Ты чего, малец, бессмертный чёль? – К машине подошел второй охранник и бесцеремонно засунул голову в салон, едва не уткнувшись мне носом в лицо.

– Ну, типа того, – спокойно ответил я, обдавая охранника непередаваемым букетом дорогого импортного вискаря.

– Сука, Парамон, да они бухие в жопу, – смеясь, фыркнул Треха, вытаскивая голову из «форточки».

– А, тогда понятно, отчего они такие смелые, – расхохотался Парамон, вынимая откуда-то из-под куртки пистолет. – Сейчас каждому по коленной чашечке прострелим – посмотрим, как запоют!

– А разве мы тебе враги? – проникновенно глядя в глаза бандита, произнес я.

Тот, к великому изумлению Зябликова послушно мотнул головой:

– Нет.

– Тогда шлагбаум подними, а я тебе укажу настоящего врага, – пообещал я.

Парамон толкнул полосатую красно-белую трубу вверх, открывая нам дальнейший проезд.

– Парамон, сдурел? – заверещал Треха. – Нахрена ты шлагбаум поднял?

– Вот же твой настоящий враг! – Я ткнул пальцем во второго охранника и Парамон послушно навел на него ствол.

– Парамон… ты чего? Па… – Но Парамон продолжал держать его на мушке, нервно подергивая пальцем на спусковом крючке.

Трёха, не выдержав такого напряжения, тоже выхватил пистолет, наведя его на напарника:

– Не вздумай, Парамон! Мы ж вместе…

– В общем, пацаны, вы тут поиграйте в войнушку между собой, а нам пора… Филиппыч, чего замерз? – Мой голос вывел майора из ступора. – Поехали!

Буваьно через пару минут мы подъехали к огромному кирпичному забору с большими откатными воротами, возле которых толкалось еще несколько боевиков, прямо-таки братьев-близнецов предыдущих охранников.

– Кто такие? – К машине подошел один из них.

– Теперь, Филиппыч, выдавай свою версию, – произнес я, прикладываясь к бутылке, – а я пока здоровье поправлю, а то чего-то вдруг трезветь начал.

– Передай хозяину: майор Зябликов – он знает.

– Жди, Зябликов, – окинув нас недобрым взглядом, охранник скрылся в будке, выстроенной рядом с воротами. Вернулся он довольно быстро, видимо, получив от хозяина соответствующие распоряжения. Ворота поехали в сторону. – Проезжай! – скомандовал детина, и мы въехали на большой асфальтированный двор. Майор остановил машину у высокого крыльца.

– А нехило живут скромные слуги народа, – произнес я, оглядев солидное кирпичное строение в три этажа, – а, Филиппыч? Хотел бы себе такую дачку? – Я толкнул мента в бок.

Зябликов, несмотря на мандраж, бросил взгляд на особняк и презрительно произнес:

– Да нахрена мне столько? Солить, что ли?

– Ох, – я притворно вздохнул, – не понимаешь ты, Филиппыч, ничего в колбасных обрезках! Бессеребреник ты наш! Вот за что и уважаю! Пойдем, поглядим на местного злобного босса.

Я вылез из машины, сжимая в руке початую бутылку вискаря, дождался, пока ко мне присоединится майор. Вместе мы вошли в дом. В сопровождении того провожатого прошли «кричащему» и богато (по совковым меркам) оформленному коридору и вошли в большой, с понтом, каминный зал. Напротив большого мраморного каминного портала в позолоченном кресле сидел коротконогий, заплывший жиром толстячок. Этакий поросенок Фунтик с розовой кожей. Однако его глубоко посаженные масленые глазки не светились дружелюбием и радушием к появившимся в дверях «гостям».

– Зябликов? – оценивающе зыркнув, полувопросительно произнес толстячок.

– Да, – глухо произнес Степан Филиппович. – Где моя супруга?

– Ты кого ко мне привел, Зябликов? – Босс проигнорировал вопрос майора и недобро «оскалился», показав ряд мелких и кривых зубов. – Что это за сопляк?

– Вот, блин, все время удивляюсь я вам, ребятки, – произнес я, сделав шаг вперед и оставив за спиной Зябликова, – откуда в вас столько злобы к себе подобным?

– Чего? – не понял моей тирады толстяк. – Что ты несешь, пацан? Зябликов, ты меня дураком при всех решил выставить?

– Это о… – произнес Зябликов, но я вновь его перебил.

– Добрее надо быть к людям, дядя! – Осуждающе качая головой, я присосался к бутылке. – Добрее…

– Он еще и балдой? – Охренел от моей выходки толстяк. – Ты совсем охуел, Зябликов? Буденовкой двинулся на почве…

– Ай, как слепит! – Раздался сзади дрожащий шепелявый голос.

Я обернулся – в проходе, сразу за нашими спинами стояла маленькая сухая старушка, на вид этак лет девяноста, если не больше и, морщась, закрывала морщинистой ладонью глаза. – Это он, Митрофанушка! В нем – Сила Великая! Непормерная! Я такого в жизни не видела… – Ноги старушки покосились, и она бухнулась передо мной на колени. – Прости, о Всесильный…

– Не парься, бабка! – произнес я, делая из бутылки очередной глоток – почему-то моё опьянение рядом со старушкой стремительно улетучивалось, – ты ни в чем не виновата…

– Прости! Прости! Прости! – зациклило старушку.

А бабка-то не простая! У нее действительно дар! Если будет оказия – попробую с ней разобраться.

– Но он же совсем сопляк… – Похоже, в голове толстяка не укладывалась новая информация.

– Не верь своим глазам, Митрофанушка! – прошептала старуха. – В сем теле Великий Дух…

– А ты, Митрофанушка, каким меня представлял? – развязно произнес я, неожиданно вспомнив ухмыляющуюся морду Анубиса, с коим довелось встречаться. Вот какую морду неплохо было бы заиметь! Неожиданно мое лицо зачесалось, а черепные кости с хрустом начали меняться. Мама дорогая! – едва не закричал я, бросив взгляд в большое зеркало, из которого на меня смотрела вытянутая шакалья морда со свисающим в сторону языком. Это… как это? Это что, я теперь и трансформироваться могу? А ведь там у меня так не получалось… Там, это где? Черт! Ну почему же я никак не могу вспомнить! Ладно, после разберусь. Надо же, какой красавец получился! – Я издал неприятный уху звук, похожий на «смех» гиены.

– Анубис… – прошептал вмиг посеревшими губами Митрофанушка. – Повелитель мертвых…

А его охранник, так и вовсе отшатнулся в сторону, едва не усевшись на задницу.

– Надо же, а утырок-то наш, оказывается, в школе учился! – Я толкнул плечом тоже слегка подзависшего Зябликова. Интересно, а обратно свое лицо я вернуть смогу? Как показало изображение в зеркале – смогу. Вернувшись к обычному виду, я вновь приложился к бутылке – нахождение рядом с этой «чудесной» старушкой отрезвляло почище промывки желудка! Бабулька-то, похоже, реально крутая лекарша!

– Но почему именно в таком виде… – недоумевал Митрофанушка, – какой-то мальчишка… и почему пьяный?..

Ах, даже так? Вопросики появились? Ладно, раз уж этот толстяк принял меня за Анубиса, будем отыгрывать эту нежданно подвернувшуюся роль. Я материализовал за своей спиной шикарное кресло, которое как-то видел в какой-то компьютерной игрухе, выполненное полностью из человеческих костей, и упал в него, блаженно откинувшись на спинку. Как же, сука, я устал!

– А ты думаешь, что тело простого смертного так запросто может вместить мой дух? Я сумел найти лишь это тело! Да и то, оно может нормально функционировать, только находясь в состоянии полной алкогольной отключке… А теперь, хватит бессмысленных разговоров! Ты хотел меня видеть – наслаждайся! – Я вновь приложился к бутылке, высасывая вискарь до донышка.

– Я хочу, чтобы ты вылечил мою мать… – Митрофанушка, сообразив, что ему пока ничего не угрожает, наконец-то озвучил свои «хотелки».

– Я хочу, – передразнил я его. – Кто ты такой, чтобы ставить мне условия? Мне!!!

– Прости… Великий… – заблеял толстячок. – Но ты же вылечил жену этого… Зябликова? Вылечи и мою мать… Прошу, снизойди… – смиренно произнес он, хотя его глазки продолжали злобно посверкивать.

Да уж, смиренность тут и не пахнет. Ну да ладно…

– Другое дело, – лениво процедил я. – Но каждое чудо имеет свою цену… Ты готов сполна заплатить за него?

– Все, что угодно! – решительно произнес толстяк.

– Ты знаешь самый старый Закон, который чтут даже боги? – зашел я издалека.

– Какой? – вскинулся Митрофанушка.

– Кровь за кровь! – прошептала старушка, так и не поднявшаяся с колен. – Глаз за глаз!

– Смерть за смерть! – пафосно закончил я за нее. – Ну, или жизнь за жизнь… Ты готов, Митрофанушка, к такой цене? Отдать свою жизнь за жизнь матери? – спросил я его в лоб. Ага, засуетился? Не готов оказался к такому размену?