Текст книги "Тренировочный День 14 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Чего?

– И в… оранжевом углу у нас – Лилия Бергштейн! Наша гостья из Москвы, проживает в Колокамске, поражает воображение десантников и спецназа, а также всех остальных! Как назвал ее товарищ Дмитриев – «шаровая молния на подработке»! Девушка, которая установила новый рекорд на полосе препятствий спецназа! Комсомолка, спортсменка и просто красавица! Lilia Bergshtein! Kráska, chytrá dívka a členka Komsomolu! Финальный раунд… Начали! – блондинка в сдвинутой набок фуражке поднимает руку с пистолетом и…

– ТРА-ТА-ТА-ТАХ! – гремит очередь на всю поляну!

– Ну так что? – Лиля подходит к майору, который отдает мяч подошедшему солдату: – в какое кино пойдем?

– Кино? – не понимает майор.

– Аленка Маслова обещала, что вы меня насиловать будете. Всем батальоном. – поясняет Лиля: – а без кино тут никак. У вас в ГДО «Арабелла» есть?

– «Арабелла»? Так, секундочку. – майор мотает головой: – кто кого насиловать будет⁈

– Я думала вы меня. Но можно и наоборот. – пожимает плечами Лиля: – я только у Витьки спрошу, как правильно, а потом подойду, если он разрешит.

– … так. Никто никого насиловать не будет. – твердо говорит майор: – у меня совсем другой запрос, товарищ девушка.

– А у Юльки целая сумка презервативов есть! – доверительно сообщает ему Лиля: – если вы это потому, что у вас нет – можете у нее попросить! Только потом нужно будет новые купить, потому как дефицит! Я у нее один взяла, а она так ругалась, товарищ майор! А мне для дела было нужно! Но если насиловать будут, то она наверное одолжит…

– Отставить насиловать личный состав! – четко командует майор: – отставить бардак, товарищ девушка!

– … есть отставить насиловать личный состав! – вытягивается в струнку Лиля и прикладывает руку к виску.

– К пустой голове руку… а, да о чем это я… – вздыхает майор: – вы лучше скажите как вы веревочный спуск так быстро преодолели, товарищ девушка. Это и есть мое желание.

– А я думала, что вы целоваться полезете как Яра-Мира…

– Отставить…

– Отставить целоваться, я уже поняла… так там показать легче чем объяснять… у вас веревка есть?

– Натянем. Василенко! Мухамедзянов! Натянуть веревку как на полосе! Вон от того дерева и вниз. Лестницу девушке организуйте! – командует майор. Пять минут суеты и вот уже от одного дерева вниз натянут толстый канат, а к самом дереву – прислонена лестница.

Тем временем к ним подходит девушка в сбитой набок фуражке, она отдает пистолет майору и поворачивается к Лиле, протягивает руку.

– Тамара Вознесенская, прапорщик и единственная женщина во всем этом бардаке. – представляется она.

– А я – Лиля!

– Очень приятно. Скажи-ка мне, Лиля… – Тамара наклоняется к ней поближе: – ты специально поддалась? Зачем?

– Ну… интересно было. Какое у вас тут кино показывают?

Глава 18

Глава 18

Икарус шёл по ночной дороге ровно, покачиваясь на длинных поворотах, и фары выхватывали из темноты то бетонный столбик ограждения, то кусок мокрого асфальта, то дорожный знак с непривычными чешскими словами – и всё это мелькало и уплывало назад, в темноту, в прошедший день. Дождь начался где-то за Миловице, мелкий, осенний, не по сезону – бил в лобовое стекло косыми каплями, и дворники работали с ленивым скрипом, размазывая воду полукругами. В салоне пахло нагретым кожзамом сидений, чуть-чуть бензином, чуть-чуть потом и чем-то сладким – то ли чешскими вафлями, которые девчата набрали в ларьке на заправке, то ли духами, которые кто-то открыл прямо в автобусе, и запах повис в тёплом, стоячем воздухе салона и никуда не делся.

Свет в салоне выключили. Горела только одна лампочка над водительским местом – тусклая, желтоватая – и от неё по потолку тянулась полоса тёплого света, которая не доставала до задних рядов. Там, сзади, было совсем темно. Водитель, молодой чернявый парень из комендантской роты, вёл автобус молча, сосредоточенно, вцепившись в огромный руль обеими руками, и только иногда щёлкал переключателем поворотника – сухо, коротко – и звук этот был единственным резким звуком во всём автобусе.

Всё остальное было мягким. Гул мотора, шорох шин по мокрому асфальту. Дыхание. Сопение. Кто-то бормотал во сне, кто-то вздыхал, кто-то поворачивалась, устраиваясь поудобнее на двух сиденьях сразу, подтянув колени к груди.

Девчата спали вповалку на креслах, кто где, Валя Федосеева легла на заднем ряду кресел, разом заняв их все. Виктор сидел в третьем ряду, у прохода, откинув сиденье. Не спал. Смотрел в темноту дороги. В руке – термос с крепким чаем, в ногах – сумка с гостинцами – несколькими бутылками той самой, лучшей сливовицы в округе от пана Новотного, копченный шпиг, вяленая бастурма из незадачливого кабана, попавшегося под очередь из спаренного пулемета.

За окном проплывали деревья, невидимые в темноте, угадываемые только по тому, как они на секунду закрывали далёкие огоньки деревень. Чехия ночью пахла мокрой травой и дровяным дымом – по крайней мере так казалось, когда водитель чуть приоткрыл форточку и в салон потянуло свежестью, и влажным, прохладным воздухом, от которого хотелось вдохнуть поглубже и не выдыхать.

Кто-то тронул его за плечо.

Маша. Она стояла в проходе, босиком – кроссовки несла в руке. Волосы распущены, мокрые после наспех вымытой головы. На плечах – чья-то армейская куртка, великоватая, рукава закатаны.

– Не спишь? – тихо.

– На том свете высплюсь, – ответил он и отхлебнул еще крепкого, сладкого чаю из термоса.

– Выспишься там, как же… – она села рядом: – тебя, Вить черти будут в аду жарить. На сковородке. За то что ты бабник и манипулятор.

– А еще за мою харизму и чувство юмора. Ты как?

– Нормально. На удивление нормально после этого Армагеддона в масштабе отдельно взятой войсковой части.

– Это армия, привыкай.

– Вот уж слава богу что не придется… Вить?

– А? – он отрывается от лицезрения ночного пейзажа за окном и протягивает ей термос: – чаю будешь? Особый рецепт на каких-то ягодах, товарищ Вознесенская варила! Видела какие у нее…

– Витька! Будь серьезней!

– Серьезно, у нее такие вот…

– Ты лучше скажи, как так вышло что наша Лилька полосу препятствий так быстро преодолела? Это же войска специального назначения… я конечно Лилькины заслуги не умаляю, но там же все построено так, чтобы на пределе человеческих возможностей было… и они эту полосу раз за разом из года в год, а она – раз и рекорд! Не бывает так… если только она не инопланетянка действительно…

– Ты полосу эту видела? – задает вопрос Виктор, садясь прямо.

– Ну видела…

– Внизу там негде результаты улучшать, там счет на секунды идет. – сообщает Виктор: – основные потери по времени – наверху. Потому что там высота метров пять и на такой высоте человеку страшно становится. Это снизу не видно, а туда заберись – и сразу поймешь. Ноги ватные становятся, руки дрожать начинают, все начинаешь делать медленней и осторожней. Но самое главное – спуск по канату. Он под углом натянут, чтобы легче было, но это тоже трюк… соскользнуть по нему не выйдет, там надо снизу ногами зацепиться, скрестив их в лодыжках, а руками перебирать и постепенно спускаться. А это медленно. И, кстати, заметь, что именно под «канаткой» внизу бассейн с водой.

– Да это лужа какая-то! Грязная и холодная!

– Тем не менее никто не разобьется если упадет… а раз в этом месте сделано, значит именно тут чаще всего и падают. Чтобы не убивались. А теперь представь себе – висеть на канате, держась ногами и перебирая рукам на высоте – медленно выходит, так ведь?

– А Лилька?

– А у Лильки подход нестандартный. Она на канат улеглась сверху и вперед головой! И соскользнула!

– Так они же потом пробовали головой вниз… только поразбивались все. —

– Они снизу пробовали – висеть головой вниз, а тогда скорость не контролируешь и не видишь, как быстро стенка внизу приближается. Вот и… – Виктор развел руками: – надо сверху ложиться, но для этого чувство баланса нужно как у Лильки иметь… и она еще лодыжкой правой ноги как будто обвивала канат, использовала как тормоз и контроль над скоростью спуска. Надо бы ее на горнолыжный трамплин сводить, пусть прыгнет, наверняка у нее получится…

– Все-таки она инопланетянка… – Маша вытягивает шею, выглядывая в мягкой полутьме салона тему их разговора: – вон она, в обнимку с Железновой спит.

– Утомилась. – кивает Виктор: – хорошо, что не стали учебный рукопашный бой на ножах проводить…

– Так там же не ножи, там же товарищ майор предлагал мелки раздать, чтобы видеть кто кого «порезал»…

– Вот ты Маша давно Лилю знаешь вроде, – прищуривается Виктор: – а такие простые вещи не понимаешь. Это для десантников хорошо, а не для нашей вестерианки. Каково им будет дальше служить, если она им всем на спине сердечки мелом нарисует во время учебного боя? Это ж подрыв боеготовности и уверенности в себе. Это мы знаем что по Лильке меряться нельзя, а для них она просто девушка из волейбольной команды.

– Не подумала. – Маша снова вытягивает шею: – но и Аринка хороша! Тот кучерявый, с улыбкой… чуть не покалечила парня!

– Это ж спецназ. Пусть привыкают к опасности. – пожимает плечами Виктор: – это их работа. Головой. – он усмехается и прикладывается к термосу.

– Скорее по голове. Вить, тут девчонкам по приезду надо будет до аптеки сходить.

– А? Зачем?

– Помнишь Синицына полную сумку презервативов себе купила? Семьсот двадцать.

– Сочувствую. А я тут при чем?

– Да не доложили ей, гады аптечные. Там по чеку семьсот двадцать, а по факту на три меньше!

– На три меньше? А… может использовал уже кто?

– Да нет! Один Лилька испортила, когда Вацлаву на голову с балкона сбросила, но должно было семьсот девятнадцать оставаться! А там всего семьсот шестнадцать!

– … вы что сидели и считали?

– Это вон Маслова посчитала с Марковой, им заняться было нечем… пока церемония награждения шла и кино показывали…

– Ладно, заедем.

– Хорошо. И это… слушай… – Маша поерзала на сиденье: – Кривотяпкина эта подходила, хочет в команде остаться, Вить.

– Ну и?

– Чего ты мне нукаешь⁈ – сердится Маша: – ты же тренер! Скажи, что мне делать?

– А ты что сама думаешь?

– Не нужна она нам в команде, Вить! От нее одни неприятности! Она меня не слушается! Кветку Моравцову чуть не покалечила, специально ей в коленку целилась, я уверена! Она потенциально опасный социальный элемент, Вить! А у нас команда камерная, все свои тут, ты вон даже Наташку Маркову в команде оставил, хотя она только за газировкой гонять умеет! У нас даже Светка Кондрашова своя! И… а где Сашка Изъюрева⁈ Неужели забыли⁈ – спохватывается Маша: – ее и правда солдаты…

– Вон она спит. На переднем сиденье. – говорит Виктор: – без паники, товарищ капитан.

– Да я не паникую, просто она всегда такая… незаметная.

– Миссис Целлофан.

– … так я о чем… вот! – Маша снова поворачивается к нему: – дай попить… – она забирает у него термос из рук, отпивает глоток и выпучивает глаза: – что это⁈ Боже мой какая гадость! Кхе-кхе!

– Сливовица. – оповещает ее Виктор. – с чаем. Сперва я думал что в обоих термосах чай, вот и…

– Тьфу, какая гадость! Дай запить! – она отбирает у него стакан, выпивает залпом…

– А тут чистая водка.

– Кха-кха-кха!… ты нормальный вообще⁈

– У меня выходной!

– Ты… где тут вода⁈ Это?

– Сливовица. И это тоже… а тут морс.

– … ненормальный… – Маша прикладывается к бутылке, пьет. Закрывает и держит ее в руке. Подносит руку к горлу.

– Все еще першит. Кто такое пьет вообще?

– Я. Генерал. Товарищ Вознесенская. Переводчица, кстати, тоже не отставала, на вид малахольная, а как разошлась!

– Это та, что на столе потом танцевала без блузки?

– Ага. И вообще, чего ты на сливовицу гонишь, лучшая сливовица во округе! Это просто вкус иметь надо!

– Гадость… а Кривотяпкину я в команду не пущу!

– Ну и не пускай.

– … – наступает молчание. Маша отпивает еще глоток морса из бутылки.

– С другой стороны играет она хорошо… – говорит она уже тише.

– Да?

– Играет она просто как богиня, этого не отнять. Передачу за спину видел? Точно же кладет, как будто видит кто где спиной. На площадке у нее как будто радар в голове наполовину с баллистическим вычислителем. А как прыгает!

– Прыгает высоко. – соглашается Виктор, прикладываясь к термосу снова: – видел.

– Ничего ты не видел! Она так прыгает что… нам бы такую в команду…

– Ну так возьми…

– Ты не понимаешь, Вить! У нее характер ужасный! Она – самовольничает постоянно! С девочками себя ведет высокомерно! Как с ней играть в команде⁈

– Значит не бери.

– Как не брать⁈ Она же играет как богиня! За спину передачи не глядя… а как в воздухе летит! Как птица. А ну дай сюда… – она снова отбирает термос у тренера.

– Там сливовица…

– Знаю уже! – Маша запрокидывает голову и лихо выпивает из термоса. Возвращает его Виктору и утирается рукавом.

– Ты бы поосторожнее с этим пойлом, оно жутко высокоградусное. Ее так-то разбавлять надо, как ликер. – говорит он, заглядывая в пустой термос: – я чаем запивал.

– У нас с тобой проблема, Вить. – говорит Маша, наваливаясь на него всем телом: – а проблемы требуют решений как говорит Синицына. Вот смотри, у нас на носу следующий матч в первой лиге, у нас впереди ТТК и Радиотехник. Ленинград и Рига, нам бы первую лигу пройти, Вить, какая пока высшая… а ты видел, как ТТК играет, да и Рижских роботов-андроидов из будущего тоже видел… там такие дылды и все одинаковые на лицо и размер… такие же как Яра-Мира! О! А давай Ярку с Миркой позовем⁈ А что? Будут легионеры у нас тоже и Петру позовем с Павлой, то-то Лилька обрадуется!

– Они ж граждане ЧССР, Маш. – мягко напоминает ей Виктор.

– Точно. Не выйдет, а жаль. Но нам нужно свое супероружие. У нас есть Железнова, которая отлично играет, несмотря на то что капризная принцесса, у нас есть Лилька, которая еще лучше несмотря на то, что инопланетянка… значит будет Кривотяпкина, которая стерва. Еще одна мне на голову… – она вздыхает и замолкает. Смотрит в темноту за окном.

В салоне автобусе царит все та же уютная полутьма. Из глубины салона слышалось негромкое посапывание, кто-то негромко декламирует вслух стихи, кто-то смеется и снова наступает тишина, разбавленная мерным гулом мотора.

За окнами проплывали полосы дождя и редкие огоньки, а внутри было тихо и уютно, словно весь этот маленький мир автобуса плыл сам по себе сквозь осень и ночь – далеко от всего остального.

– Решено. – наконец говорит Маша: – приму я это стерву, но с испытательным сроком. Еще раз она мне выкинет номер как на товарищеском – я ей такого пинка дам, что она до своего Иваново без всякого самолета долетит в два счета. Так ей и скажи! Еще сливовица есть?

– Понравилась?

– Гадость редкая.

– Еще три бутылки есть.

– Хорошо.

Автобус качнуло на повороте, и Маша мягко привалилась к его плечу. За окном проплыл одинокий фонарь – жёлтое пятно света скользнуло по лицам спящих, прошло по потолку салона и исчезло, и снова стало темно. Дождь усилился. Капли бежали по стеклу наискосок, дрожали, сливались друг с другом и срывались вниз – крупные, тяжёлые. Дворники на лобовом работали чаще, ритмичнее, и в их скрипе появилось что-то настойчивое, почти тревожное.

Водитель, молодой солдатик из комендантской роты – включил обогрев. Сразу стало теплей. Стёкла начали запотевать изнутри, и автобус стал похож на подводную лодку – замкнутый мир, отрезанный от всего, что снаружи. Только дорога, только гул мотора, только дыхание спящих девчонок.

Кто-то на заднем сиденье повернулся во сне и уронил что-то мягкое – то ли куртку, то ли свёрнутое полотенце – оно глухо шлёпнулось на пол и осталось лежать. Никто не проснулся. Арина что-то пробормотала – неразборчиво, сердито, как будто и во сне с кем-то спорила, – и затихла.

Чехия за окном спала. Деревни проплывали тёмными силуэтами – черепичные крыши, шпиль костёла, тусклый свет над крыльцом чьего-то дома. Мелькнула автобусная остановка – пустая, мокрая, с покосившимся расписанием под стеклом. Потом снова деревья, поля, темнота. Где-то далеко, у горизонта, небо было чуть светлее – то ли зарево далёкого города, то ли луна пыталась пробиться сквозь тучи, но не хватало сил.

Маша молчала. Виктор молчал. Автобус покачивался. Было тепло, тесно и спокойно – так бывает только ночью, в дороге, когда все свои рядом. За окном замелькали неоновые огни, въехали в город.

Она протянула руку и взяла еще одну бутылку, вытащила пробку.

– … она крепкая. – напомнил ей Виктор.

– У меня выходной тоже. – ответила ему она и приложилась к горлышку. Выглянула в окно.

– О, скоро на месте будем. Вить… Вить!

– А?

– Скажи, чтобы остановился у аптеки! Эти гады три штуки не доложили!

– Точно! Тащ сержант! Серега! Тормози у аптеки, надо зайти!

Пан Язек Пшистальски работал в ночную смену аптеки вот уже почти двадцать лет и прекрасно понимал дыхание ночного города, отзывающееся даже тут, в аптеке неподалеку от отеля.

С девяти и до одиннадцати в аптеку заглядывают те, кто не успел после работы и кому нужны прописанные лекарства – там и пенсионеры за своим аспирином и успокоительными каплями и отцы семейств за мазью от ревматизма и валидором, порой – предусмотрительные парочки за контрацептивами и предусмотрительные гуляки за антипохмелином и янтарной кислотой. Чуть позже аптека пустела и тогда уже приходили только те, кто по крайней нужде – страдальцы от зубной боли, заставшей среди ночи, когда все стоматологии закрыты – за обезболивающим и спиртовой настойкой, непредусмотрительные парочки – за средствами прерывания и непредусмотрительные гуляки – за аспирином, обезболивающим и вызвать скорую, чтобы им швы на голову наложили. Уже с утра – совсем непредусмотрительные парочки за тестами на беременность и гуляки – за антипохмелином.

Так что пан Язек Пшистальски знал, как именно будет проходить его смена. Плюс-минус одинаково… как и всегда. Поэтому он удивленно поднял брови, когда к нему в аптеку ввалились две девушки, одна из которых тут же подбежала к стойке и стала что-то говорить ему, настойчиво и с претензией.

– Прошу простить, пани. – нахмурился он: – я вас не понимаю. На каком вы языке?

Девушка подозвала свою подругу, и та начала активно жестикулировать, и к великому облегчению Язека, он начал понимать немецкие слова! Девушка говорила на немецком, слава богу Язек знал язык своего деда, недаром летом ездил к старикам отдыхать.

– Warte, warte! – поднял он руки вверх: – Nicht so schnell! Was ist passiert? (Не так быстро! Что случилось?(нем.)

– Mein Freund hat in Ihrer Apotheke 720 Kondome gekauft! (Моя подруга купила у вас в аптеке семьсот двадцать презервативов! (нем.)) – топнула ногой девушка с короткими, светлыми волосами: – Und es waren nur noch 717! Drei weniger! (А их оказалось всего семьсот семнадцать! На три меньше! (нем.))

Пан Язек моргнул. Посмотрел на девушку. На ее подружку – высокая, молодая, сильная девушка. Обе – молодые и сильные. Мысленно поделил семьсот двадцать на два, прикинул время и сглотнул.

– Ради Бога извините меня старого! – склонился он в поклоне: – я испортил вам такую ночь!

Глава 19

Глава 19

КНИГА

ЖАЛОБ И ПРЕДЛОЖЕНИЙ

артикул 1476 цена 70 коп.

Всем, всем, всем! А не только «птичкам». В поездке мы все вместе одна команда, потому и журнал для вашего нытья я завела новый – для всех. Для Каримовских крепостных и для прикомандированных временно, можете все сюда писать.

Алгоритм простой – берете и пишете от чего у вас головная боль или жжение в заднице. Я читаю. Передаю ВБ. Он принимает меры, карает невиновных и награждает непричастных. Для тех, кто в танке – это книга для жалоб и предложений, а не БОЛЬШАЯ КНИГА СПЛЕТЕН, Маслова! И не альманах альтернативно одаренной поэзии, Синицына!

Богиня Бастет

А Витька сказал «пишите чего хотите», потому что это помогает мысли структурировать, а бумага все стерпит, так он и сказал, а ты, Маркова, нас сразу в рамки загонять, правильно в команде говорят, что ты тиранша и самодура.

Беззаботная

А почему журнал завели новый? Куда старый делся, что мы с самолета вели? Там Синицыной и Вороновой Надьки из Каримовских стихи были! Они их хотели в редакцию альманаха «Новая Жизнь» отнести!

Леди Белла.

Кто говорит, что я – тиранша и самодура⁈ Маслова, а ну отвечай! А Витька что угодно может говорить, не ему это все потом читать! Вон прошлую книгу Юлька с Надей за три дня своим творчеством заполнили! И никуда она не делась, она у меня в сумке, просто «Баллада о волейболе и промискуитете в свете съезда ЦК КПСС» последние пятнадцать страниц заполнила. Откуда они такие темы берут⁈ И кто такая Леди Белла, Маслова?

Богиня Бастет

Темы для творчества возникают в голове сами собой. Как белый шум на кухне в пять утра, когда рукой дрожащей ты ловишь радиоволну, когда большой палец скользит по плоти вниз, сбивая дыхание и формируя мысли, когда рассвет, когда закат, когда встаешь у бездны на краю, заглядывая вниз и Ницше всматривается в тебя, в журнале кончились страницы, а ты лишь часть небытия…

Это – белый стих.

Канарейкина Ю. – это псевдоним!

Ладно. Это я сама виновата, нечего о таком спрашивать.

Богиня Бастет.

Девчонки! Никто не видел средних размеров парашюты? Две штуки, шелковые? У Вальки бюстгальтер пропал!

Девочка-без-имени.

Очень смешно. Но да, правда пропал. Кто взял – верните. Такой… бежевый. Моего размера.

Минни Маус

Наверное, десантники взяли, из зависти к твоим формам, Валь! Будут на них танки с самолета десантировать, потому как он у тебя как раз размером с грузовой парашют! Или как чехлы для ракет средней дальности использовать. А может ангар укрывать с самолетами.

Беззаботная

А почему Каримова и Надя с Зульфией с нами не поехали? У них какие-то тайны или они нас стыдятся?

Леди Белла

А что ночью за возня опять в номере у вашей Бергштейн? Вы опять всю ночь развратом занимались? Можно потише, а? Такое ощущение что там собаку поймали и мучают! Кто так скулит жалобно? Спать невозможно!

Гульнара Каримова.

Кто собаку мучал? Лилька? Это Витька был? Очень любопытно! Я вот без задних ног спала, ничего не слышала!

Богиня Бастет

Твоя лошадь долго скачет, Маркова. Лилька в своем номере не ночевала, она убежала к Витьке, а у Витьки была Жанна Владимировна! И Валька Федосеева! И там сперва скандал, а потом – как обычно все у Витьки и Лильки. Вот Валька с утра свой лифчик и не может догнать… наверное. О! Надо его у Витьки в чемодане посмотреть, может он его как трофей с собой на родину повезет. Некоторые же на сафари ходят чтобы там шкуру тигра на стену повесить, а кто Валькин лифчик на стену повесит, так любой охотник обосрется… представляешь, сидишь ты такой в пробковом шлеме в зарослях с ружьем, а тут листья раздвигаются, и оттуда голая Валька на тебя прыгает! Я бы обосралась.

Беззаботная.

Твоими фантазиями только творческий кризис в Голливуде преодолевать, Маслова.

Богиня Бастет.

Да врет она все! Я же с Лилькой в номере была! Она ночью к Витьке ушла, это да, но она местами с Валькой поменялась еще вчера, так что на ее кровати Валя спала! А ночью к нам через окно этот Дворник дурацкий залез! С цветами, конфетами и бутылкой вина, как не убился-то? Влез, идиота кусок и к Лильке в койку с бутылкой и конфетами своими и с веником этим колючим… а там Валька! Конфеты, кстати, вкусные с ликерной начинкой, надо бы такие найти и домой купить, наших угостить кто в поездку не успел. Светку Кондрашову, Айгулю и Маринку с Анькой.

Анонимно.

Подтверждаю. Лилька ушла к Витьке. А Валя была у нее в номере. И никакой собаки не было, это Томаш Дворник скулил, когда понял куда попал.

Леди Белла.

А… куда он попал? Я читала что попасть… в разные места можно. Вы не думайте, я все знаю, мне Маркова объяснила, но все равно любопытно!

Лолита

Маркова! Хватит Аринку мне портить, ей на секундочку восемнадцать месяц назад исполнилось! Что еще за «разные места», куда попасть можно⁈ Ты бы своим делом занималась, помощник тренера, а не развращала мне диагональных!

Мария Волокитина.

P. S. – так я не поняла что там с Дворником и кто с Витькой спал по итогу? Маслова!

Жанна Владимировна! Это точно! Витька опять с утра в ее тапочках был! И Лилька… это тоже точно. Кто там еще был… О! А вы просто сюда пишите кто в «особой тренировке» участвовал, поставьте плюсики и все! А мы знать будем!

Беззаботная

«+»

«+»

«+++++»

«+++++++++»

«+++++++++++++++»

«+++++++++++++++++»

«+»

Эй! Вы просто плюсики ставите! А подписи⁈ Откуда я знаю кто это ставит! И… одного достаточно!

Беззаботная

«+++++++»

«+»

«-»

Вы же просто надо мной издеваетесь, да?

Беззаботная.

Никуда он не попал! В смысле в Вальку не попал, а вот под руку подвернулся! Вы же знаете как наша Валька спит – как убитая! У шотландцев есть такая легенда, мол Великая Валя спит в каменной пещере с мечом Эскалибуром и когда придут темные времена – она встанет, воспрянет ото сна и отразит нападение врага! А пока темных времен нет – просто дрыхнет без задних ног. Эскалибура не было рядом, а этот Томаш к ней полез со своим веником, ну она его спросонья и прижала к себе. Наверное, ей этот ее сварщик с Ташкентского завода приснился… в общем прижала она его к себе и ногу на него закинула… по первости он еще дергался, пытался вырваться, а под утро только скулил, да так жалобно… эх, сердце девичье не камень…

Анонимно.

Наверное, он у тебя бюстгальтер и стырил, Валь!

Лолита

Да не, быть не может. Я сплю в одних трусиках.

Минни Маус

Ничего себе! Валька и Дворник! Вот чего я вчера с Лилькой койками не поменялась? Он бы раз – и ко мне в постель сразу! Он такой милый! И беззащитный! Ну… по сравнению с Валей, конечно. Вот везет некоторым… Вальке и фотосессию и роль в фильме и Савельев ей сказал что она «Кустодиевская женщина»… а я… а у меня не выросло ничего! Он хоть живым от тебя с утра ушел, Валь?

Беззаботная

Да рядом с Валей у нас у всех ничего не выросло. Нет, это даже скорее мы не выросли. А завидовать – плохо, Маслова.

Богиня Бастет

Девочки! Завтра Виктор Борисович объявил команде выходной, выход в город и все такое. У меня просьба – пожалуйста не игнорируйте свое тело! У вас был тяжелый матч и потом целый день на природе с армейскими, там тоже много двигались. У кого болезненные ощущения или там растяжения, синяки или что еще – обязательно скажите мне. Времени много не займет я вас осмотрю, а вы потом в город побежите по своим делам.

Жанна.

Жанна Владимировна! А это правда? Ну что у вас с Витькой?

Анонимно

А у тебя, Саша, по-моему, что-то с правой рукой было, я обратила внимание что ты сумку левой берешь. Зайди ко мне перед тем, как в город уходить. Маслова – как там твое запястье? И Арина Железнова – голова не болит? Ты здорово приложилась когда с вертолета выпрыгивала…

Жанна.

Точно что-то было. Эх, надо было мне ночью проснуться, а я все события проспала. И Томаша Дворника… вот встала бы пораньше и спасла бы его из Валькиных объятий, как настоящая героиня! А он бы увидел меня и влюбился бы! Сказал бы что только сейчас, на грани жизни и смерти понял что всегда любил меня на самом деле! И встал бы на колени с кольцом! А свадьбу мы бы в «Плакучей Иве» сделали, у Айгулиного отца! А жить стали бы в Аринкином особняке! У нас было бы двое детей, мальчик похожий на него и девочка… тоже вся в папу! Потому что он такой миленький! Уииии!!!

Беззаботная

Боюсь, что после Вальки у него теперь фобия. Слышала бы ты как он под утро скулил. Вон Каримова через стенку и то слышала… за душу берет просто. Сперва – боролся еще, была надежда, а потом – только жалобный стон… под утро он из сил выбился. Не, актеры все-таки слабаки. Вот тот мужик с ташкентского завода был – помнишь? Хотя и он потом не сдюжил. Нашей Вале нужен взвод солдат крепких, как у товарища майора Рудого. Или рота.

Анонимно.

Вале нужна рота

Крепких мужчин с усами

Вале нужна рота

Можно и с бородами

Нужен отдельный взвод,

Или отдельный полк

Но не возьму я в толк

Почему у нее все так

С виду она просто Валя

Крепкая наша девчонка

И про нее все знали

Что не обидит ребенка

Но если не мальчик а муж

Встанет пред ней на рассвете

Его она заграбастает

В свои тяжелые сети

Ногу сверху положит

Бюстгальтер забудет в прачечной

Крепче его обнимет…

Девочки, я никак не могу подобрать рифму к слову «прачечной». Только слово «хуячечная» в голову приходит. А это неприлично.

Канарейкина Ю. – это псевдоним!

Так вот где Валя свое белье забыла! Валь! Он у тебя в прачечной был! Внизу в отеле… там какая-то добрая душа его на стенку повесила… выстирала и повесила. Я рядом свой тоже повесила – для масштаба.

Беззаботная.

Как классно! Я тоже схожу повешу!

Бегущая По Волнам.

Ну-ка, что там за движуха… я с вами!

Лолита

Какие у вас в команде все-таки разные сиськи… интересно, а можно по бюстгальтеру – характер узнать? Ну вроде хиромантии, когда по рукам гадают… я вот только взглянула и сразу поняла, где – чей. Единственно… такой девчачий висит, с вишенками – это же не твой, Арин?

Черная Ворона

У меня с кружевами! Взрослый! Я – взрослая! А это – Лилькин!

Лолита

Вишенки – это клево! А можно двумя лифчиками участвовать? У меня в горошек еще есть!

Бегущая По Волнам

Нельзя! Правила для всех писаны! По одному!

Беззаботная

Так! Кто устроил на доске объявлений в прачечной выставку достижений бюстгальтерного хозяйства⁈ Люди туда теперь ходят фотографироваться на фоне! А ну разобрали свое белье по рукам, живо! Что это еще за… перфоманс⁈

Мария Волокитина

Это не перфоманс, Маш. Это – инсталляция. Кстати, и газетчики подъехали…

Анонимно

Юлька! А ты слово «прачечной» убери, а то и правда только «хуячечная» получается. Ты вместо этого поставь «в стирке» и все! Вот смотри – там столько рифм потом будет! Дырке, бирке пробирке, Мирке – ну, Яра-Мира же!

Ногу сверху положит

Лифчик забудет в стирке

Крепче его обнимет…

К пальцу привяжут бирку…

Поняла⁈

Черная Ворона

О, у нас вторая поэтесса очнулась. Воронова, Синицына, вы бы свою тетрадку отдельную себе завели, а не травмировали команду своими стихами!

Богиня Бастет.

А… что за шум был с газетчиками? Я только встала, а тут такое… девчата?

З.

Так, всем сюда слушать и читать! Никому со СМИ не разговаривать! Я с Витькой выеду в консульство СССР, а вы пока – хвосты прижали, и чтобы никаких мне инцидентов! Местных не обижать… и не… наоборот тоже ничего не делать! В смысле – не не обижать. В общем ничего с ними не делать! Лифчики свои разобрали, я все с доски сняла, у себя в номере на кровать бросила! Приеду – вставлю вам всем, чтобы жизнь медом не казалась! Нас же потом никогда за границу не пустят, дуры вы такие!

Мария Волокитина.

А… что случилось-то? Это из-за прачечной?

Лолита

Хуячечной. Извини не смогла сдержаться.

Канарейкина Ю. – это псевдоним!

Да не, какая там прачечная. Это аптекарь нас сдал. Предатель.

Богиня Бастет

Аптекарь? А на вид такой приличный дядька. А чего он сдал-то? Он вам товар не доложил, ошибся на три штуки, его вина. Вы пришли и попросили доложить. Он доложил, извинился и даже подарок сделал от имени сети аптек… чем он недоволен-то? Мог бы и сразу сказать…