Текст книги "Тренировочный День 14 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Хватит по сторонам пялиться, Вазелинчик. – говорит Милашка: – больше внимания на площадку. Ладно Лилька инопланетянка, но ты-то уж будь добра, с нами оставайся.

– Витька сказал, что им тоже важно матч выиграть. – говорит она, бросив взгляд через сетку.

– Всем важно. – оскаливается Милашка: – но выиграть может только кто-то один. Это игра с нулевой суммой.

– С нулевой суммой?

– У нас плюс один, у них – минус один. В сумме – ноль. Кто-то выигрывает, кто-то проигрывает. – говорит Милашка: – все, ты с нами, Лилька? Больше не будешь Ирию Гай включать?

– Я с вами. – кивает она. Милашка кивает в ответ, они разрывают круг, и Милашка машет рукой судье, давая понять, что последний тайм-аут закончился.

Она встает на свое место, подтягивает правый наколенник, поводит головой слева направо, наклоняет ее сперва в одну сторону, потом в другую, разминая. Встречается взглядом с Волшебницей, та смотрит серьезно, в упор. Она некоторое время колеблется, потом – улыбается и показывает той большой палец, совсем как Виктор. Та в ответ хмурится и отводит взгляд. Точно жест из семидесятых…

Свисток судьи! Подача! Бело-синий мяч мелькает в воздухе и… будет аут! Но Принцесса перехватывает его, скидывает на нее! Зря думает она, был бы аут, но ладно… принять мяч на «мягкие лапки», обработать, погасить инерцию и подвесить точно над сеткой, там, где через долю секунды будет взлетевшая в воздух Валькирия! Бам!

Такие удары должны раскалывать земную кору до самой мантии, но на пути мяча вниз – встает невысокая либеро, Волшебница той команды, которая, не дрогнув – принимает мяч на «замок» снизу. Вынужденно принимает, «замок» – это лучше, чем если бы мяч в площадку воткнулся, но «замок» – это неконтролируемая отдача, это пас в никуда и если мяч уйдет в аут… так и есть, он взлетает вверх и должен приземлиться за площадкой, может даже среди зрителей на трибунах и…

Веселая Близняшка срывается с места! Гигантскими шагами несется в сторону! Она смотрит ей вслед с замиранием сердца, куда она несется, зачем⁈ Там же трибуны. Там же зрители, это же аут, однозначный аут и…

Но Веселая Близняшка не сдается! Она не сбавляет ходу, легко вскакивает вверх и по спинкам кресел, перепрыгивая через перепуганных и восторженных зрителей – все же догоняет мяч! Выбивает его назад и падает там же – на протянутые руки, на чьи-то головы и улыбки, в зале стоит свист, смех и улюлюканье!

У нее на лице расплывается неконтролируемая улыбка. Вот! Так и нужно играть! Мяч возвращается на площадку и премиленькая чешская девочка-припевочка с рыжими кудряшками – подпрыгнув – размахивается, отводя плечо и она – кидается наперерез, она знает куда придется этот удар, это сильный, резкий удар и…

Свисток судьи! Скидка! Рыжая Припевочка обманула ее! Она замахнулась правой, а левой, самыми кончиками пальцев – мягко толкнула мяч через сетку и он – упал вниз! Но как убедительно она показала свой удар! Нет, это не было трюком, трюк она бы увидела, это было принятое прямо в воздухе решение!

– Амбидекстер! – выдыхает она, выпрямляясь и глядя на ту сторону.

– В круг! – звучит команда и она уже привычно встает в круг, положив руки на плечи рядом и принимая тяжесть других рук.

– Эта рыжая – амбидекстер. – жалуется она кругу.

– Ты опять словами непонятными ругаешься. – говорит Шалтай-Болтай.

– Амбидекстер – значит владеет одинаково и правой и левой рукой. – поясняет Синица: – это же элементарно.

– Вот, что, мы, конечно, не корову проигрываем, но давайте соберемся уже, а?

– А вы видели, как она на трибуны выскочила? – спрашивает Шалтай-Болтай: – я думала ноги там переломает!

– Они – молодцы. – говорит она: – и либеро у них Волшебная тоже. Видели какие мячи вытаскивает? Твои резаные сверху, Арин.

– Я бы этой Волшебнице уши бы пооткручивала…

– В общем так… собираемся и берем игру в свои руки. Пять-два уже… они начинают очухиваться…

– А все потому, что Дуську усадили…

– Цыц! Играем по-своему. Нечего на Кривотяпкину пенять коли у самих… что за улыбочки⁈

– Да ладно. – говорит Шалтай-Болтай: – мы уже поняли. Будем играть так. Мне Маркова сказала, чтобы я ей победу принесла. Со щитом или на щите так сказать.

– Этот матч мы не проиграем. – говорит Милашка. Она же думает о том, что и на той стороне тоже не хотят проигрывать этот матч.

Свисток судьи. Они расходятся по местам, и она снова встречается взглядом с невысокой Волшебницей-либеро. Чуть подумав – снова показывает ей большой палец. Та в ответ прищуривается и показывает свой. Есть контакт, думает она.

Глава 9

Глава 9

Маша Волокитина, капитан московской команды «Крылья Советов»

Дыхания не хватало, легкие жгло огнем, и она не стала кричать «в круг!», все и так знали, что нужно вставать в круг после розыгрыша и неспешно потянулись в центр площадки, пока бело-синий мяч доставали откуда-то с «Камчатки», с дальних рядов, за трибунами.

– Ничего себе у этой Яры-Миры удар! – сказала Аленка Маслова, все еще крутя головой и вытягивая шею, пытаясь увидеть куда же улетел мяч: – под такой попадешь, мало не покажется!

– Излишняя энергия. – сухо роняет Юля Синицына, опираясь руками на колени и опустив голову вниз, – слишком далеко мяч улетел.

– Смотри, достать не могут… или… – Валя Федосеева выпрямилась и приложила ладонь ко лбу, покрытому мелкими бисеринками пота: – точно, так и есть. Не могут достать.

– Собрались. – говорит Маша: – хватит рот разевать. Лилька, ты молодец, все правильно делаешь…

– Спасибо! – сияет улыбкой маленькая либеро: – ты тоже классная!

– … только оставь ты уже Маслову в покое, видишь же, что Аленка не вывозит… больше на Валю и Арину передавай. – продолжает Маша и поворачивается к остальным: – а ты Аленка, если тебе мяч достался и еще одна передача в запасе – не скидывай через сетку в панике, а дай Железновой свой удар реализовать, подвесь как Лилька подвешивает для нее…

– Так подвешивать только Лилька и умеет… – ворчит себе под нос Маслова. Стреляет глазами на скамейку запасных, где монолитной глыбой, мраморной статуей застыла «восьмерка», Евдокия «Терминатор» Кривотяпкина. Но ничего не говорит, никакого больше «пусть Дуська доиграет!».

– … точно! – говорит Валя Федосеева: – смотрите! – она кивает в сторону дальних трибун, оттуда извлекают бело-синее нечто… мячом это уже не назвать.

– Там, наверное, уголки металлические на скамейках или креслах. – предполагает Алена Маслова: – если со всей дури мяч запулить, то и порваться может, а у этих Яры и Миры такой удар пушечный, что неудивительно. Конечно, он порвался… интересно, кто-то может отличить кто из них Яра, а кто – Мира? Они же одинаковые, как в одной форме отливали…

– Дышим. – говорит Маша: – пока есть время отдохнуть. Пока они мяч поменяют…

– Так, а чего тут менять? – удивляется Алена: – это же просто мяч… вон их сколько…

– Это официальный мяч матча, они хранятся в опечатанном боксе, проверяются совместно, и замена мяча заносится в протокол. – поясняет Маша: – пусть матч и товарищеский, но все же международный. И вообще, таких мячей много не бывает, три-четыре, максимум пять. Никто не рассчитывает, что их рвать будут. Это ж с какой силой бить нужно… – она переводит взгляд на команду соперников, переводит дыхание. Легкие перестало жечь огнем, но молочная кислота начинает скапливаться в мышцах. Все-таки выносливость у игроков национальной сборной совсем на другом уровне… вон они стоят и дыхание ровное, и лица спокойные…

– Не засчитали аут. Переигрывать будем. На подаче у них Махачкова сейчас. – говорит она, взглянув на судью: – это Павла, она в угол лупить будет, Лилька, будь готова! Слышишь? Опять спишь⁈

– Да не сплю я…

– Я тебя знаю, инопланетянка, не вздумай!

– Да чего я-то⁈

– Пока не знаю. – признается Маша: – но не нравится мне твоя задумчивость. Не вздумай, слышишь⁈

* * *

Квета Моравцова, капитан пражской команды «Олимп»

Легкие жгло огнем, она оперлась руками на коленки, наблюдая за тем, как мяч разыскивают за дальними трибунами. Сил оставалось на донышке, даже знаменитые Яра-Мира и те дышали тяжело, грудная клетка у Ярославы вздымалась словно кузнечные мехи – вверх-вниз. Мирослава не подавала виду, но и ей последние двадцать минут матча дались нелегко, московские гости не собирались давать слабину, даже несмотря на то, что их лучший игрок, Восьмерка – уселась на скамейку запасных. Счет удалось выровнять, но с момента пять-пять каждое очко давалось с трудом, приходилось вырывать его из цепких рук русской команды, тянуть его и расплачиваться проигранными розыгрышами. Шесть-пять, шесть-шесть, семь-шесть, семь-семь… и каждый мяч давался с трудом. Они словно продирались через могучие руки этой сибирской Валькирии с той стороны сетки, через мгновенные перемещения их либеро, которая всегда, всегда оказывалась ровно там, где было нужно, словно заколдованная! Хирургически точные подачи высокой, худощавой девушки со строгим выражением лица… точно в конфликтные зоны. Если бы не сыгранность игроков национальной сборной – они бы давно проиграли.

Квета качает головой. Никогда бы не подумала, что она – будет играть на одной площадке с Титанами. На одной стороне с ними. С Ярой-Мирой, с сестрами Махачковыми и Ханой Немцовой… и никогда бы не подумала, что будет играть против тех, кто заставит напрячься даже Титанов. Любая другая команда с той стороны и игроки национальной сборной проехали бы по ним с неумолимостью асфальтового катка, ровняя с землей и даже не заметив сопротивления. Много ли сопротивления может оказать обычная команда?

Но эти… она бросает взгляд через сетку. Снова собрались в круг, снова положили руки на плечи, каждый раз после этого они расходились по своим местам с улыбками – как будто и не устали. Железные.

Она качает головой. Никогда раньше она не сталкивалась с командой из Советского Союза. Так вот вы какие, подумала она, глядя на них. Вас, наверное, можно уничтожить… но нельзя победить. Упрямые, упорные, никогда не опускающие рук, готовые на все… сложный нам попался противник.

Но ведь и мы не лыком шиты, думает она, за моей спиной сейчас – лучшие игроки страны, те, у кого за плечами – опыт международных соревнований, кто и не такое видел, и если честно, то самое слабое звено тут – это я. Но и я не собираюсь сдаваться. Хотите поиграть в такую игру, девочки из далекой Московии? Будет вам такая игра…

Она оскаливается в улыбке в ответ на взгляд либеро из команды соперника. Та улыбается и показывает большой палец.

– Издевается. – уверенно говорит Хана Немцова рядом: – она мне так уже третий раз делает, дескать что бы вы не делали – все равно проиграете.

– А ты ей два пальца покажи. – советует Петра Махачкова тихо: – чтобы поняла, что не все так однозначно.

– Два пальца? Типа как Черчилль «виктори» – значит победа будет за нами? – Хана колеблется, но поднимает руку и показывает знак «V» либеро из команды соперников. Та в ответ сияет улыбкой и показывает три пальца.

– А это что? – удивляется Хана: – мы что, в «кто больше пальцев покажет» играем? Ну так я могу и четыре показать!

– Мяч лопнул. – говорит Мирослава: – Яра, вот умеешь ты…

– Хороший удар. – кивает Павла: – молодец, Яра.

– Ой, отстаньте. – фыркает Ярослава: – я не специально.

– Мячи рвать ты умеешь…

– Она мне пять пальцев показала! Ну все! – Хана грозит сопернице кулаком. Либеро кивает и снова показывает большой палец. Подмигивает.

– Все, мяч меняют, мы снова в игре. Собрались!

* * *

Маша Волокитина, капитан московской команды «Крылья Советов»

– Не вздумай мне! – на всякий случай она пригрозила «этой инопланетянке». Нет, она прекрасно знала, что запрещать что-то Лильке имеет такой же шанс на успех как уговаривать воду не течь вниз, Лилька конечно согласится, головой кивнет, может даже покляться и… все равно все сделает по-своему. Но по крайней мере она потом может сказать: «Лиля, ну я же тебе говорила!». Беда с этими одаренными игроками – каждый со своим свистком в голове, что Арина Железнова, что эта Кривотяпкина… и самая улетевшая конечно же Лиля Бергштейн. Вот и получается, что заскоки Железновой с ее «фанатами» и желанием жить на всю катушку – самые в общем-то безобидные.

– Ты кому там пальцы показываешь? – вмешивается Алена Маслова, и смотрит на ту сторону: – Лилька! Ты с ихней либеро флиртуешь⁈ Что это за знаки⁈

– Элементарно. – говорит Юля Синицына: – Бергштейн показывает Немцовой один палец, большой. Значит – народ и партия едины. Немцова показывает два, хочет сказать, что у коммунизма есть два отца-основателя, Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Бергштейн показывает три пальца, то есть указывает на три закона диалектики, а именно – закон единства и борьбы противоположностей, перехода количества в качество и отрицания отрицания. Немцова показывает… четыре пальца. Очевидно, это четыре признака империализма по Ленину, слияние банковского капитала с промышленным, раздел мира и развитие монополий, а еще вывоз капитала… в ответ пять пальцев. Бергштейн выдвигает тезис о пяти принципах мирного сосуществования, выдвинутых Неру и Чжоу в одна тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году… кстати не знала, что Бергштейн владеет хинди… в тихом омуте как говорится, черти водятся.

– Чего⁈ – Алена смотрит на Синицыну с легким недоумением: – Юлька, ты… чего это? А?

– Ну и в ответ Немцова показывает сжатый кулак. Очевидно – «Рот Фронт». Интернациональное приветствие рабочего класса. Кулак, поднятый вверх – символ солидарности пролетариата всех стран. Бергштейн и Немцова пришли к взаимопониманию на почве классовой борьбы. Бергштейн – снова один палец… дискуссия пошла по кругу, ничего интересного. – Юля Синицына поворачивается к Алене Масловой: – что ты спросила? Могу все снова пояснить, если непонятно…

– Пожалуйста не надо. – моргает Алена: – мне все понятно уже. Все-все. Спасибо. Больше никогда мне ничего не объясняй.

– Ты на это дело стихи напиши. – советует Валя Федосеева: – у тебя на тему классовой борьбы хорошо получается, особенно про оргии комсомольцев как метод борьбы с загнивающим Западом и воинственным капитализмом.

– Валя! – предупреждающе говорит Маша: – и так все не слава богу, а ты ее еще и поощряешь!

– А что? Мне понравилось!

– Сама будешь потом ее слушать, имей в виду.

– О, мяч поменяли. Мы в игре!

* * *

Комментаторская будка в спорткомплексе «Олимп», Прага

– … производится замена мяча! Пушечный, не побоюсь этого слова, пушечный удар нашей Ярославы, его не выдерживает даже крепкая кожа официальных мячей сегодняшнего турнира! Площадка просто плавится от жара эмоций участников и зрителей этого захватывающего матча! Короткий перерыв, на замену мяча и мы видим, как команды стоят в ожидании. Скажите, пан Пехачек, как вас сегодняшний матч?

– Очень увлекательно. Каждая команда показывает чудеса технической подготовки и физической выносливости. Я, сидя тут, в комментаторской будочке уже устал, просто наблюдать за ними, чего тут говорить о самих игроках. К моему удивлению, усиление «Олимпа» игроками нашей национальной сборной не принесло однозначного перевеса в сторону пражской команды. И как будто сговорившись капитаны команд приняли спорное решение симметрично – с нашей стороны усадили на скамейку запасных Магдалену Прохазкову, талантливейшую диагональную, а со стороны гостей – Восьмерку, некую Кривотяпкину. Тем не менее у обеих команд в арсенале осталось немало трюков и возможностей, особенно выделяются две либеро, наша Хана Немцова, которая всего второй год в составе сборной, но уже зарекомендовала себя как успешнейший игрок, в том числе и на чемпионате Европы в Мюнхене в игре против немецкой команды из… прости господи, как этот город называется… Унтершлайсхайм, вот.

– Это настоящий подвиг, пан Пехачек!

– Выговорить такое название? Согласен. В любом случае с нашей стороны своей блестящей игрой выделяется Немцова Хана, а со стороны гостей – Лилия Бергштейн, судя по фамилии – этническая немка. И…

– Они разговаривают, пан Пехачек! Обмениваются жестами! Смотрите! Показывают друг другу… пальцы?

– Сразу хочу отметить для наших радиослушателей что ничего неприличного они друг другу на пальцах не показывают.

– Да, но… пальцы? Что бы это означало?

– Это старая ирландская история про Фиоргала Ученого, Власта, лучше даже не углубляться.

– Да? Я не слышала.

– В Ирландии, на богословский диспут выставили Джонни Одноглазого, сына торговца яблоками, и отправили его состязаться с Фиоргалом Ученым. Уговор был что никаких слов, только жестами можно вести диспут. Так вот, Фиоргал показал один палец, в тот же миг Джонни показал ему два пальца, на что Фиоргал поднял три пальца. Тогда королевский герой погрозил ему кулаком. Фиоргал достал вишню и съел ее, Джонни Одноглазый в ответ съел крыжовник. Фиоргал быстро вынул из кармана яблоко и поднял его. Тогда Джонни поднял полбуханки хлеба, которую вытащил у себя из-за пазухи. Фиоргал поднес яблоко ко рту и откусил от него. В тот же миг Джонни поднялся с хлебом в руке и запустил им Фиоргалу прямо в голову, так что даже сшиб его с ног. И Фиоргал Ученый признал свое поражение.

– Как так?

– Фиоргал сказал – Я начал с того, что поднял один палец, и это означало: Бог один. На что сей ученейший муж справедливо заметил, подняв два пальца, что, кроме Бога-Отца, мы поминаем еще двоих: Сына и Святого Духа. Тогда, думая, что я ловко поймал его, я поднял три пальца, что должно было означать: «А не получается ли у тебя три бога?» Но ваш великий ученый и тут нашелся: он тотчас сжал кулак, отвечая, что Бог един в трех лицах.

Я съел спелую вишню, говоря, что жизнь сладка, но великий мудрец ответил, проглотив зеленый крыжовник, что жизнь вовсе не сладка, но тем и лучше, что она с кислинкой. Я достал яблоко, говоря, что, как учит нас библия, первым даром природы человеку были фрукты. Но ученый муж поправил меня, показав хлеб и заявляя этим, что человеку приходилось добывать их в поте лица своего.

Тогда, призвав на помощь весь мой разум, знания и вдохновение, я надкусил яблоко, чтобы сказать: «Вот ты и попался. Объясни-ка, коли сумеешь». Но тут – подумать только! – этот благородный и неповторимый герой бросает в меня свой хлеб и, не дав опомниться, сшибает меня с ног. И этим, как вы сами понимаете, напоминает, что именно яблоко было причиной падения Человека. Я побежден! Вечный позор мне и бесчестье. Одного лишь прошу я – отпустите меня с миром и предайте вечному забвению.

– Хм, как сложно и интересно.

– Одноглазый Джонни сказал, что сперва этому Фиоргалу потребовалось задеть мою личность: задрал кверху палец, чтоб подразнить, что я одноглазый. Ну, я взбесился и показываю ему два пальца, – мол мой один глаз стоит твоих двух. Но он дальше-больше надсмехается и показывает три пальца, чтоб и вам захотелось потешиться: вот, мол, перед вами три глаза на двоих. Я показал ему кулак, чтоб он знал, что ждет его, если не уймется. Но тут он съел вишню и выплюнул косточку, говоря, что ему наплевать на меня. А я съел зеленый крыжовник, – мол, и мне наплевать на тебя со всеми твоими потрохами. Когда же этот негодяй вынул яблоко, чтобы напомнить мне, что я всего-навсего сын мелкого яблочного торговца, я вытащил двухпенсовый хлеб, который нес домой к обеду как раз о ту пору, как меня схватили и приволокли вот сюда. Да, так я вытащил хлеб – ничего тяжелей под рукой не нашлось, – чтоб он знал, что если не одумается, я ему сейчас голову размозжу. Но охальник сам накликал себе конец: поднял яблоко ко рту и откусил от него, – мол, когда ты был юнцом, ты часто воровал яблоки у своей бедной хромой старой матери и убегал с ними, чтобы съесть потихоньку. Это было последней каплей! Я запустил буханкой этому нечестивому прямо между глаз и пришиб его.

– Как все просто… и к чему все это, пан Пехачек?

– Да к тому, что как ты не объясняй, что там они на пальцах друг другу показывают – все равно не поймешь. О, поменяли мяч! Матч продолжается! Счет равный, семь-семь, впереди напряженная борьба!

– Я даже не знаю куда вставить мою «Оранжаду»…

– Умоляю тебя, Власта, мы в эфире…

Глава 10

Глава 10

Мария Волокитина, капитан команды «Стальные Птицы»,

временно исполняющая обязанности капитана команды «Крылья Советов»

Она разглядывала потолок спортивного комплекса «Олимп». Потолок был как потолок, находился на своем месте – где-то высоко наверху. Потолок было едва видно, из-за подвешенного к нему осветительного оборудования. Сам потолок почему-то представлял из себя не просто гладкую поверхность, а череду балок, расположенных слишком часто, эдакая «гармошка».

Вместе с ней потолок разглядывали и все члены ее команды, стоящие на площадке рядом. Стояла, задрав голову вверх Валя Федосеева, прищуриваясь на яркий свет, стояла Арина Железнова, стояла Юлиана Синицына, стояла и сама виновница торжества, эта Бергштейн, инопланетянка с планеты Вестер.

Впрочем, справедливости ради нужно отметить, что точно так же – задрав головы вверх и приоткрыв рты стояли и соперницы по ту сторону сетки – парочка Яра-Мира, Петра и Павла Махачковы, Хана Немцова и Квета Моравцова. Да что там команды – и судьи тоже задрали головы вверх и внимательно вглядывались вверх, пытаясь разглядеть…

Сидящие на скамейках запасных у обеих команд, тренера и медики, персонал спорткомплекса и толпа болельщиков – все задрали голову вверх, глядя в потолок спортивного комплекса «Олимп». Ребристый, бетонный потолок. Туда, где между двумя балками-ребрами застрял сине-белый мяч.

– Ой. – говорит эта Бергштейн, глядя туда же куда и все – вверх.

– Как для либеро у тебя удар хорош. – роняет Валя Федосеева, приложив руку ко лбу и вглядываясь в потолок: – очень даже хорош. Как ты с их подачи…

– Это же аут? – спрашивает Алена Маслова: – аут же?

– Никакой не аут. – откликается Юля Синицына: – аут – это когда мяч упал, ударился вне обозначенной линиями площадки. А тут… – она задирает голову и прищуривается: – мяч никуда не упал… пока еще.

– Ну так он и не упадет. Как он упадет, если Лилька его туда вбила? Это ж сколько метров до потолка? Десять? Пятнадцать?

– Ты это специально? – спрашивает она и ищет в глазах у этой Бергштейн следы раскаяния. В блестящих и чистых как вода в пруду глазах ничего нет, кроме незамутненной честности и готовности хоть сейчас отправиться Байкало-Амурскую магистраль строить, прокладывать туннели через скалы и распевать «Хорошие девчата». Чистый комсомол.

– Кто я? – удивляется эта Бергштейн: – да как бы я смогла… – она задирает голову и смотрит вверх, отыскивая едва заметный мяч, застрявший между бетонными балками: – хотя даже интересно… а я смогу так снова?

– Не вздумай! – она грозит этой Бергштейн пальцем: – не вздумай, слышала меня⁈

– Да никто так второй раз не сделает. Тем более умышленно… – говорит Валя Федосеева, глядя на мяч вверху: – это невозможно. Я бы, наверное, смогла… но только раз.

– Ничего невозможного. – откликается Юля Синицына: – тут трудность в том, что мяч должен вертикально вверх лететь, а не в скорости или силе удара. Промежуток между балками достаточно глубок, угол входа девяносто градусов, ну или близко к нему. Если угол будет другим, то мяч попросту отскочит. А ты бы просто вбила туда мяч, силой… компенсируя направление. Да и точность важна…

– Хм. – говорит Арина Железнова: – спорим что я лучше смогу?

– А ну-ка заткнулись все! – повышает голос Маша: – Арина, Валя! Хватит ее провоцировать! А то она сейчас туда накидает мячей… Лилька! Все, сосредоточилась на игре! Юлька! От тебя не ожидала!

– Я констатирую факт.

– Не констатируй. Игра же идет.

– Никто пока никуда не идет. – откликается Валя Федосеева и смотрит туда, где судья все еще смотрит вверх, задрав голову и открыв рот: – у нас мяча нет. Оттуда мяч не достанешь… промышленные альпинисты нужны… ну или Лильку послать. За мячиком.

– Точно. – кивает Арина: – Лилька достанет, она же Ирия Гай. «Совершенно гладких стен не бывает!» – вот ее девиз. Один раз она на второй этаж у меня дома через окно залезла…

– Сколько у нас всего мячей осталось? – Маша с беспокойством смотрит туда, где судья наконец принимает решение заменить мяч. Она вытягивает шею, глядя на судейский стол…

– Еще два мяча. – говорит Валя Федосеева. – Все нормально, играем.

– Интересно, а что будет, если Лилька все мячи в потолок запулит? – размышляет Алена Маслова.

– Я же тебе говорила – это невозможно…

– Хватит ее подзуживать!

* * *

Комментаторская будочка спорткомплекса «Олимп»

– … техническая заминка, дорогие слушатели. Мяч, посланный рукой этой ужасно-ужасной либеро, которая разбила сердце нашему Томашу Дворнику, которая увезет его сердечко с собой в далекую и холодную Сибирь, чтобы там злобно хохотать в своем Ледяном Дворце над всеми женщинами и девушками нашей страны, которые…

– Кхм… Власта…

– Ах, да, мяч. Мяч… мяч на месте, уважаемые слушатели, эта либеро вогнала его в потолок! И он там приклеился!

– Скорее – вошел в узкое пространство между балками, Власта.

– Да, пан Пехачек, вы же мужчина, вам видней. Но я такого ни разу не видела! Расстояние от площадки до потолка спорткомплекса очень большое… сколько там метров? Послать мяч точно в пространство между балками – это невероятная случайность. К сожалению, это не аут, мяч не упал вниз, а значит скорее всего судьи распечатают новый мяч. И это уже второй мяч, который выбывает из игры сегодня! Первый пал смертью храбрых от руки Ярославы Коваржовой, второй – от руки Лилии Бергштейн, либеро из «Крыльев Советов», коварной сердцепохитительницы нашего Томаша!

– И чего все с ума по этому Дворнику сходят? На мой взгляд он был слишком слащав для роли военного летчика… И судья принимает решение ввести в игру новый мяч!

– Вы не понимаете пан Пехачек! Томаш – настоящее воплощение актерского таланта и женской мечты о чувственном мужчине! А не дуболоме, которому лишь бы воевать, как всем мужчинам…

– Власта…

– Да, матч продолжается, уважаемые слушатели и пока новый мяч вводят в игру я хотела бы напомнить, что спонсор этого матча… вы все его знаете. Свисток! Подача от Ярославы Коваржовой, она встает на линию, взвешивает в руке мяч…

– Ярослава подает свои подачи как из пушки выстреливает. Сильная рука, точный глазомер, стабильные попадания. С такой подачей и на мировой чемпионат не стыдно заявится, да чего там – на Олимпиаду! И… удар!

– Подача Ярославы как молния! Мяч стремительно… ой! Вы это видели⁈

– Кхм.

– … нет, правда, как там можно? Я сама играла в волейбол в сборной страны, но такое…

– Кхм…

– Как она так… да кто она такая⁈

– Власта…

– Да что это такое⁈ Это просто вне законов физики и бытия! Да что она о себе…

– Власта!

– Нет, уж пустите меня пан Пехачек! Я пойду и…

– Да сядь ты уже!

– Нет, вы видели⁈ Видели⁈

– Я видел, видел, Власта, успокойся…

– … .

– И… пока Власта пьет свою «Оранжаду» я могу сказать, дорогие слушатели что происходящее действительно… кхм… вызывает удивление и недоумение…

– И это еще мягко сказано!

– Власта… у нас полно этой газировки в будке. Все-таки слишком много там сахара… итак, мяч, да. Мяч снова застрял в потолке, уважаемые слушатели. Да, вы сейчас спросите меня как это возможно и не услышите ответа, потому что я разведу руками, а как известно радио не в состоянии передать все мое недоумение по этому поводу. Вот когда у нас будет картинка, если бы мы были бы на телевидении, вы бы увидели, как я развожу руками. Но и тогда у вас не было бы полной картины… Власта!

– Нет, вы видели⁈ Я ей сейчас…

– … и спонсор нашего эфира конечно же… прохлади… тельный… руку отпусти! Никуда ты не пойдешь! Сядь уже! Прохладительный напиток «Оранжада»! Освежает!

– … она это специально, пан Пехачек! Специально!

– Что она специально?

– Да все! И мяч в потолок и Томаш Дворник и «Оранжада» это проклятая! Пустите меня!!

* * *

– Так. – сказала Маша, задирая голову и приложив руку ко лбу. Она и сама себе не сказала бы зачем это делает. Машинально. Умом она понимала, что если Лилька снова послала мяч в потолок, то тот оттуда не упадет уже. Но тело требовало, чтобы она вглядывалась вверх, прищуриваясь из-за света мощных ламп и пытаясь высмотреть бело-синий мяч между потолочных балок.

– Так. – повторила она, заставляя себя опустить взгляд и повернуться к этой Бергштейн: – все с тобой ясно. Ты это специально. Один раз – случайность, второй раз – саботаж.

– Не думала, что это возможно. – сказала Валя Федосеева, вглядываясь в потолок: – честно говоря поражена. Лилька, ты меня каждый раз удивляешь… тебя нужно в самолет запихать и на головы потенциальному врагу скидывать, вот прямо на города и села, чтобы мирное население в ужас повергать. Ты же оружие массового поражения… тебя вообще нужно запретить конвенцией ООН как пули «дум-дум» и горчичный газ.

– Я ж говорила, что это возможно. – вставляет Юля Синицына: – тут главное точность, а не сила. Это как стихи писать, главное – рифма.

– Неправда. – говорит Лиля Бергштейн: – в стихах главное – мелодия. Как звучит и…

– Ты надо мной издеваешься. – говорит Маша: – ну все, сейчас я тебя «приземлю» на скамейку! Зла на вас всех не хватает, что ты, что эта Прямотяпкина, что Железнова, все вы одного поля ягоды… примадонны!

– Эй! А я тут при чем⁈

– Заткнись, Железнова. Лилька! Ты же это специально, да? Все, я тебя даже слушать не стану, сейчас ты у меня на скамейке запасных приземлишься! Ты мне только скажи – зачем? Вот все остальное меня уже не интересует, меня только этот вопрос мучает. Скажи, какие цели ты, Лилия Бергштейн преследуешь, когда раз за разом мячи в потолок вбиваешь, а⁈

– Мария Владимировна, если вы Лильку приземлите, то мы точно проиграем. – указывает Арина Железнова: – она не саботирует, ей просто весело. Наверное. – она задирает голову и пытается разглядеть бело-синий мяч далеко вверху.

– Это все Юлька. – встревает Алена Маслова: – она такая «это сделать легко»! Конечно же Лилька…

– Вазелинчик, помолчи… – морщится Маша: – ты сама не лучше. Кто эту идею «а что будет если мячей не останется» – вкинул? Вы ее дурному учите!

– Научишь ее, как же… – ворчит Маслова, опуская голову: – она ж себе на уме… чего хотит – того воротит и все тут. Всегда такая была. Когда она кого слушалась?

– Везет Лильке. – вздыхает Валя Федосеева: – свободная как птичка в полете. А у меня два брата-оболтуса… вечно за ними приглядывать нужно. С огородом маме помогать… да и вообще.

– Последний мяч остался. – вытягивает шею Алена Маслова. – Сейчас введут его в игру и все. Если этот она в потолок вобьет, то… а что будет-то?

– Кто его знает… – пожимает могучими плечами Валя Федосеева: – по идее матч должен остановиться как есть и переигровку назначить… но это если рейтинговый матч. А тут – товарищеский. Если оставить как есть… то техническое поражение можно засчитать той команде у которой счет меньше, а у нас… у нас поровну, двадцать-двадцать…