Текст книги "Тренировочный День 14 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– Стоп! – Дмитриев поднимает руку: – стоять! Соловейчик! Заткнись! Замолчи немедленно! Чтобы не слова мне тут! Ты… ты вообще понимаешь, о чем ты⁈ У нас вертолет подбили⁈ Из КПВТ⁈ Сам генерал Ермаков⁈

– … – покраснел лейтенант.

– Чего ты пыжишься⁈ Отвечай, ну!

– Так вы же сами приказали молчать, тащ подполковник!

– Ты мне с больной головы… а ну отвечай!

– Никак нет!

– Что – никак нет⁈ Ты мне отвечать не будешь?

– Никак нет, тащ подполковник, не подбили вертолет! – Соловейчик смотрит на Дмитриева с легкой укоризной: – вот видите, тащ подполковник, вы предысторию не узнали, потому и волнуетесь. А если бы я с самого начала вам все рассказал, как было – вы бы не волновались.

– На землю Франца-Иосифа. В самый северный угол, на радар. Туда где в туалет ходят с двумя палками, Соловейчик! Чтобы одной – струю отламывать, потому что там все на лету замерзает! И второй – от волков в процессе отбиваться! Ясно⁈

– Так точно, тащ подполковник! Хотя… зачем две палки? Можно же одной и то и другое…

– Пять нарядов вне очереди, Соловейчик. Или нет, как прекратится этот бардак – напомни мне посадить тебя на губу, в пару к Коробейникову и Давыдову!

– Есть, напомнить вам посадить меня на гауптвахту!

– Продолжай. Что там с вертолетом?

– Да все с ним отлично! Что ему от одной дырки сделается? Летчик сказал, что «в миллиметре прошла» и что пусть на дальний полигон теперь тех кто в Афгане служил посылают, они привыкли когда в них стреляют при доставке шашлыка.

– Шашлыка?

– Мяса замариновали и в столовке забыли, тащ подполковник, прапорщик Иванишвили за голову схватился, а уже поздно, вот и выслали вертолет с мясом, а товарищу генералу не сказали, что вылет… а он в ту сторону уже изготовился, видит тень мелькнула в воздухе – ну и вдарил! Шашлык, кстати получился – объедение! Я вам тоже оттуда порцию принес, вот… в контейнере.

– Какой к черту шашлык⁈ Соловейчик, я тебя под трибунал отдам!

– Да за что, тащ подполковник⁈ Все с вертолетом в порядке! И с летчиком! И ракетчиков уже успокоили!

– Ракетчиков⁈

– Ну так этот паникер как товарищ генерал ему одну пульку аккуратно между баков прострелил – так сразу в эфир – дескать подвергся атаке со стороны вражеской ПВО, а откуда у нас тут вражеская ПВО? Вы же ракетчиков знаете, у них свое командование и свои инструкции, ну они конечно тут же развернулись и пусковые установки в готовность привели… чтобы бахнуть и все в труху!

– … командование РВСН повысило уровень боевой готовности⁈

– Да! Именно! – чему-то радуется Соловейчик: – так и сказали! Вскрыли красные конверты на случай нападения и пусковые установки вывели на боевые рубежи. Вы знаете сколько мегатонн у нас в дивизионе? Парочку европейских стран с лица земли стереть запросто хватит!

– Соловейчик…

– Вам дурно? Вы, кажется, побледнели, тащ подполковник! Да вы не переживайте, мы уже разобрались! Там с поста ВОС-15 команда ложная пошла на атаку, но разобрались же! Ракетчики очень ругались на вертолетчиков… сказали, что зазря на боевые позиции выдвигались, думали все уже, ядерный апокалипсис. Там у майора сердечный приступ случился, но вы не переживайте, он живой!

– Господи. – сказал Дмитриев: – чтобы я еще раз вас без присмотра оставил, вы как дети малые, только с ядерной дубинкой… чтобы еще раз… и что ты все ко мне с этим контейнером лезешь⁈

– Так шашлык же остынет, тащ подполковник! А тут контейнер термостойкий, температуру хранит! Поешьте пока теплый, Иванишвили говорит, что лучший шашлык получается для хороших людей, тащ подполковник…

– Соловейчик… ты… я бы тебя убил, но ты же не поймешь за что. Ты будешь смотреть на меня своими пустыми стеклянными глазами и не понимать. – вздохнул Дмитриев: – надеюсь мы все же доживем до конца этого дня без Третьей Мировой.

– Вы не…

– Сгною, Соловейчик!

– … вы не волнуйтесь! Шашлыку вон покушайте… все уже закончено. У товарища генерала патроны закончились, они скоро вернутся.

– … а ведь я мог бы быть пианистом… – подполковник вздыхает и машинально открывает контейнер, который передал ему лейтенант. Смотрит внутрь. Молчит.

– … да и ранения там по касательной, ну контузия легкая может быть, но врач говорит что несерьезно, а товарищ генерал говорит что можно летчика наградить медалью «За боевые заслуги», потому как в боевой обстановке он мясо для шашлыка доставлял! Вкусно, тащ подполковник?

– Соловейчик?

– Здесь, тащ подполковник!

– Позвони-ка в госпиталь. – сказал подполковник, заглядывая в свой контейнер: – нашелся твой палец.

Глава 16

Глава 16

– … когда я в Африке служил, там мы на слона один раз охотились, да. Подогнали японский пикап с ДШК и очередью из трех патронов вдарили. Ты вот знал, что жир у слона прозрачный и на жаре тает в руках? Местные его просто черпаками как суп вычерпывали и тут же пили, даже без соли… – генерал Ермаков качает головой: – там от выстрелов до полной разделки этого слона едва ли полчаса прошло, я думал, что порежут они друг друга…

– Порежут? – моргает глазами представитель гражданской администрации товарищ Грдличка: – boj o sloní maso?

– Да не… – машет рукой генерал: – там как – выдернули ему внутренности тросом, к БРДМ привязали и дернули, а потому туда как залетят эти коричневые с мачете… и сверху тоже! Одни сверху режут, другие снизу, лезвия так и мелькают… точно думал кому-то сейчас руку отрежут… но нет. Но на вкус оно специфическое конечно… воняет. Ну! – генерал поднимает стопку: – за ваши команды! Вить, подымай свою стопку не заставляй генерала упрашивать.

– Как можно… – Виктор поднимает металлическую, походную стопку: – за девчат.

– Вздрогнем! – и очередная стопка опрокидывается, генерал ставит ее на клеенчатую скатерть, расстеленную на деревянном столе прямо на поляне рядом с пробегающей речкой. Чуть поодаль за большим мангалом стоит прапорщик Иванишвили, загорелый коренастый грузин с усами и широкой улыбкой, в белом фартуке и белом же колпаке.

Виктор в свою очередь ставит пустую стопку на стол, берет с фарфоровой тарелки кусок соленого сала, кладет его на краюху и занюхивает стопку, вдыхая свежий, крепкий аромат ржаного хлеба.

– Между восьмой и девятой – перерывчик непредвзятый! – журчит рядом ручеек приятного женского голоса и улыбчивая девушка в зеленой форменной рубашке и с фуражкой на голове – доливает ему еще стопку. Фуражка на голове у нее лихо сдвинута набок, а рубашка расстегнута на две пуговицы, форменный галстук «на резиночке» – болтается внизу.

– Это наша Тамарка! – гудит генерал: – товарищ Вознесенская у нас талант! Умеет петь и стихи сочиняет! У нас и секция художественной самодеятельности есть!

– Товарищ генерал… Виктор Федорович! – всплескивает руками девушка, но в голосе больше кокетства чем протеста: – давайте я вам лучше налью!

– Sovětští okupanti se nadále chovají jako páni… – ворчит себе под нос «представитель гражданской администрации» Грдличка.

– Пан товарищ Грдличка говорит, что сотрудничество между нашими странами особенно ценно в такие неспокойные времена. Международная обстановка… – послушно переводит девушка-переводчица.

– Ой, да ладно. – перебивает ее генерал: – а то я слов «советские оккупанты» не понимаю. Ты лучше скажи, дочка как тебя звать-то?

– Марженка я, товарищ генерал. – опускает взгляд девушка и краснеет.

– Ты лучше кушай. И пей на здоровье, а то вон бледная какая. – генерал подвигает к ней полную стопку: – мы с твоим Грдличкой сами разберемся, чай не сахарные.

– … товарищ генерал! – говорит прапорщик Вознесенская и Виктор успевает заметить, как она – щипает генерала за плечо: – Виктор Федорович!!

– Ты чего, Тамар? Нормальная же девчонка у чехов. Марженкой звать… вот у меня дочка Анютка… Кстати! – он поворачивается к Виктору: – эта твоя, которая либеро, как ее там?

– Лилия Бергштейн.

– Точно! Огонь-девчонка! Мне Рудый все уши про нее прожужжал, вынь да положь ему. Уж очень она ему приглянулась… да что ты все щиплешься, Тамар! Он женатый! В плане боевой подготовки она ему приглянулась?

– В плане боевой подготовки? – Виктор поднял бровь: – имейте в виду у нее холостого хода нет, она всегда в боевом режиме.

– Не, ну это я уже понял, у Рудого тридцать восемь человек за медицинской помощью обратились после нее. – кивает генерал: – что там предохранителей нет и патрон завсегда в патроннике. Но это ж спецура, они же все на адреналине… там особые люди служат. А она за две минуты полосу прошла, ну красотка! – он разводит руками: – Рудый обещал ее почетным спецназовцем сделать если она покажет им как по той веревке спускаться… повторит, так сказать, на бис. И ящик сливовицы выставит! Местной, у Новотного брали!

– Novotný má nejlepší měsíční svit v okolí! – кивает товарищ Грдличка.

– Тревожная международная обстановка, конфликты на Ближнем Востоке и…

– Вот! – генерал хлопает Грдличку по плечу: – точно, у Новотного лучшая сливовица в округе! А то все – «оккупанты»… на, вот тебе сальца копченого… видишь – настоящий шпик! Дикого кабана на прошлой неделе на танковом полигоне заметили… то ли специально по нему вдарили, то ли случайно он попался… но сала накоптили!

– Okupanti… ale nevadí. Dáme si něco k pití? – товарищ Грдличка уже расстегнул рубашку и скинул пиджак, закатал рукава и снова поднял стопку.

– Тяжелая международная обстановка диктует свои правила… – бормочет себе под нос переводчица Марженка.

– Сейчас, выпьем, ты не беги поперед паровоза… – говорит генерал: – и в хозяйстве своем разберись. Что это за номер, выставлять национальную сборную под видом городского клуба? Повезло тебе что вничью сыграли, Петер.

– Podívejte se na sebe! Kdo je ve vašem týmu? Příšery!

– Чего это они чудовища? Нормальные девчонки! – встревает в разговор Виктор, вступаясь за своих: – у нас даже игроков высшей лиги нет никого. Ну… только Арина Железнова…

– … наши страны продолжают наращивать сотрудничество и дружбу на всех уровнях, что особенно важно…

– Arina Železnovová? A tvoje Osmá⁈ Evdokija… jak se jmenuje?

– Кривотяпкина. Кри-во-тяп-ки-на… играет она хорошо, но прямо на титул «монстра» не тянет. А у вас⁈ – переходит в наступление Виктор: – пара Яра-Мира! Вот где чудовища и монстры! Красивые, но чудовищно сильные! А Павла и Петра Махачковы⁈ А Хана Немцова⁈

– Jsou nejlepší!

– Вот вот! Найлепши! Лучших из лучших против нас выставили!

– Ну… за дружбу!

– За дружбу…

– Pro přátelství…

– … за дружбу и расширение сотрудничества между нашими странами…

– Да ты кушай, доченька, кушай. Вон у нас и варенье есть, если шашлык не лезет. А вообще, все это ваше вегетарианство модное – ересь! Человеку мясо нужно есть! Вон ты посмотри на Тамарку, она мясо ест и вон какая! Не худышка, а есть что поглядеть… и потрогать!

– Товарищ генерал!

– Да ладно тебе, Тамар. Красавица же!

– Ну вас, Виктор Федорович! – раскрасневшаяся девушка быстро наливает по-новой: – меж девятой и десятой перерывчик небогатый!

* * *

– Какие мысли? – командир отдельного десантно-штурмового батальона Рудый сложил руки на груди, наблюдая за всем этим бардаком издалека.

– Невозможно это, тащ майор. – говорит его заместитель, отрывая от глаз бинокль: – я же сам пробовал. Нельзя по тому канату вниз головой… убьешься. Ты ж скольжение не контролируешь, куда летишь и сколько осталось – не видишь.

– Все это видели. – возражает Рудый: – сколько там народу стояло… да и Ковальчук врать не станет.

– У Ковальчука сотрясение мозга, может ему привиделось что? Вы же знаете, как это бывает – народ преувеличивает потом. – отзывается замкомбат, убирая бинокль: – ну и она маленькая очень… может поэтому?

– Маленькая… – Рудый смотрит туда, где веселятся приехавшие с делегацией девушки: – Леш, ты же понимаешь, что наши архаровцы теперь будут день и ночь способ искать. У меня и так тридцать восемь человек в госпитале уже, а если завтра война? Что я буду в рапорте писать? Частичная потеря боеспособности батальона из-за одной девушки?

– Не надо так писать, тащ майор. Поймут неправильно.

– Сам не хочу, понимаешь. А ну, дай бинокль. – Рудый забирает бинокль и смотрит в него: – обычная же девчонка с виду. Как это у нее получилось? Нет, я понимаю, если бы вон та это сделала… ну та что с плечами и высокая такая…

– Вот это женщина. – присвистывает замкобат: – видели какие бедра, тащ майор? Такая мимо пройдет, бедром заденет – готовая травма головы и сердца. Мне бы такую…

– Ты же женат, капитан.

– Ну так вы бы еще маму вспомнили, тащ майор.

– И все равно, я бы понял если бы это вот она… но эта мелкая?

– Мал золотник да дорог, тащ майор. На то меньше мой алмаз гранитной темной глыбы, чтобы дороже во сто раз ценить его могли бы.

– … ?

– Шотландский поэт, тащ майор. В переводе Маршака.

– Ты мне вот что скажи романтик… как узнать ее способ? Должна быть у нее тайна… Как она по веревке спустилась? На нашей полосе больше всего времени спуск по «канатке» занимает, там и высота, и опасность и перебирать руками долго… а она за две минуты.

– Предположительно.

– Ты же понимаешь, что это наших не удержит. У меня так весь батальон за три дня в госпиталь перекочует в полном составе. Все будут пробовать… а кто не будет пробовать – того я сам из батальона выкину, потому что мы – спецназ! Мы должны быть первыми во всем! А эта девчонка… – он прикусывает губу и задумывается.

– Тащ майор?

– Если не можешь предотвратить – возглавь и обрати в свою пользу, а потом воткни туда красное знамя, Леш. Глубоко, по самые помидоры.

– Знамя?

– Сунь Цзы так говорил. Собери наших… человек пять самых лучших. Лучших из лучших, Маратова возьми и Одинцова. И Хайруллина.

– Лучшие из лучших в госпитале. Маратов и Одинцов с Хайруллинным.

– Ну конечно, где им еще быть. Тогда собери лучших из худших!

* * *

– Товарищ генерал, разрешите обратиться к товарищу тренеру московской команды? – звучит голос рядом, и все оборачиваются, глядя на вновь прибывшего. Невысокий, коренастый мужчина, в отличие от всех присутствующих военных – не в обычной форме, а в «березке», зелено-белом камуфляже без знаков различия. На голове – голубой берет, сдвинутый чуть влево. Через плечо – командирский планшет, на поясе – большая кобура с АПС. На ногах почему-то – белые кроссовки.

– А, вот и Андрей Владимирович пожаловали. – хмыкает генерал: – пожалте к столу. Тамар, налей гостю.

– Спасибо, тащ генерал, я откажусь. Я по делу. – упрямо наклонил голову гость.

– Ну раз по делу… – генерал качает головой и откидывается на брезентовую спинку походного стула: – обращайтесь, товарищ майор…

– Я – командир десантников. Майор Рудый Андрей Владимирович. – гость делает шаг вперед и протягивает руку, для обмена рукопожатием.

– Виктор Борисович. – представляется Виктор, пожимая руку: – но можно, конечно, без отчества. Молод еще, тащ майор.

– Я к вам, собственно, с какой просьбой. – вытягивается майор спецназа: – ваша девушка на полосе препятствий рекорд показала… две минуты. Не могли бы вы приказать…

– Вы, наверное, перепутали, тащ майор. – не дает ему закончить Виктор: – они у меня не солдаты. И меня слушают только на площадке и во время тренировок… хотя если честно и там не сильно слушаются. Так что приказывать я им не могу.

– Но… – майор бросает взгляд на поляну, где девушки из разных команд затеяли играть в «вышибалы» и звучал веселый смех: – … как же…

– Вы сами с ней поговорите. – смягчается Виктор, глядя на его лицо: – только чтобы угрозы жизни и здоровью не было, пожалуйста!

– Понял. – просветлел лицом майор: – не переживайте, ничего вашей девочке не будет!

– Да я не за нее переживаю. – вздыхает Виктор: – я про здоровье окружающих. В основном – психическое.

Рудый подошел к поляне, где звучал звонкий девичий смех и слышались удары по кожаному мячу. Посмотрел. Поймал за локоть пробегающего мимо солдатика из комендантской роты, в белом фартуке и с колпаком на голове.

– Что тут происходит, рядовой? – спросил он.

– «Вышибалы», тащ майор! – вытянулся солдатик: – девушки из разных команд играют по олимпийской системе! На желание!

– На желание? – он отпускает солдатика и смотрит на поляну, где одна девушка – целует другую в щечку.

– Вот бы мне у них желание выиграть… – расплывается в теплое маслице стоящий рядом солдатик: – вы посмотрите, тащ майор…

– Отставить! – строго командует Рудый: – ты куда бежал, рядовой⁈

– Так… к полевой кухне, тащ майор! Столы накрывать…

– Вот и следуй туда. Кругом марш! Бегом! – он смотрит вслед суетливо вздымающему коленки солдату из комендантской роты: – Совсем распустились. Развели тут… бардак.

Он решительно шагает к девушкам, которые о чем-то щебечут посреди поляны. Громко откашливается.

– … Аленка! Прекрати, щекотно же! Ай!

– … это было неизбежно. При такой траектории и скорости полета мяча вероятность увернуться составляла всего девятнадцать целых и девяносто три сотых процента. Мне и играть не надо чтобы знать результат. Хм… результат… аппарат?

– Jsi tak krásná! Miluji tě!

– Как коленка твоя? Не болит больше? Ты уж прости ее, я ей сколько говорила… она у нас гадина, если честно…

– Железнова!

– А чего я сразу-то опять⁈

– Podívej se na ty tvářičky, na ty oči, jak je roztomilá! Tohle je moje malá sestřička!

– Божечки, какая она миленькая! Какие глазки! Какие щечки! Я хочу забрать ее с собой! Петра!

– Nechte mě prosím být!

– Лилька, а ну отстань от нее! Ей же не нравится!

– Еще как нравится!

– Спаа…сите!!

– О! Да она русский знает! Божечки, я сейчас умру!

Рудый еще раз откашливается, погромче, потом решает обратиться прямо и повышает голос.

– Товарищи девушки! – говорит он, встав посредине поляны, расставив ноги пошире и заложив руки за спину.

– … а этот Томаш Дворник, который за нашей Лилькой бегает – оказывается знаменитый актер! Мне Хана все рассказала!

– Slavný herec! Tomáš Dvorník!

– Вот-вот! Славный перец! Это по-ихнему значит – знаменитый актер!

– Лилька, отстань ты от нее! Ты ее сейчас задушишь, международный скандал будет! Маслову вон души, ее не жалко!

– … у нас священный союз девушек, у которых Лилька женихов отбила!

– Кто в «вышибалы» крайний? Яра? Мира? На желание!

– No tak! Jeden na jednoho, holka na holku!

– Да, да, холка на холку, посмотрим у кого холка круче! Где мяч?

– Товарищи девушки? – Рудый оглядывается.

– Давайте я сам, тащ майор… – рядом с ним появляется Виктор: – Маркова!

– А? – рядом возникает девушка в спортивном костюме и с блокнотом в руке: – да все нормально, Вить! Не переживай, Лилька сейчас Петру отпустит. И в вышибалы мне не на скорость, сильно никто не бьет… Машка Дуське сказала, что та играть не будет. И Железновой тоже запретили…

– Чего я-то сразу опять⁈

– Скажи девчатам что товарищ майор с ними поговорить хочет. – говорит Виктор и девушка – кивает.

– Маш! – повышает она голос. Тут же наступает тишина. Все оглядываются на нее.

– Чего тебе, Маркова? – вперед выходит Маша Волокитина: – время уже? Мы только приехали…

– Тут товарищ майор хочет поговорить…

– А? – девушки наконец замечают Рудого.

– Кха-кха, – откашливается он: – вы в «вышибалы» играете? На желание? Не возражаете, если и мои парни с вами сыграют? Ставки те же… – он поворачивается и безошибочно находит в толпе девушек Лилю.

– С вами. – говорит он.

– Ууу… да у тебя еще один поклонник. Или целых пять?

– Везет некоторым… и актер чешский и десантники…

– Чтобы с Лилькой играть сперва надо меня одолеть! – делает шаг вперед Алена Маслова: – хватит дискриминации!

Глава 17

Глава 17

– Ну не то чтобы я тут каркала как ворона над Куликовым полем еще до битвы… – говорит Алена Маслова, потянув Наташу Маркову за рукав: – Я ж не Кассандра какая и даже не диктор прогноза погоды после вечернего выпуска новостей, но вот ты мне скажи Маркова…

– А? – Наташа чуть наклоняет голову к своей собеседнице, продолжая лицезреть поляну, на которой остается все меньше и меньше людей, проигравшие в «Вышибалы» – потирая ушибленные части тела выходят из игры и теснятся к кромке деревьев.

– Ты сама подумай… – жарко шепчет ей на ухо Маслова: – вот у них пять десантников и все почему-то хотят с нашей Лилькой в «Вышибалы» сыграть! На желание! Как ты думаешь, какое желание будет у горячих, мужественных и смелых парней, которые два года женщину не видели⁈ А Лилька у нас одна! По рукам пойдет!

– А? – поворачивается к ней Маркова и саркастически приподнимает одну бровь: – точно! Надо будет смазкой озаботиться, и чтобы Жанна Владимировна ее потом осмотрела. На предмет венерических заболеваний. Кстати, проследить чтобы Лилька весь батальон обслужила. Для вящего поднятия боевого духа. И под флагом нашего славного Колокамска, так сказать донт вар, мейк лав.

– Вот ты… ты вот издеваешься, а я серьезно! Я про то, что Лилька странная же! Надо ей сказать, чтобы она эту «игру на желание» всерьез не воспринимала, а то пойдет и всем даст! Она же такая! У нее мораль инопланетная, а может они там на этом Вестере своем только и делают что любятся массово направо и налево! Может у них сексом заняться как у нас «здрасьте» сказать⁈ Она же в свое время Витьку соблазнила! И Машку с Айгулей! Только я одна выстояла!

– Так и скажи, что тебя не позвали…

– Звали! Еще как звали! Но я – высокоморальная девушка! Ай, с кем я разговариваю, ты же сама такая… – машет рукой Аленка и оглядывается по сторонам. Подходит к сидящей прямо на траве Арине и садится рядом.

– Быстрые они… – говорит ей Арина, откинувшись назад на выставленные руки, ноги она скрестила перед собой: – десантники эти. Но я вон тому в повязке залепила – будь здоров!

– Тебя же от «вышибал» отстранили решением высокого руководства. – говорит Алена: – потому что ты людей калечишь своими ударами.

– Наташка сказала, что «пусть» и что «десантуру не жалко». – отвечает Арина: – а что я? Они сами пусть не лезут!

– Арина, ты же знаешь, чего эти десантники потребуют, если выиграют? – вкрадчиво спрашивает Алена Маслова: – ты же видишь… а, хотя нет. Ты не видишь. Тебе же только недавно восемнадцать стукнуло, ты ничего и не понимаешь…

– Чего это я ничего не понимаю⁈ – тут же подбирается Арина, выпрямляется, подтягивает к себе ноги, усаживаясь по-турецки: – я все понимаю! Майор Рудый, вон тот дядька коренастый – сказал, что им надо узнать, как Лилька полосу препятствий прошла за две минуты! А там ничего такого, я бы тоже прошла! Подумаешь, две минуты! Просто бревна и веревки… Я бы за минуту пробежала! И у меня удар сильней! Вон видела того, в повязке? Это я ему! А она все с этой чешкой носится как кошка с салом, Петра то, да Петра сё! Подумаешь миленькая! Я тоже миленькая!

– А… – моргает Алена: – да я не про это! Лилька же странная! Давай ее спасать от рук озабоченных десантников! Чтобы свального греха нам тут не устроили!

– … я, между прочим, еще даже милее. – бурчит Арина себе под нос: – если мне косички заплести… да кто такая эта Петра вообще…

– Ай и ты туда же… – Алена встает, отряхивается и перемещается к краю поляны, куда только выходит Валя Федосеева, выходит, оглядывается и прислоняется к ближайшему дереву, сложив руки на груди и наблюдая за оставшимися игроками. Дерево жалобно трещит.

– Валька! А Валька! Валь…

– Ты сперва отдышись, Ален. – советует ей Валя: – а то дышишь как паровоз на станции. Что такое?

– Валь! Надо Лильку спасать!

– А? – Валя смотрит на поляну, где осталась Лиля Бергштейн, Маша Волокитина, Ярослава Коваржова и командир батальона в своей «Березке» и белых кроссовках на ногах.

– Как ее спасешь? – отзывается Валя: – ты ж видишь, что меня саму вышибли только что. Эта Ярослава крепкий орешек.

– Да я не о том! – отмахивается Алена: – Лилька по рукам пойдет сейчас! Эти десантники, знаешь, что они за желание потребуют⁈ Вот какое может быть желание у одинокого молодого парня, который год девушки не видел, ни голой, ни одетой⁈ А если этих парней батальон⁈ Они как набросятся на нашу Лильку, как привяжут ее к спинке кровати, каааак…

– Ты чего, больная?

– А чего я-то⁈ Это она!!

– Маслова, иди в жопу, не мешай за игрой смотреть…

– Ай и ты такая же… – Алена отходит от Вали с разочарованием на лице, встает рядом с Юлей Синицыной, которая следит за игрой и что-то бормочет себе под нос.

– … Удар! Еще удар и Краснодар… нет, не то, при чем тут Краснодар? – задается вопросом Синицына и поднимает глаза к небу.

– Юлька! Ты у нас человек не замутненный всякими глупостями! – говорит Алена: – надо Лильку спасать! Сейчас десантники ее изнасилуют! Всем батальоном! Потому что желание загадают, а Лилька – она странная! У нее мораль вывернутая – она всем даст, потому что добрая! А добрые девушки постоянно беременными ходят!

– Пусть презервативы возьмут. – рассеянно замечает Юля Синицына: – у меня в большой сумке семьсот девятнадцать штук еще есть.

– Сколько? Откуда⁈

– Купила. – пожимает плечами Синицына: – в аптеке что рядом с отелем.

– Но… зачем столько⁈ Ты… сама собралась – с батальоном⁈ Сколько-сколько?!!

– У тебя со слухом что-то, Маслова? – Юля отрывается от созерцания неба и смотрит на нее в упор: – семьсот девятнадцать. Я на все выданные деньги купила, у нас в Колокамске дефицит же. Потом продам в общаге… хватило только на семьсот двадцать, но один Лилька надула и воды налила. И с балкона бросила на голову проходящего товарища. Сколько их в батальоне?

– … не знаю. – признается Алена.

– Перед тем как распространять информацию о проведении спасательной операции – необходимо детали узнать. – поднимает палец Юля Синицына: – а ты бегаешь тут и панику наводишь. Даже не знаешь сколько людей будут насиловать и в каком порядке. Там же последовательность важна, насколько я в изнасилованиях понимаю.

– … – Алена моргает, глядя на Юлю.

– Вот узнаешь детали – тогда и подходи.

– … да о чем с вами говорить! – Алена уходит, а Синицына снова поднимает глаза к небу.

– Есть! – раздается крик с поляны и аплодисменты. К краю поляны идет Маша Волокитина, качая головой.

– Курва, пся крев! – говорит она, качая головой: – Ярка ну ты даешь. Ладно, Лилька на тебя вся надежда осталась!

– Капитан! – подскакивает к ней Алена: – Маш! Ты-то меня поймешь! А то они все странные!

– Конечно странные. – откликается Маша, отойдя к краю поляны и взяв белое полотенце со своей сумки: – ты ж в команде давно, могла заметить. Вы все – странные, Вазелинчик. Я бы вас всех к врачам записала, да только таких врачей что раздолбайство и пофигизм лечат не бывает, так что только звездюлями живительными… вот ты, например. Чего тебе в жизни не хватает чтобы мячи нормально принимать? Я же вижу, что у тебя потенциал есть, что ты можешь! Может не как Лилька, но все равно можешь! А ты вместо того, чтобы свой потенциал раскрывать – языком как помелом туда-сюда! Ты бы с таким усердием на тренировках работала как сплетни таскаешь! У нас двое таких в команде, ты и Маркова, и то Маркова теперь помощник тренера, а не седьмая на скамейке запасных… так что ты одна осталась. Делай выводы, Вазелинчик.

– Да я не о том! – обижается Алена: – я про Лильку! Спасать ее надо! Потому что она отказывать не умеет, она же добрая! Она с планеты Вестер, а там все трахаются за здрасьте, налево и направо, а сейчас этот вон майор кааак выиграет! Кааак желание загадает! А какое может быть желание у разгоряченного самца в военной форме, Маш⁈ Только одно! Разорвать на Лильке футболку и шорты содрать и… вот прямо на траве! По очереди! Всем батальоном! Потные волосатые руки, жаркое дыхание, ритмичные движения, вот это все! Жуть!

– … я тебе вот что скажу, Ален. Ты книжек про «Анжелику, маркизу ангелов» меньше читай. – советует ей Маша: – и свои половые фантазии в узде держи, а если хочешь, чтобы тебя по траве поваляли всем батальоном – то только с обоюдного согласия товарища майора, хорошо? И вон, у Синицыной возьми контрацептивы, у нее целая сумка…

– Да знаю я что у нее целая сумка! Ай, да что с вами… – Алена закатывает глаза. Тем временем происходящее на поляне привлекает всеобщее внимание, на окраине поляны толпятся уже все, тут и генерал Ермаков и товарищ Грдличка со своей переводчицей и Витька с какой-то бутылкой в руке и десантники и вертолетчики и даже товарищ прапорщик Иванишвили в своем белом фартуке и с двумя шампурами горячего шашлыка в руках.

– И на площадке остались только трое! – голосом телевизионного диктора декламирует стройная блондинка, стоящая рядом с генералом Ермаковым. У блондинки впечатляющие формы, фуражка сдвинута набок, на лице играет румянец, глаза блестят, а пуговицы на форменной рубашке расстегнуты больше, чем положено по уставу – ровно на две штуки.

– Финал игры «Вышибалы» Центральной Группы Войск! – взмахнула девушка откупоренной бутылкой из-под шампанского и облила себя пенной жидкостью: – ой!

– Тамар, отдай-ка… – генерал забрал у нее бутылку и вручил взамен большой черный пистолет, который Рудый оставил на хранение пока играет: – на вот тебе лучше. Будешь отсчет вести. Только в людей не стреляй.

– Точно. Спасибо, тащ генерал. Внимание! – блондинка подняла большой черный пистолет вверх: – В красном углу – наша гостья! Ярослава Коваржова, высокая как телевышка, гибкая как пантера, опасная как лезвие в ночи и жесткая как колючая проволока! Лучшая из игроков национальной сборной по версии рейтинга федерации волейбола страны! – она откашлялась и продолжила: – V červeném rohu je naše hostka! Jaroslava Kovářová, vysoká jako televizní věž, pružná jako panter, nebezpečná jako čepel v noci a houževnatá jako ostnatý drát! Nejlepší hráčka národního týmu podle žebříčku národní volejbalové federace!

– Вот хорошо людям, языки знают. – взгрустнула Алена Маслова.

– Ты учись – и тоже будешь. – отозвалась Маша Волокитина.

– В синем углу – майор Рудый! Андрей Владимирович участвовал во всех войнах и…

– Тамара…

– То есть нигде не участвовал конечно же. А если участвовал бы, то мы бы не узнали. Эээ… – блондинка взмахивает пистолетом: – товарищ майор не участвовал в Афганистане, не участвовал в Корее, совсем не участвовал в ЦАР и Сомали, а как товарищ майор не участвовал в Сирии! Он так не участвовал что за свое неучастие получил орден Красного Знамени и внеочередное звание!

– Лилька! – пользуясь перерывом в игре Алена подбирается к стоящей на поляне девушке и тянет ее за рукав футболки: – Лилька! Я тебя спасать пришла!

– Правда⁈ – Лилька оборачивается: – как здорово! Меня раньше не спасали! Спасай!

– Ээ… – озадачивается Алена, глядя в ее сияющие глаза: – это… ну в общем тут тебя десантники изнасиловать хотят. Всем батальоном! Прямо на траве! А они мне не верят все! У Синицыной презервативов – полная сумка! А Машка сказала, что у меня половые фантазии и Анжелика – маркиза ангелов! А я тебя спасать пришла, потому что они мне не верят, а потом поздно будет, ты уже по рукам пошла!

– Если по рукам ходить, то можно руки отдавить. – серьезно отмечает Лилька: – каблуками. Это конечно смотря в какой обуви. А изнасиловать – это неправильно, Витька сказал, что сперва нужно согласие спрашивать. А они меня в кино сперва сводят?