Текст книги "Тренировочный День 14 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

– Ты бы не смогла… – тихо говорит Петра Махачкова: – там пятнадцать метров… у Ярки рука сильная и удар поставленный, а ты – либеро…

– Ну и что? Вон с той стороны либеро – два мяча подряд туда вколотила! Если бы ее не убрали с площадки, то и третий бы… – Хана задирает голову и разглядывает потолок в раздевалке.

– Неа. – упорствует Петра: – не смогла бы.

– Еще как смогла бы! Если бы захотела!

– Ты себя с их либеро не сравнивай. – говорит Ярослава: – я и сама не была уверена, что получится. Вертикально вверх чтобы послать… у меня чуть связки не лопнули. Кроме того, я с подачи это сделала, сама себе мяч подкинула, а та – с удара, подстраиваясь под атаку! Не, так бы и я не смогла бы.

– И я. – кивает Мирослава: – хотя уж у меня такого и в мыслях не было.

– Вы слышали? Там фотографы будут! – вскидывается Хана Немцова, поспешно переводя тему: – надо бикини взять! Вот появятся мои фотки в купальнике на обложках журналов и Томаш Дворник в меня сразу влюбится!

– Ты бы с таким энтузиазмом на площадке работала. – откликается Павла Махачкова: – как себе женихов ищешь.

– И чего вы все в этом Дворнике нашли? – пожимает плечами Ярослава, стягивая с себя майку: – он же дохлый такой… видели тренера у «Крылышек»? Вот кто настоящий мужчина, такой прижмет так прижмет!

– В комитете сплетни ходят что он и его девочки… только вы никому! – понижает голос Хана Немцова: – клянетесь⁈

– Конечно клянусь! – говорит Павла и придвигается чуть ближе.

– Детский сад. – фыркает Мирослава, – Нашли кому верить, этому болтуну Микашеку! – но наклоняется ближе.

– … да что ты такое говоришь, Мирка! – всплескивает руками Хана: – проверенная информация! Гарантированный источник! Точно тебе говорю, мне друзья из нашего комитета звонили, а им – из Советского комитете по спорту рассказали! И я знакома с многими людьми в комитете!

– Ну-ка, например с какими?

– … с Микашеком… но в этот раз он правду сказал! Все как есть! Тренер этот мускулистый – он перед каждым матчем раздевает всю команду, смазывает маслом и…

– Оливковым? Или сливочным?

– … не буду я вам ничего рассказывать! Издеваетесь⁈

– Да ладно тебе! – улыбается Ярка, стягивая с себя шорты: – рассказывай давай, интересно же…

– А чего она…

– Давай уже рассказывай, а то я все в душ никак не могу пойти, пока не закончишь.

– Ну так вот… – Хана наклонилась вперед, глаза у нее блестели: – представляете! Маслом! Всех и каждую и…

Квета вздохнула и откинулась назад, почувствовав что этот очень долгий матч наконец закончился.

Глава 14

Глава 14

– … делу укрепления дружбы между нашими народами! Добро пожаловать! Сегодня мы покажем вам силу и мощь Советской Армии, стоящей на страже завоеваний социализма, ограниченный контингент которой несет боевое дежурство на переднем крае защиты стран Варшавского Договора! – заканчивает речь офицер с погонами подполковника и дает отмашку.

Тотчас в дело вступает оркестр, выдувая золотую медь из всех своих тромбонов, валторн, фаготов и бас-геликонов, ударили барабаны, взметнулись вверх два флага – Чехословацкой Социалистической Республики и Союза Советских Социалистических Республик.

Стоящий тут же на плацу военные все как один – прикладывают руки к головным уборам, отдавая воинский салют, гражданские – вытягиваются, а спортсменки обеих команд замирают по стойке «смирно». Звучат гимны обеих стран.

– Все, все… – поворачивается к Виктору подполковник Дмитриев: – с официальной тягомотиной покончено, не переживайте. Дальше – экскурсия, покажем все что захотите… потом – торжественный обед! После обеда – выедем на дальний водный полигон, покажем технику, десантники наши покажут, что умеют, сыграем в игру на свежем воздухе, шашлык, вино, природа! А там – назад, выступление московских артистов, культурная программа. На ужин повара обещали что-то сногсшибательное приготовить…

– Мы так лопнем, тащ подполковник. – отвечает Виктор: – хотя приятно конечно…

– А с парашютом можно прыгнуть? А из пулемета пострелять? А на танке прокатиться⁈ – тут же влезает Лиля Бергштейн.

– Ну… с парашютом это сперва подготовку пройти нужно… минимальную. Хотя если с инструктором, пристегнувшись – то можно. – кивает офицер: – пострелять – не вопрос, постреляете из всего чего хотите, хоть из гаубицы. На танке прокатим.

– Ура! – хлопает в ладоши Лиля: – давненько я из пулемета не стреляла!

– Хм? – приподнимает бровь офицер.

– Лиля из семьи военных. – поясняет Маша Волокитина: – вы не подумайте, пулемета у нас в команде нет.

– Как нет? – хмурится Лиля: – значит мы старый «Максим» выкинули?

– Не обращайте на нее внимания. – вздыхает Маша: – а что за игра после обеда на полигоне будет?

– … а это… – подполковник машет рукой: – да решили сыграть с вами, дать вам, так сказать, показать себя. Нет, если устали, то можете не играть, у нас все равно две команды есть – правда все мужские. Чемпионы ЦГВ!

– Обе?

– У нас всего две команды. Так что по очереди чемпионами и становятся.

* * *

Валентина «Валькирия» Федосеева

– Да ничего особенного знать и не нужно, девушка! – сияет улыбкой прапорщик с седыми усами: – ложитесь на расстеленный брезент, прикладываете свою щечку к прикладу… он так и называется «приклад» – от слова «прикладываться»! К плечу только прижмите его посильней, а то если с размаху отдачей приложит, то синяк потом будет! Ложитесь, прикладываетесь и нажимаете на спусковой крючок, нажимаете и держите пока патроны не закончатся!

– Ничего особенного значит не нужно знать… – Валя опускает взгляд на стоящий перед ней на земле пулемет. Большая штуковина, думает она, наверное, тяжелая. А смогу ли я его в одной руке удержать?

– Ничего! – мотает головой прапорщик: – машинка простая и надежная! Пулемет Калашникова модернизированный, калибр семь шестьдесят два, скорострельность шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту, а у нас в коробе всего сотня, так что быстро отстреляетесь. Раз и все! Я бы сказал конечно, что оружие никуда не направлять кроме как в сторону мишеней и не вести огонь пока распорядитель стрельб не скажет, но… – он пожимает плечами: – он же на земле стоит, на сошках, вы никуда и не выстрелите кроме как туда… – он машет рукой в сторону мишеней: – так что ложитесь и стреляйте.

– А этим пулеметом можно с одной руки стрелять? – задает вопрос вездесущая Лилька, которая вертится тут же, разглядывая пулемет и прапорщика.

– Как с него постреляешь с одной руки, когда он девять кило весит? – удивляется прапорщик: – никак нельзя! Не удержишь. Да и патроны на ветер… никуда не попадешь…

– А я из пистолета стреляла! Одной рукой! – похвасталась Лиля: – Валька! А ты можешь…

– Занять позицию для стрельбы! Посторонние – покинуть стрелковый рубеж! – прозвучало в громкоговорителе.

– Я не посторонняя! – обиделась Лиля.

– … те, кто сейчас не стреляют! – поправились в громкоговорителе. Неугомонная Лилька покинула рубеж, а Валя снова присмотрелась к пулемету. Девять килограммов, да?

– Все! – раздается голос сзади. Валя оборачивается. Прапорщик отошел назад, тоже видимо рубеж покинул, машет рукой оттуда, из толпы, там стоят две команды, офицеры и солдаты, вон стоит Витька с Жанной, даже чешские девчата стоят.

– Валентина! Можете приступать! Ложитесь и прикладывайтесь! – кричит прапорщик. Валя опускает взгляд вниз. Ну да, лечь, приложиться к прицелу… одной рукой нельзя, потому что тяжелый. Девять килограмм одной рукой? Семечки.

Она наклоняется и берет пулемет одной рукой. Выпрямляется с ним. Приподнимает ствол в сторону мишеней…

– Ложись! Ложись, дура! – крик сзади.

– Чего? – она оборачивается, все еще держа пулемет в руках, не замечая, как его ствол так же медленно как она сама – поворачивается в сторону кричащего.

– Ничего!! – прапорщик ловко падает на землю, а вместе с ним все остальные военные, на ногах остаются только удивленные спортсменки и тех увлекает на землю Витька… чего это они устроили?

– Ради бога, развернитесь в сторону мишеней, Валентина! – кричит прапорщик с земли: – мы вам не враги! Враг там!

– Ну так я и собиралась… – она разворачивается обратно и нажимает на спуск. Тра-та-та-та! – грохочет пулемет, а она удерживает его в одной руке, ведя его вниз, ориентируясь по пылевым фонтанчикам у мишеней…

Наконец грохот затихает, пулемет в последний раз дергается в руке и она – опускает его вниз. Ставит на место. Прислушивается к команде «Осмотреть оружие и вернуться на исходный рубеж!», делает два шага назад.

– Это что… – говорит прапорщик, вытирая пот со лба. Он осторожно обходит Валентину и встает между ней и все еще горячим от непрерывной стрельбы пулеметом: – вот у нас на прошлых танковых стрельбах что было… хотя и сейчас, конечно, тоже караул. Это ж пулемет. Ваша Валя спуск бы прижала, а там скорострельность шестьсот пятьдесят в минуту, а у нас делегация чешская. Знаете сколько делегаций из такой машинки можно за минуту покрошить?

– В самом деле. – сказал Виктор: – аккуратнее, девочки. Это все-таки армия, тут вам не шуточки.

– Jak strašná věc. – кивает головой Квета Моравцова, которая разглядывает Валю и пулемет и непонятно про кого или про что она говорит – про Валю или про пулемет.

– Точно. Страшная вещь. – подтверждает прапорщик: – я ж говорю – шестьсот пятьдесят выстрелов в минуту.

– У нас каждая вторая в команде «страшна весч», – говорит Маша Волокитина: – а им еще и оружие тут выдали!

– А… что на танковых стрельбах было? – любопытствует Алена Маслова.

– Ano, co tam bylo? – поддерживает ее Хана Немцова.

– … стрельбы закончили? Ну и слава богу. – прапорщик потихоньку начал теснить девчат к выходу со стрельбища, подальше от оружия, лежащего на брезенте: – что там было? Так проверка с Москвы приехала, а у нас в танковом батальоне Бердымухамедов был, самый хреновый башенный стрелок на свете. Он и башенным был только потому, что водителем не смог бы, право от лево не отличал. Нет, парень он умный, слов нет, вот как где что скрутить или найти что выпить… а как до дела так обязательно что напутает не туда надавит и… – он машет рукой. – все, теперь дальше! Там вас десантники ждут, покажут, как они голыми руками кирпичи разбивают и полосу препятствий…

– Так вы не рассказали до конца, товарищ прапорщик! – настаивает Маслова.

– Přesně tak! Neřekli to! – снова поддерживает ее Хана Немцова.

– … да чего рассказывать-то. – машет рукой прапорщик и усмехается себе в усы: – там все на башне командной собрались, в бинокль смотрят, генерал с Москвы приехал со свитой, и конечно в этот самый момент наш Бердымухамедов на боевом рубеже стоит. Стрельбы болванками, конечно, но все равно ответственный момент. Наш комбат ему по радио прижимает тангенту и говорит: «Четыреста пятнадцатый! Огонь по цели!», а тот ему в ответ «не вижу! Ничего не вижу, тащ командир!». И, как назло, радио по громкой связи – на всю башню. Генерал смотрит, вся его свита смотрит…

– Всегда так бывает. – кивает Алена: – как начальство приедет так все наперекосяк.

– Přesně tak. Je to tak vždycky. – подтверждает Хана Немцова.

– Ну комбат наш кроет конечно Бердымухамедова последними словами по матушке, но снаружи вида не подает. Тихо так и спокойно ему говорит, мол ты резиновый колпачок с прицела сними, товарищ боец. Сними и туда уже смотри… ну что – видишь? И тут через громкую связь торжествующий голос Бердымухамежова – вижу! Вижу! – кричит. Комбат наш, батяня – так же спокойно у него спрашивает – что видишь? А тот радостный такой – Вышка вижу! – кричит. Вышка вижу! Комбата вижу! – прапорщик покрутил головой: – это он радуется, что видит вышку и товарища комбата в танковый прицел. Тут-то я и понял, что стою на этой вышке совсем один…

– Как один? – всплескивает руками Алена Маслова: – а… где же генералы из Москвы? Товарищ комбат?

– А… выстрелы в танке холостые были?

– Были бы они холостые я бы один на вышке не стоял. Боевые стрельбы были…

– Так они… убежали⁈

Генералы не бегают. В мирное время это вызывает смех, а в военное – панику. Наверное телепортировались…

* * *

– А тут у нас гарнизонный дом офицеров! Сокращенно – ГДО. – сказал приставленный к ним прапорщик и вытер лоб белым платочком: – как видите у нас есть даже большой кинотеатр с лучшими фильмами, рекомендованными к просмотру…

На экране тем временем демонстрировался какой-то французский фильм, героиня, симпатичная девушка с короткой прической и кудряшками на висках, в приталенном платье и в черных перчатках – о чем-то умоляла главного героя, красавчика с шикарной шевелюрой и тоненькими усиками, а тот – стоял с холодным лицом и презрительно кривил губу.

– Вот терпеть таких не могу, – шепнула Алена Маслова Хане Немцовой: – смотри, какой наглый! Ишь ты… девушка мучается, а он…

– Je tohle muž? Tomasz Dvornik je pohledný, inteligentní a gentleman! – откликается девушка.

– Томаш? Тот, что за Лилькой ухаживал⁈ Такой… красавчик⁈ Мне он тоже понравился. Такой деликатный! А Лилька его не замечает!

– TvojeLilkami to ukradla! – хмурится Хана Немцова: – Tohle ji nemůžu vystát!

– Да ты что ты думаешь, что я от нее в восторге⁈ – всплескивает руками Алена Маслова

и тянет ее за руку в сторону: – мне самой не нравится! Знаешь сколько раз она у меня женихов отбивала⁈ Ужас! Вот прямо всех! Вот тоже «украдла»! И я тоже «не можу вистать»! А этот ваш Томащ – красавчик! Давай вместе!

– … а?– Объединяться давай, говорю! В единый профсоюз женщин, которых Лилька без

мужчин оставила! Интернациональный союз!

В это самое время на большом экране героиня французского фильма достала из своей сумочки маленький, блестящий пистолет и направила его на главного героя, тот изменился в лице и побледнел.

– Так его. – злорадно сказала Алена Маслова: – вали козла!– Маслова! За языком следи! – рассеянно откликается Маша Волокитина: – мы за границей!– Бах! Бах! Бах! – звучат выстрелы на экране и главный герой с усиками, падает, схватившись за грудь и закатив глаза. Девушка с кудряшками замирает в ужасе от содеянного и заламывает руки: – Боже мой, что же мне теперь делать⁈

– Осмотреть оружие и вернуться на исходный рубеж. – отвечает ей Валентина и оборачивается к остальным: – что? Я запомнила…

* * *

Десантники были как цирковые артисты – бодрые, в синеватых тельняшках, загорелые и мускулистые.

Первым делом пошли кирпичи: один кладёт с хрустом на два других, второй военный – криком «эй!» и широким взмахом – разбивает его локтем пополам. Крошки летят в стороны. Болельщики хлопают, кто-то тихонько шутит про стройку по воскресеньям.

Потом бутылки. Аккуратно ставят три – показывают: вот, пустые. Следующий десантник рубит ребром ладони, легко, будто и не настоящие бутылки, а реквизит. Осколки разлетаются в разные стороны.

Следом пара быстрых движений, и вот уже одного воина в тельняшке окружают четверо в черных комбинезонах с автоматами и ножами, но тот кто в тельняшке – крутится волчком, раскидывая их в сторону, обозначая добивающие действия и разоружая всех противников.

– А я так же могу! Дайте кирпич! – прыгает на месте Лиля Бергштейн: – или бутылку! Автомат!

– Сиди! – шипит Маша Волокитина и ловко хватает Лильку за воротник, предотвращая катастрофу и погасив анархию в зародыше.

– Ну Ма-аша! – обиженно выдыхает Лилька, но смиряется и затихает.

Десантники уже показывают очередной бросок, следующим номером – пара парней в тельняшках бегут к полосе препятствий.

Полоса начиналась довольно обыденно: покрышки, через которые надо быстро перебежать, небольшие деревянные барьеры, траншея, по которой нужно проползти на животе под свисающими канатами, и пара деревянных стенок. Через все это десантники пробежали, не снижая скорости.

Но дальше привычный армейский стандарт заканчивался и начинался «тот самый спецназ».

В самом центре поля, возвышался деревянный барьер высотой метров пять – прямо уставной спецназовский «городок». К нему была привязан длинный канат.

На барьер надо было забраться, хватаясь руками за толстую верёвку и, толкаясь ногами по деревянным поперечинам, взбираться вверх, как альпинист по скале. На самом верху не было ничего, никакой платформы, никакого способа приготовиться, нужно было перевалиться через бревно и схватиться за другу веревку, которая шла под довольно крутым углом вниз. Под канатной дорожкой – большая яма с водой, на вид довольно грязной и холодной.

Десантники ловко оплели канат ногами и стали спускаться сверху вниз, ногами вперед, быстро перебирая руками.

– Высоко! – сказала Алена, запрокинув голову вверх: – и страшно наверное!

– Советский солдат не должен боятся ничего. – отрапортовал бодрый десантник, стоящий рядом: – а советский спецназовец – это советский солдат в квадрате! Нет, в кубе!

– Все равно страшно.

– Это не страшно. – качнул головой десантник: – это обязательная программа. Вот «волчья яма» – это страшно.

– «Волчья яма»?

– Давайте покажу. – десантник делает приглашающий жест, и все тянутся за ним. С виду – обыкновенный широкий бетонный ров с крохотной площадкой напротив. Вот только внизу, в тёмной глубине, безжалостно сверкают металлические «ежи» – конусообразные шипы, сваренные в геометрический кошмар.

– Это и перепрыгнуть? Да тут метра три не меньше! – сказала Алена, заглядывая вниз: – и зачем там эти железки⁈ Лучше бы подушек набросали… так же и убиться можно. Какой кошмар!

– В чем смысл? – спросила Маша Волокитина, опустив взгляд: – выглядит довольно… травматично.

– Смысл… – десантник пожал плечами: – это не обязательный этап. Многие не прыгают. Но если ты хочешь доказать самому себе что ты – настоящий… то ты прыгнешь. Летом или зимой, в сапогах или кроссовках, налегке или в полном боевом… ты прыгнешь.

– Адреналиновая наркомания. – сказала Синицына, поправляя свои очки: – оно и неудивительно. Войска специального назначения требуют определенный склад личности.

– Чего? – растерялся десантник: – вы о чем, девушка? Мы не употребляем…

– А… какой у вас тут рекорд по преодолению этой самой полосы препятствий? – спросила вдруг Алена Маслова.

– Три минуты тридцать две секунды. А что? – нахмурился десантник.

– Вы время засеките. – кивнула Маслова на полосу препятствий: – у нас Бергштейн на рекорд пошла.

– Чего⁈ – Маша схватилась вокруг: – Лилька⁈ Зараза! А ну слезай оттуда! Слезай кому говорю!

– Бесполезно. – Алена стоит, задрав голову вверх: – она и не слышит поди на такой высоте….

– Слезай кому говорю!!

– Ta Lily je úplně šílená…

– Ага… она такая.

– Надо ее спасать! – дергается было десантник и замирает, глядя вверх и открыв рот. Провожает взглядом скользнувшую по канату вниз точку.

– Вниз головой. – шепчет он: – она с верха по веревке – вниз головой за пять секунд… значит такое возможно! А ну-ка… – он срывает с головы берет, засовывает его за пояс и бежит к полосе препятствий.

– Я ж говорила – адреналиновые наркоманы…

Глава 15

Глава 15

Подполковник Дмитриев П. А.

заместитель командующего по политической подготовке

замполит, политрук, а по-старому – комиссар.

Торопливое топанье сапог на лестнице он услышал задолго до того, как Соловейчик постучал в дверь со своим обычным «Разрешите доложить, тащ подполковник!». И будь на то его воля – не разрешил бы. Однако армия есть армия, а двадцать пять лет службы это вам не кот чихнул, так что он открыл глаза, убрал ноги со стола, привел спинку кресла в вертикальное положение и с легким сожалением подумал, что выкроить пятнадцать минут для отдыха в эти суматошные дни у него не получится и сегодня.

– Разрешите доложить, тащ подполковник! – вваливается в кабинет лейтенант Соловейчик: – все в порядке!

– Какая приятная неожиданность. – сказал подполковник, вставая и одергивая китель, краем глаза посмотрел в зеркало, поправил фуражку, чтобы кокарда стояла точно по центру линии подбородок-переносица-лоб. Посмотрел на своего адъютанта. На его лицо, на форму, на руки. Вздохнул.

– Я вас всего на… сколько? Двадцать минут оставил. – сказал он вкрадчивым голосом, делая шаг к лейтенанту: – всего на… даже пятнадцати минут не прошло, Соловейчик! Что у вас там случилось? Выкладывай.

– Так все в порядке, тащ подполковник!

– Тогда почему у тебя вся морда лица в зеленом? И руки?

– Так четыреста тридцать первую БМП из пехотного только вчера выкрасили, команда была «чтобы как новенькие все были», тащ подполковник! Краска не высохла! Но вы не переживайте, тащ подполковник! На общем фоне теперь незаметно кто зеленый, а кто – нет! – вытягивается в струнку лейнтенант.

– Тааак. – говорит подполковник, изучая перепачканное зеленой краской лицо лейтенанта: – а вот с этого момента поподробнее… что значит – на общем фоне? У нас там чешская делегация, местная пресса, гражданская администрация местных и команда спортсменок из Москвы… я никого не забыл?

– Еще артисты Московские, тащ подполковник! И с чешского телевиденья! Но вы не переживайте, тащ подполковник! Все теперь одним цветом!

– …

– Зеленые, тащ подполковник! Завхоз уже их ацетоном оттирает… но краска хорошая, зараза такая, в кожу въелась накрепко!

– Я же вас только на пятнадцать минут оставил. – вздыхает офицер и встает, одергивая китель: – ладно, придется брать бразды правления в свои руки. Что там еще у вас?

– Да все идет согласно установленному плану, тащ подполковник, правда палец потеряли, но в остальном…

– Палец? Чей палец? Как вообще можно палец потерять?

– Так это актеры Московские, тащ подполковник, они же на пикник на дальнем полигоне тоже приглашены были, а там – природа, свежий воздух, речка, солнышко, бабочки летают, тащ подполковник…

– Ты у меня на гауптвахте давно не сидел, Соловейчик? Отставить лирику, мы не в театре!

– Так точно отставить лирику, тащ подполковник! – вытягивается лейтенант: – виноват! Докладываю по существу! Товарищ Сидоров, что арию гусара поет – выпросил у лейтенанта Коробейкина саблю! Потому что он вроде гусар, но сабли у них – бутафорские, а у нас в оркестре, – самые настоящие, Златоустовская сталь, заточка бритвенная, можно лозу рубить! Товарищ Сидоров взялся бутылки с шампанским открывать взмахом сабли, так сказать, впечатлить барышень, тащ подполковник! А там барышень – вы сами видели! Две спортивные команды красоток и Арабелла! И товарищ прапорщик Вознесенская!

– … кратко Соловейчик! Кратко! Краткость – сестра таланта!

– Ну так я стараюсь, тащ подполковник! Я же не могу вам фабулу без предыстории рассказать! Вы же тогда не поймете, а потом будете меня ругать что я вам информацию не в полном объеме передал! А как ее передать, если вы все время на меня кричите, тащ подполковник? Вы главное не переживайте, вам для давления вредно, врач же говорил.

– Клянусь, еще раз я услышу «не переживайте, тащ подполковник» – и я добьюсь твоего перевода на радар в самой северной точке нашей страны, на землю Франц-Иосифа, на все время твоей службы! И почему Тамара на пикнике? Я ж ясно распорядился товарища Вознесенскую на пост ВОС-15 отправить и в отпуск!

– Не могу знать! Говорят, что товарищ генерал лично распорядиться изволили… дескать не только у чехов или у спортсменов есть красавицы, но и в ЦГВ свои есть! А кто лучше товарища Вознесенской ЦГВ в конкурсе красоты представит? Разве что медсестра Любочка или товарищ старший сержант Цветаева, хотя в войсках говорят, что и Перепелицына хороша, да ведь только она не наша, тащ подполковник, она же из гражданского персонала, в школе работает. Но если с точки зрения антропометрических данных, тащ подполковник, то гражданка Перепелицына может и товарища прапорщика Вознесенскую переплюнуть, ведь у нее…

– Отставить! – подполковник бьет его по рукам: – хватит мне тут похабщину показывать, Соловейчик! Что там с пальцем⁈

– Точно! Тащ подполковник – вы пальца нигде не видели? Такой… ну среднего размера, а на костяшке татуировка синими чернилами Т. О. К. С точками между ними.

– Ток?

– Т. О. К. Это аббревиатура, тащ подполковник. Тюрьма Открой Калитку, такое по малолетке себе колют. Видать в хорошем райончике актер Сидоров рос…

– Так он себе палец отрубил?

– Так точно, тащ подполковник! Вот только вы слишком рано умозаключение сделали, там все совсем иначе было, значит Арабелла и либеро из советской команды сговорились и…

– Да чего тут рассуждать, идиот рубил горлышки бутылкам и выставил большой палец… – вздыхает подполковник: – в госпиталь увезли? Что медики говорят?

– Говорят, что если в течение шести часов назад пришить, то все заживет и будет как прежде, а может и лучше, тащ подполковник!

– … отлично. А вы палец потеряли. – констатирует офицер.

– Никак нет! Палец подобрали, я его даже от пыли обдул! И в контейнер со льдом засунули, чтобы разложение не пошло!

– То есть вы его не потеряли? – хмурится подполковник Дмитриев.

– Как есть потеряли, тащ подполковник! Только не мы! Палец товарища актера Сидорова был передан на ответственное хранение самому актеру, каковой и пролюбил контейнер военно-морским способом! Там все уже ищут, тащ подполковник вы не… – Соловейчик бросил на него быстрый взгляд и поправился: – не испытывайте переживаний! Все в порядке. Мы к делу спецназ ГРУ привлекли, тех, которые с собаками. Правда собака там всего одна, и она сразу на след украденной с утра колбасы напала, следствие ведется профессионалами!

– Палец. Ладно, – взмахнул рукой Дмитриев. – Ищите теперь. Как найдете – в руки и лично! Лично! В госпиталь. Пусть пришивают. И сабли у оркестрантов отберите. Лейтенанта Коробейкина – на гауптвахту! В соседнюю с Давыдовым камеру и сигареты отобрать, чтобы жизнь медом не казалась! Тому мерзавцу что БМП красил вчера, а не неделю назад – вкатить пять нарядов вне очереди, и чтобы не на караульную службу, а на хозяйственно-бытовые работы. Сидоров этот уже в госпитале?

– … так в госпитале аврал, тащ подполковник. Мест нету совсем в приемном, там как говаривал великий прозаик «суета сует и всяческая суета», тащ подполковник. Десантников там штук сорок, наверное, все переломанные – жуть!

– … что?

– А, вы же не знаете, тащ подполковник, это же все когда вы отдохнуть пошли стряслось!

– Соловейчик!

– Тащ подполковник, если вы меня так трясти будете, я же не смогу все… детально рассказать…

– … —

– Так там среди наших есть девчонка одна, мелкая, но шебутная! Такая, знаете, «оторви и выбрось», тащ подполковник, шаровая молния на подработке! Вот она увидела, как десантура приемы рукопашного боя показывает и возбудилась!

– Одна девушка из волейбольной команды покалечила мне сорок десантников⁈

– Так точно, тащ подполковник! Они сами, конечно, идиоты что сунулись…

– Да как это возможно⁈

– Она их полосу препятствий за две минуты пробежала, а у них рекорд – три минуты с половиной. А вы же десантуру знаете, тем более у нас спецназ ГРУ стоит… они на персональных рекордах помешанные, вот все и рванули результат улучшать… она там, где длинный веревочный спуск – головой вниз скользнула! Просто как бусинка по ниточке – раз и внизу! Ну вот они за ней и рванули, тащ подполковник, ну чисто лемминги! Сколько там голов поразбивалось! Потом она еще давай через их «волчью яму» прыгать – туда-сюда, тащ подполковник, вот там основные потери личного состава и пошли! Пока Рудый не запретил своим архаровцам через яму прыгать, а к полосе препятствий автоматчика приставил чтобы перестали себе руки-ноги и головы ломать. Начмед говорит, что эта девочка по последствиям как средней степени интенсивности военный конфликт с НАТО в масштабе нашей дивизии. Что ее нужно на голову потенциальному противнику скидывать, пусть она НАТОвских солдат калечит, нельзя же в свою сторону воевать.

– … так. – вздыхает подполковник, понимая, что все только начинается: – а Виктор Федорович где? Ермаков?

– Он вместе с чешским представителем… каким-то Грдичкой или Грудичкой, а еще вместе с тренером нашей команды, с этим режиссером, который «Три Орешка для Золушки» снял, вы видели? Фильм детский, но так глубоко все показано, тащ подполковник! И Арабелла…

– Какая к черту еще Арабелла⁈

– Актриса, что в фильме у него снималась. «Арабелла» называется. – Соловейчик сочувственно смотрит на подполковника: – вы не видели? Все-таки не бережете вы себя, Петр Алексеевич, так много работаете. Посмотрите обязательно, там в фильме у этой Арабеллы, воот такие…

– Я тебе руки отрежу. – обещает ему подполковник: – по самую задницу отрежу, Соловейчик! Еще раз ты мне тут анатомические подробности Арабеллы или гражданки Перепелициной продемонстрируешь – как есть отрежу! Саблей из оркестра! Где генерал⁈

– Так он вместе с ними всеми на уток охотится, тащ подполковник! Я же говорю… эээ… будьте спокойны. А то у вас давление поднимется.

– На каких уток⁈ Из чего⁈

– На местных. Как их там… кряква называются или там хохлатая чернеть, ну или чирок-свистунок. Речные и нырковые, тащ подполковник. Из КПВТ.

– Из КПВТ⁈

– Так точно, тащ подполковник, из крупнокалиберного пулемета Владимирова! Правда там от уток после попадания ничего не остается… даже если рядом попасть… да если из КПВТ даже рядом с медведем попасть, то он обделается, но мне кажется, что процесс охоты тут важнее, тащ подполковник!

– Вас даже на двадцать минут одних не оставишь. – вздыхает подполковник и решительно выходит в дверь. Вслед за ним суетится лейтенант Соловейчик.

– Машину мне. – говорит подполковник: – на дальний.

– Так туда ж не доехать на обычной машине, там же амфибия нужна, там дороги нет. – рассудительно замечает Соловейчик сзади: – да и долго это. А вертолетчики туда отказываются лететь.

– Чего это? – останавливается Дмитриев.

– Так товарищ генерал там на уток охотиться изволит. – поясняет Соловейчик: – из КПВТ. Кабы он из ружья двенадцатого калибра охотился, так все ничего, послали бы Ми-24, ему дробь осыпью ничего не сделает… а если из КПВТ прилетит, там вертолет навылет пробьет в любом месте. А если тащ генерал на уток МДЗ патроны зарядил, зажигательные, мгновенного действия, то и одного попадания достаточно будет. А я так думаю, тащ подполковник, что если на уток охотиться из крупнокабирного, то бронебойно-зажигательные ни к чему, у уток и брони-то нет. А вот пуля МДЗ – в самый раз, не просто попадет, но и зажарит сразу, как у барона Мюнхгаузена! Правда раскидает потом жаренное мясо по всей округе… с КПВТ это на слона надо охотиться или на кита, но они ж в Красную Книгу занесены, а чирков тут – валом! Особенно на полигоне, сюда гражданским вход запрещен. Я только оттуда, тащ подполковник, там весело… но вертолетчик обратно лететь отказывается, говорит, что ему переживаний на две жизни хватит, хорошо что по касательной ушла, но все равно стойку ему какую-то чуть не оторвала и дырку в фюзеляже проделала, а вы знаете какая там дыра после КПВТ остается? Четырнадцать и пять это вам не семь шестьдесят два и даже не двенадцать и семь…