355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виталий Гладкий » Чужая игра » Текст книги (страница 13)
Чужая игра
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 02:02

Текст книги "Чужая игра"


Автор книги: Виталий Гладкий


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Тем не менее Чон нас торопил.

И мы, рассыпавшись веером, постепенно продвигались к воротам, где в свете фонарей виднелся белый ящик рефрижератора.

Опер

Волкодав в ярости выругался:

– Мать твою в три копыта! Что за идиоты нам попались в напарники?! Кто их просил поднимать шум раньше времени?

Я его хорошо понимал – благодаря какому-то ослу весь план мог пойти насмарку.

Вместо того чтобы скрытно подобраться к рефрижератору, заехавшему на территорию «пороховых складов», и бесшумно снять водителя и тех, кто с ним в кабине, кто-то из спецназовцев не выдержал и попытался отсечь огнем автомашины сопровождения.

Этот парень и впрямь был трижды осел.

Ведь по плану все события, если дойдет до стрельбы, должны были происходить за каменным забором «пороховых складов». Это для того, чтобы нечаянно не пострадали жители близлежащих домов.

Они хотя и находились достаточно далеко, но не настолько, чтобы шальная пуля из автоматов не залетела в какое-нибудь окно и не попала в кого-ни-будь из безвинных жильцов.

А теперь бой шел у самых ворот.

– Шеф!

Волкодав включил свое переговорное устройство.

– Это я. Срочно подтяните сюда «Грету». Нужно заблокировать выезд.

Это было разумное решение – из подъехавшего «Икаруса» новой модификации, замаскированного под туристический автобус, горохом сыпанули вооруженные автоматами люди, часть которых заняла круговую оборону.

А другие стали прыгать через забор на территорию складов, чтобы защищать рефрижератор.

Их оказалось очень много.

Мы с Волкодавом тревожно переглянулись – подъехавшие парни явно не были обычными «быками» и имели солидную тактическую подготовку.

Впрочем, этот факт нас не удивил – для сопровождения рефрижератора очень даже просто могли нанять профессионалов из различных спецназов, оставшихся не у дел после развала Союза.

Мне уже приходилось сталкиваться с такими, и, если честно, я не испытывал к ним ментовской ненависти.

Ничего иного, кроме как воевать, они делать не умели. И в своем большинстве мыкались по стране обиженные и полуголодные, нередко зарабатывая на хлеб в горячих точках СНГ и даже за рубежом с помощью автомата и своей отличной выучки, невостребованной из-за всеобщего бардака, воцарившегося на наших необъятных просторах.

– Нужно вызвать ОМОН, – предложил я Волкодаву. – На всякий случай…

– Ты прав… – в раздумье ответил он. – А твоим омоновцам можно доверять?

– Только им и можно.

– Лады. Трезвонь…

Он дал мне мобильный телефон.

– Алло, алло! Кузьмич! Проснись, черт тебя дери!

– Чего орешь? Слышу. Ты кто? – раздался хриплый спросонья голос Неделина.

– Дед Пихто. Не узнал?

– Серега?! Что стряслось в такую рань?

– Поднимай по тревоге своих орлов. Как можно быстрее! Экипировка по полной программе.

– Ни фига себе… Куда прибыть? – не стал рассусоливать Кузьмич.

Он уже так привык к постоянным ночным вызовам, что ему было все равно, по какой причине его в очередной раз подняли с постели.

Однако я все-таки объяснил Кузьмичу, зачем нужны его парни. Правда, иносказательно. Но он меня понял.

– «Смазка» будет? – поинтересовался Кузьмич.

– Ну ты, блин, без этого никак не можешь…

«Смазкой» или «наваром» называлась премия после операции, которую омоновцы чаще всего «выписывали» сами себе. Она могла быть чем угодно: деньгами, спиртным, продуктами и так далее.

Но такую дань парни Кузьмича брали только у богатых «новых» русских, от которых за версту несло криминалом. Тогда они особо не церемонились.

«А чего? – говорил Кузьмич. – Эти уроды народ трудовой ограбили? Ограбили. Так пусть поделятся хотя бы с теми, кто этот народ защищает».

– Серега, я-то могу. Много ли мне надо. А вот у моих орлов без свежего мяса когти затупятся.

– Ответить честно или как?

– А я тебе когда-нибудь врал?

– Не припоминаю.

– Тогда о чем базар?

– Лады. Говорю как на духу – не знаю. Но скорее всего, будет дупель пусто.

– Огорчаешь ты меня, друг сердешный…

Я едва не рассмеялся, представив унылую физиономию Кузьмича, да еще спросонку. В такие моменты он был похож на лешего – лохматый, с кустистой щетиной на щеках и подбородке, а в глазах похмельная тоска.

– Только в драку до особого не ввязывайся. У нас пароль «Коршун», отзыв – «Ибис». Запомнил?

– Ага. Особенно отзыв… – буркнул недовольный Кузьмич. – И так понятно, что придется потрахаться от души. Я так понимаю, дело серьезное.

– Когда прибудешь на точку, свяжись со мной… – Я дал номер телефона. – Не забудь прихватить мобильник, Кузьмич. Ребята пусть особо не высовываются, чтобы не схлопотать шальную пулю.

– Понял. А с мобилой я даже в постели не расстаюсь. Все, отбой. Приступаю к исполнению…

Кузьмич отключился.

– Свяжись с Питоном, – передал мне Волкодав переговорное устройство.

– Зачем?

– А затем, чтобы он успокоил дежурную часть горУВД. Иначе пришлют сюда сдуру каких-нибудь пацанов лет по двадцать – двадцать пять, которые ничего, кроме ложки, в руках держать не умеют, и их тут перещелкают, словно цыплят.

– Понял…

Я стал вызывать Латышева. Полковник откликнулся не сразу. Наверное, он был на связи с кем-то другим.

Латышев явно был взволнован. Я хорошо слышал его бурное дыхание, будто полковник только что поднялся пешком на двадцатый этаж.

– Разумно, – подумав, ответил Латышев. – Кроме всего прочего, нам там лишние люди не нужны. Сейчас займусь. «Грета» на подходе…

Мы пока в бой не ввязывались. Волкодав мудро выжидал. При этом он напевал себе под нос детскую песенку.

Правда, слова в ней были несколько иные: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. То там сто грамм, то там сто грамм – на то оно и утро…»

В отличие от него обычно невозмутимый Акула весь извелся, прислушиваясь к стрельбе. Он не знал, куда девать руки.

– Ну и коверкот… – бубнил он с недовольным видом, в который раз пробуя остроту лезвия десантного ножа. – Командир, какого хрена торчим здесь, как гвоздь в дерьме?! Там ребятам, может, помощь требуется, а мы…

– Захлопни пасть, Акула! Это не твоего ума дело. У парней своя задача, у нас своя. Забыл?

– Не то чтобы…

– Вот и помолчи.

Волкодав стоял, укрывшись за деревом, и наблюдал за воротами через окуляр прибора ночного видения.

– Хреновое дело… – буркнул он. – Где эта проститутка «Грета»?!

– Что там? – спросил я.

– Какое-то шевеление вокруг кабины тягача. Уж не думают ли они когти рвануть в какую-нибудь тихую гавань?

– Весьма возможно.

– Группа «Д»! Что у вас там?

Волкодав включил переговорное устройство.

– Я «Буран», как слышите меня, прием!

(У всех руководителей операции были свои позывные: у Виктора Егоровича – «Гриф», у Латышева – «Крот»; но непосредственно операцией руководил Волкодав.)

– У нас потери! Двое раненых. Эвакуируюсь.

– Черт! Группа «А», я «Буран»! Вы меня слышите?

– Так точно! Слышим, прием…

– Срочно подтянитесь в зону группы «Д»!

– Есть! Конец связи.

– Всем остальным группам! – Волкодав был сильно встревожен. – Это «Буран». Вы что там, уснули, мать вашу?! Приступайте ко второму варианту. «Грета» на подходе.

Второй вариант – это захват здания охраны. Она сейчас сидела в трансе, боясь высунуться наружу.

Из окон второго этажа можно было держать под обстрелом площадку, где стоял рефрижератор, ворота и подходы к складам.

– Все, амбец…

Волкодав решительно спрятал прибор ночного видения в сумку.

– Пора и нам взяться за дело. Акула, берем этот долбаный автобус. Стрелять наверняка. Только давай без твоих дурацких шуток! Подбираемся тихо, бьем в упор. Майор, запомни – никаких сантиментов. Считай, что ты снова на фронте. Сам видишь, что творится…

Эта модель «Икаруса» была похожа на двухэтажный омнибус; на «первом» этаже находилось вместительное багажное отделение.

Стрельба велась из окон автобуса. Находившиеся внутри «Икаруса» огнем из автоматов прижимали к земле спецназовцев, не давая им приблизиться к тягачу.

Не автобус, а крепость.

Самый близкий путь к «Икарусу» преграждала машина противников, джип, за которым прятались двое. Они поливали свинцом подходы к воротам, почти не выглядывая и не целясь, – похоже, трусили.

Волкодав махнул рукой, и мы, нахлобучив колпаки маскхалатов, поползли через припорошенную снегом дорогу – он в центре, я и Акула по бокам на расстоянии в пять-шесть метров друг от друга.

Наверное, один из них что-то все-таки учуял – до легковушки еще было метров десять, когда он неожиданно обернулся и посмотрел в нашу сторону.

Что сделал Волкодав, я не заметил. Но парень вдруг резко мотнул головой и беззвучно сполз под колеса джипа.

Второй посмотрел на него, затем попытался вскочить, но тут мелькнул нож Акулы, и охранник, извиваясь всем телом и хрипя, рухнул рядом с первым.

– Молоток… – скупо похвалил Волкодав Акулу. – Майор, подтянись. Прячьтесь за джип. По отмашке катимся к автобусу. Не забыл? – спросил он у меня.

– Такое трудно забыть…

Я нахмурился.

Мне вспомнилось, как мой командир в Афгане, капитан Грызлов, показывая этот прием новобранцам на полигоне возле какого-то кишлака, ругал их за непонятливость.

Он прокатился метров десять, при этом стреляя по мишеням, – и исчез в огне и дыму взрыва. Как потом оказалось, местные жители, любезно улыбающиеся «шурави» днем, напичкали полигон минами ночью…

Мы подкатились к колесам автобуса без приключений.

Наверное, наблюдатель отвлекся или просто не заметил – «Икарус» отбрасывал длинную тень, которую мы с успехом и использовали.

Мы проползли под днищем автобуса – и облегченно вздохнули: дверь оказалась открытой.

Роли были распределены заранее – в прорыв первым идет Волкодав, за ним Акула; я выступаю в качестве «чистильщика».

Мы переглянулись, Акула незаметно перекрестился.

Пора!

Такой стремительности от Волкодава я не ожидал. Он прыгнул внутрь автобуса, как леопард. За ним рванул и Акула.

Они так молниеносно проделали свой маневр, что мне показалось, будто я замешкался.

Когда я последовал за ними, в «Икарусе» бушевал ад: Волкодав бил длинными очередями вдоль салона с правой стороны, кроша в капусту все подряд, а Акула – слева.

Я растерянно водил стволом автомата туда-сюда, не находя цели.

Мне показалось, что я просто лишний. Все стрелки противника уже лежали там, где их застал огонь, – на сиденьях и на полу.

Как я успел среагировать, уму непостижимо…

Что делал один из них в кабине водителя, можно было только гадать. Возможно, он и был тем самым наблюдателем, что нас проворонил.

Похоже, на первых секундах нашего вторжения он просто растерялся. Но когда прошел первый мандраж, он схватил автомат и уже готов был пустить его в действие.

Я услышал у себя за спиной щелчок передернутого затвора – такой тихий на фоне рвущего барабанные перепонки грохота автоматов Волкодава и Акулы, что его можно было принять за иллюзию.

Но я так часто слышал в Афгане этот звук, что мог его отличить от тысячи других.

Мгновенно развернувшись и еще не видя противника, скрытого ограждением, я полоснул очередью сначала от живота, на половине высоты человеческого роста, а затем прошил пулями всю кабину, сделав из нее решето.

– Амбец! – раздался довольный голос Волкодава.

И только тогда я понял, что в салоне автобуса наступила тишина.

– Акула, проверь клиентов на предмет повышенной живучести, – приказал Волкодав. – И собери оружие – им оно уже ни к чему.

– Один, – спустя полминуты доложил Акула. – Похоже, что доходит. Секир-башка?

– Да ладно, хрен с ним. Жалко пулю тратить.

Их было семеро. Вместе с моим. Все в камуфляже и экипированы по первому классу.

– Майор, снимаю шляпу, – с уважением посмотрел на меня Волкодав. – Акула, взгляни…

Они заглянули за ограждение. Я этого делать не стал – в это время менял рожок.

– Да-а… – протянул Акула. – Ну ты даешь, майор… Его теперь и на том свете не соберут.

– Ты лучше поблагодари майора, остолоп, – сказал Волкодав. – Он нам жизнь спас. Все, дружище, мы с тобой квиты. Рот фронт!

Волкодав поднял вверх сжатый кулак в международном приветствии.

– Я не забуду… – ответил я коротко.

Мы перезарядили оружие и осмотрелись.

Похоже, акция с автобусом в пылу схватки оказалась не понятой командирами групп захвата, потому что в нашу сторону по-прежнему летели пули спецназовцев, и мы передвигались по салону на четвереньках.

– Всем группам! – рявкнул в переговорное устройство Волкодав. – На связи «Буран». Кончайте лупить по «мышеловке»! Она под контролем. Займитесь вплотную вариантом номер два. Вплотную, черт вас дери!

Я посмотрел по сторонам.

Ночь, несмотря на снежный покров, показалась мне еще темнее, чем прежде. Мрак, спускающийся с небес, глушил все звуки. Даже частая стрельба из автоматического оружия была слышна словно через ватный фильтр.

В близлежащих домах кое-где зажигался свет, но тут же моментально гас. Похоже, привычные к разборкам местных крутых обыватели не испытывали большого желания узнать подробности ночного боя.

Они предпочитали сидеть в полной темноте за надежными стенами. Как я сейчас их понимал…

– Тебя…

Волкодав протянул мне мобильный телефон.

– Серега, я на исходной позиции, – раздался в трубке голос Кузьмича. – Какие будут указания?

– Подошел наш ОМОН, – сообщил я Волкодаву. – Будем его задействовать?

– Пока не нужно. Пусть перекроют все улицы, чтобы ни въехать, ни выехать. Понял идею?

– Думаю, да. Кузьмич, поставь везде «капканы».

– Понял. Будет сделано.

– В зону «пороховых складов» никого не пускать. Никого!

– Дошло. Можешь дальше не объяснять.

– Тех, кто попытается уйти, брать. Желательно живьем. Не должна и мышь проскочить!

– Так ведь как получится… Ежели шибко брыкаться не будут – мы с дорогой душой. Ну а если завертится коверкот… в общем, заранее извиняюсь, Серега.

– Лады. Действуйте жестко, без оглядки. Эти парни, судя по первым впечатлениям, очень опасны и хорошо вооружены. Работайте с подстраховкой.

– Учи ученого… – буркнул Кузьмич.

– Конец связи. Если понадобишься, позвоню. Или пришлю кого-нибудь. Удачи.

– Взаимно…

Волкодав прильнул к прибору ночного видения, стараясь особо не высовываться.

– Что там? – в нетерпении спросил Акула.

– Хреново. Они пытаются завести тягач. Значит, хотят сваливать. Где эти мудаки?! Они что, уснули?

Под «мудаками» Волкодав подразумевал группы спецназа, которые уже должны были прорваться к рефрижератору.

Но на самом деле они топтались где-то на подходе. А вокруг тягача сосредоточились наши противники.

– Акула, заводи! – приказал Волкодав.

– Понял! – бодро рявкнул тот.

Акула стащил с водительского сиденья и выбросил наружу буквально разорванное пулями человеческое тело.

– Везуха, командир! – возопил он радостно. – Ключи от зажигания на месте.

– Быстрей поворачивайся, оглобля хренова! – рявкнул в ответ Волкодав. – Они уже прогревают мотор.

И в этот миг свинцовый град застучал по обшивке «Икаруса». К сожалению, наша акция не долго оставалась незамеченной.

Мы тут же открыли ответный огонь.

Наконец заурчал и мотор автобуса.

– Давай, давай, Акула, сукин ты сын! – орал Волкодав, не решаясь подняться во весь рост.

Он стрелял «из-за угла» – спрятав голову и высунув наружу только ствол автомата; это называлось «навести шороху».

«Икарус» взревел и двинулся вперед, набирая скорость.

– Где эта сучья «Грета»?! – матерился Волкодав. – Она всегда прибывает на шапошный разбор, мать ее!..

– Командир, бьют по кабине! – закричал Акула. – Прикрой, иначе меня просверлят!

– Жми, я сейчас!

Волкодав вскочил на ноги и с диким воплем стал поливать свинцом площадку возле дома охраны складов и ворота.

– А-а-а! – орал он.

Наверное, в его бронежилет попала пуля, потому что он пошатнулся; но автомат из рук не выпустил.

Я последовал его примеру. И тоже орал что-то бессмысленное; и стрелял, стрелял, стрелял… Мне почудилось, что это длилось целую вечность. По-моему, я просто-напросто тронулся умом на эти несколько минут…

Удар был настолько силен, что мы свалились как подкошенные.

Обшивка автобуса рвалась с хрустом и скрежетом, посыпались последние уцелевшие стекла.

Я все это видел как в замедленной киносъемке. Стекла не разлетелись от удара, а как будто поплыли по воздушным волнам.

Акула что-то проорал, и мотор заглох.

В салоне «Икаруса» воцарилась тишина, настоянная на солоновато-приторном запахе свежей крови.

Киллер

Автоматным огнем нас так плотно прижали к земле, что казалось, подними палец – и тебе тут же отчекрыжат его по самую ладонь.

Я не знал, как чувствуют себя остальные группы – они уже были вне зоны видимости, – но наша представляла собой жалкое зрелище.

Даже обычно самоуверенный Чон лежал тихо, как мышь, боясь шевельнуться.

Остальные двое, Дзасохов и Ванька Каин, тихо матерились. И тот и другой были легко ранены. Осетина пуля чиркнула по заднему месту, когда он полз на карачках, а бывшему борцу пробило руку навылет.

Наверное, и у других групп имелись потери, потому что после каждого сеанса связи по переговорному устройству лицо Чона становилось все мрачней и мрачней.

Главная наша промашка заключалась в том, что мы не могли принять непосредственное участие в схватке с противниками. Нас отсекли от основных событий автоматным огнем.

А кто эти противники, можно было только гадать. И догадки были не ахти какие хорошие. По всему чувствовалось, что нас потрошат профессионалы, а не обычные менты.

Похоже, Чон об этом догадывался. И ругал себя последними словами, что не взял нарезное оружие.

Наши помповые ружья, незаменимые в ближнем бою, на большом расстоянии, ночью и в постоянно меняющейся обстановке оказались едва полезнее обычной дубины. Пушка, она и есть пушка. Валит всех подряд.

Бить наобум лазаря означало изрешетить своих, так как в темноте все кошки серы. А окликать будущую жертву, даже держа ее на прицеле, – себе дороже.

Тем более, что наши противники, кто бы они ни были, стреляли как снайперы. И скорее всего, имели приборы ночного видения.

Хорош компот, нечего сказать…

Однако нужно было что-то делать: или отползать и драпать, или плюнуть на ружья и пойти вперед на арапа, надеясь на знание боевых искусств.

– Чон, минэ нада хадить укрытий, – гортанно заговорил Дзасохов, пытаясь приглушить свой бас. – Крова бэжит. Нада перевязка.

– Не скули, ну тя на хрен! – откликнулся Ванька Каин. – Мне грабли поковыряло – и то молчу. Тампон поставь и снегом обложи. Все дела.

Чон не откликался. Он о чем-то сосредоточенно размышлял.

– Иван! И ты, Бало, – наконец заговорил кореец. – Уходите вон за тот склад. Не туда смотрите, левее. Сделаете перевязки, соберите всех – и к машинам.

– А как же ты? – встревоженно спросил Ванька Каин.

– Я не хочу губить людей. Прорваться всем невозможно.

– Нэт, мой нэ пайдет! – отрезал Дзасохов. – Если умирать – будэм вместе.

– Это приказ! У меня есть другой план. Он более реален. Уходите!

Дзасохов хотел было еще что-то сказать, но Ванька Каин прикрикнул на него, и они поползли под прикрытие склада.

– Слушай меня, Листопадов, – обратился ко мне Чон. – Я не знаю, где ты научился всему, что умеешь, и не хочу знать. Но только ты и я сможем выполнить главную нашу задачу.

Я промолчал.

Да и о чем можно говорить, когда пули роились над головами, как шмели на летнем лугу.

– Мы должны пробраться к рефрижератору и вывести его за ворота, – выдержав паузу, сказал Чон.

– Как скажете…

– Не изображай покорность, Листопадов! – сорвался кореец. – Почему ты все время темнишь и притворяешься?! Почему дураком меня выставляешь?!

– И в мыслях не было…

– Мне плевать на твои мысли! Я уже не хочу в них разбираться. Сейчас мы или умрем, или еще долго будем жить. Ты думаешь, я не понял, что за приемы ты использовал, когда дрался в ресторане? Я не знаю, как они называются, но этот стиль гораздо древнее тхеквондо. А значит, более эффективный. Мне однажды пришлось столкнуться с чем-то подобным.

– И это все мои прегрешения?

Не знаю, видел он мое лицо в темноте или нет, но я улыбнулся.

Оказывается, у тебя, кореец, нервишки шалят. Нехорошо… Мастер тхеквондо должен быть покрепче.

– Я уже сказал: не знаю и не горю желанием знать, – отрезал Чон. – Приказать я не могу – не тот случай.

– Никаких проблем – куда вы, туда и я.

– Хорошо. Только смотри: в случае чего первая пуля – твоя. Я разнесу тебе башку. Мне ведь терять нечего.

«Бравада…» – подумалось мне.

Но я опять придержал язык.

Тебе, драгоценный мой, есть что терять, кроме жизни, подумал я. Так просто не лезут на рожон, когда на счете лежит кругленькая сумма и пакет акций под подушкой.

Вопрос заключался в другом: что ты замыслил на самом деле? И не прояснить его я не имел права…

Мы бросили ружья, как ненужный хлам.

Правда, у Чона еще остался пистолет, а у меня – нож.

Но это – официально.

На самом деле я приготовился к любым неожиданностям более тщательно.

Кроме ножа, рукоять которого я переделал в пружинный метатель отравленных иголок, у меня был набор сюрикэнов и нагэ-тэппо; это современные гранаты из арсенала ниндзя, начиненные мизерным количеством пластиковой взрывчатки, порошком магния, серой и древесным углем.

Взрыв нагэ-тэппо сначала слепит противника магниевой вспышкой. А затем дым от горящей серы и облако угольной пыли на некоторое время скрывают последующие действия ниндзя.

Он может в этот момент убежать, спрятаться. Или внезапно напасть на обескураженного и ослепленного врага. Что чаще всего и бывает…

На первый заслон мы наткнулись, когда подползли к бакам или цистернам метра по два – два с половиной в диаметре.

Они лежали на опорах двумя рядами. Наверное, в емкостях хранились какие-то масла, судя по луже возле одной из них.

Наконец я увидел корейца в действии. Да, он и впрямь оказался незаурядным мастером боевых искусств.

Чон едва не столкнулся с двумя здоровенными парнями, менявшими позицию. Они увидели его уже в тот момент, когда кореец буквально взлетел в воздух с корточек.

Похоже, парни знали толк в самозащите, потому что попытались сблокировать его удары.

Но выпрыгнувший на высоту человеческого роста Чон прокрутил в воздухе пируэт и нанес два планирующих удара обеими ногами почти одновременно.

Это был очень сложный, однако эффективный прием, сочетающий внезапность и сокрушительность.

Получив каждый по удару стопой в челюсть, парни рухнули как подкошенные, будто их лягнул жеребец.

Кореец не стал их добивать, хотя это и было второй фазой приема. Впрочем, они отрубились по крайней мере минут на десять.

Второй раз пришлось действовать мне…

Мы с Чоном немного разошлись, чтобы обеспечить себе оперативный простор.

Он забирал в сторону дома охраны, взяв курс на левую сторону тягача. А я должен был обойти рефрижератор справа.

Тем временем перестрелка несколько поутихла. Редкие щелчки выстрелов раздавались то там, то сям. Притом били наобум – почти все пули уходили в небо.

Наверное, происходила перегруппировка сил и с той и с другой стороны. А огонь вели только для отвлечения внимания.

Мы решили воспользоваться временным затишьем, чтобы выполнить задуманное как можно быстрее. Нам помогала и погода – подул сильный ветер, и снеговые вихри пустились между складами в пляс, ухудшая видимость. Это было нам на руку.

Я их заметил слишком поздно.

Видимо, Чон принял небольшие холмики за снежные наметы. И только едва заметные облачка пара, поднимавшиеся над этими «наметами», подсказывали, что там притаились люди в белых маскхалатах.

Наверное, в городских условиях кореец утратил шестое чувство, позволяющее определять присутствие притаившегося врага задолго до того, как увидишь или услышишь его.

Окликать Чона было поздно и небезопасно.

Он полз прямо им в руки, а они почему-то не стреляли, но и не подавали никаких знаков. Похоже, не могли определить – свой это или чужой.

Плюнув на маскировку, я подхватился на ноги и «фирменным» бегом ниндзя – казалось, что человек не бежит, а летит над землей, быстро-быстро перебирая ногами, но не отталкиваясь, бросился на выручку корейцу.

Когда я добежал, его уже оседлали и, выкручивая руки, месили кулаками, словно тесто, хотя в основном без толку.

Чон вертелся как юла, блокировал удары и постепенно искал надежную точку опоры, чтобы разом стряхнуть нападавших, а затем и расправиться с ними.

Противников было трое, и в пылу борьбы они меня не услышали.

Я не стал их убивать – на кой это мне? – лишь усыпил: одного пинком ноги в висок с ходу, а остальных двух короткими рубящими ударами в область сонной артерии.

Они свалились на землю и лежали, даже не трепыхаясь; это всегда так бывает, когда усыпляешь таким способом.

– Ты где должен быть?! – вместо «спасибо», прошипел разъяренной змеей кореец. – Какого хрена приперся?!

– Так ведь вас уже дожимали…

– Это мои заботы! Еще немного – и я бы вырвался.

– Откуда я знал?

Мне ничего не оставалось, как изобразить тупое недоумение.

– Лады… Все хорошо… – буркнул, отряхивая снег, кореец.

Это прозвучало как благодарность.

– Ты их… грохнул? – Он посмотрел на меня исподлобья.

– Не знаю. Скорее всего, нет. Добить? – спросил я не без задней мысли.

– Убирайся отсюда! Время не ждет, – прикрикнул на меня Чон.

Я не стал больше разводить трали-вали и опять взял курс на тягач, где снова наметилось оживление.

Я подполз к кабине тягача незамеченным.

Мы с Чоном позаимствовали у поверженных мною парней маскхалаты, и теперь в снежной круговерти я был практически невидим.

Там по-прежнему стреляли, и мне хотелось как можно быстрее забраться внутрь кабины и дать деру. Было бы за что голову здесь сложить…

Рефрижератор охраняли человек десять – двенадцать. Они прятались за металлическими щитами, образовавшими вокруг рефрижератора забор.

Где они их взяли – привезли с собой или нашли на территории складов, – сказать было трудно. Да это и не суть важно.

Главное, что щиты сохранили в целости шины колес тягача. И наверное, спасли несколько жизней.

Я приблизился к одному из щитов вплотную.

– Эй, мужики! – позвал я.

И мгновенно сменил позицию, переместившись ближе к переднему колесу.

Реакция последовала незамедлительно: из-за щита высунулся ствол, и пули взрыхлили точно то место, где я только что лежал.

– Смотрите лучше! – крикнул кто-то. – Крысы под ногами бегают.

– Одной уже прищемили хвост.

– Мужики! – опять крикнул я. – Кончайте бузить. Я свой.

– Мать твою! Он что, невидимка? Я же не мог промахнуться!

– Подсыпь еще с десяток пилюль.

– Стоп! Он сказал, что свой.

– Эти «свои», мать их, подставили нас, как зеленок!

– Успокойся, Малыш. Что тебе нужно, «свой»?

– Мы должны убраться отсюда. Я из охраны «Витас-банка». Это его груз.

– Откуда нам знать, что ты не мент?

– У вас нет иного выхода. Еще полчаса – и сюда подтянут ОМОН и военных. Тогда точно всем крышка.

– Он говорит разумные вещи, Крест.

– Закрой пасть, Ворон! Весь мир сошел с ума, а ты что-то болтаешь о разумных вещах.

– Бимбо, не отвлекайся! Они штурмуют здание. Подбрось туда огоньку.

Это сказал Крест; наверное, он был старшим.

– О чем базар…

Да, эти парни явно прошли серьезную школу. Милиции с ними трудновато придется.

В такой непростой обстановке – и почти олимпийское спокойствие…

– Так что будем делать, Крест? Поверим этому кенту? – Голос Ворона.

– Что, задница загорелась?

– Крест, и впрямь становится жарковато… – Это уже пробубнил Бимбо.

– Бимбо, твое дело сейчас целиться поточнее! Ладно, принимаем решение. Ты один? – спросил Крест у меня.

– На подходе мой шеф.

– Кто он?

– Его зовут Чон. Кореец.

– По-моему, встречались… когда-то… Ладно, считай, что я тебе поверил. И последнее – то, что не успели спросить по запарке. Назови пароль. Только не ори на всю округу! Шепчи, у меня слух хороший.

– Пароль – «Таран». Отзыв?

Я сказал это в полный голос.

Какой там шепот? Ветер выл, как плакальщицы на похоронах, заглушая даже звуки выстрелов.

– Ворон, мать твою! Чего отвечать? – спросил Крест. – Все на хрен из головы вылетело.

– Спроси что-нибудь полегче… – буркнул невидимый Ворон.

– Вы что, совсем ошизели?! Во козлы… – Крест смачно выругался. – Бимбо, сукин кот! Ты у нас самый умный. Щебечи.

– Отзыв – «Норд».

– Молодец, Бимбо! Теперь и я вспомнил. Доволен, «свой»?

– Вполне.

– Лады. Ты можешь водить «КамАЗ»?

– Не знаю. Не уверен.

– Вот-вот. И я не умею. Правда, можно попытаться…

– А где водитель?

– Водители. Их уже принимают на небесах.

– Может, Чон умеет…

– Так где же он, мать его?!

– Здесь, – отозвался знакомый голос с другой стороны тягача. – Мне уже надоело слушать вашу болтовню.

– Святая пятница! – возопил Крест. – Крот, ты куда смотришь, чучело гороховое! Вокруг нас посторонние ходят, как по бульвару.

– Так ведь это… То есть… – Крот говорил медленно, запинаясь.

– Помолчи, оратор хренов! – рявкнул Крест. – Кто сядет за руль?

– Я, Крест, я, – ответил Чон. – Прикройте огнем. Листопадов, ты со мной.

– Э-э, нет, так не пойдет!

Один из щитов сдвинулся, и из-под тягача вылез крепко сбитый мужик в светлой куртке и вязаной шапке-маске.

– За груз отвечаю я, – сказал он с вызовом.

– Кто спорит, – ответил Чон уже из кабины. – Забирайся сюда.

– Ворон, принимай командование. Группу раздели. Пусть Бимбо возглавит тех, кто будет прикрывать наш отход. Выедем с территории складов – прыгайте в прицеп. Двери только не забудьте загодя открыть!

– Понял, Крест, сделаем все в лучшем виде. А как остальные ребята?

– Предупреди их о нашем плане. Им нужно подтянуться к воротам. Но если кто замешкается, ждать не будем. Пусть отрабатывают вариант «Эксфильтрация».

– Есть!

Мотор заурчал с ленивой мощью. Пока он был еще холодный, и мы едва не молили его втихомолку, чтобы он прогревался побыстрее.

Наконец Чон дал газ, и махина рефрижератора стала разворачиваться на асфальтированном пятачке у ворот.

– Давай, давай, жми! – рычал в нетерпении Крест. – Родная, не подведи…

Это он сказал уже машине. Притом с необычной для него нежностью.

Пули застучали по кабине как горох.

Мы с Крестом не стали испытывать судьбу и сели на пол. Только Чон, яростно матерясь, лишь слегка пригнулся.

И в это время раздался какой-то странный звук, будто где-то неподалеку обрушились с высоты ящики с пустыми бутылками.

Чон затормозил так резко, что Крест разбил себе бровь о какую-то железку.

– Какого хрена! – рявкнул он. – Водила коцаный…

– Все. Приехали, – сухо сказал Чон.

Кореец открыл дверцу кабины с намерением покинуть ее.

– Ты куда?! – всполошился Крест.

– Посмотри сам…

Мы выглянули наружу.

Поперек ворот стоял автобус «Икарус» с выбитыми стеклами. Он сорвал одну из створок, и металлический столб, на котором висели ворота, влез в салон на полметра.

Теперь это уже был не автобус, а клин, вбитый в замок большой мышеловки, называемой «пороховые склады».

Нам ничего другого не оставалось, как бежать отсюда без оглядки и постараться не нарваться на пулю. А они продолжали сыпаться как из рога изобилия – даже гуще, чем прежде. И я понял почему – наши противники наконец заняли здание охраны и теперь стреляли из окон.

– Уходим. Быстрее! – скомандовал Чон, и мы вывалились наружу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю