Текст книги "Королева моего сердца (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18.

Глава 18.

Глава 18.

Наступило лето, когда Эвелина поняла, что ждет ребенка. Мужа дома не было. Она присела в кухне за стол, прижала руки к животу. Слабая неуверенная улыбка коснулась ее губ.

– Мой ребенок, мой маленький ребенок. Я тебя никому не отдам, не позволю никому сделать нам больно. Я обязательно рожу тебя, – шептала она дрожащими от счастья губами, а на глазах блестели слезы.

Ей хотелось побежать в замок, чтобы сообщить мужу об этом, но тут же остановила себя. Она помнила наставления Арьяны беречь себя и будущего ребенка. Поэтому дождалась Рика и вечером, сидя у стола, так как ноги дрожали и отказывались держать ее, сказала:

– Рик, а у нас будет ребенок.

Он остановился, медленно подошел к ней, внимательно и долго смотрел в глаза, потом опустился перед ней на колени, обнял ее ноги и положил ей на колени свою голову.

– Эви, ты делаешь меня самым счастливым человеком. Я всегда буду любить тебя. Тебя и наших детей, никогда и никому не дам вас в обиду, убью любого, кто посмеет обидеть вас.

Когда на свет появился их сын, которого они назвали Вильяр, Рик был рядом с женой и держал ее крепко за руку. И он первым из рук повитухи взял этот теплый кулечек счастья. Он долго смотрел в темные глазки крохи, нежно коснулся поцелуем его лобика, потом присел рядом с Эви.

– Я уже был счастлив с тобой, но сегодня я стал еще счастливее. Я благодарю тебя за это чудо. Помни, я всегда буду любить тебя и наших детей.

Через два года Эвелина родила крошку доченьку, которую они назвали Алерьяной, в честь матушки Рика. Он снова сидел с крохотной дочкой на руках рядом с женой, с любовью и восхищением смотрел на ее измученное родами лицо.

– Любимая, я всегда буду благодарить Святое Небо и Бритту, которые направили меня в тот дом, где я нашел свое счастье.

* * *

Эвелина даже не представляла, что можно быть такой счастливой. Ни одного мгновения она не пожалела, что в ту зимнюю ночь она уехала в неизвестность с незнакомым ей мужчиной. Она видела его разным – уставшим, злым, раненым, больным. Служба на границе была нелегкой, их соседи не давали скучать и часто совершали набеги, которые воины под командованием Рика успешно отражали. Эви всегда бежала на помощь к лекарю, несмотря на требования мужа уйти в спокойное место. Он был строгим командиром, грозным защитником приграничного замка, которого боялись враги, но, возвращаясь к Эвелине и детям, всегда становился тем, кто любит ее и никогда не даст в обиду.

* * *

До границы, где находился замок, новости доходили по-разному: какие-то тянулись месяцами, какие-то долетали за несколько дней. Когда Алерьяне, которую все называли Аля, исполнилось полгода, до городишки, где жили Эвелина и Рик, долетела новость о дворцовом перевороте, который пытался совершить принц Лучиар, которому надоело ждать, когда умрет отец или добровольно отдаст ему трон. Отряд замка был приведен в боевую готовность, так как враги тут же решили воспользоваться этим и совершили один из самых крупных набегов.

Эвелина сидела дома с детьми и с тревогой ждала известий. Шесть дней шли стычки с врагами, пока наконец отряд, под командованием самого Рикарда не схватил зачинщика.

Муж вернулся домой уставшим, раненым. Эвелина сразу отправила его мыться, потом долго обрабатывала его раны. Он смотрел на нее своими темными глазами и улыбался.

– Эви, знаешь, только мысли о том, что враги могут ворваться в мой дом, давали мне силы, чтобы сражаться. Каждый раз я думал о тебе и детях, знал, за что я воюю, кого защищаю. Ты всегда была со мной, в моем сердце. Только тебе я обязан тем, что мы разбили врага.

Она не стеснялась своих слез. Сильный мужчина не боялся рассказать ей о своей слабости. И эта слабость делала его сильным.

На третий день после того, как был подписан унизительный для врагов мирный договор, из столицы прибыл королевский посыльный с приказом для Рикарда немедленно отправляться вместе с семьей и вещами в столицу. Посыльный ничего не мог пояснить, только попросил поторопиться, объясняя это большой важностью. От него же узнали, что переворот удалось подавить, Лучиар, его мать и их пособники схвачены и брошены в темницу.

Всю дорогу Эвелина пыталась понять, зачем ее мужа вызывают к королю. Сам Рик тоже переживал, но старался лишний раз не волновать жену и детей. Они терялись в догадках. Вернее, была одна – Рикарда хотят наградить за заключенный мир, но зачем тогда вызывают семью?

В столице их встретили у самых ворот города. Отряд дворцовых стражей проводил их дорожную карету до самого дворца. Когда они подъехали к парадному крыльцу, Эвелина сидела в карете, прижимая к груди дочь, Рик держал на коленях сына. Они совершенно ничего не понимали, что происходит и в связи с чем им оказаны такие почести.

Когда они с детьми на руках вышли из кареты, Эвелина подняла взгляд на высокое крыльцо, нахмурилась. У открытых парадных дверей дворца стоял король Ричард Флайрон Первый во всем великолепии с короной на голове. Он с какой-то жадностью смотрел на Рикарда, на нее, на детей, что Эвелина снова нахмурилась. Король сделал жест рукой, приглашая их подняться к нему на крыльцо. Рикард с сыном на руках, сделал шаг, Эвелина с дочкой пошла следом за ним. Среди богато разодетых придворных они в своих дорожных простых платьях смотрелись здесь совершенно чужими. Но Рикард выпрямил спину, подмигнул сыну, который крепче обнял его за шею, и пошел по ступеням вверх. Эвелина, глядя на своего мужа, тоже выпрямила спину, и с достоинством королевы пошла следом. Наконец они остановились перед Ричардом. Тот переводил взгляд с Рика, на Эвелину, потом на их детей и улыбка короля становилась все шире и…счастливее. Потом он повернулся к толпе, которая стала собираться у крыльца, и громким голосом произнес:

– Подданные королевства Марнилон, я – король Ричард Флайрон Первый, во всеуслышание объявляю барона Рикарда Бонна своим сыном и единственным наследником. Он мой старший сын, рожденный от моей невесты Алерьяны Боннард, которую мой отец, король Генрих насильно выдал замуж за герцога Эрмонта Левердона. Он является единственным наследником трона королевства Марнилон. Это моя воля.

Раздались голоса, которые стали бурно обсуждать произошедшее. Король сделал паузу, чтобы дать все принять эту новость, потом продолжил:

– Мой сын Лучиар, рожденный от принцессы Магдины Соглерс, сегодня на рассвете казнен за попытку совершения дворцового переворота. Его мать Магдина тоже казнена, как подстрекательница и непосредственная участница переворота.

Народ снова зашумел. Все знали о перевороте, но никто не знал о судьбе бывшей королевы и ее сыне.

– Отныне стоящий здесь мужчина будет носить имя – Рикард Флайрон, наследный принц королевства Марнилон. Его жена – Эвелина Бонн, будет носить имя – Эвелина Флайрон, жена наследного принца.

Эвелина стояла и не знала, куда ей деваться. Она почти сразу поняла, кто является отцом Рика, когда увидела короля, скрыть их сходство было невозможно. И у стоящих вокруг них людей не возникло сомнений в их родстве. А сам Рик стоял с прямой спиной, держа на руках Вильяра, который был маленькой копией своего отца и деда.

Король улыбнулся сыну и невестке.

– Прошу, я сам провожу вас в ваши комнаты. Думаю, вы не будете против, если у вас будет общая спальня? – он хитро подмигнул Эвелине. – Для детей тоже приготовлены комнаты и их уже ждут няни и наставники. А сейчас прошу за мной.

Он протянул руки к Рику.

– Разреши, я возьму внука? – тихо попросил король.

Вильяр вдруг сам потянулся ручками к королю, перешел с рук на руки, словно всю свою жизнь сам Ричард его носил на руках. Эвелина успела заметить, как в глазах короля заблестели слезы, и он украдкой поцеловал темные волосы мальчишки.

В этот день Эвелине и Рику дали возможность устроиться во дворце, привести себя в порядок. Они пытались отказаться от таких почестей, желая снять небольшой домик в городе, но Ричард настоял: «Мой сын и его семья должны жить рядом со мной». Дети были в полном восторге от своих комнат. Вечером их пригласили на «семейный» ужин, на котором были только Эвелина, Рик и Ричард. Молчаливые слуги только накрыли стол в небольшой, но очень уютной комнате в покоях короля, и удалились. Эвелина смотрела на мужчин и все больше находила схожести между ними – они совершенно одинаково хмурились, улыбались, смотрели. Даже их разговор был очень похожим. Ричард и сам это замечал и с какой-то теплой улыбкой смотрел на своего сына, которого так давно хотел увидеть. С такой же улыбкой Рик смотрел на Вильяра. Они говорили совершенно обо всем. Ричард просил рассказать ему об Алерьяне, ее последних днях. И совершенно не стеснялся, когда в его глазах появились слезы.

– Сын, я очень любил твою мать. После того, как мою любимую выдали замуж против ее воли, я поругался с отцом и до самой его смерти почти не общался с ним. Муж твоей матери прятал тебя от общества, поэтому я видел тебя только на портретах, которые мне тайком передала Алерьяна. Прости, что я так долго не признавал тебя сыном, это было очень опасно. Моя жена могла подослать убийц к тебе. Поэтому я делал все, чтобы никто не узнал о тебе, но всегда был рядом с тобой. Не исключаю, что она могла подослать убийц и ко мне, слишком она жаждала власти для своего сына. Прости.

– Я не держу зла на Вас, Ваше величество, – Рик склонил голову.

– Прошу, называй меня «отец».

– Хорошо, отец, – улыбнулся Рик, и стал еще больше похожим на короля.

Когда долгий ужин был окончен, Рик и Эвелина поднялись из-за стола.

– Эвелина, прошу, задержись, – попросил Ричард.

Рик кивнул и вышел. Ричард тепло улыбнулся девушке.

– Скажи, ты счастлива?

– Очень, Ваше Величество.

– И ты не жалеешь, что не вернулась к Эдвину?

– Ни мгновения.

– А если бы ты узнала, что Эдвин может стать королем? Все равно бы не вернулась?

– Нет, Ваше величество, – твердо ответила она, не отводя взгляда. – И с Риком, простите, с Рикардом мы познакомились, когда он был простым военным. У него ничего не было, за чем обычно гоняются девицы – ни денег, ни замка. У нас была только наша любовь и небольшой домик. Рикард и сам до сегодняшнего дня не знал, кто его отец.

– А если бы его отец был нищим?

– Я люблю его не за богатства, а за сердце, за душу, за его любовь ко мне и нашим детям. За то, что он не боится своей слабости, которая делает его сильнее.

– Эви, знаешь, я очень рад, что все так получилось. Я вернул сына и нашел любимую дочь. Прошу, примите от меня то немногое, что я могу вам дать. Я так долго ждал того дня, когда смогу обнять Рикарда и открыто назвать его своим сыном. И я даже благодарен Магдине и Лучиару, что они решили устроить этот переворот. Я никогда не любил свою жену, а сына я почти совсем не знал, мне не давали заниматься им и воспитывать так, как подобает будущему королю. Я горжусь Рикардом, я рад за него, за вас. Спасибо тебе за то, что нашла в себе силы приехать ко мне, просить развод. Сейчас трое человек были бы несчастными.

Она ничего не ответила, только склонила голову в почтительном поклоне.

– Спасибо тебе, девочка, что сделала моего сына счастливым и за моих замечательных внуков. Скажи, у тебя есть какие-нибудь просьбы ко мне?

Она немного подумала, потом кивнула головой.

– Да, есть. Я бы хотела видеть возле себе некоторых людей, которые были рядом со мной, когда мне было плохо. Только благодаря им я сижу сейчас перед Вами. Если бы Вы согласились пригласить их во дворец, чтобы они были рядом, я буду благодарна Вам до конца своей жизни.

– Хорошо, назови их имена.

– Спасибо, – Эвелина искренне улыбнулась. – Это моя служанка и подруга Бритта в замке герцога Вандерлит, травница Арьяна, лекарь Феликс Даленторн. Господин Феликс и Арьяна дважды спасали меня от смерти. Бритта была предана мне всегда и это она предупредила меня, что люди герцога нашли меня. Есть еще один человек, который был очень добр ко мне, но не знаю, захочет ли он приехать сюда. Это старый стюард Себастьян. Именно он поддерживал меня в замке, обучал, старался наладить отношения между мною и герцогом. И он потом помог мне добраться до столицы, когда я решила добиться разрыва своего брака. Сейчас он ушел со службы герцога.

– Я знаю старого Себастьяна, он достойный человек. Думаю, что я могу решить этот вопрос. И у меня будет к тебе небольшая просьба. Я же должен получить небольшую благодарность, когда эти люди будут рядом с тобой.

Эвелина серьезно кивнула головой, соглашаясь. Король улыбнулся.

– Когда я предложу Рикарду принять трон, постарайся убедить его не отказываться. Я хочу это сделать еще при своей жизни, чтобы ни у кого потом не возникло сомнений в законности его власти. Я уверен, что как только я об этом скажу сыну, он будет возражать.

Эвелина улыбнулась, король был прав, ее муж точно сначала будет долго отказываться.

– Хорошо, я обещаю.

* * *

Дальнейшая жизнь Эвелина и Рикарда полетела с такой скоростью, что они не успевали за всеми событиями. Иногда после насыщенного заботами и учебой дня они просто падали в постель, успевали только обняться, и засыпали.

Эвелина была безмерно рада, когда в одно утро в ее комнате появилась Бритта, а следом за ней Арьяна. Женщины бросились друг к другу, обнялись.

– Моя госпожа, я даже не поверила, когда за мной приехали из дворца. Мне так и не сказали, зачем меня вызывают, – Бритта вытирала с лица слезы.

– Герцог знает, что ты уехала?

– Нет, ему совершенно все равно, что происходит в замке. Он давно замкнулся в своей башне, стал совершенно невыносим после того, как его люди вернулись от травницы и сообщили, что вы снова исчезли. В тот день он крушил все, что попадалось ему на глаза, разорвал и разбил все, что было в ваших супружеских спальнях. Все слуги боятся попасться к нему на глаза. Он вспыхивает по любому поводу. Единственный, с кем спокойно разговаривает, это Анри, который стал стюардом после того, его отец ушел со службы из замка. Он никого не принимает, никуда не выезжает. Как-то к нему приехал господин Пьер Галерно, герцог приказал его больше не пускать в замок. Несколько раз приезжали дамы – его старые любовницы, которых он просто сам выгнал. Многие слуги просто уходят со службы, так что и мой отъезд он не заметил. Я знаю, что он дал приказ своим людям, найти Вас. Он ждет, когда Вас привезут в замок, чтобы запереть вас в одной из башен и будет держать, никуда не выпуская и никому не показывая. Мне кажется, что последнее время герцог не в себе. Он совершенно не похож на себя прежнего. Я боялась его.

Эвелина нахмурилась, покачала головой. Все правильно она сделала – она попала бы в ловушку «любви» Эдвина, из которой ей не было бы выхода.

Приезду травницы Эвелина была очень рада. Они тоже долго плакали, рассказывали о том, что произошло после ее отъезда, как люди герцога чуть не забили травницу до смерти, когда не нашли в ее доме жену хозяина и она отказалась говорить, куда делать Эвелина. Ее спас Себастьян, который зашел к травнице за сбором от простуды. Несколько дней он выхаживал женщину.

– Арьяна, я очень рада, что ты согласилась приехать.

– Я согласилась только потому, что считаю тебя своей дочерью, – тепло улыбнулась женщина. – И думаю, что тебе скоро понадобится моя помощь.

Эвелина не сразу поняла ее слова, нахмурилась. Но Арьяна широко улыбнулась.

– Ты снова ждешь ребенка. Кто-то должен следить за твоим здоровьем.

Себастьян и Феликс прислали Эвелине свои благодарности, но отказались приехать, у каждого были свои причины остаться дома.

Когда Эвелина вечером сообщила мужу о том, что снова ждет ребенка, он снова молча обнял ее, прижал к своей груди. «Моя любовь, королева моего сердца».

Глава 19.

Глава 19.

Глава 19.

Король был прав. Рикард отказался принять трон, когда отец предложил ему это. Уговаривать его пришлось долго, только заверения Эвелины, что она всегда будет рядом с мужем, всегда поддержит, повлияли на Рика.

Коронацию назначили через месяц после приезда Рика и Эвелины во дворец. Слуги уже давно убрали последствия неудавшегося дворцового переворота. Тела Лучиара и Магдины были захоронены в потайном месте.

Эвелина так сильно волновалась перед коронацией, что уже сама хотела отказаться. Ричард поставил условие, что корону из его рук получит не только Рикард, но и Эвелина. Ее белоснежное платье, украшенной золотой вышивкой, которое королевские швеи успели сшить ко дню коронации, неимоверно шло девушке. Такой же белоснежный покров перед выходом из дворца на ее голову, закрывая лицо будущей королевы, опустила Арьяна, которая стала для Эвелины названной матерью. Вереница карет привезла королевскую семью к главному Храму Оманда, перед которым на большой площади толпился возбужденный народ. Стражам пришлось оттеснять любопытных, чтобы Рикард, Эвелина и Ричард смогли пройти к крыльцу Храма. Алю и Вильяра решили оставить во дворце под присмотром Бритты и нянек, чтобы не напугать их столпотворением, да и Алерьяна была слишком мала для такого.

Его святейшество Маркус Всевидящий сам совершал таинство коронации, стоя рядом с Ричардом. После торжественной речи Маркуса сам Ричард возложил короны на головы своего сына и Эвелины, после чего в Храме и на улице поднялся такой шум, что Эвелине даже захотелось прикрыть ладошками уши. Она оглянулась и чуть в стороне, в первых рядах ближе к алтарной части, где стояли они с Риком, увидела Эдвина. Он стоял, одетый в черный костюм, расшитый золотой нитью. Его отросшие волосы падали на широкие плечи, лицо осунулось, в глазах появился какой-то хищный взгляд, который сейчас был направлен куда-то вверх, на расписанный искусными художниками купол. Он по-прежнему оставался красивым мужчиной, она видела, как на него смотрят женщины в Храме, стараясь привлечь его внимание. А он стоял с совершенно отрешенным лицом, словно его привели в Храм насильно, заставили выстоять всю коронацию, и его здесь ничего не интересует. Она радовалась тому, что сейчас ее лицо закрыто покрывалом, как требовалось канонам. Покров она снимет только в большом парадном зале дворца, где их еще раз объявят королем и королевой, и Ричард вручит своему сыну державу – символ королевской власти, большую королевскую печать, а ей расшитый золотом и драгоценными камнями полный кошель, символизирующий богатство и процветание королевства.

Рик понял ее состояние и чуть сжал ее пальчики в знак, что он рядом и никому не отдаст ее. Она улыбнулась ему и все страхи, что навалились на девушку, когда увидела герцога Вандерлита, испарились, как роса под солнцем. Она глубоко вдохнула, улыбнулась мужу в ответ, подала руку бывшему королю Ричарду, когда он принял ее, чтобы прикоснуться лбом к ее пальчикам в знак признания ее власти.

Уже во дворце, сидя на троне рядом с мужем и Ричардом, Эвелина откинула с лица покров. Она видела, с каким интересом рассматривают ее. Женщины что-то обсуждали между собой, а мужчины смотрели с таким интересом, что сидящий рядом Рик скрипел зубами.

– Не ревнуй, любимый. Ты всегда будешь для меня единственным. И ты же помнишь, я снова жду ребенка. Нашего с тобой.

В толпе гостей она увидела Эдвина, который прожигал ее таким горячим взглядом, что она испугалась за себя, за Рика. Но он только в длинной череде поздравляющих подошел к тронам, поклонился, долгим взглядом вглядывался в ее лицо. Она не отвела взгляда, даже нашла в себе силы кивнуть ему головой. Эвелина видела, как Эдвин с трудом сдерживает себя, чтобы не набросится на нее, в глазах горел огонь страсти, руки сжимались в кулаки, на бледном лице играли желваки. И снова муж осторожно пожал ее пальчики, от чего по ее телу пробежало приятное тепло. Нет, она все правильно сделала. Потеряв первую любовь, нашла истинную, которая подарила ей любящего мужа и прекрасных детей.

* * *

Постепенно Рик и Эвелина привыкали к новой для себя жизни, снова было много учебы, встреч, обязанностей, от которых они не могли отказаться. Одной из таких обязанностей был прием подданных. На один из таких когда-то пришла сама Эвелина, и на котором получила шанс на счастье. Теперь она сама вместе с мужем вела такой прием. Первый месяц они принимали желающих через день. Первые дни приходили представители знатных родов, чтобы еще раз принести свои поздравления и заверить в преданности короне. Потом пошли просители. Менялись лица, просьбы. Было много жалоб и требований разобраться, наказать виновных своей высочайшей милостью. Им приходилось разбираться, принимать решения, кому-то отказывать, кому-то помогать, кого-то прогонять. Они учились быть королевской четой.

На третий день аудиенций в кабинете появился молодой мужчина, которого секретарь назвал герцогом Боннардом. Она удивленно посмотрела на мужа, тот тихо ответил ей с грустной улыбкой:

– Это брат моей матери по отцу, сын от его второй жены. После смерти деда он почти разорился на азартных играх и любовницах.

Мужчина подошел к креслу, стоящему перед столом, поклонился и сел с разрешения Рикарда. После пожеланий процветания, он перешел к своей цели аудиенции.

– Ваше величество, я пришел, чтобы напомнить Вам о нашей родственной связи. Ваша матушка, урожденная Боннард, всегда останется в нашей памяти. Я буду завещать своим домашним всегда чтить ее имя.

– Что Вы хотите? – сухо спросил Рикард.

– Я прошу сущую милость, чтобы Вы оказали дому Боннардов свое покровительство.

– Нет, – таким же сухим тоном ответил Рикард. – Мой милости дом Боннардов никогда не получит, как я не получил милости от него, когда меня, ребенка, потерявшего мать, привезли к деду. Я до сих пор помню, как в тот же день слуги дома Боннардов по приказу деда выставили меня на улицу. И я помню, как лично Вы стояли у входной двери и смеялись. Думаю, что Ваша аудиенция на этом окончена.

Рикард подал знал стражникам, и герцога Боннарда выпроводили из кабинета.

– Ты жесток, мой муж, – улыбнулась Эвелина.

– Я не жесток, я справедлив. Думаю, что сейчас он сильно жалеет, что выгнали тогда меня из дома. Никто из семьи деда не интересовался, куда девался тот мальчишка, что стало с ним. Сейчас бы он считался родственником короля и имел много привилегий, а вынужден думать, что еще заложить, чтобы погасить свои долги.

На следующий день аудиенций явилась семья дядюшки Бродерика. Когда секретарь назвал его имя, Эвелине захотелось смеяться. Все это время он даже не вспоминал, что когда-то продал ее, и ни разу не поинтересовался, как у нее дела, никто не приезжал к ней, чтобы просто проведать, поговорить. Она до сих пор помнит те два платья, что ей разрешили взять с собой и пару сменного белья да стоптанные башмаки. С какой жалостью на нее смотрела Бритта, когда помогала Эвелине «разбирать» ее вещи.

Дядя вошел вместе с со своей женой, которая цепко держала мужа за руку. Следом за ними шла Алайна. Прямо с порога дядя и его жена начали низко кланяться, а Алайна шла с презрительным выражением лица. Их бедные одежды говорили о том, что семья давно нуждается в деньгах. Пока они подходили к столу, за которым сидели Эвелина и Рик, она успела шепнуть мужу, кто это такие. Мужчина стал с интересом рассматривать просителей. Эвелина смотрела на своих родственников, но кроме глухого раздражения и брезгливости в душе не было никаких других чувств.

Не дойдя до стола пять шагов, дядя и Лилли остановились у кресел для посетителей и снова низко поклонились. Алайна стояла позади родителей, сцепив перед собой руки и прожигала взглядом Эвелину, с какой-то жадной завистью смотрела на ее платье, небольшое украшение-подвеску со скромной жемчужиной на шее, на всю обстановку, словно примеривала все это на себя, представляя себя на месте Эвелины. Девушка выглядела гораздо старше своих лет. Она похудела еще больше, лицо стало еще бледнее. Когда-то светлые волосы приобрели сероватый оттенок. Ее платье явно было перешито из двух других. Но она старалась держать спину прямо, высоко задрав подбородок и кривила губы, когда родители кланялись Эвелине, словно говоря – я никогда не склонюсь перед тобой.

– Здравствуй, Эвелина, как мы рады видеть тебя в добром здравии! – наигранно воскликнул дядюшка, растягивая на лице фальшивую улыбку.

Он растолстел еще больше, волос на голове убавилось, теперь на макушке блестела плешь. Локти на его сюртуки были протерты почти до дыр, блестели наравне с лысиной. Бегающие глазки ни на минуту не останавливались на одной точке, словно он не знал, куда надо смотреть.

– Да-да, доченька наша, мы очень рады, что ты стала настоящей красавицей и королевой, – таким же фальшивым соловьем заливалась Лилли, которая за эти годы располнела еще больше. Ее щеки обвисли, волосы потускнели, но она все равно пыталась бороться за свою былую красоту. На ее шее даже красовалось колье с небольшим изумрудом. – Мы были так рады, когда узнали, что Святое Небо обратило на тебя свой взор и одарило тебя настоящим счастьем.

– С какой просьбой вы пришли, – спросил Рик, не давая Эвелине заговорить с этими людьми, за что она поблагодарила его взглядом.

– О, что Вы, Ваше величество! – притворно вскрикнул Бродерик, прижав пухлые ладошки к груди. – Мы пришли не просить, мы пришли преклонить свои головы перед нашей новой королевой.

– Да-да, – снова запела соловьем Лилли, – мы пришли показать, как мы счастливы за нашу девочку, которую взяли в свой дом и воспитывали, как свою дочь.

– Да, мы любили ее, как родную дочь. И очень надеемся, что Эвелина не забыла о нашей заботе и любви, надеемся, что она обязательно отблагодарит нас за все, что мы делали для нее.

Эвелина усмехнулась, покачала головой, оглядывая родственников с головы до ног, от чего дядя вжал голову в плечи, Лилли зажмурилась, а Алайна набычилась.

– Что-то я не помню, чтобы ваша дочь работала также же, как я, – спокойно ответила Эвелина. – Я ни разу не видела ее чистящую овощи, моющую пол, подметающую двор, стирающую белье, чистящую конюшни. И не помню, чтобы моя конура, где мне разрешили жить по великой вашей милости, была похожа на ту комнату, в которой жила Алайна. Не помню, чтобы она носила такие же обноски, как я. За те одиннадцать лет, что я прожила в вашем доме, я ни разу не слышала, чтобы кто-то из вас называл меня «доченькой». Как там было? «Ах ты тварь мелкая», «никчемная девчонка», «дармоедка». Я ничего не забыла, дорогой мой дядюшка. И ваши добрые пожелания я тоже не забыла – «чтоб ты сдохла», «чтобы ты провалилась в этот колодец». Так?

– Ну что ты, – он замахал руками. – Не было этого. Ты всегда была для меня…

– Прекрати, – тихо перебила его Эвелина. – Ты лучше скажи, сколько денег ты потратил из моего наследства, что мне осталось от матушки? Где ее украшения, которые тебе передали родственники моего отца? Наверное, это они, что сейчас надеты на твоей жене и дочери?

По тому, как резко покраснело лицо Лилли, а Алайна задохнулась возмущением, Эвелина поняла – она права. Украшения матушки дядя забрал себе.

– Но знаешь, я не буду отбирать их. Пусть останутся у вас, как напоминание о бедной сироте, которая в вашем доме не знала ни любви, ни ласки.

– Девочка наша, – Лилли сделала вид, что вот-вот заплачет, приложила руку к груди, накрывая колье, словно боялась, что Эвелина сейчас сама сорвет его с ее шеи, – ну что ты такое говоришь. Ведь это все наше – семейное. Ты же была так мала, чтобы носить их.

– Что вы хотите, – резко спросила Эвелина.

От тона ее голоса родственники даже вздрогнули, а Рик положил свою ладонь на ее руку, успокаивая.

– Мы просим помочь нам, – дядя снова склонился в поклоне. – Нам нужны деньги, чтобы купить все необходимое для сбора урожая. Нам надо платить рабочим. И еще нужны деньги, чтобы дать твоей сестре Алайне в качестве приданного. Наконец наш сосед барон Федел согласился взять ее в жены.

Этого соседа Эвелина хорошо помнила – старый и толстый боров, от которого всегда пахло конюшней и перегаром. Он часто приезжал в гости к Бродерику, щипал служанок за попы, делал непристойные предложения. И к самой Эвелине он тоже приставал, пока их конюх не заступился за девчонку. Тогда был такой скандал, когда этот Федел пожаловался дяде, а тот сам лично розгами сек Эвелину, конюху тоже досталось.

– Приданого? – усмехнулась Эвелина. – А почему ты, дядя, не дал приданое за меня? Насколько мне известно, ты продал меня герцогу за очень хорошую сумму и даже написал бумагу, что отказываешься от всех прав на меня. Не так ли? И мне интересно, неужели вместо того, чтобы заниматься хозяйством, тебе больше нравится проигрывать деньги в кости? Неужели ты подумал, что я не узнаю, как ты сейчас живешь? Ты проиграл все свое имущество, что осталось тебе от наших предков, моего деда, моей матери. Потратил все деньги, что получил за меня. И сейчас ты пришел просить у меня милости?

Ее голос набирал силу, звенел под потолком.

– Эвка, ты должна дать денег, – не выдержала наконец Алайна, выступила вперед родителей, уперла одну руку в бок, пальцем второй стала тыкать в ее сторону. – Из-за тебя я не могу выйти замуж, ты забрала у меня герцога, поэтому ты должна дать мне денег или найти мне богатого мужа!

– Я забрала у тебя герцога? – Эвелина удивленно подняла брови. – Разве я тогда пробиралась к нему ночью в комнату, разве я легла в постель с его другом, разве я мечтала выйти за него замуж и хвасталась всем подругам, что скоро он приедет за тобой и возьмет в жены? Знаешь, дорогая сестричка, я очень жалею, что он выбрал меня, а не тебя. А сейчас, когда он свободен, ты можешь попробовать снова стать его женой. Говорят, он гонит из замка всех девушек, но может тебе повезет, если ты напомнишь ему, как отдалась его другу?

Алайна стояла красная от гнева.

– Ты дрянная девчонка, как я тебя ненавижу. Это все из-за тебя! Из-за тебя меня никто не берет замуж. Ты должна мне найти мужа!

Она уже собиралась бросится к столу, за которым сидели Эвелина и Рикард, но ей путь преградил стражник, который дежурил в кабинете.

– Уведите их, – приказал Рикард. – И позаботьтесь, чтобы эти люди никогда больше н появлялись в столице.

Когда визжащую Алайну стражники вывели за дверь, а следом за ними вышли Бродерик и Лилли, Рик обнял свою жену, поцеловал в висок.

– Я даже не думал, что у меня такая грозная жена. Я даже сам испугался, когда ты стала говорить с ними таким тоном. Как же я люблю тебя, королева моего сердца.

– Знаешь, Рик, я до сих пор не могу понять этих людей. Все те годы, что я жила в их доме, я была никем, никчемным существом, которое они старались ударить побольнее, оскорбить, унизить, продали меня. А потом посмели прийти сюда и требовать, чтобы я им помогала? Я все равно, никогда не пойму их. Спасибо, что поддержал меня.

Да, она узнала у Эдвина о том, что было в тот его приезд, когда они встретились впервые. Он с презрительной усмешкой рассказал ей о ночном визите Алайны, о том, как она согласилась остаться с Пьером, чтобы потом попасть в постель к нему. И он назвал ей сумму, за которую купил ее у дяди. И муж не удивился, когда она рассказала ему, что Алайна избавлялась от ребенка, которого понесла от Пьера. На это он только ответил: «Не она одна была готова отдаться кому угодно, чтобы потом оказаться в моей постели».