Текст книги "Королева моего сердца (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15.

Глава 15.

Глава 15.

Эдвин не вышел провожать гостей, он стоял у окна своей комнаты и наблюдал, как герцог Альфер садится в свою карету и толкает свою дочь в спину, подгоняя, которая боится поднять голову. Остальные гости вели себя также тихо и боялись перечить старому герцогу.

– А может к дьяволу этот престол? – сказал сам себе Эдвин, упираясь рукой в оконную раму. – Не нужен он мне, если рядом не будет Эвелины.

Когда вереница карет скрылась со двора, он прошелся по комнате. Мысль, что Альфер так спокойно покинул его замок, не давала ему покоя, ему не понравилась покладистость этого старого интригана, он явно что-то задумал. Эдвин прекрасно понял его замысел – малой кровью посадить на трон Эдвина, устранив Лучиара, который еще не успеет принести присягу, женить его на своей дочери и встать рядом с троном, отдавая послушному Эдвину приказы. А когда сейчас Эдвин заявил, что не желает видеть Вивьен, как поступит Альфер? Продолжит ли он действовать по своему плану, не устранит ли он самого Эдвина, который и так слишком глубоко посвящен в его планы? Альфер очень опасен и силен, он может быть непредсказуемым, внезапным, коварным. Он всегда идет к своей цели, и, если он наметил себе цель – трон, пойдет к ней по трупам. Возможно, что и сам готов стать королем, слишком много у него амбиций. И будет ли он ждать, пока Ричард сам не уйдет в мир иной, не задумает ли устранить его и всю королевскую семью, чтобы занять трон? А потом появилась еще одна мысль – слишком много народу посвящено в эту тайну, и что будет если об этом станет известно Ричарду? Как дядя поступит с ним, посмотрит ли на их родственные связи?

Эдвин сжал кулаки. Надо принимать решение. Он вышел из своей комнаты и направился в кабинет, сел за свой стол, достал бумагу, перо. Немного задумался, потом начал быстро писать, сосредотачиваясь на каждой фразе, каждом слове. Послание не должно быть длинным, но должно передать все, что известно Эдвину. Он должен успеть опередить Альфера.

Раздался стук, открылась дверь, вошел Себастьян.

– Выйди, мне не до тебя сейчас, – прорычал Эдвин, не отрываясь от письма. – Лучше позови своего сына.

– Мой господин, я обязан с Вами поговорить, – уперся старый слуга.

– Вон! Я что сказал – пошел прочь. Я позову, когда ты мне будешь нужен, если не хочешь, чтобы я и правда выкинул тебя из замка.

– Хорошо, мой лорд. Но я прошу – когда закончите со своими делами, Вы выслушаете меня.

Стюард вышел, через некоторое время в кабинет вошел Анри, который остановился перед столом, ожидая, когда герцог закончит писать. Эдвин отложил перо, аккуратно сложил пергамент, опечатал его своей печатью, протянул Анри.

– Ты сейчас отправишься в столицу к королю. Возьми мой перстень, чтобы во дворце тебя сразу же пропустили к Ричарду. Скажешь ему, что это срочно и очень важно. Когда поедешь в столицу, постарайся не попасться на глаза Альферу и его свите. Никто не должен знать, что ты едешь с моим посланием.

– Слушаюсь, мой лорд, – молодой мужчина склонил голову.

– Отправляйся прямо сейчас. Возьми денег. Я надеюсь на тебя.

Анри взял пергамент, перстень, склонился в поклоне и вышел из кабинета. Эдвин откинулся на спинку кресла, закрыл глаза. День еще не закончился, а у него уже нет сил жить дальше. И в груди зарождалась какая-то пустота, сердце болело. Он не хотел верить словам Вивьен, что жена отказалась встречать его из-за своего каприза, что она была все эти дни с лекарем. Ревность, злость, гнев разъедали его изнутри. Было неимоверно больно, казалось, что это последнее, что он может вынести сегодня.

Раздался стук, дверь открылась и снова вошел Себастьян. По его лицу Эдвин понял, что мужчина настроен слишком решительно, и даже если он сам будет выталкивать его из кабинета, скажет все, что хотел. Герцог тяжело вздохнул.

– Что ты хотел мне сказать?

– Я обязан Вам сказать, что Вы совершили самую огромную ошибку в своей жизни.

– И какую это? – герцог хищно прищурился. Впервые Себастьян решился с ним так разговаривать.

– Выгнали свою жену.

– А почему я не должен был выгнать ту, кто снова опорочила мое имя, кто снова обманул меня и подло поступила с моими гостями?

– Нет, мой лорд, она ни в чем этом не виновата. Она никогда не обманывала Вас, не порочила Ваше имя. Утром госпожа Эвелина не смогла уехать с вами на охоту, потому что ее хотели отравить, поэтому она потеряла сознание и упала с лошади. Она была беременной и вновь потеряла Вашего ребенка. Когда вы вернулись, она просто не имела сил, чтобы встретить вас. И ни с одним из гостей госпожа не позволила себе быть грубой, даже с Вивьен.

– Что? – Эдвин не узнал свой голос – хрип раненого зверя. – Что ты сказал? Повтори?

Липкий страх пополз по его спине, в горле пересохло.

– Я говорю, что за ужином Вашу жену хотели отравить. Ей уже вечером было плохо, но она утром нашла в себе силы, чтобы выйти из комнаты и попросить Вас оставить ее в замке. Но Вы не услышали ее, поэтому она лишилась чувств и упала. Я сразу же послал за лекарем и травницей. Я допросил всех слуг, что были в замке, когда лекарь сообщил мне о том, что Вашу жену хотели отравить. И я уверен, что яд был в том бокале, что дочь герцога Альфера поднесла Вашей жене. Другие возможности исключены. Ее спасло только то, что она сделала небольшой глоток этой отравы, но и этого было достаточно, чтобы она оказалась на грани жизни и смерти. А ее падение с лошади вызвало потерю ребенка. Вновь лекарь Феликс и травница Арьяна несколько дней бились за жизнь Вашей жены.

– Что? – холод сковал Эдвина. – Ты уверен?

– Уверен, – взгляд Себастьяна был тверд.

– Кто может подтвердить?

– Все. Лекарь еще в замке. Он не спал несколько дней, пока выхаживал Вашу жену. Он упал без сил незадолго до вашего возвращения, я приказал перенести его в гостевую комнату, чтобы дать ему поспать. Можете допросить его. Можете также допросить Бритту и Арьяну, которые тоже все эти дни были рядом с Эвелиной. И еще, мой лорд. Когда Вивьен вернулась в замок без вас, она вошла в покои госпожи и угрожала ей расправой. Это может подтвердить Бритта, которая выгнала Вивьен. Но и после этого эта девица ушла не в выделенные ей комнаты, а прошла в Вашу спальню. Я пытался выселить ее оттуда, но она отказалась и угрожала мне, называя себе Вашей будущей женой.

– Позови всех ко мне в кабинет.

Себастьян коротко поклонился и вышел, а Эдвин с помертвевшим лицом откинулся на спинку своего кресла, вновь закрыл глаза. Еще какое-то время назад ему казалось, что уже ничего не может быть хуже, но вот сейчас он сидит и умирает от той боли, что крушит его изнутри. Он сам, своими руками вновь убил своего нерожденного ребенка, не захотел услышать свою маленькую нежную жену, которые простила его уже один раз, и вот он снова растоптал ее, выкинул из дома, как последнюю собаку. Вот поэтому она падала и не могла идти, потому что у нее не было сил. Она выжила каким-то чудом, а он вместо того, чтобы зайти к ней и узнать о том, как она себя чувствует, слушал чужие слова, верил им и умирал от боли и ревности.

Эдвин так и сидел в своем кресле с закрытыми глазами, пока все не собрались перед его столом.

– Мой лорд, травница недавно ушла к себе домой, я могу послать, если надо будет, – сказал Себастьян

– Не надо, – сухо ответил Эдвин.

Он внимательно вгляделся в лицо Феликса. Лекарь осунулся, темные круги под глазами говорили о его усталости и бессонных ночах. Во взгляде мужчины Эдвин видел страшную правду и приговор себе. Такими же глазами на него смотрела Бритта. И ничего им не надо было ему говорить, он верил их взглядам. Но все равно потребовал рассказать все, что им было известно.

Когда рассказы были закончены, он поднялся со своего места.

– Благодарю всех. А сейчас прошу оставить меня. Себастьян, останься.

Когда они остались одни, Эдвин снова опустился в свое кресло, ноги отказывались его держать, в груди дрожала холодная пустота, сердце сжимала липкая противная рука страха.

– Отблагодари Феликса за то, что не дал Эвелине умереть.

– Слушаюсь, – стюард склонил голову в коротком поклоне.

– Ты знаешь, куда она могла уйти?

– Нет, мой лорд.

– Сможешь найти ее?

– Я попробую, – голос Себастьяна звучал сухо, холодно, в его глазах Эдвин читал презрение, от чего ему становилось еще хуже.

– Прошу, найти ее.

– Хорошо.

– Скажи, она сможет меня простить?

Себастьян промолчал, только его глаза ответили герцогу – «она тебя никогда не простит. У тебя был шанс, но ты его потерял».

– Извини меня, если сможешь, – голос герцога был глух, в нем звучала неприкрытая боль. – Оставь меня, прошу.

Стюард поклонился и вышел. И снова Эдвин остался один. Совершенно один. Один на один своей болью.

Он закрыл глаза и перед его внутренним взором появился отец, а его уставший с хрипотцой голос зазвучал в голове: «Ну что сын, ты добился того, что хотел? Ты не хотел быть похожим на меня, не желал стать слабаком. Ты отвергал любовь, которую дарила тебе эта маленькая девочка, не хотел верить, что вы можете быть вместе и быть счастливыми. И кем ты стал? Ты стал хуже, чем твоя мать, которая не приняла мою любовь, убивала меня и себя, убила и тебя. Неужели любить это так больно? Любовь – самое прекрасное, что есть в этом мире. Я любил твою мать, любил тебя, гордился тобой, твоими успехами. Я любил тебя даже тогда, когда ты презирал меня за то, что я всегда прощал жену, и верил, что ты когда-нибудь поймешь меня и найдешь ту, кто ответит на твою любовь. Тебе повезло, ты нашел такую, которая любила тебя всем своим сердцем и прощала тебе все, отпускала все свои обиды. Она простила тебе смерть вашего нерожденного ребенка, осталась с тобой. А что ты дал ей, кроме ненависти? Почему ты не выбрал другие комнаты, где вы могли бы проводить ночи, полные нежности и любви? Почему ты решил, что должен помнить, как твоя мать презирала меня и мстить за нее той, кто был готов ради тебя на все?»

Эдвин подскочил с кресла, вышел из-за стола, зажал уши руками, чтобы только не слышать, но голос отца в его голове продолжал: «Ты потерял то, что называют жизнью. Только любовь дает силы, чтобы жить. Теперь ты будешь искать ее, но она не вернется к тебе. Она больше никогда не улыбнется тебе, не потянется, как цветок к солнцу. Твоя маленькая солнечная девочка, нежная, как лепесток розы. Ты больше никогда не поцелуешь ее трепетные губы, не вдохнешь ее запах, не услышишь ее стоны. Она никогда не родит тебе детей. А они были бы у вас такими красивыми. И она любила бы тебя и ваших детей, отдавая всю себя вашей семье. Теперь ее нет».

– Нет, нет! Прекрати! Отец, нет! Я ничего не хочу этого слышать! – он упал на колени, кричал, зажимая уши ладонями, но голос звучал и звучал. – Прошу! Умоляю, не надо, – чуть тише проговорил герцог, сгибаясь, как под ударом. – Найду ее, брошусь ей в ноги, буду умолять о прощении. Я обязательно найду ее и никуда не отпущу. Она всегда будет со мной, я буду любить ее, заботится. У нас будут дети, которых я тоже буду ждать вместе с ней и любить. Только прошу – прекрати.

Наконец голос в голове замолчал, из груди Эдвина вырвались рыдания.

– Я найду ее, найду и никуда не отпущу. Она всегда будет моей. Я сделаю все, чтобы вернуть ее.

Эдвин долго сидел посреди кабинета на коленях, раскачиваясь, как в молитве. Потом с трудом поднялся на ноги и вышел из кабинета. На мгновение он замер в коридоре, размышляя куда идти. Потом вернулся в кабинет, взял из стола большой ключ, снова вышел и направился в башню, где последние годы жил отец. В покои, которые стали его тюрьмой, его мучением, его напоминанием об огромной ошибке, он больше не вернется.

Четыре дня Эдвин почти не выходил из башни. Себастьян снова взял на себя ведение всего хозяйства замка и герцогства. Когда из столицы вернулся Анри, Эдвин встретил его в своем кабинете. Герцог заставил себя заняться делами, чтобы вернуться к жизни. Слишком много событий произошло за последние дни, слишком много он передумал, казнил, наказывал себя, кричал диким зверем, когда его никто не видел, давал себе обещания, что никогда не будет прежним, пусть только Эвелина вернется к нему.

Анри появился в кабинете в дорожном костюме, пыльный, уставший.

– Мой лорд, Ваш приказ выполнен, послание доставлено королю.

– Что он сказал? – спросил Эдвин.

– Он написал, – ответил помощник и достал из-за пазухи небольшой конверт, запечатанный королевской печатью, положил на стол перед Эдвином.

Герцог взял конверт, сломал печать, достал небольшой лист бумаги, стал с вниманием читать четкий почерк дяди.

«…Я рад, что ты не стал предателем, поэтому не буду наказывать тебя. Я знаю, что случилось с тобой, думаю, что этого тебе будет достаточно. Но за то, что ты раскрыл планы герцога Гельмона, я тебе благодарен. До меня доходили слухи, что готовится заговор, но никто не знал – против кого конкретно и кто участвует в нем, какие цели преследует этот заговор. Я приму все меры, каждый получит то, что заслужил. Благодарю тебя, Эдвин. Не наделай других ошибок…»

Герцог аккуратно сложил письмо и осторожно вздохнул. Теперь осталось последнее – найти Эвелину и вернуть ее.

* * *

Шли дни, но его люди так и не нашли след Эвелины. Себастьян, который недавно вернулся из столицы, куда ездил по делам, просил отпустить его со службы, сказал, что слишком стар, чтобы вести все хозяйство герцогства. Он оставил после себя Анри, которому передал все свои дела, а сам уехал в какой-то небольшой дом на краю городка. А потом Эдвин получил послание из королевского дворца, которое ему привез личный посланец Ричарда. Он осторожно развернул пергамент, вчитался в сухие строки.

«…Ваш брак с девицей Эвелиной Родгерн высочайшим решением Его величества короля Ричарда Флайрона Первого и Его святейшества монсеньера Маркуса Всевидящего признан незаконным и недействительным, как заключенный лицом, лишенным священного сана и в связи с этим не имеющим силы перед Святым Небом и народом королевства Марнилон…».

– Это что значит? – спросил глухо Эдвин у посланца.

– Не могу знать, Ваше сиятельство. Мне только поручено передать Вам это послание. Я выполнил поручение, поэтому разрешите удалиться.

Эдвин вызвал к себе Анри, протянул ему документ. Помощник внимательно прочитал его, нахмурился.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Эдвин.

– Нет, мой лорд. Ваш брак был заключен по всем правилам Священного писания и законам королевства, – мужчина покачал головой.

– А что значит – «заключен лицом, лишенным священного сана»?

Анри снова нахмурился.

– Мой лорд, мне кажется, что мы должны спросить об этом у отца Григора. Позвольте послать за ним?

– Немедленно, – тихо проговорил Эдвин, которому казалось, что из-под его ног уходит земля.

Неужели этот святой отец обманул их? Он был лишен священного сана и не имел права совершать брачный обряд? А это значит, что его брак с Эвелиной был ненастоящим? Эдвину хотелось выть от бессилия. За что Святое Небо так наказывает его?

Посланные за святым отцом люди вернулись к вечеру, Анри привел их в кабинет к герцогу.

– Мой лорд, мы нашли Григора. Вернее, нашли его могилу. Он умер полгода назад. Нам удалось найти место, где он жил последнее время, поговорили с трактирной хозяйкой.

– Рассказывай, – потребовал герцог у мужчины.

– С ее слов, он был лишен священного сана года три назад за поведение, недостойное служителю Святого Неба. Он никому об этом не сообщал, продолжал свое служение в небольшой церкви и брал за это деньги. Год назад та церковь сгорела, а отец Григор окончательно спился. Бумагу о лишении его сана хозяйка нашла в его вещах после его смерти.

Мужчина положил перед герцогом замызганный пергамент, в котором рукой Его Святейшества Маркуса были указаны причины отлучения Григора от церкви и лишения его сана – пьянство, разврат и казнокрадство. Дата о лишении сана стояла до того, как люди Эдвина привезли его в замок, чтобы заключить брачный союз. Осторожно, словно ядовитую змею, герцог положил пергамент перед собой на стол, закрыл глаза. Весь его брак с Эвелиной был фарсом, не настоящим. И теперь он не имеет на нее никаких прав.

– Спасибо, можете идти. Анри, награди людей, – тихо проговорил Эдвин. – И оставьте меня.

Оставшись в одиночестве, Эдвин убрал со стола все бумаги. Аккуратно сложил документы, потом просто сел, сложив на столе руки. Обман. Его жизнь с Эвелиной началась с обмана. Он ломал эту маленькую, хрупкую девочку, стараясь сделать из нее покладистую, послушную жену. Боялся любить ее, боялся своей любви. Каким же он был чудовищем, раз так поступил с той, кто навсегда будет жить в его сердце, ради которой он готов стоять на коленях и вымаливать ее любовь. Если она вернется, ему не будет стыдно за свои чувства. Пусть она хлещет его по щекам, он заслужил это каждым своим поступком, своими словами, своими изменами, своим недоверием и ревностью. Она любила его, а он…боялся ее любви, боялся своей любви. Теперь он остался в одиночестве.

* * *

С того времени Эдвина никто не узнавал. Он замкнулся в себе, никого не принимал в своем замке, никуда не выезжал. Даже не пустил на порог своего давнего друга Пьера, который добивался встречи с ним. Он просто существовал, заняв башню отца, чтобы каждый день напоминать себе, чего он лишился. Его ничего не радовало, даже известие о том, что тайной службой короля арестованы и брошены в темницы все заговорщики против короны, сам зачинщик герцог Альфер Гельмон казнен публично, что Вивьен отправлена в монастырь, откуда никогда не выйдет. Он просто слушал эти новости и ни один мускул не дрогнул на его лице. Внутри Эдвина была пустота, в сердце жила боль по имени Эвелина, которую он так и не смог найти. Иногда на него накатывала звериная ярость, во время которой он начинал крушить все вокруг себя. Однажды во время такого приступа безумства он прошел в их бывшие покои с клинком в руках. Он рубил все, что попадалась ему под руку, чтобы уничтожить то, что было его болью, где он день за днем наказывал себя и Эвелину. Когда в покоях не осталось ничего целого, он устало опустился на колени, опершись одной рукой о клинок, воткнутый в пол. Его трясло, выворачивало, рык зверя рвался наружу.

Через долгое время он поднялся на ноги, приказал слугам закрыть эти комнаты на ключ и ушел в свою башню, где все чаще слышал голос отца – «я всегда любил тебя, даже когда ты ненавидел меня».

Глава 16.

Глава 16.

Глава 16.

Эвелина медленно открыла глаза, выныривая из тяжелого сна и не сразу поняла, где находится. Низкий дощатый потолок, маленькая комната, крохотное окно, через которое пробивался утренний свет. За дощатой перегородкой кто-то занимался домашними делами. Пахло хлебом, горячей печкой и чем-то еще травяным. Эвелина слышала, как кто-то помешивает варево в казане и тихо припевает или приговаривает мелодичным голосом. Она пошевелилась. Тут же звуки за перегородкой замолкли, а потом послышись шаги.

– Ты проснулась? – перед ней появилась Арьяна, которая с улыбкой смотрела на девушку и вытирала руки о белоснежное полотенце. – Вот и хорошо, все уже позади. Теперь все будет хорошо.

– Где я? – голос звучал хрипло.

Эвелина все никак не могла вспомнить прошлые события целиком. Она только помнила боль, крик Эдвина, надменную торжествующую улыбку Вивьен, когда муж выгонял ее из замка. Ее выгнали из замка! И сразу в голове закрутились воспоминания и почему-то с самого первого дня, как она переступила порог замка.

– Ты у меня дома, – женщина присела на небольшой табурет, стоящий рядом с кроватью, положила руку на лоб Эвелины, кивнула головой. – Тебе надо больше отдыхать, ты слишком слаба. Но ничего, мы поднимем тебя на ноги. Сейчас у меня будет готов обед, ты обязательно должна поесть, чтобы набраться сил. А позже придет Бритта, она обещала принести твои вещи и рассказать, что произошло в замке после того, как ты ушла. А пока ты должна выпить настойку, что я приготовила для тебя.

– Спасибо, – ответила Эвелина, чувствуя, как на ее глаза наворачиваются слезы.

– Поднимайся. Сейчас принесу чистую одежду, помогу умыться и дам выпить настойку.

Через какое-то время женщины сидели за столом, Эвелина осторожно, дуя на ложку, ела наваристую кашу с мясом. Арьяна смотрела на нее и улыбалась улыбкой матери, которая рада выздоровлению своего ребенка.

– Что ты собираешься делать? – спросила травница, когда они поели и убрали со стола.

– Поеду в столицу, дойду до короля, буду просить, чтобы меня освободили от брака с…, – она запнулась, но потом твердо продолжила, – с герцогом Вандерлитом.

Арьяна ничего не ответила, только покивала головой, поднялась, принялась готовить свои зелья.

– Я могу чем-то помочь? – спросила Эвелина. – Я в доме дяди делала всю домашнюю работу, мне не привыкать.

– Спасибо, девочка, но пока тебе надо набираться сил. Но если хочешь, можешь помочь разобрать траву, которую я недавно собрала. Вот смотри, я покажу тебе, как это делать.

Они сидели за большим столом, на котором лежали пучки трав. Арьяна показывала травы, рассказывали их свойства и какие настои можно из них приготовить. Для Эвелины все это было интересно, и она старалась запомнить все слова травницы. Уже скоро она без ошибок собирала нужные травы.

На улице послышался стук копыт. Эвелина выглянула в окно и напряглась.

– Там Себастьян! – в ее голосе зазвучал страх. – Арьяна, прошу, спрячь меня.

– Иди за загородку, – сказала женщина, поднимаясь и идя к двери, чтобы встретить незваного гостя.

Через пару мгновений в дом вошел Себастьян, поклонился.

– Эвелина, не бойся меня, – громко проговорил он. – Я знаю, что ты здесь, и не скажу об этом герцогу.

Девушка вышла из-за загородки, встала у стола, настороженно глядя на мужчину.

– Прости меня, что я не смог защитить тебя, – голос мужчины задрожал, глаза заблестели от слез. – Я никогда не думал, что Эдвин может быть таким жестоким. Я пытался остановить его, но он не слышал меня.

Эвелина молчала, не в силах произнести ни слова. Она кусала губу, чтобы не заплакать.

– Садитесь за стол, – позвала Арьяна. – Думаю, что нам есть о чем поговорить. Ты же не просто так приехал?

– Ты права, – ответил мужчина. – Я привез одежду, что для госпожи приготовила Бритта, и еще немного денег.

Он вышел из дома, потом вернулся с двумя узлами, поставил на скамью у стола. Потом вынул из кармана кошель с деньгами, затем еще один.

– Бритта собрала самое необходимое и такое, чтобы не бросалось в глаза. А это, – он кивнул на мешочки, – золото и серебро. Эви, скажи, ты вернешься к Эдвину?

Он смотрел на девушку своим понимающим взглядом, в котором горела боль.

– Нет, Себастьян, я никогда не вернусь к нему. Даже если он будет стоять передо мной на коленях, умолять и обещать, что никогда больше не поступит так, как раньше, я не вернусь. Я не могу больше прощать того, кто унижал меня, изменял мне так, чтобы я видела и знала об этом, убивал день за днем мою любовь, кто убил…моих детей.

Она низко наклонила голову, чтобы никто не увидел, как на ее глазах появились слезы. Но все равно несколько слезинок упали на стол перед ней.

– Я понимаю, – тяжело вздохнул Себастьян. – Я все рассказал герцогу – о том, что тебя хотели отравить, что ты потеряла ребенка. Он выгнал герцога Альфера и его дочь, потом плакал и приказал найти тебя.

– Нет, – она подняла голову. – Я никогда не вернусь к герцогу. Никогда. Я хочу разорвать наш брак, я поеду к королю, буду умолять, стоять на коленях, но я добьюсь, чтобы больше не быть женой этого чудовища.

– Я понимаю, – снова произнес стюард с тяжелым вздохом, – и готов помочь тебе. Ты уверена, что хочешь разорвать ваш брак?

– Да, уверена. Прости меня, Себастьян, но я не хочу больше быть женой герцога.

– Хорошо. Я понимаю. Герцог приказал найти тебя, перекрыть все дороги, но я знаю, как проехать, чтобы никто не увидел тебя. Скажешь, когда будешь готова, я все устрою.

– И ты не будешь уговаривать девочку вернуться к герцогу? – удивилась травница, которая сидела напротив Себастьяна.

– Не буду, – тихо, но твердо произнес он. – Почти два года я видел, как он уничтожает ее и себя. Чем мог, я поддерживал ее, мое сердце болело за Эви. Я пытался поговорить с хозяином, сказать, что он не прав, но герцог не слушал меня, продолжал ломать ее, убивать то хрупкое, что иногда появлялось между ними. Даже если сейчас она вернется, он просто закроет ее в самой высокой башне и никуда не выпустит. Он будет любить ее, душить своей любовью, но примет ли она эту запоздалую любовь?

– Нет, не приму, – Эвелин сама ответила на этот вопрос. – Я никогда не прощу его. Поэтому, Себастьян, я буду рада Вашей помощи.

Через шесть дней перед наступлением темноты к дому травницы подъехала неприметная повозка, из которой вышел Себастьян, одетый в дорожную одежду.

– Ты готова? – спросил он у девушки, когда вошел в дом.

– Готова, – ответила Эвелина, одетая в скромное платье горожанки.

– Не передумаешь?

– Никогда. Себастьян, прошу, не сердитесь на меня. Вы всегда были добры ко мне, я очень благодарна Вам за то, что делали для меня. Если бы герцог не выгнал меня, как собаку, а просто вернулся с охоты, выслушал меня и попросил прощения, я простила бы его, вернулась. А сейчас – нет, – она покачала головой. – Я не хочу больше быть с ним. Пусть мое сердце по-прежнему плачет о нем, но я не хочу возвращаться. Даже если Вы будете умолять меня об этом.

– Хорошо, я понимаю, – кивнул он головой. – Тогда нам пора отправляться.

Арьяна вышла проводить девушку до повозки, долго обнимала ее.

– Девочка моя, я буду ждать тебя. Даже если ничего не получится, все равно возвращайся, я смогу защитить тебя.

* * *

– Себастьян, почему Вы решили помочь мне? – спросила Эвелина, когда им удалось покинуть земли герцогства, благополучно минуя все патрули, которые разыскивали жену герцога.

– Эвелина, я чувствую за собой вину и хочу хоть немного исправить то, что позволил совершить Эдвину. Он был для меня, как сын. Когда Эдвин узнал тайну своих родителей, никого к себе не подпускал…

Ничего не скрывая, старый стюард рассказал историю семьи Эдвина. Эвелина сидела, низко опустив голову. Ей было жалко того мальчика, который видел ненависть своей матери, унижение своего отца. Но все равно не могла понять – разве она была похожа на Миранду? Разве она хотя бы раз дала ему повод считать, что не любит его? Ведь сколько раз она говорила ему о своей любви, но он только сильнее ломал ее, отталкивал, унижал, делал больно. Те немногие месяцы, когда она носила их первенца, были самыми счастливыми за всю их совместную жизнь. А потом снова унижение, боль, обиды. Она не могла понять герцога. Почему он не поговорил с ней, не открыл ей свою душу, ведь она так нуждалась в нем, искала его любви, желала быть для него всем и отдавать всю себя? Она могла бы помочь ему залечить душевные раны, но он выбрал душевное насилие и унижение.

Дорога девушке показалась долгой. Никогда она еще не ездила так далеко. Сначала Эвелина жила в доме у дяди, потом в замке мужа, никогда не выезжала из них. Сейчас она смотрела из повозки, пытаясь увидеть новый для нее мир.

Себастьян с грустной улыбкой наблюдал за девушкой и с трудом сдерживал слезы. Он прекрасно понимал, что она никогда не простит Эдвина, не вернется. Он сломал ее и из тех осколков, что остались от прежней Эвелины, появилась новая, которая больше никогда никому не позволит ломать себя. Поэтому, когда Бритта по секрету рассказала ему, что госпоже помогла уйти Арьяна, он знал, где искать ее, но не сообщил об этом герцогу. Он сам предложил Бритте собрать необходимые вещи, взял свои деньги, чтобы передать Эвелине. И когда она сказала, что хочет разорвать этот брак, придумал, как увезти ее из земель герцогства. Подходило время везти в столицу налог, этим он решил воспользоваться. Каждый год он сам лично отвозил деньги и подарки в королевскую казну, поэтому его сборы не вызвали никаких подозрений у Эдвина. В этот раз Себастьян отправился один под видом обычного горожанина, направляющегося в столицу в гости к своим родственникам. Его повозка была неприметной, поэтому не могла привлечь внимание лихих людей, которые иногда нападали на богатые кареты.

По прибытии в Оманд, Себастьян снял для девушки небольшой домик. Привозить Эвелину в дом герцога не стал, слуги могли сообщить Эдвину об этом. Он помог ей добиться аудиенции у короля, помог подобрать платье из тех, что с собой им дала верная Бритта. И сам на наемной карете привез ее ко дворцу.

Эвелина шла по великолепным коридорам дворца и вспоминала почти такие же богато украшенные коридоры в замке Эдвина. Прав был Себастьян – Миранда превратила их замок в подобие королевского дворца. За время проживания в замке мужа она привыкла к изысканной красоте, поэтому шла и просто смотрела перед собой, собираясь с мыслями и думая, что она будет говорить и как просить разорвать ее брак с герцогом Вандерлит.

Ей пришлось долго ждать своей очереди на аудиенцию к королю. Сегодня был день аудиенций, когда король совместно с Его святейшеством Маркусом принимал просителей. Кто-то выходил из кабинета расстроенным, кто-то довольным. Сердце Эвелины сжималось от страха, но она не позволяла себе отступить. Она оказалась последней в этом списке допущенных до аудиенции.

– Девица Эвелина, – объявил слуга ее имя, приглашая пройти в кабинет.

Она не стала называться своим полным именем, чтобы по столице потом не поползли слухи.

В большом кабинете за большим дубовым столом сидел мужчина, который внимательно смотрел на нее. Рядом со столом в удобном кресле у небольшого столика, на котором стоял кофейник и чашки, сидел Его святейшество в своем облачении. Сердце девушки тревожно забилось в груди, но она не позволила себе отступить. Она присела в глубоком реверансе.

– Поднимись и пройди к креслу, – раздался довольно приятный голос короля. – Ты пришла, чтобы просить нас о милости. Рассказывай и мы выслушаем тебя.

– Да, Ваше величество, Ваше святейшество, я пришла, чтобы просить разорвать мой брак с герцогом Эдвином Вандерлитом.

– Повтори. Что ты сказала? – взгляд короля не обещал ничего хорошего.

Эвелина выпрямила спину, бояться она больше никого не будет. Она заметила, как изменилась поза Его святейшества Маркуса, который поставил чашку на столик и сел более ровно, внимательно разглядывая ее.

– Я приехала к вам, чтобы просить своею милостью разорвать мой брак с вашим племянником герцогом Эдвином Вандерлитом.

– Ты же знаешь, что это невозможно, – проговорил король, разглядывая лицо девушки. – В нашем королевстве разводы запрещены.

– Нет ничего невозможного, Ваше величество. Вы же желаете своему племяннику счастья, а после всего, что было между нами, я не смогу дать его.