Текст книги "Королева моего сердца (СИ)"

Автор книги: Виолетта Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Королева моего сердца

Глава 1.

Эвелина сидела в своей небольшой комнатке рядом с кухней, куда зашла, чтобы переодеть запачканный в земле фартук, в котором возилась на грядках за домом, когда со стороны парадного холла раздался крик одной из служанок:

– Хозяин, хозяин, посыльный от герцога Вандерлита приехал, требует провести к Вам.

– Ты чего его на пороге держишь, – раздался в ответ раздраженный голос дяди. – Быстро веди господина посыльного в моей кабинет и приготовь для него комнату для отдыха, горячей воды и обед.

– Мне не нужна комната, – услышала Эвелина незнакомый довольно приятный голос. – Я не собираюсь задерживаться.

– Да-да, конечно. Проходите, прошу, – голос дяди сочился подобострастием.

А как же, целый посыльный от герцога Вандерлита, племянника самого короля.

* * *

Эвелина помнила, как два года назад герцог заезжал к ним в дом во время сильной бури, которая тогда сломала несколько деревьев в их саду. Она увидела герцога, когда мужчина в окружении своей свиты мокрый от дождя вошел к ним в дом. Он был выше своих спутников почти на полголовы. Его волосы цвета темного серебра мокрыми прядями прилипли к высокому лбу и щекам, темная одежда облегала его мощную фигуру. На мгновение Эвелина сбилась с ног, запнулась о длинный подол своего простого темно-коричневого платья, повязанного самотканым поясом. Герцог был божественно красив и неприступно холоден. Эвелина неоднократно слышала, как ее двоюродная сестра Алайна обсуждает герцога со своими подружками, которые часто приходили к ней в гости посплетничать. Каждая из них мечтала стать женой герцога. Говорили, что еще ни одна женщина не оставалась в его замке, который находился в двух днях пути от их дома, дольше, чем на пять дней. Все дамы столицы собирались в королевском дворце, чтобы попасться ему на глаза, когда Эдвин приезжал к своему дяде, желая стать его любовницей или женой. Много раз Эвелина представляла себе герцога, но, увидев его впервые здесь и сейчас, поняла, что она просто влюбилась в него всем своим девичьем сердцем. Он был красив, как Северный бог, холоден и неприступен.

Он вошел в дом, как хозяин, не обращая на творящееся вокруг безумие. Дядя Бродерик Родгерн также, как и сегодня, суетился, поднимая слуг, чтобы приготовить внезапным гостям комнаты для отдыха и поздний ужин. Ее тоже заставили накрывать на стол, она только успела надеть свое единственной приличной платье, зная, что потом ей достанется от тетки за недостойный вид, если ее вдруг увидит сам герцог или кто-то из его свиты. Тетка Лилли кричала на нее, подгоняя, чтобы она шустрее носила блюда с едой на стол, пока Его светлость лорд Эдвин Вандерлит изволит принимать ванну с дороги. Дочь дядюшки Алайна унеслась в свою комнату, чтобы надеть свое новое платье, пошитое по последней столичной моде, которое открывало довольно большую грудь девушки. Даже тетка Лилли, которая уже давно потеряла свою красоту и стройность, поспешила надеть на себя атласное платье, украшенное лучшим кружевом, и надеть все свои украшения, которых осталось в семье не так много.

Дядя не умел вести хозяйство, доставшиеся ему в наследство сады и виноградники приносили плодов все меньше. Небольшое наследство, что досталось ему после смерти родной сестры – матери Эвелины, Бродерик проиграл в кости. Эвелина оказалась в доме дяди в шесть лет после смерти ее матери. Родители отца Эвелины, который после смерти жены взял новую женщину, просто отправили девочку к брату матери. В этом королевстве девчонки без большого приданого и титулов никому не были нужны. Наследником мог считаться только мужчина, старший или единственный в семье, кто мог предъявить свои права. Наследство покойной матери представляло собой несколько сундуков красивой и дорогой одежды, мешок обуви, сотня серебряных монет, несколько украшений, которые тут же дядя Бродерик забрал себе. Тетка Лилли перемерила все наряды невестки, заявила, что такое она не будет носить, и отвезла их в столицу, где отдала в магазинчик, который торговал ношеными вещами. Эвелину поселили в небольшую комнату рядом с кухней со словами, что ее кормить за просто так никто не собирается, поэтому она будет работать вместе с остальными слугами, что еще остались в доме.

Алайна, которая была старше Эвелины на два года, постоянно издевалась над девчонкой, каждый раз старалась сделать ей больно. Любимое ее занятие было сделать подножку, когда Эвелина что-то несла в руках. И когда это падало и разбивалось, Алайна начинала кричать, обзывать, требовала наказать за неуклюжесть. Дядя не обращал на свою племянницу никакого внимания, поэтому Лилли и Алайна сами занимались ее «воспитанием» или попросту издевались над ней при любом удобном случае. Со временем Эвелина привыкла терпеть их оскорбления, тычки, подножки, привыкла ложиться спать голодной, так как это было любимым наказанием Лилли – лишить приблудную племянницу обеда и ужина.

Несмотря на такое отношение, Эвелина росла открытой и слишком доверчивой девочкой. Она могла найти во всем прекрасное. Она любила возится в саду, подрезая кусты, рассаживая саженцы, собирая букеты. Все слуги относились к ней с теплотой и какой-то родительской заботой, которой ей так не хватало. Иногда, лежа в своей крохотной комнате, больше похожей на чулан, она мечтала, что когда-нибудь она встретит своего мужчину, которой заберет ее из дома дяди, назовет своей женой и будет любить ее. А она ради этого мужчины будет готова на все. Только чтобы он ее любил и никогда не обижал.

О том, что она красива, Эвелина даже не думала. Алайна всегда называла ее «уродиной», а Лилли отдавала ей старые платья горничных. Выглядеть хорошо в старых платьях было трудно, но она старалась всегда быть аккуратной. Иногда тетушка отдавала ей какие-то свои платья, которые Эвелина перешивала для себя.

Когда два года назад к ним в дом заехал лорд Вандерлит, она надела одно из таких платьев, за что тут же получила смешки Алайны. «Думаешь, что герцог заметит тебя, уродина Эвелина? Он увидит меня. Вот увидишь, он станет моим мужем. Я все сделаю для этого, я уеду завтра вместе с герцогом».

Эвелина вместе со слугами стояли в коридоре перед обеденной залой, слушали приказы Лилли, носили на стол блюда с закусками, кувшины с вином. Эвелина старалась не заходить в зал, но в какой-то момент в коридоре никого из слуг не осталось, а тетушка требовала срочно принести на стол кувшины с вином. Девушка бросилась в кухню, взяла кувшины и поспешила в залу. От крика тетки, которая требовала немедленно поставить вино гостям, она чуть не запнулась, но устояла на ногах. А потом случилось невозможное – герцог посмотрел на нее. Она находилась слишком далеко от стола, за которым сидел герцог Вандерлит вместе со своим человеком и хозяином дома, но все равно увидела в его глазах промелькнувший интерес. Он лениво спросил у дяди ее имя, и когда Бродерик назвал его, сердечко девочки ухнуло куда-то вниз. Герцог узнал ее имя, о таком она даже не могла и мечтать. Под крики тетки она быстро поставила кувшины на стол и поспешила убежать из залы. Потом она до самой ночи помогала мыть посуду, которую приносили служанки, убирала залу, мыла в коридорах полы. Служанки судачили, обсуждали герцога и его людей. А Эвелина все время вспоминала взгляд мужчины, которым он окатил ее с головы до ног, словно оценивал. Зачем он так смотрел на нее?

Когда посуда была вымыта, зала убрана, чтобы завтра снова встретить гостей, Эвелина уже собиралась уходить из кухни в свою комнату, как вошла Алайна. Сестра встала в дверях, сложила руки на груди, оглядывая уставшую Эвелину.

– Думаешь, что герцог заинтересовался тобой? – спросила Алайна через минуту разглядывания. – Как бы не так. Он весь вечер смотрел на меня, и сегодня я пойду к нему в комнату, а утром он увезет меня с собой.

Эвелина молчала, зная, что отвечать сестрице не стоит. Любое сказанное ею слово может разозлить Алайну, и она может вцепиться в ее волосы и повалить на пол.

– Молчишь? – усмехнулась Алайна. – Вот и молчи. Сиди на своей кухне и не высовывайся, уродина.

Девица развернулась и ушла, а Эвелина опустилась на табурет, стоявший у стола.

– За что она с тобой так? – спросила старая кухарка.

– Не знаю, – девушка покачала головой. – Я ничего ей не делала, просто носила еду и вино на стол гостям, и герцог спросил у дяди мое имя. Больше ничего.

Кухарка усмехнулась, покачала головой. Она тоже слишком хорошо знала злобную натуру Алайны, которая искала любой повод, чтобы наказать свою сестру, унизить или оскорбить.

– Беги отдыхать, – сказала кухарка. – Мне тут совсем немного осталось. Лучше приходи утром пораньше, поможешь мне начистить овощи.

Эвелина улыбнулась устало, кивнула головой и ушла в свою комнатку. И всю ночь ей снился взгляд герцога. Он словно притягивал ее к себе, клеймил, забирал себе. Утром девушка проснулась совершенно без сил. Умывшись и надев свое простое платье, она отправилась в кухню, где кухарка уже растапливала печь. Она молча стала чистить приготовленные для этого овощи и прислушиваться к сплетням, которые приносили им служанки, заглядывающие в кухню. И не пропустила слова одной из них, которая шептала своей подружке, что видела, как рано утром Алайна выходила из комнаты, которую приготовили для герцога. «Думаю, что он обязательно заберет ее в свой замок, – говорила девушка. – А я уже постараюсь, чтобы Алайна взяла меня с собой. Знаешь, какой у него большой замок? Говорят, что он самый большой и богатый в королевстве, ведь он родственник короля. Вот я бы пожила там»! Девушка закатила глаза от представшей в ее воображении картинки. «А ну пошли работать», – прогнала их из кухни кухарка.

Эвелина, выполнив всю свою работу, отправилась в сад, чтобы убрать следы от вчерашней бури. Вместе со старым садовником она собирала ветки, сокрушалась, что буря сломала несколько старых деревьев. А потом она увидела, как слуги стали собираться у дома в ожидании. Она тоже подошла к ним, чтобы увидеть, как уезжает герцог со своей свитой, и как увозит с собой Алайну. Она стояла за спинами слуг и видела, как герцог садится на своего коня, кивнул дяде и направился к выезду. А стоящая на крыльце Алайна, которую так с собой никто не взял, с какой-то злостью смотрит ему в след.

Весь тот день Эвелина старалась не попадаться на глаза Алайне, которая была такой злой, что несколько раз поколотила служанок, которых встретила на своем пути. После этого сестра рассказывала всем, что герцог обязательно приедет за ней, ведь она выполнила то, что он приказал ей. Но вот что она сделала, никому не рассказывала. Через месяц Эвелина узнала, что Алайна вместе Лилли поехали к какой-то лекарке, откуда сестра вернулась бледной, осунувшейся и долго лежала в своей комнате. Служанки шептались, что они ездили к лекарке, что жила в соседнем городке, чтобы избавиться от ребенка. Всех, кто пытался разнести эту сплетню, Лилли приказала высечь, а потом выгнала.

Два года для Эвелины пролетели почти незаметно. Она по-прежнему работала наравне со слугами, дядя продолжал играть, проиграл половину садов, что приносили им доход. Алайна дурнела с каждым днем, осунулась, но продолжала рассказывать всем, что если не сегодня, то завтра обязательно за ней приедет сам герцог и увезет в свой замок, где она станет его женой. Эвелина старалась как можно меньше встречаться с сестрой, чтобы та не вымещала на ней свою злобу. Оставшиеся в доме служанки шептались, что Алайна даже ездила к какой-то гадалке, чтобы та помогла ей приворожить герцога. Но шли дни, а за Алайной никто не приезжал. Над ней уже стали посмеиваться ее подружки, которые приходили к ним домой все реже и реже.

* * *

Эвелина уже давно не вспоминала тот день, когда впервые увидела герцога, она просто жила, радовалась простым вещам, благодарила тех, кто относился к ней с добром, избегала родственников. Дядя в последние дни опустился еще ниже, перестал бриться и мыться. Лилли стала уезжать из дома в гости к каким-то знакомым, а Алайна собирала вокруг себя своих подружек и в который раз рассказывала им, как она выполнила приказ герцога, и он остался довольным, поэтому он обязательно приедет за ней.

Дни шли своим чередом, и сегодня день начался как обычно. Дядя сидел в своем кабинете, пил, тетушка собиралась в гости, а Алайна крутилась перед зеркалом в новом, вернее, перешитом старом платье по последней столичной моде, когда в дом вбежал слуга и сообщил, что прибыл посланник от герцога. По всему дому раздался радостный крик Алайны, которая бросилась вниз, чтобы встретить посыльного. Тетушка тут же засуетилась. Дядя приказал слуге провести посыльного в свой кабинет. Эвелина сидела в своей комнатке, куда забежала переодеть фартук. Когда раздался крик, она закрылась и решила никуда не выходить. «Если посыльный отказался от комнаты, значит он приехал ненадолго, – решила Эвелина. – Он уедет, тогда я выйду». Но вдруг услышала дикий крик разъяренной Алайны, а потом быстрые шаги, которые приближались к ее комнатке. Распахнулась дверь и на пороге появился возбужденный дядя.

– Собирайся, ты едешь в замок к герцогу Вандерлиту.

– Я? – Эвелина поднялась со своей постели, не в силах понять то, что сейчас услышала.

Следом за дядей в ее комнату ворвалась Алайна, которая вцепилась ей в волосы и стала дергать ее голову из стороны в сторону, словно хотела оторвать ее.

– Папа, почему приехали за ней? Это я должна была поехать в замок к герцогу. Я убью ее. Я поеду вместо нее.

– Господин Бродерик, – раздался из коридора голос, – прикажите своей дочери отпустить Эвелину. Я должен привезти девушку в замок в целости и сохранности.

– Дочь, отпусти ее немедленно, – зарычал на дочь Бродерик.

– Я убью ее, – Алайна не успокаивалась и не отпускала Эвелин.

– Если твоя дочь не отпустит Эвелин, договор с герцогом будет немедленно расторгнут, – снова произнес незнакомый мужчина.

– Алайна, – тут уже закричала прибежавшая Лилли, – немедленно отпусти ее. Я требую -отпусти.

– Мама, но это я должна ехать, – не унималась Алайна.

– Хорошо, я разрываю договор, – спокойно произнес мужчина, – раз вы не можете успокоить свою дочь.

Раздалась звонкая пощечина, наступила резкая тишина. Алайна отпустила волосы Эвелины, которую успела уронить на колени, схватилась за щеку.

– Мама? – она смотрела на Лилли и не могла поверить, что ее ударили.

– Я сказала – отпусти ее немедленно, – глухо произнесла тетка. – В замок к герцогу едет Эвелина. Не ты. Уйди.

– Но, мама…

– Я сказала, отпусти ее и иди в свою комнату. А ты, – женщина повернулась к Эвелине, которая поднималась с пола, – собирай свои вещи. Господин Анри не будет тебя ждать.

Бродерик схватил свою дочь за локоть и с силой потянул на выход, что-то шепча ей на ухо. Лилли смерила Эвелину презрительно-уничтожающим взглядом и вышла следом за ними. Эвелина осталась в комнате одна, если не считать господина Анри, который стоял в коридоре, сложив руки на груди и наблюдавшего всю эту картину.

– Эвелина, я приехал за тобой по поручению герцога Эдвина Вандерлита. Он желает видеть тебя в своем замке. Собирай свои вещи. И оденься так, чтобы ехать верхом. У меня нет кареты. Я буду ждать тебя в гостевой комнате.

Она не нашла в себе сил, чтобы что-то ответить, только кивнула головой. Когда мужчина ушел, она опустилась на свою постель. «Почему меня увозят в замок? Зачем я герцогу? – мыслей было много, они путались, не давая рассуждать здраво. – И что мне надеть? Ведь я никогда не ездила верхом».

К ней заглянула кухарка.

– Что случилось, Эви?

– Меня везут в замок к герцогу, – ответила она неуверенным голосом.

– Зачем? – удивилась женщина.

– Не знаю, мне никто ничего не сказал. Мне только сказали собирать вещи. Помоги мне.

Вдвоем они сложили скромные пожитки девушки, которых оказалось два небольших узла.

– Вот, возьми, – кухарка протянула небольшой холщовый кошель. – Здесь пять серебрушек. Возьми, вдруг они тебе пригодятся.

– Но…, – Эвелина хотела возразить.

– Бери, это то немногое, чем я могу отблагодарить тебя за твою помощь. Поезжай. Я буду молить за тебя Святое Небо.

Кухарка помогла Эвелине донести до гостевой комнаты один из узлов. Ожидавший их посланник при виде Эвелины поднялся, осмотрел ее, тяжело вздохнул, но взял из ее руки узел.

– Прошу, пойдем. Нам далеко ехать. Хочу до темна добраться до постоялого двора.

Эвелина только кивнула головой и прошла следом за мужчиной. Возле крыльца их уже ожидали две оседланные лошади. Здесь же толпились немногочисленные слуги, садовник, с которыми Эвелин тепло попрощалась. Никто из родственников даже не вышел на крыльцо, чтобы проводить ее. При помощи старого садовника Эвелина закрепила на своей лошадке узлы с вещами, с трудом поднялась в седло. Широкая юбка задралась до щиколоток, от чего ее щеки покрылись густым стыдливым румянцем. Но мужчина, которого назвали Анри, даже не обратил на это внимание.

– Готова? – сухим голосом спросил он. – Поехали.

Глава 2.

Глава 2.

Глава 2.

К замку герцога Вандерлита они приехали после обеда второго дня пути. Эвелина устала, ее одежда запылилась, волосы растрепались ветром. Бедра натерло жестким седлом, к которому она так и не привыкла за время пути. Она кое-как научилась держаться в седле и не падать, когда Анри гнал лошадей в галоп. Она пыталась узнать, для чего ее везут в замок, но Анри только ответил, что все расскажет сам герцог, и девушка больше ни о чем его не спрашивала. Мужчина иногда бросал на нее любопытствующие взгляды, словно для чего-то оценивал, присматривался. К концу их пути она устала так, что ей было все равно, что будет дальше, хотелось скорее оказаться на земле, слезть с этой лошади, которая слушалась только Анри. Хотелось вымыться и переодеться в чистое, от пыли у нее уже скрипели зубы, чесался нос, волосы выбились из-под платка и свисали грязными локонами.

Замок оказался таким огромным, что Эвелина не могла поверить в то, что люди могли построить эту величественную громаду. Со временем когда-то светлые камни потемнели, от чего замок казался мрачным. К нему от больших ворот в высокой каменной стене вела широкая дорога, по обеим сторонам которой рос невысокий кустарник. Она успела разглядеть за замком сад, который нуждался в уходе. В стороне от замка стояли каменные дома, в которых жила прислуга, охрана. Откуда-то со стороны слышался звон металла, словно кто-то дрался на мечах. В какой-то момент она смогла увидеть с левой стороны позади замка большую площадку, на которой тренировались мужчины, на которых из одежды были только темные штаны и высокие сапоги. Она поспешила отвернуться, чтобы румянец стыда не сжег ее щеки.

У крыльца замка их встретил мужчина в годах чем-то похожий на ее сопровождающего. На нем был темно-синий сюртук, украшенный по вороту скромной серебряной вышивкой. Его внимательные глаза строго смотрели на Эвелину. Он помог ей сойти на землю, потом обратился к молодому мужчине.

– Как добрались, сын? Проблем с бароном не было?

– Нормально, отец. Не было, согласился сразу же, как я выложил ему кошель с деньгами. Он бумагу написал, что не имеет никаких претензий, готов отдать свою племянницу на волю герцога, отказывается от каких-либо прав на нее.

Мужчина говорил совершенно спокойным голосом, словно сообщал своему отцу, как съездил на рынок и по какой цене купил мешок зерна. Эвелине казалось, что она сейчас провалится сквозь землю – дядя продал ее герцогу? Неужели дела дяди на столько плохи, что он просто продал ее? В сердце зажглась боль предательства, которая холодной рукой схватила за горло. Она с трудом удержала слезы, чтобы не расплакаться прямо здесь перед незнакомыми ей мужчинами.

– Эвелина? – обратился к ней пожилой мужчина, склонив голову в быстром поклоне. – Разрешите представиться – стюард Себастьян. По всем вопросам ты сможешь обращаться ко мне и к моему сыну Анри. С ним ты уже знакома. Он личный помощник господина Эдвина. Прошу, герцог уже ждет вас.

Он вошли в огромный холл замка, и Эвелина невольно замедлила шаг. Здесь было…так красиво и необыкновенно, словно она попала в королевский дворец. К ним подошел еще один мужчина, по его одежде Эвелина поняла, что это слуга. Он взял из ее рук узлы с вещами.

– Куда прикажете нести? – спросил он у Себастьяна.

– Пока не знаю, надо спросить у господина, – ответил стюард, потом повернулся к сыну. – Анри, проводи госпожу Эвелин в пиршественный зал и узнай у герцога, куда ее поселить.

Девушка словно во сне двигалась следом за Анри, до конца не понимая, что происходит. Зачем ее привезли сюда, куда ее должны поселить? И что за шум, который доносится оттуда, куда ее ведет этот Анри?

Он привел ее к большой двустворчатой двери, украшенной искусной резьбой. Стоящий у двери стражник кивнул Анри и открыл перед ними дверь. Свет множества свечей, что горели в зале, шум, тяжелый запах вина, человеческого пота, еды навалился на Эвелину. Она стала осматриваться и снова ей захотелось провалиться сквозь землю. Такого непотребства она никогда не видела. Пьяная толпа мужчин и женщин сидела за столом. Некоторые женщины, по виду похожие или на служанок, или на каких-то простых торговок, сидели на коленях у мужчин, оголив свою грудь и громко смеялись. Здесь же за дальним от входа концом стола сидели трое – герцог, еще один мужчина, которого Эвелина видела два года назад в его свите и молодая светловолосая женщина. Герцог держал на своих коленях эту женщину, она обнимала его и громко смеялась. Ее грудь также была бесстыдно оголена, юбка забрана выше колен, а по ее ноге ползла рука герцога. Эвелина пошатнулась от увиденного, закрыла глаза. Она захотела умереть или убежать, но за ее спиной стоял стражник, а Анри подошел к столу герцога, что-то сказал ему. Мужчина отвлекся от своего занятия – целования с девицей, перевел взгляд на Эвелину. Она замерла, снова этот холодный взгляд, который заморозил ее до самого сердца. От страха ее сердце билось так сильно, что в голове стоял гул, из-за которого она почти ничего не слышала. Потом герцог ссадил со своих колен девицу и обратился к мужчине, который был одет в рясу священника, стал спрашивать, готов ли тот прямо сейчас провести обряд.

«Что? Какой обряд? Что происходит?» – девушка пыталась понять, куда она попала, что с ней собираются делать и не могла найти ответов до тех пор, пока ее не повели в замковую часовню. Впереди шел герцог, следом за ним его друг, которого Эдвин называл Пьером, далее шел святой отец, прижимавший к груди большую книгу в кожаном переплете и украшенном драгоценными камнями. Позади шел Себастьян, который смотрел на все сосредоточенным и осуждающим взглядом. Еще какое-то время уже стоя у алтаря рядом с Эдвином напротив святого отца, который читал псалмы, Эвелина надеялась, что все это шутка, но когда святой отец протянул им кольца, одно из которых оказалось на ее пальце, а второе на пальце герцога, Эвелина поняла, что с ней никто не шутит.

На трясущихся от страха ногах она вышла из часовни. Себастьян повел ее куда-то на второй этаж, одновременно отдавая распоряжения слугам, которые толпились по сторонам коридора. Молодая девушка служанка с рыжеватыми волосами пошла следом за ними. Себастьян довел Эвелину до красивых дверей, открыл их.

– Это будет Ваша комната, – сказал мужчина, пропуская Эвелину вперед. – Бритта будет прислуживать Вам.

Девушка, которую назвали Бриттой, присела в коротком реверансе.

– Все, что надо будет, Бритта принесет и сделает.

Мужчина кивнул и вышел из комнаты. Почти сразу вошел еще один слуга, который стал зажигать светильники на столах и стенах комнат. Золотистый свет от свечей сочетался с изысканной обстановкой, шелковой обивкой, позолотой. Эвелина испуганно оглянулась, стараясь понять, куда она попала. Комната была большой, обставленной с большим вкусом, но было видно, что здесь давно никто не жил, в воздухе витал запах затхлости и пыли.

– Это комната-приемная герцогини, – проговорила служанка, сделав несколько шагов в глубь комнаты. – Там, – она указала рукой, – будуар. За ним спальня герцогини.

– А зачем меня привели сюда? – Эвелина старалась, чтобы ее голос не звучал испуганно, но он дрожал, выдавая состояние девушки.

– Теперь это Ваши покои. Вы жена лорда и должны жить рядом с мужем, – склонив голову, ответила девушка.

– Жена? – в глазах Эвелин плескался испуг.

– Ну да, – служанка недоуменно посмотрела на девушку. – Святой отец Григор совершил обряд бракосочетания. Теперь вы жена герцога Эдвина Вандерлита.

В это время после короткого стука открылась дверь, и слуга внес узлы с вещами Эвелины.

– Куда нести? – спросил мужчина.

– Пройдем сюда, – ответила Бритта и направилась в сторону спальной комнаты.

Эвелина, сгорая от стыда за все происходящее с ней, за свои скудные и слишком скромные вещи, которые больше подошли бы служанке, пошла следом. И снова она видела, с каким изяществом были обставлены остальные комнаты.

Спальня оказалась довольно большой и очень красивой. Но и здесь чувствовалось запустение. Когда Бритта отдернула полог балдахина, с него взлетело облачко пыли. Эвелина не сдержалась и чихнула.

– Прошу прощения, – извинилась служанка. – Нас никто не предупреждал, что Вы прибудете, поэтому не успели убрать здесь. Завтра все уберем.

– Спасибо, – прошептала Эвелина, которая совершенно не знала, как себя вести во всем этом великолепии.

– Я распоряжусь, чтобы Вам принесли горячей воды, помогу вымыться и переодеться ко сну. Я так поняла, что вы прямо с дороги?

– Да, – снова коротко кивнула Эвелина, продолжая оглядываться.

Сейчас она увидела еще две двери. Бритта заметила ее взгляд. Указывая на двери, служанка пояснила.

– Эта комната в вашу туалетную комнату. Здесь вы можете освежиться. Большая господская банная комната находится дальше по коридору. Там всегда есть горячая вода. Я все покажу Вам. Эта, – она указала на белоснежную двустворчатую дверь с резьбой, покрытой позолотой, – дверь, ведущая в покои Вашего супруга, герцога Эдвина.

– Зачем здесь дверь? – с испугом спросила девушка, оглядываясь, словно искала пути к побегу.

– Для супругов положено иметь спальные комнаты рядом, и чтобы у супруга всегда был доступ в покои жены, – пояснила девушка.

Эвелина осторожно подошла к двери, нажала на золотую ручку в виде львиной лапы. Дверь поддалась и без скрипа приоткрылась.

– Она не закрывается? – спросила она у служанки с испугом.

– Нет, госпожа. Эта дверь не имеет замков.

– Бритта, можно Вас попросить не называть меня госпожой. Я не привыкла к такому, – она осторожно улыбнулась, боясь обидеть своими словами девушку, которая понравилась ей своей простотой и отзывчивостью. – Меня зовут Эвелина. Друзья называли просто – Эви. И я жила в доме у своего дяди, помогала на кухне и в саду. Я не привыкла к такому.

Она покраснела и обвела взглядом свою комнату. Служанка нахмурилась, но потом кивнула.

– Можно, я буду называть Вас Эвелина? – на лице девушки появилась добрая улыбка, и Эвелина поняла – они смогут подружиться. Тем более, что Бритта не на много старше ее.

– Я буду только рада, – ответила она.

Страх постепенно отпускал Эвелину. Не все было так страшно, как она представила себе какое-то время назад, когда переступила порог этого замка. Они вместе с Бриттой разобрали узлы с вещами Эвелин. Служанка с какой-то скрытой жалостью смотрела на эти платья, нижнее белье, стоптанные башмаки, поджимала губы.

– Госпожа, – она увидела взгляд Эвелины, – ой, простите, Эвелина. На третьем этаже есть комната, куда слуги отнесли вещи старой герцогини. Думаю, что пока Вам не пошили платья, мы сможем что-нибудь подобрать для Вас.

– Ой, мне не удобно. Как я смогу взять их? Господин герцог будет сердиться.

– Герцог приказал выкинуть ее вещи, когда мать умерла. Но моя мама, которая работала в этом замке еще при отце нашего герцога, просто перенесла их туда. По секрету могу признаться, что иногда мы берем платье и перешиваем себе что-нибудь. Думаю, что господин совершенно не обидится, если мы найдем Вам что-нибудь домашнее. Вы же не будете спать с мужем в этом?

Она показала ночную рубашку из грубой ткани, на которой виднелись заплатки. Эвелина покрылась густым румянцем, а потом страх с новой силой ударил ее в грудь – ей придется спать со своим мужем, совершенно незнакомым ей мужчиной, которого она сегодня видела всего второй раз в жизни. А как это делается она не знала. Она только слышала разговоры служанок о том, что кто-то с кем-то «развлекался», но сама никогда даже ни у кого не спрашивала, как это бывает. Бритта по ее вспыхнувшему лицу что-то поняла и больше не стала говорить на эту тему.

Пока они раскладывали вещи Эвелины, двое слуг принесли горячей воды. В туалетной комнате стояла невысокая деревянная бадья, в которой Бритта помогла помыться девушке.

– Завтра я обязательно отведу вас в банную комнату, – сказала служанка.

Переодевшись в свое чистое платье, Эвелина не знала, как сказать Бритте, что она хотела бы поесть. С утра она ничего не ела, Анри торопился вернуться в замок до темна. Но Бритта снова поняла по ее взгляду.

– Я сейчас вернусь, – улыбнулась девушка и убежала.

Пока ее не было, Эвелина снова обошла свои комнаты, словно примеряла их на себя. Она чувствовала себя здесь совершенно чужой. Здесь должна жить роскошная женщина, а не такая, как она. Бритта принесла поднос с едой, поставила на небольшой столик в будуаре.

– Давайте, Вы сейчас поедите, потом мы сходим на третий этаж.

– Садись со мной, – попросила Эвелин, которая увидела полный поднос еды. – Мне столько не съесть, – она грустно усмехнулась. – Иногда мне приходилось не ужинать. И не обедать. Жена моего дяди любила наказывать меня голодом.

– А Ваши родители?

– Мама умерла, когда мне было шесть лет. Отцу я была не нужна. Он сразу же привел в дом новую жену, а меня его родители просто отправили к брату моей матушки…

Бритта помрачнела, слушая незамысловатый рассказ молодой герцогини, потом осторожно присела рядом с Эвелиной, взяла вилку. Ей тоже было что рассказать этой перепуганной девочке. И все, что сейчас ей рассказывала с какой-то печальной улыбкой Эвелина, отдавалось в ее сердце. Она смотрела на ее красивое лицо и решала для себя, что никому не даст в обиду эту сироту. Бритта прекрасно видела, что происходит в этом замке, какую жизнь ведет герцог Эдвин, как часто в его спальне меняются женщины, как он выгоняет их голыми из замка, когда они начинают предъявлять ему свои претензии. Сколько было таких девиц, Бритта уже не может сказать. Она просто перестала обращать на все это внимание. Она понимала, как трудно будет Эвелине увидеть все это и вряд ли сможет принять такое. Она как чистый цветок, выросший на мусорной куче и попавший в этот разврат.