Текст книги "Сначала отвести беду... (СИ)"

Автор книги: Вилен Арионов

Соавторы: Эдит Арионова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Фрагмент 5

Спал Иванов долго. Выздоравливающий организм продолжал бороться с перенесенными травмами, и, видимо, нуждался в длительном сне. Разбудил его звонок телефона. Мария уже куда-то ушла, и телефон надрывался, побуждая Льва проснуться.

Он встал, уже привычно опершись на костыль, и только тогда снял трубку телефона. Чертыхнулся – ошиблись номером! Ох, как не любил Лев Гурыч такие ошибки, всегда подозревая в них подвох, чьё-то желание "прощупать" его. Но он уже давно не у дел, рапорт об увольнении "по здоровью" он уже подал, и решение будет оформлено прямо со дня закрытия больничного. Так что, сейчас вряд ли кто-то проверяет его. Скорее всего, действительно ошибка. Но, раз поднялся, нужно и самому позвонить – Петру. Как договаривались.

– Здравствуй, Генерал! Как поживаешь, когда мы увидимся?

– Привет, Лёва. Нормально поживаю. Дела уже сдаю, ещё дня два-три и сброшу… штаны с лампасами. Намерен к обеду заскочить к тебе.

– Рад буду, Пётр. С моими корявыми ногами мне пока трудно к тебе зайти, а поговорить есть о чём. Кстати, на обед и приходи. Мы вчера с Марией накулинарничали, – холодильник полон, накормлю.

Беркутов открыл свою папку и достал из неё несколько листков, исписанных его крупным чётким почерком, так хорошо знакомым Иванову.

– Я, Лев Гурыч, привык систематизировать свою работу. Вот, посмотри план мероприятий….Я набросал его, как мы с тобой договаривались…И с опытным юристом поговорил…Мы с тобой, конечно, тоже юристы, но другого профиля – "ищи, лови, хватай", так сказать. А тут нужно в государственном строительстве разбираться, – подводных камней и всевозможных оговорок и условий – миллион. Пётр Николаевич передал листки Льву.

Сверху было чётко написано «Основные задачи и сроки». И далее:

– ЦЕЛЬ ЗАДАЧ – подготовить предпосылки к участию в парламентских выборах 2007 и президентских -2008;

– СРОКИ: С учётом действующих в стране законов (право на участие в выборах имеют только общереспубликанские партии, зарегистрированные не менее чем за год до даты выборов), критический срок завершения всей подготовки – октябрь-ноябрь 2006 года;

Временные этапы:

– создание региональных организаций в 45–50 областях России – IV кв.2004;

– учредительный Съезд – I кв. 2005;

– регистрация партии – II кв. 2005;

– создание партийных СМИ – 2003–2004;.

– активная пропаганда целевых задач партии, популяризация её кандидата – 2004–2006 годы.

3. ПЕРВООЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ:

а) Определение регионов для начального периода организационной работы (5-10 областей) – срок 1 месяц;

б) Подбор организаторов (5-10 человек) – срок месяц;

в) Подготовка сметы расходов на проведение начального этапа – срок 2 недели;

г) Определение источника финансирования – срок 2 недели.

– Посмотрел? Что скажешь, Лёва? Сроки, в общем-то, возможные, но всё зависит от того, сумеем ли мы реализовать первоочередные задачи. Я и ты. В основном – ты.

– Нужно суметь, Пётр. Вчера я разговаривал с Алексиным, журналистом. Ты его тоже знаешь. Он мог бы заняться определением содержания нашей будущей печати и организацией её работы….Но только после создания её в регионах. Эта работа, я говорю про создание газет, – не для него. О возможном спонсоре-финансисте пока говорить не буду, чтоб не сглазить. Сегодня-завтра постараюсь переговорить с ним. Собственно, вчера ему звонил, но его нет в городе, должен сегодня приехать…..А вот с нашими возможными помощниками в областях, подумай ты, Пётр… Посылать кого-то отсюда неперспективно, местные лучше дело сделают. Да и кого посылать? А местных ты многих знаешь порядочных людей. И уровнем посерьёзнее, чем мои друзья-оперы. В каких регионах начать, это не существенно. Как считаешь?

– Ты прав. Я об этом задумывался. Небольшой списочек составил. В уме, конечно. Раз в этом у нас совпали мнения….Пожалуй, начну звонить хорошим людям. Но встречаться всё равно придётся. По телефону только….освежить отношения можно. Я, как сказал, на днях стану свободным и охотно….полетаю по стране, повидаюсь со старыми знакомцами….А то в генеральском кабинете совсем закис, вот-вот геморрой заработаю. Или инфаркт от частого общения с персонами. Не столь уважаемыми, сколько высоко сидящими. Так что, Лёва, на первый план выходят деньги для поездок.

Оба они остались довольны обменом информацией. Возможность осуществить задуманное показалась как бы реальнее. Первая удачная проба "на стороне" – встреча Иванова с Алексиным. Первую осечку – разговор с Богуцким, – забудем. Прикидки времени тоже обнадёживали, – оставался небольшой, но люфт для развёртывания агитационной работы. Два года на честный разговор с народом, – это хорошо. Многое можно успеть. А дойти до сознания людей при массовой и целенаправленной работе, – вполне получится. Талант Павла Алексина и взрывная ясность тематики…Поменьше теоретических рассуждений, только конкретность, сравнительный анализ….Нет, К чёрту всяческие анализы, уходим от учёных слов, – мы будем сравнивать, сопоставлять факты для людей постарше, которые помнят советское время….Для молодых – что-нибудь вроде постоянной темы «Большая ложь. А как на самом деле?!» или «Кому она нужна?» Алексин сумеет хлёстко изложить. А передать материалы в регионы сейчас при наличии электронной почты совсем не сложно. Так что идея о создании единой центральной редакции плодотворна. Значит, первоочередное дело – найти в каждой области свой печатный голос. Снова, как сто лет назад, как Ленин предвидел, газета должна стать коллективным организатором….

Иванов осадил себя. Прежде, чем начнёт работать "коллективный организатор", нужны просто организаторы. Люди, которые сделают первые шаги в каждом регионе….

– Да, Пётр Николаевич…Деньги я достану, а ты поезжай…..Ох, как много зависит от твоих поездок, мой товарищ начальник Организационного штаба…Что бы я делал без тебя!? Впрочем, уже при первых мыслях о выходе на политическую тропу, я думал о тебе. Я был уверен в тебе.

– Да, Лёва. У тебя не было оснований сомневаться в моих взглядах и в моей готовности поддержать твой порыв.

Беркутов встал и неожиданно для самого себя обнял Иванова:

– Ты правильно сделал, что попросил благословения у отца. Я тебе не отец, но старший товарищ. И, полагаю, тоже немного вложил в твоё воспитание…Не возражаешь? И я тоже горжусь твоей решимостью и готов работать с тобой. И под твоим руководством.

– Однако, Пётр, не нам с тобой разбираться, кто кем руководит. Ты – генерал не только по звёздам на погонах. Твоё руководство и разумнее и эффективнее. А я от своей роли не откажусь, – возьму Знамя в свои руки и, если понадобится, закрою амбразуру! Это – не игра в словеса. Мы ввязываемся в суровую борьбу и власть наша нынешняя, когда заметит нас, спуску не даст. Мы должны найти верный тон, – не поступаясь принципиальными намерениями, не дать предлога для силовых мер против нашей создаваемой партии. И в этих условиях должен быть человек, готовый в критический момент принять на себя удар…. Я готов к этому.

Беркутов внимательно выслушал взволнованные слова друга. Полностью разделяя высказанное Ивановым чувство вины за сложившееся в стране положение, он, вероятно, из-за более тесного и частого общения с высоким начальством и действующими политиками, больше понимал всю сложность и опасность начатой борьбы. Но это ни в коей степени не влияло на его решимость ввязаться в неё. Когда она начнётся, – это будет борьба без правил. Чувства Льва он понимал всей душой, гордился им, и, тоже ощутив пафос момента, принял его горячие слова. Он был тоже готов к трудной работе, и в качестве организатора-вдохновителя, и в качестве простого исполнителя. Прав Лёва, нечего им первенство выявлять. Работать нужно. И он поднялся с дивана.

– Что ж, друг. Я пойду. Попробую использовать пока ещё существующее служебное положение. Из кабинета гораздо быстрее сумею связаться с коллегами. Удачи и тебе, Лёвушка.

Лев Гурыч проводил его до двери и, хромая, но, почти не опираясь на костыль, пошёл к телефону. Возможно, Горьков уже приехал…Иванов знал, что миллионер уже финансировал однажды выборную кампанию, кажется яблочников. Как-то он отнесётся к его намерениям…..

Дозвониться до финансиста удалось только совсем вечером. Наконец Мария, подружившаяся в своё время с бесконечно благодарной Льву женой Горькова, окликнула мужа – иди, полковник, твой друг у телефона.

– Приветствую тебя, Борис Карлович. Известный тебе Иванов ожил после госпиталя. – Кстати, я ещё не имел возможности сказать спасибо за телевизор. Он мне в палате очень пришёлся. Спасибо. – И хочу повидаться с тобой. Разговор серьёзный созрел.

– Здравствуй, здравствуй, Лев Гурыч. Говоришь, серьёзный разговор. Давай поговорим. Я понимаю, не по телефону. У тебя ноги больные, ты у меня в гостях бывал, а я у тебя – нет. Так что, готовь угощение…Я только что из Америки прилетел, дел невпроворот, но заеду обязательно. Завтра не получится. Послезавтра? Послезавтра вечером приеду, часиков в восемь, – устроит?

– Отлично, Борис, жду. Мария немедленно приступит к подготовке. Ты, насколько я помню, грузинское вино любишь и простую русскую водку. Шотландское виски и коньяки не пьёшь…

– И "русскую", и "московскую". И модную "стольную", особливо с перчиком, тоже пью. Ну и память у тебя, сыщик, профессиональная наблюдательность и память. Пусть Мария постарается, и извинись перед ней – я один приеду. У жены послезавтра вечером протокольное мероприятие.

Они попрощались. Иванов пересказал Марии содержание разговора и попросил "не ударить лицом в грязь", чай не часто приходится миллионеров в гостях принимать….Да, задача Марии предстояла нелёгкая. Всё нужно успеть заранее, завтра и послезавтра у неё спектакли, а миллионер был мужчина крупный и отсутствием аппетита не страдал. Пожалуй, ужин лучше заказать в ресторане. Славку попросить лично позаботиться…. И Марию встретить после спектакля….

Фрагмент 6

Беркутов, быстрым, как всегда, шагом прошёл по коридору Управления. Вошёл в приёмную. Здесь всё было так знакомо и привычно, что на миг защемило сердце. Неужели он скоро станет здесь посторонним? Цепко взглянул в глаза Верочки. Сколько лет вместе! Да, выглядит скверно. Оно понятно, когда сказал ей о скором уходе, – расплакалась…..Вчера он специально заходил к кадровикам и выяснял, что можно предложить Верочке. Ведь новый начальник Управления сменит, конечно, персонал в приёмной. Так было, так будет….И так правильно

Верочка подняла глаза на Беркутова:

– Пётр Николаевич! Из приёмной министра звонил полковник Джалиев, сказал, что здесь в командировке и хочет к вам заглянуть. Когда освободится. Я сказала, что вы будете к 16 часам.

– Джалиев… – Беркутов вспомнил полковника. Замнач Управления республики. Что-то задержался в полковниках. Толковый парень, но, видно, с начальством не всегда ласков. – Усмехнулся про себя: "парень". Для меня все пятидесятилетние мужики – парни. – Спасибо, Верочка. Когда придёт, пусть сразу заходит. Скажи, что жду его.

Беркутов вошёл в кабинет. Придвинул к себе папку с документами, протёр очки. Свежих бумаг не много, основное утром просмотрел. Подписал пару писем. Новую папку с резолюцией замминистра раскрыл, пробежал взглядом. Отложил. Не срочно, подождёт нового начальника. Впрочем, – привычка не откладывать дела победила, – и он, снова пододвинув к себе документы, приколол к ним записку с поручением подполковнику Зуеву ознакомиться. Написал срок – 3 дня – и подумал, что мнение Зуева выслушает уже не он.

Снова защемило сердце. Беркутов сунул под язык таблетку валидола. Не поспешил ли он с рапортом об уходе на пенсию? Нет, не поспешил. И не жалею…..Не обманывай себя, генерал! Жалеешь. И кабинет этот покидать, ох, как не хочется. Хлопоты привычны….а ощущение своей значимости, своей не так уж малой власти….Жалеешь. Жалеешь….Но правильно поступил! Перед собой всегда был честен. Правильно поступил. Без доверия начальства…. без доверия к начальству работать нельзя. Милицейскую рутину и другой делать будет, а вот вопросы с политической подоплёкой… Правильно поступил.

Беркутов с усилием поднялся, задумчиво прошёлся по кабинету. Трудные вопросы он часто осмысливал, прохаживаясь вот по этой знакомой-знакомой дорожке. Подошёл к окну, аккуратно поправил крючок, чтобы оно не болталось под ветром. Постоял немного, вглядываясь в тоже знакомую до мелочей улицу. Вернулся на своё место и, решительно взяв трубку телефонного агрегата, нажал клавишу междугородней связи…

Приоткрылась дверь. Верочка пропустила вперёд полковника Джалиева,

– К вам гость, Пётр Николаевич!

Генерал легко шагнул навстречу. Кряхтеть по-стариковски он позволял себе только в присутствии очень близких людей:

– Заходи, Спартак, заходи. Давненько мы не виделись! – Джалиев, неожиданно светловолосый, совсем не кавказской внешности человек – в мать, что ли, подошёл к Беркутову, крепко пожал ему руку.

– Мне сказали, что вы уходите, Пётр Николаевич. Жалко, очень жалко. Не часто виделись, но каждая встреча мне памятна, что-то добавила к профессиональному моему пониманию…. Но и то дело, когда-то и отдохнуть нужно….Мне 53, а иной раз, уже ощущаю….Груз забот и лет.

Беркутов в числе намеченных телефонных контактов не думал о Джалиеве. Но, раз он здесь….человек, насколько помнил генерал, честный, прямой. Не без хитрости, разумеется, но в нашей профессии это качество необходимое. Поговорить стоит, не раскрывая, конечно, лишних подробностей. Но…прощупать, узнать обстановку в их республике. Не в газетно-телевизионном освещении….

– Садись, Спартак, рассказывай, что у вас нового? Как живёте под жарким южным солнцем? И рядом с главной "горячей точкой" нашей страны? Как люди настроены, имею в виду не наших милицейских, а простых людей…Как живут люди у вас?

– Живут. Живём, как все. С Москвой не сравниваю, а так, – как все. Неважно живём, товарищ генерал, товарищ Пётр Николаевич. С Москвой, говорю, не сравниваем, а с прошлой жизнью, не скрою….Многие вспоминают….Особенно, когда в магазины заходят….

– Ну, раньше такого не было. Сейчас – почти изобилие, так почему же "неважно"?

Джалиев молчал. Беркутов понял, что неудачно начал разговор. Нельзя так, – сразу в лоб. Пётр Николаевич нагнулся к селектору: – Верочка, ты нам чай организуешь? Спасибо, давай покрепче. И, повернувшись к гостю, сказал:

– Нарушаю я приличия, извини, Спартак. Сейчас моя помощница чай принесёт, а разговор что? Разговор подождёт.

– Да нет, Пётр Николаевич. Я не потому….Просто жизнь действительно сложная. Двумя словами не обойтись, а для долгого разговора договариваться нужно было. Я же внезапно явился, – как лавина с гор…

– Ничего. Я уже дела сдаю. В новые проблемы влезать уже поздно. Так что, времени полчасика есть. Рассказывай, гость дорогой. Обо всём, что сочтёшь нужным. А я уж потом вопросы задам. На твои отвечу….

Во время всего разговора Беркутов думал о возможности рассказать Джалиеву о своих намерениях, но так и не решился, отметив, однако, что со Спартаком попозже поговорить следует. У полковника на душе тоже тяжесть лежит. Но не сейчас, не в кабинете… Неожиданная мысль пронзила его – "не в кабинете"! Почему? Неужели…Нет оснований, но чутьё старого оперативника потребовало осторожности. Слишком рано рассказывать о намеченных делах, – во вред делам. Здесь теперь, – только о пенсионных проблемах, о встречах можно договариваться.

И он снова потянулся к телефону…

На Урале сейчас на два часа позже. Коллеги, которых не держит за рукав оперативная необходимость, как раз домой собираются. Самое время для звонка. Он набрал многозначный номер. Гудок. Ещё гудок. Ещё…нет, трубку взяли и знакомый говорок полковника Пермякова, чуть растягивая слова, сообщил, что упомянутый полковник слушает.

– Приветствую тебя, Аким Акимыч, некто Беркутов у телефона. Не оторвал от неотложных дел?

– Взаимно приветствую, коллега. Звонок из Москвы всегда тревожит, но я слышу голос давнего друга. И рад. Как поживаешь, Пётр Николаевич?

– Да дела у меня теперь попроще стали: на пенсию оформляюсь. Вот напоследок решил с однополчанами пообщаться….Возможно, через недельку в ваших краях побываю, о встрече хочу договориться.

– О чём речь, Петро! Приезжай….Я в ближайшее время выезжать никуда не собираюсь. Если начальство не прикажет. А с тобой, пожалуй, на охоту сладимся.

– Нет, Акимыч, я уже давно не охотник. Врачи, знаешь ли, не рекомендуют. А повидать тебя хочу…. И к соседу твоему звонить собрался. В кадрах мне сказали, что тёзка мой тоже собирается с мундиром расстаться. Вот так, разойдёмся по своим садам-огородам и совсем связи растеряем…Ты молодец, держишься. Ну да ты же и моложе меня, аж на целый год!

– Год в нашем возрасте величина ничтожная…

– Не скажи. Когда груз нарастает, один год за три воспринимается. Особенно в нашей маяте…. Так я позвоню, Аким Акимыч, перед вылетом…

За вечер Беркутов сделал три звонка.

Он был доволен.

Иванов лежал на диване, обдумывая намеченный разговор с финансистом….Борис, наверняка, спросит, а если не спросит, то подумает, что же подвигло опера «по особо важным» на политическую борьбу?…

Лев много раз мысленно (а при жизни Николая Ивановича и "глаза в глаза") спорил со "своим" автором по разным вопросам, но в одном соглашался полностью: как-то, Леонтьев очертил психологический портрет Иванова и отметил, что важнейшей чертой его характера является стремление к независимости. Да, как и любой нормальный мужчина, он стремится к высшим достижениям на избранном пути, к пьедесталу почёта, как выразился автор, но всегда соизмеряет свои желания с ценой их достижения. Он, конечно, хотел бы стать генералом, иметь свой кабинет и персональную машину, но отлично понимал, что потеряет при этом свободу в принятии решений, будет более зависим от вышестоящих чинов. Это и побуждало Льва Гурыча отклонять не раз возникавшие лестные предложения…. В этом Леонтьев прав. Что же произошло теперь?…Что ж, он готов был ответить: он осознал меру опасности для страны, степень своей личной ответственности за отсутствие попытки изменить положение. К тому же откуда-то взявшаяся уверенность в своих силах!..

….Иванов лежал на диване и "прокручивал в уме" предстоящий разговор с Горьковым. Он не раз встречался с магнатом, хорошо знал его нелёгкую судьбу и огромные ныне возможности. Во время работы "по Юле" – дочери Бориса Карловича – он убедился в высоких человеческих качествах своего нанимателя, и, однажды, собираясь с женой в гости к финансисту, сказал Марии, что Горьков – очень приличный человек. Мария тогда рассмеялась – "миллиардер и приличный человек? Ты шутишь, полковник, – не вяжется одно с другим"! Но позже и она согласилась с оценкой сыщика-психолога. Да, Горьков – порядочный человек. И бесспорно болеет за судьбы Родины, бесспорно – патриот. Но и один из богатейших людей России. Не факт, что он поддержит замыслы Иванова. Может счесть их слишком радикальными. С ним, ведь, говорить "наполовину" невозможно. Ладно, за честолюбивого авантюриста не посчитает, он, – тоже психолог от бога, и характер Иванова просчитал и оценил.

Итак, что следует сказать.

Прежде всего, с ним никакая словесная подготовка не нужна. Сказать сразу. Сказать, и тоже сразу, о надежде на финансовую поддержку. Чтобы ясна была цель разговора. Начать – с тревоги за Россию, привести два-три факта в обоснование, больше не нужно. У Горькова голова, как компьютер, поймёт без разжёвывания. И информирован он достаточно. Напомнить ему его же слова о тревоге за судьбу страны. Сказать о пагубности курса правящей верхушки. И своей решимости начать политическую борьбу. Дальше он спросит о программе нового политика. Должен спросить.

Что ж, тогда и расскажу. Первоочередное, на сегодня главнейшее положение программы – предотвратить гибель страны от внешних посяганий. Это невозможно без сохранения военной мощи. Это, в свою очередь, политическая воля, + большие, очень большие деньги, + возрождение патриотизма. Люди с двойным гражданством не должны влиять на жизнестойкость России.

Иванов вспомнил, как некогда, ещё задолго до госпитальных раздумий, он прочитал статью, в которой автор, фамилию его он в памяти восстановить так и не смог, рассказывая о структуре военных расходов СССР, утверждал, что они позволяли "15 раз уничтожить потенциального противника". Ещё тогда Лев Гурыч задал себе вопрос, а зачем 15? Не лучше бы оставить двойной страховочный запас, а остальные ресурсы направить на улучшение жизни простых людей? Вспомнив об этом, он подумал, что тогда разрушители страны встретили бы не апатию народа, а мощный отпор. Пожалуй, эту мысль следует использовать в разговоре с финансистом….Получится кстати. Ведь Горьков впервые разбогател ещё при Брежневе, создав свой, тогда подпольный завод, выпускавший товары ширпотреба, и получив вполне приличный срок за "подрыв советской экономики". Идиотизм. Вместо того чтобы использовать инициативных людей на благо страны!..Да, сказать об этом стоит, если Борис в принципе поддержит разговор. Многоукладная экономика! Это же так ясно! Пусть государство заботится об обороноспособности страны, пусть государство гарантирует и производство жизненно необходимого минимума продуктов и товаров, продаваемых по очень доступным ценам… Разнообразие же, широту выбора и можно и нужно было отдать в руки инициативных и способных людей. Способных при минимальной поддержке государства наполнить полки магазинов разнообразными товарами. Тогда бы деятельность Бориса и в те годы была бы легальной. Именно так и мы свою политику поведём. «А ты, Борис Карлыч, станешь у нас министром экономики. Или премьер-министром», – подумал он шутя. Произносить такое вслух, понятно, он не будет. И хотя знаменитая фраза «торг здесь неуместен» была сказана совсем по другому поводу, Иванов вспомнил её, так как она очень подходила к предполагаемому ходу разговора.

К предполагаемому.

Довелось Льву Гурычу познакомиться и ещё с одним подпольным заводчиком. Ещё совсем молодым старлеем он дружил со следователем ОБХСС, который и познакомил его со своим подследственным, – молодым технологом обувной фабрики. Этот умный прибалт изобрёл оригинальные лекала, с помощью которых при раскрое кожи экономился материал на лишнюю пару туфель при изготовлении каждых 12 пар. Пришёл к начальству и получил….отлуп. Тогда мастер самовольно применил свои лекала, договорился с начальником цеха и без дополнительного расхода материалов, они выпустили партию туфель. Попытались их оприходовать. И снова полное равнодушие (Лев покачал головой: теперь бы он сказал – саботаж!) начальства. Тогда ребята продали "лишние" туфли, получили изрядный доход и поставили дело на поток. Подпольное производство процветало, потом было "дело" и срок за всё тот же подрыв советской экономики. М-да….

От раздумий отвлекла телефонная трель. Судя по звонку, – межгород….

Нет, сотовый телефон. Звонил Алексин:

– Лев Гурыч! Я готов к встрече. Когда увидимся?

– Здравствуйте, Павел Алексеевич! Ты завтра с утра сумеешь зайти?…Вот и отлично. Да, часиков в 10, – и засмеялся, – я теперь домосед. Ничего, освобожусь от гипса….Договорились. – Он положил трубку.

Надо бы сменить аппарат, купить с радиоудлинителем, чтобы не дёргаться на каждый звонок. Хорош, Лёва! Совсем обленился, два шага сделать в проблему возвёл. Ладно, куплю с удлинителем…

Вернулся к обдумыванию встречи с Горьковым….Предельно важная встреча. Без денег даже начать ничего не удастся. Конечно, Борис Карлович не единственно вероятный спонсор задуманной кампании. Но самый вероятный, да и самый богатый из тех, к кому считал возможным обратиться Иванов.

Если Борис деньги даст, то развернуть работу можно будет сразу же. И журналиста задействовать, – в регионы нужно ехать, уже имея первоначальную тематику публикаций. И даже какие-то заготовки. Кстати, нужно иметь и схематичные установки целевых устремлений партии. Нечто вроде программного заявления…..Да и подумать о названии партии…Вроде бы мелочь, ан нет. Он вслух произнёс уже сложившиеся в уме слова – За спасение России, сокращённо ЗаСР….Да, такое только дай зубастым недругам….Где начнёшь кампанию, там и кончишь – засмеют. А стать смешным – для политика конец. Вон, Горбачёв, кончился как реальный политик, когда совершил смехотворную попытку вновь стать президентом….За дела судить его, конечно, следует….Но и смешной дурак.

Иванов тяжко вздохнул. Может быть, Союз спасения России? ССР? К таким созвучиям можно придти позже, после победы. А начинать с таким названием нельзя. Амбициозно и вызывающе. Для официоза будет как красная тряпка для быка. Ладно, о названии подумаем, когда соберётся Организационный штаб. Его тоже создать необходимо и как-то оформить. Пусть не скоро, но дойдёт же дело до официальной регистрации партии, и тогда лишних зацепок органам юстиции давать не стоит. Кто войдёт в этот штаб? Пока ясны трое – генерал, Алексин и он сам. Славка помогать будет, но пока он в штате Главка, его вводить в штаб нельзя. А вот Григорий мог бы быть кстати. Он не только сыскарь прирождённый, но и комбинатор отменный. При создании ячеек партии в областях, мог бы нестандартные ходы предложить… Впрочем, это всё равно исполнительская функция. Для этого в составе штаба быть не обязательно….

Лев Гурыч почувствовал, что устал. К встрече же с Горьковым нужно отдохнуть. Он решительно поднялся, подошёл к окну, устроился в кресле так, чтобы доставал ветерок. Метеослужба обещала прекращение серии грозовых дней и, действительно, небо почти прояснилось, порывы ветра разметали тучи и, словно тоже утомившись, превратились в этот лёгкий приятный ветерок. Пока это вместо прогулки. Закрыл глаза….и стал думать. Всё о том же….

…Горьков приехал точно, как договаривались. Точность – вежливость не только королей, но и деловых людей, – подумал Иванов, наблюдая в окно, как за полторы минуты до восьми часов две машины плавно затормозили у подъезда И усмехнулся: кабы так! У нас, увы, деловая культура почти напрочь отсутствует. Но к Борису Карловичу его ирония, безусловно, не относилась.

Мы уже привыкли, что машины VIP-персон сопровождает, чуть ли не взвод охраны. Горькова "прикрывала" всего одна машина – японский джип, из которого выскочили два молодца и, небрежно осмотревшись по сторонам, дали знак хозяину, что он может выходить из своего мерседеса.

Когда Борис Карлович вошёл в квартиру, Иванов дружески приветствовал его, но попенял: – Я уже говорил как-то тебе, Борис, что охрана твоя хреново работает. Я в окно наблюдал, – неумехи, или привыкли к смелой небрежности хозяина. Как бы не подвели тебя… – Иванов трижды постучал по дереву косяка.

– Бог не выдаст, – свинья не съест, – весело отшутился Горьков, проходя в комнату, – а кому суждено быть повешенным, – не утонет. Дай-ка осмотреться в твоих апартаментах.

– Проходи, проходи….Ты извини, мы с тобой одни будем. У Марии вечерний спектакль только час как начался….

– Ну что ж….Значит деловой ужин…без свечей и шампанского, но с водочкой, надеюсь.

– Для хорошего человека и водочка припасена….Так давай за стол, примем по стопочке, и задам я тебе главный вопрос. А пойдёт разговор, – и все остальные задам…

Они прошли к столу.

Надежды Иванова оправдались. Финансист с полуслова понял мотивы, побудившие полковника-милиционера включиться в политические игры. К недовольству внешнеполитическим курсом высшего руководства, – с этим он согласился, едва Лев Гурыч начал свой анализ, – Горьков добавил резкую критику и внутриэкономических решений правительства.

– Они рубят сук, на котором сидят. Оголтелый протекционизм.

Без всякого стыда, откровенно, всё – своим близким промышленным группам и полнейшее безразличие к другим. Экономику валят. Не знаю, прав ли ты, что это делается по команде из-за бугра, но делается не от большого ума. Я не уверен, что лично президент понимает возможные последствия, советники же его явно не бескорыстны. Взять, хотя бы, пресловутые аукционы по продаже госсобственности, или чехарду в таможенных правилах! Они изменяются в угоду конъюнктурным интересам угодных лиц, ну и….Ладно, полковник, не буду загромождать наш разговор примерами. Сразу скажу: эта команда не способна, да и не хочет, думать масштабно, в интересах страны… – он поставил рюмку на стол и презрительно добавил, – человечки….Ну, а у тебя, Лев Гурыч, кто экономикой займётся? Ведь ты сам, извини, в этих вопросах не силён…

– Ты займёшься. – Раз задан такой вопрос, можно и пробный камень бросить, подумал он.

– На меня не рассчитывай. Я на этой шахматной доске слишком тяжёлая фигура. Покрупнее ферзя. Мне проиграть невозможно, а шансы твои на успех, сам понимаешь, проблематичны. Деньгами поддержу. В разумных пределах. Советом тоже помогу. А на личное участие претендовать не смею….Может быть, подскажу одному из своих толковых ребят….Ты сможешь с ним поговорить…..не раскрываясь до конца….

– Вообще-то нам нужен пока хороший экономист не макро– вопросы решать. До этого ещё дожить надо, полномочия получить. Но я, понятно, думал об этом. Экономическая программа коммунистов, представляется, достаточно убедительной. И сам разработчик программы, Глазьев, – не член КПРФ…..Хотя, если бы и был коммунистом, это – не помеха…

– Глазьева я знаю. Он – теоретик. Головастый мужик, но теоретик. Не практический работник. Командовать экономикой не сможет. Экономикой вообще нельзя командовать….А коммунизмом меня, брат, не испугаешь, в его теории много хорошего. Я, ведь, в своё время не с идеей поссорился, а с практикой её осуществления. С дураками, которые пытались строить коммунизм….одним бульдозером….И лозунгами.

– Вот видишь, мы с тобой, Борис Карлович, сходно мыслим….А насчёт твоего личного участия, – будет время, поговорим…..Победить же я намерен твёрдо. Я не политик, мне простая популярность не нужна. Россию спасать совесть обязала.

– Считай, договорились. Деньгами помогу твоему делу. Ты прикинь, сколько потребуется, скажем, на месяц….А продолжение финансирования я обещаю. – И, хитро подмигнув Иванову, добавил: – Кстати о коммунизме Папа Римский, Иоанн Павел II, сказал нечто такое – его идеологию нельзя огульно отрицать, не признавая за ней никакого "ядра истины", и что капитализм изменился во многом благодаря социалистической мысли. Как видишь, мои многие миллионы не мешают мне читать и думать.

– Спасибо, господин капиталист. Ты достойный последователь Саввы Морозова…

– Сравнил! Это даже обидно, Лев Гурыч. Морозов на торговле нажился, а я – производственник! Этим горжусь. Купец – посредник, а я…я произвожу блага для народа моего. И рабочие места создаю…

– Ну, ну, извини. Обидеть тебя никак не хотел. Хотя Савва промышленником был, мануфактурщиком… Сравнил же…