Текст книги "Сначала отвести беду... (СИ)"

Автор книги: Вилен Арионов

Соавторы: Эдит Арионова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Фрагмент 32

Лукинов не обольщался лёгкостью, с которой он «выудил» из компьютера адрес и фамилию владелицы искомого телефонного номера. Он не сомневался, что при визите он встретится с хорошо знакомыми по многочисленным милицейским сериалам «божьим одуванчиком».

И ошибся лишь частично. Старушка-пенсионерка с хрестоматийным именем Мария Ивановна оказалась высокой полной и жизнерадостной женщиной. Внимательно проверив удостоверение Павла, она охотно подтвердила, что выполняет обязанности контактёра, – помогает людям связаться друг с другом по телефону.

– Пенсии при дикой экономии хватает всего лишь на полмесяца. Вот и подрабатываю. – И, уверенно взглянув в глаза старшего лейтенанта, добавила – Закон не нарушаю. Что не запрещено, – то разрешено.

– Вы, Мария Ивановна моё удостоверение внимательно читали. Я не из налоговой полиции. Меня другие люди интересуют, нехорошие люди, и к вам одна просьба – назовите имена и дайте связь с вашими нанимателями. Кому вы оказываете услуги?

– Охотно бы, молодой человек. Только вряд ли сумею. Не знаю ни адресов, ни фамилий. Они сами мне звонят, и я передаю, что велено. Чаще всего – просьбу перезвонить тогда-то и по такому-то номеру.

– А как же вы узнаёте, если имён не знаете, кому адресован звонок?

– Почему имён не знаю? Знаю имена. А вот по фамилиям они мне не представлялись. А имена, – они у меня в тетрадке записаны. Девять имён. Показать тетрадку?

– Давайте посмотрим. – Лукинов открыл толстую тетрадь. – Да, аккуратно работаете. У каждого клиента своя страница. Все записи в отдельных графах, – когда звонили, что просили передать….Отметка об исполнении…. Почему же только имена, Мария Ивановна? Вы же понимаете, что среди ваших клиентов могут быть и не совсем честные люди? Как же без фамилий? Как вам оплату вручают?

– А вот так. Догадываться я могу о чём угодно. Деньги они в срок платят, прямо в конверте в почтовый ящик кладут. Фамилии клиентов мне не нужны, а наши денежные отношения – это коммерческая тайна. Охраняется законом.

– Это вы зря, Мария Ивановна. Я вас могу на официальный допрос вызвать. Повесткой. Вам придётся ответить на вопросы.

– Не пугайте меня, господин милиционер. Всё что знаю, расскажу. А чего не знаю, выдумывать не буду….Ладно, молодой человек, ругаться нам ни к чему. Давай чайку выпьем. С варением. – Не дожидаясь ответа, хозяйка встала из-за стола и пошла на кухню. А Лукинов начал внимательно изучать её тетрадь.

Информация в тетради, конечно, была. Не указаны фамилии контактёров Марии Ивановны, но указаны телефоны тех, с кем им надлежало связаться. Пролистав все исписанные страницы, Павел быстро нашёл интересующего его абонента. На его странице были записаны телефоны Паученкова. И домашний, и служебный. Отметил частоту звонков в неделю, предшествующую ограблению штабквартиры и сразу после этого события. Отметил несколько междугородних звонков, о чём аккуратная Мария Ивановна сделала специальные отметки.

Сначала Лукинов хотел изъять тетрадь, но передумал. Не слишком готовая к сотрудничеству хозяйка, наверняка потребует ордер на изъятие и обязательно сообщит своим контактёрам о возникшей опасности. Поэтому Павел ограничился некоторыми пометками в собственном блокноте, стараясь не выдать своего интереса к записям конкретно на странице с именем "Кузьма Петрович". Хотя, конечно, понимал, что и это имя вымышленное.

Поблагодарив Марию Ивановну за чай, он предупредил её о необходимости сохранить в тайне состоявшийся разговор, попрощался.

Лукинов доложил о не очень удавшемся разговоре с Марией Ивановной утром, когда Кличко собрал группу в кабинете подполковника Радкова. Обсуждение дальнейших действий заняло полчаса. Необходимо было срочно поставить телефон Марии Ивановны на прослушку, для чего следовало получить санкцию прокурора… Срочность диктовалась тем, что никто не сомневался, что Мария Ивановна хранить тайну своей встречи с Лукиновым не будет и её «клиенты», по крайней мере криминальные, прервут связь с ней. После этого решили всё-таки изъять её тетрадь и вызвать Марию Ивановну на допрос в официальном порядке. Всё это Радков взял на себя

Можно попытаться получить какую-то информацию из междугородних звонков. Это направление Вячеслав Сергеевич поручил проработать майору Шиферу. А Лукинов должен был прозвонить все остальные телефоны, которые он выписал со странички "Кузьма Петрович", чтобы попытаться выяснить связи этого заинтересовавшего всех персонажа. Работа трудоёмкая и малообещающая. Но пренебрегать нельзя ничем.

Дело об ограблении офиса явно буксовало, а без этого не видно было даже путей к поиску убийцы их товарища.

Майор Шифер приехал в Управление телефонными сетями города – теперь оно именовалось ООО «Связьтелекомсервис» и, изучив висевший в холле первого этажа указатель расположения кабинетов, поднялся на третий этаж и вошёл в комнату с табличкой «технический отдел». В большой комнате стояло около десятка столов, но лишь два были заняты.

Майор поздоровался и, не получив ответа, обратился к ближайшей к нему девице, привлекавшей внимание необычным зелёным цветом волос. Он представился и сказал, что ему нужна справка о межгородских разговорах с некоего телефона.

Явно утомлённая жизнью красавица непонимающе взглянула на него и удивлённо спросила:

– Ну, а я здесь причём?

– Подскажите, к кому обратиться?

– Сказано вам: не наш вопрос, мы таких справок не даём.

Роман Олегович огляделся по сторонам. Дама, сидящая за вторым занятым столом, встала и молча вышла за дверь. Зеленокудрая девица уже уткнулась в какую-то бумагу, всем видом показывая, что непонятливый посетитель ей не интересен.

Шифер вышел в коридор. Подёргал ручку двери, на которой значилось "Начальник отдела", но дверь была заперта. Так же, как и соседняя. Озадаченный майор посмотрел на часы, не явился ли он во внеурочное время. С минуту постоял, ожидая, не появится ли кто-нибудь из аборигенов. Потом решительно спустился на второй этаж и толкнул высокую двухстворчатую дверь, возле которой на стеклянной табличке было написано "Приёмная".

Поздоровался. Секретарь подняла голову:

– Вы к кому? Пал Палыч сейчас занят, не отвечая на приветствие, сказала она.

Однако, Роман Олегович решил воспринять принятый в этом учреждении метод общения. Он подошёл к двери, возле которой восседала хранительница покоя Пал Палыча, и открыл сначала одну, а потом и вторую дверь кабинета.

– Майор милиции Шифер из Главка, – громко назвал он себя, прошёл по ковровой дорожке и сел на стул у приставного столика директора ООО.

– Вам же сказали….но, прервав самого себя, Пал Палыч произнёс – Слушаю вас.

– В интересах расследования уголовного дела нам нужна информация о междугородних переговорах вот по этому телефону. – Шифер положил на стол начальника листок бумаги с номером телефона Марии Ивановны. – И, подумав, добавил – за последние два месяца срочно. Позже, возможно, мы попросим дать более обширную информацию.

– Мы такими сведениями не обладаем. Нет такого учёта. Вот, если бы вы спросили о звонках с этого номера, такая информация у нас есть. А кто и откуда звонил на этот номер, не знаем.

– А вы постарайтесь. Поручите покопаться в компьютерах вашим специалистам.

– Но это целое исследование. На него время нужно. И мы – коммерческая организация, кто платить будет?

– Павел Павлович, – тщательно выговаривая имя начальника сказал майор, – в ваших проблемах разберитесь сами. Помочь вам могу только в одном: проверьте звонки вот за эти дни, – он положил на стол ещё один листочек. Эту справочку сделайте сегодня. Остальное – 2–3 дня потерпим.

Директор ООО поднялся и вышел из кабинета. Через несколько минут в дверь заглянула испуганная секретарша:

– Господин майор! Пал Палыч просит вас подняться в комнату N313. Он вас там ждёт.

Роман Олегович поднялся в комнату всю заставленную неведомой ему аппаратурой.

– Господин майор, не сочтите за труд объяснить нашему инженеру Константину, что именно вам нужно. И мы постараемся к 17 часам подготовить нужные сведения. В 17 часов пусть ваш сотрудник подойдёт в приёмную с официальным запросом и мы…

– Официальный запрос вы получите телефонограммой через час. А доставить информацию потрудитесь сами. В приёмную начальника Главка генерал-майора Ларцева. Сегодня можно факсом. А полную информацию, подписанную лично вами, через три дня. Спецпочтой или курьером. Можете идти….Пал Палыч. А мы немного поработаем с Костей.

В 16–40 Анна Захаровна позвонила Шиферу и сообщила, что только что получен ожидаемый факс. Олег Романович пошёл в приёмную.

Все междугородние звонки для "Кузьмы Петровича" в период перед ограблением офиса партии "За народное благо" были сделаны из Санкт-Петербурга с одного и того же номера телефона.

И Кличко приказал Шиферу собираться в Питер.

Марии Ивановне Кныш казалось, что разговор с недалёким милиционером она провела отлично. Показала ему своё знание законов и достоинство. И даже великодушие, угостив его чаем с собственным вареньем и дав полистать тетрадь с записями. Во всяком случае думалось, что её общение с милицией на этом закончится.

Поэтому она не сдержала досады, когда девчонка из ЖЭКа принесла ей и вручила "под роспись" повестку, – явиться в розыскной отдел милицейского главка. В кабинет N299 завтра к 10 часам утра.

Однако решила проявить добросовестность и пришла по указанному адресу за полчаса до назначенного времени. Сейчас в неуютном официальном коридоре ей пришло в голову, что вести себя следовало скромнее и без нужды не врать. Ну, что бы изменилось, если бы она сказала, что встречалась иногда с клиентами….Ведь, фамилий и адресов она, действительно, не знала – они сами иногда заходили к ней.

– Гражданка Кныш? – спросил её одетый в штатское крепыш чуть выше среднего роста. Пройдите в кабинет.

Открыв дверь комнаты с табличкой "N299. В.С.Кличко", он вежливо пропустил её вперёд и жестом предложил сесть.

– Я – полковник Кличко Вячеслав Сергеевич. Инспектор по особо важным делам.

Разрешите посмотреть ваш паспорт.

Мария Ивановна тяжело вздохнула. "По особо важным". Тут разговаривать потруднее будет, чем с лопоухим лейтенантом. Полковнику, на взгляд, за пятьдесят. Она протянула свой недавно обмененный паспорт.

– Разговор наш будет с протоколом и магнитофонной записью, о чём обязан вас предупредить. Вызваны вы в качестве свидетеля по серьёзному делу, связанному с несколькими убийствами. Очень рекомендую ничего не скрывать, – это в ваших интересах.

– Да я не знаю ничего, господин Вячеслав Степанович.

– Сергеевич, – поправил полковник.

– Извините Христа ради, Вячеслав Сергеевич. Но, если речь о тех телефонах, о которых спрашивал ваш молодой симпатичный сотрудник….

– Давайте не забегать вперёд. Я предупредил вас о протоколе, прошу расписаться и о предупеждении об ответственности в случае дачи ложных показаний.

– Что вы, что вы господин полковник. Я понимаю, где нахожусь.

– Надеюсь, – улыбнулся Кличко. – Давайте приступим….

Без малого двухчасовый разговор с гражданкой Кныш принёс кое-что новое. Пенсионерка признала, что со своими клиентами встречалась. Что три молодые женщины и делового вида мужчины у неё подозрений не вызывали («потому и согрешила, не сказала вашему человеку, не хотела их втягивать в разговоры с милицией, боялась потерять приработок»). Она рассказала о внешнем виде своих телефонных заказчиков и ушла из кабинета Кличко вместе с приглашённым специалистом – делать фотороботы «Кузьмы Петровича» и ещё двух заинтересовавших Кличко граждан. На вопрос Вячеслава Сергеевича, запрашивать ли санкцию прокурора на изъятие интересной тетради или она добровольно разрешит снять с неё ксерокопии, Мария Ивановна выказала полную готовность сотрудничать. Кличко вызвал Лукинова и поручил ему сопроводить гражданку Кныш домой, когда она закончит дела в лаборатории, и привезти тетрадь в главк.

Фрагмент 33

В конце декабря обзавелись офисом Фонда.

Лев Гурыч и Пётр Николаевич осмотрели подобранную Ганжой квартиру на проспекте Вернадского. Четырёхкомнатная квартира, расположенная на втором этаже над большим промтоварным магазином показалось удобной. Ганжа договорился с продавцом квартиры и организовал ремонт, не ожидая прохождения всех бумаг через инстанции. Большие работы не затевали, – лишь убрали одну перегородку, превратив две комнаты в небольшой зал с площадью 34 квадратных метра. Да сделали очень быстро непритязательный косметический ремонт.

В оставшихся двух комнатах разместили кабинеты бухгалтера-экономиста, – сиречь, самого Ганжи и директора Фонда. Директором учредители назначили кандидата исторических наук Лидию Ивановну Настенко.

В её обязанности вменили работу с лекторами (включая лекторов филиалов), разработку плана лекций, тиражирование их текстов и дальнейшее продвижение материалов через уже разросшуюся сеть региональных газет, хозяйственное сотрудничество с которыми шло через Ганжу, а творческое руководство – через Алексина… Разумеется, сама Лидия Ивановна тоже готовила тексты лекций и выступала с ними. Она же взяла на себя обязанности хозяйки на случай встреч с приглашёнными и гостями.

Получили рабочие места и организаторы выступлений Костеренко и Смыслов. Их столы разместились в "зале заседаний". При необходимости их столы можно было состыковать с другими и получить вполне пригодный стол для совещаний.

Оба сыщика-пенсионера, как и раньше, занимались непосредственной организацией лекций – подбором помещений в разных концах столицы, обеспечением афиш и объявлений, организацией охраны, что стало насущным после срыва хулиганами одной лекции и попытки сорвать ещё одну.

Не менее важным делом, – это уже по линии РВС, – для Василь Ивановича и Григория Ефимовича – была партийная работа. Они начали оформлять первичные ячейки партии на базе списков посетителей лектория. По согласованию с Ивановым и Беркутовым, они называли эти ячейки кружками-группами "В защиту истории России" и не особенно распространялись о количестве и местонахождении других ячеек, хотя не скрывали самого факта их существования. Это было нужно. Энтузиазм новых партийцев сразу возрастал, когда они узнавали, что не одиноки.

Открыли офис, – нынче это называется презентацией, – 30 декабря и отметили это событие новогодним ужином, на который пригласили активистов Фонда с жёнами-мужьями. Хлопот хозяйке это доставило много, хотя помощницы и помощники из приглашённых нашлись без труда.

Но, как говорится, такие хлопоты – в радость.

О делах в этот вечер не говорили и проведенным вечером все остались довольны.

…Перед выездом «в народ» Иванов и Беркутов решили провести заседание оргштаба, чтобы, как говорится, владеть самой последней информацией.

Выезд наметили после "старого нового года".

Это причудливое словосочетание всегда удивляло Льва Гурыча. Понятно, что, когда ленинский декрет выровнял российский календарь с мировым (а точнее, конечно, с европейско-американским), фиксированные даты сдвинулись. Так, Февральская революция, отменившая в России монархию, по новому календарю произошла в марте. Великая Октябрьская – пришлась на 7 ноября. Православное Рождество сдвинулось вперёд – на 7 января….Почему же начало года отмечается раньше Старого Нового года?

Трудно понять. Но традиция повторного новогоднего праздника в ночь с 13 на 14 января сохраняется на всей Руси Великой, и любая командировка будет продуктивнее после этого знаменательного события.

Заседание оргштаба наметили на 9 января, а сегодня Лев Гурыч ждал генерала, чтобы в общих чертах наметить планы поездок.

В почте он увидел письмо из Калининграда. Роман Семёнович Синельников писал:

Уважаемый Лев Гурыч! С большим удовольствием прочитал обработанную вашими товарищами мою статью о выборах в советское время. Спасибо. Хочу поделиться ещё некоторыми соображениями. Жаль, что не припомнилось это раньше, но, надеюсь, Павел Алексеевич сумеет использовать их разумно.

Первое. Следовало мне упомянуть, что В.И.Ленин писал, что организационная форма Советов, найденная в практике революционной борьбы, "…является гораздо более демократической, чем прежние аппараты управления. Даёт крепкую связь с самыми различными профессиями, облегчая тем самым реформы самого глубокого характера без бюрократии". Я в своей статье коснулся этого вопроса, – вопроса о важности представительства во власти специалистов всех профилей, но следовало бы привести эти слова Ленина, подчеркнуть народное происхождение такой формы власти. Да, силён Роман задним умом. Каюсь.

Второе. Как и все, переживаю неудачу коммунистов на выборах в Думу. Дума теперь, практически, стала тем самым буржуазным аппаратом, который критиковал Ленин. Но что теперь делать? Вспомним слова Сталина, что в кризисные моменты, когда обостряется борьба политических сил за понимание в народе, "…наиболее опасной социальной опорой врагов…являются соглашательские партии". Это Сталин выделил слово «соглашательские» и именно из таких партий состоит нынешняя Дума. Наверное, коммунисты, должны постоянно разоблачать эту сущность нашего нового парламента.

Лев Гурыч! В своих делах коммунисты пусть разберутся сами (а я желаю им в этом успеха). Но и в нашей пропаганде, – пусть нет ещё Вашей партии, но уже причисляю себя к её рядам, – главный упор нужно делать на это же.

Вы, наверняка, уже знаете, что в канун Нового года в Калининграде вышла газета «На крайнем Западе» с четырьмя (!!!) страницами филиала Фонда. Буду стараться регулярно писать в неё. Считаю, что вы очень верно взяли курс на региональные газеты. Местная печать есть и у коммунистов, но она просто не интересна, в них, – сужу по нашей местной газете, – нет анализа, мало конкретики…. И силёнок недостаёт для регулярного выхода. А вы нашли свой вариант.

Однако, я расписался. Всего Вам доброго. Ваш Р.С.

Лев отложил письмо старого коммуниста. Очевидно, что таких, как он, в стране много. Сохранивших в душе идеалы справедливости, но не имеющие физических сил для активной борьбы. Или не принявших тех форм работы, о которых постоянно говорит Зюганов, теряя при этом возможных и умелых борцов. Что ж, мы постараемся привлечь их. И тех, кто в возрасте. И тех, кто готов к активным действиям. Каждому по силам. Вон – Коломиец, бывший секретарь райкома КПСС. Такой же закалки только что вышедший из больницы Кузикин. А самарский учитель Пента, Волков из Тулы….

Звук домофона возвестил о приходе Петра Николаевича. Лев пошёл открывать.

Всего-то ничего, – чуть больше двух недель прошло с самого тёмного времени года, и прибавилось светлого времени лишь минут двадцать, но яркое солнце на голубом небе и белизна только что выпавшего снега создавали настроение приподнятости.

Собрались члены Оргбюро как обычно в квартире Иванова.

На заседание пришли члены оргбюро, директор Фонда Настенко и Костеренко, который подготовил обобщённую информацию о реальной численности потенциальных членов партии. Присутствовала, конечно, и Мария на правах хозяйки квартиры. Она активно подключилась к разговору, когда речь зашла о практике лекций по культурной тематике.

Когда все собрались, Беркутов назвал цель встречи – подготовка к выезду в регионы Иванова и его самого.

– Лев Гурыч выедет предположительно через неделю – 16 января и вернётся числа 24-25-го. Я выеду, тоже предположительно, 25 января. Хотелось бы, чтобы уже к выезду Иванова мы имели самую последнюю информацию о состоянии наших дел. Предлагаю сначала обсудить положение с нашими газетами, дадите информацию вы, Павел Алексеевич, потом – о лекториях, Лидия Ивановна должна была обзвонить все наши филиалы. Потом – организационные дела. Доложит Василий Иванович. Ну, а затем обсудим, посоветуемся, как правильнее организовать поездки – Льва Гурыча и мою. Согласны?

Никто не возразил, и генерал предоставил слово Алексину. Журналист доложил, что уже 19 газет, в том числе две в Москве, выходят с участием Фонда и его филиалов. Газеты успели заслужить доверие, их охотно покупают и читают. Удалось поднять тиражи и выйти, практически, на прибыльность принадлежащей фонду доли изданий. Во всех городах подобраны неплохие журналисты-единомышленники. Отношения с издателями складываются нормально, за исключением газет в Екатеринбурге и Ижевске. В этих городах владельцы газет проявляют недовольство слишком обильной и резкой критикой властей и пытаются давить на наших представителей. Мы этот вопрос обсуждали со Львом Гурычем. Решили, что эти газеты целесообразно выкупить в собственность Фонда. На это потребуются деньги и сейчас я уточняю затраты, необходимые для этого. К сожалению, до сего времени не удалось найти партнёров в Санкт-Петербурге и наш ленинградский филиал фонда пока ничего не предложил.

– Пётр Николаевич! – продолжал Алексин, я хочу дать информацию ещё по одному вопросу. О наших делах с поиском музыкальных партнёров. Все товарищи знают о поставленной задаче….

– Давай, Павел. Вопрос, как раз, на стыке газетной проблематики и работы лектория Фонда.

– С помощью приятеля из музыкальной редакции четвёртого канала, я просмотрел десятки, даже сотни, записей из их фонотеки. Честно сказать, угнетает убожество профессионального уровня…извините, сужу как потребитель музыкальной продукции, но Андрей – профессионал, и он со мной не спорил. – Тематика в подавляющем числе случаев столь же не привлекает. Но, всё же, нашли две музыкальные группы, о которых стоит подумать. Обе из провинции. У одной в репертуаре много песен антиглобалистских: не любят ребята янки. Есть песня против бомбёжек Югославии, против войны в Ираке….У другой группы я слушал запись песни "Три танкиста" в такой современной аранжировке, что даже сразу не понял, что они поют. И другие советских времён песни исполняют. Тексты прекрасные, а подача – в современном духе. С этими группами нужно встретиться, поговорить. Посмотреть им в глаза. Планирую съездить для этого в Нижний сразу после Старого Нового года. Потом и со второй группой встречусь.

– Ты, Павел Алексеевич, не спешишь, – упрекнула Мария.

– Спешу, Мария Владимировна, спешу. Но быстро не получается. Вон, нашёл одну интересную группу. Рядом. В Подмосковье на одной из постоянных дискотек в бывшем заводском клубе выступает….Так её руководителя посадили, и группа на грани распада. Не успел я с ними повидаться.

– Посадили! За что?

– За убийство в пьяной драке. Там же, на дискотеке.

– Ну и кадры тебе на глаз попадают…Уголовники нам не нужны.

– Не суди скоро, Мария Владимировна. Парень неоднозначный. Чечню прошёл. Драка коллективная была. Ну, да я не к тому. Не знаю, виноват он или нет. Но ангелочка с крылышками мы не найдём! Жизнь такая….как поверхность двоякой кривизны На одну точку станешь, – смотришь в ясную светлую даль. На другую – всё вокруг – свалка, грязь. Не про этого парня говорю, но нам важна направленность его группы, тематика патриотическая. И чтобы молодёжь его могла понять и принять. Для нас сейчас это главное. Вот станет Лёва президентом, – всерьёз за воспитание возьмёмся. А сегодня нужно заставить их о Родине задуматься. Я всё равно к этим ребятам съезжу. Поговорю.

– Что ж, Павел Алексеевич, – Беркутов встал из-за стола, обвёл взглядом присутствующих. – Поговори с ребятами. А там посмотрим. Но Мария в другом права. Мы в этом важном направлении должны наверстать упущенное время. Сами виноваты, в первую очередь мы со Львом Гурычем. Поздненько сообразили, спасибо Марии Владимировне, – подсказала, теперь спешить нужно. Ладно, перейдём к следующей информации. Прошу вас, Лидия Ивановна.

Поднялась Настенко.

– Прошу прощения, но я сначала пару слов хочу сказать касательно к предыдущей теме. Сейчас кругом море ненависти бурлит. Спрашивают, как научить молодых людей ненавидеть виновников беды нашей? Гайдар, – настоящий Гайдар, Аркадий Петрович, – сказал однажды: не нужно учить ненависти. Нужно научить молодых Родину любить, и тогда они в нужный момент сами правильный выбор сделают. Как он прав! Вы сейчас очень важное дело делаете, Павел Алексеевич. Ищите доходчивые формы воспитания патриотизма. Понятные для нынешних юнцов, уже курящих, пьющих, колющихся…Очень жаль, но сегодня – они в массе именно такие. – Она помолчала немного. – А сейчас я доложу о работе наших лекториев.

Лидия Ивановна сообщила, что принятая форма организации лекториев прижилась во всех городах, где Фонд создал свои филиалы. Подобран штат лекторов, в основном из бывших вузовских преподавателей. Местные руководители привлекают для разовых выступлений и внештатных лекторов. Именно они в последний месяц провели по 2, а кое-где даже по 3 лекции, ориентированные на молодёжную аудиторию по вопросам современной молодёжной культуры. Лекторы сообщали, что их выступления основаны на тезисах Заслуженной Артистки России Строговой и получали аплодисменты в ваш адрес, уважаемая Мария Владимировна.

Настенко рассказала о количестве посетивших лекции и о том, что после каждого выступления партийные организаторы беседовали с заинтересовавшимися людьми о положении в стране, о планах партийного строительства.

– О результатах этих бесед лучше расскажет товарищ Костеренко, – закончила она. А я считаю, что мы уже созрели для проведения первого семинара по организации лекториев, и его можно было бы провести после возвращения Петра Николаевича из командировки. Ориентировочно, в конце февраля.

– Перед самыми выборами президента? – спросил Лев Гурыч.

– А почему бы и нет? Мы к этим выборам отношение имеем…только личностное. А жизнь идёт и нет нужды текущие дела подстраивать к политическим событиям.

Все засмеялись.

Василий Иванович был, как всегда, краток. По его словам, готовность вступить в партию в той или иной форме выразили уже более трёх тысяч человек. А в Москве и Перми уже созданы пока разрозненные партгруппы. В Москве – 7, в Перми – одна. "Я уже докладывал нашему руководству, что люди торопят, считают, нельзя тянуть с организацией партгрупп, – завершил он. – Я тоже так думаю".

Василия Ивановича поддержала Настенко. Она достала из сумочки сложенный листок бумаги и сказала, что после последней лекции один из оставшихся слушателей, высказав мнение, что нужно скорее создавать партию реальных действий, передал ей выписку из книги Максима Калашникова, написанную ещё пять лет назад. Она прочитала:

"Десять лет они вычерпывают, высасывают и обгладывают мою страну, ни черта в неё не вкладывая. Превращая ее в ходячий скелет с хрупкими костями. Словно тупые испанские конквистадоры, некогда переплавившие прекраснейшие произведения инкских и ацтекских мастеров в тупые золотые слитки, эти хамы крушат великолепие русской цивилизации, превращая все и вся в тупые зелёные бумажки – доллары. Они спустили в унитаз или по дешевке продали все плоды великой Победы 1945 года, превратив страшные жертвы русских в Великое Напрасно, а День Победы 9 мая превратили в Тень ее. А сейчас они вовсю пожирают будущее наших детей, оставляя им разорённую страну, увязшую в тяжелейших долгах, пылающую в междоусобных войнах, окруженную торжествующими врагами, взрывающуюся техногенными катастрофами и кровавыми террористическими актами. Страну, которую после них придется поднимать из развалин долгие мучительные годы. И то, что мы стремительно скатываемся к роли беззащитной мишени НАТО, – это их «заслуга».

Вы знаете этих особей, зовущих себя «реформаторами». – Как видите, люди начинают понимать, что к чему заключила она.

Помолчали.

Мария предложила сделать перерыв на чай.

Все поднялись из-за стола, чтобы размяться. Мария, Лев Гурыч и Лидия Ивановна отправились на кухню, остальные собрались под открытой форточкой и закурили. Начался общий разговор.

Когда убрали посуду и генерал, постучав по столу костяшками пальцев, призвал всех на «рабочие места», поднялся Иванов.

– Я вчера разговаривал с нашим представителем на Урале. Товарищ Коломиец предлагает мне выступить в трёх крупных заводских коллективах. – Он горько усмехнулся. – "Крупных" – сильно сказано. Это раньше на "Уральских моторах" работало много тысяч человек. Но и сейчас он предполагает собрать в заводском Доме культуры человек 350–400. Разрешение использовать зал он уже оформил. На правах аренды, разумеется. Кроме этого, договорились о выступлениях в Челябинске и Нижнем Тагиле. Выступать я буду всё от того же Фонда по изучению истории и политики России. Вот, послушайте, тезисы моего выступления, а я готов выслушать ваши советы и замечания…. Да, важная деталь. Передо мной будет выступать Матвей Егорович. Он будет делать краткий обзор наших газет в регионе и скажет, что я и есть тот самый бывший милиционер полковник Иванов, о котором писали не раз наши газеты. О наших замахах на президентские выборы ни он, ни я говорить не будем. Но, умеющие думать люди, какие-то выводы сами сделают. Поэтому моё выступление, прошу вас, оцените очень критически. Сами понимаете, оратор я без опыта и буду благодарен за советы. И предостережения, если сочтёте нужным их сделать.

Лев Гурыч начал читать развёрнутые тезисы своего будущего выступления. Главное в них – была тревога за сохранение нашей страной своей целостности и самостоятельности при нарастании угроз извне. Из этого вытекали необходимость срочного изменения политического курса и риторический вопрос, способен ли на это нынешний президент, он же основной кандидат на мартовских выборах.

Обсуждение тезисов естественно перешло на предвыборную ситуацию. В победе на "выборах" Путина сомнений не было. В некоторых СМИ начали появляться публикации с призывами дать Путину статус "пожизненного президента" и вообще не проводить выборы. Оставалось угадать процент победы и сопоставить шансы его виртуальных соперников. Общее мнение сошлось, что из всех возможных коммунисты сделали достойный выбор. Николай Михайлович Харитонов мог надеяться на 12–15 процентов голосов ("Харитонов – крестьянский сын, – пошутил Алексин, – 2004 – по древнеславянскому календарю – год Репы, благоприятный год для крестьянина") и он, конечно, сумеет использовать те минимальные возможности для пропаганды, которые возможно "вырвать" на этой инсценировке выборов. Что же касается раскола в КПРФ, то он, увы, состоялся и скрывать или как-то иначе объяснять ситуацию – бессмысленно.

…И в этот раз разошлись поздно…