Текст книги "Сначала отвести беду... (СИ)"

Автор книги: Вилен Арионов

Соавторы: Эдит Арионова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

Фрагмент 34

Майор Шифер уехал в Ленинград ночным поездом.

Выйдя из вагона экспресса, Роман Олегович побрился в вокзальном туалете, выпил чашку "капуччино" с ватрушкой и направился в Управление, где его ждал предупреждённый по телефону коллега – майор Дергачёв.

С Альбертом судьба сводила Шифера не раз. Последняя их встреча состоялась в прошлом году, когда питерский розыскник приезжал в Москву в погоне за известным вором Стефаном Польским. Тогда Шиферу поручили помогать ленинградцам в их работе на территории столицы. Польского взяли на знакомой московским сыщикам "малине". Была погоня, была даже перестрелка. Но обошлось без крови.

Теперь Дергачёв радушно встретил Шифера.

– Долг платежом красен, – сказал он, пожимая руку московскому товарищу. – С удовольствием поработаю с тобой. Помогу, если в моих силах.

– В твоих, Альберт Михайлович. Кажется мне, что дело небольшое. Для начала нужно выяснить всё, что имеется по хозяину вот этого телефона.

– Это не сложно. Телефончик знакомый, – он достал из картотеки картонную карточку, заглянул в неё и включил компьютер. – Как помогает техника! Ещё два года назад мы без компьютеров работали, а сейчас – даже понять трудно, как без них обходились. Так вот. Квартира, где этот телефон, коммунальная. Один жилец – пенсионер, очень в возрасте. А вот второй – наш старый знакомец по прозвищу Комар, хотя комплекция у него совсем не комариная. Фамилия – Комарец, и числится он у нас в числе знакомых Кулика, которого вы недавно прихватили. Кстати, как он себя ведёт?

– Молчит, сукин сын. Отрицать своё участие в ограблении не может, – отпечатки пальцев уличают, но придумал сказку, что его хозяева квартиры поднаняли, вещички в машину погрузить. "Выпимши был, не помню ни хрена, бутылку дали". И на том упёрся. Человека убитого не видел. Никого из бывших там не знаю. Телефон с таким номером не знаю. Почему в квартиру через дыру в стене заходил, – не помню.

– Теперь заговорит. Цепочка выстраивается – с Комаром в дружбе был. Это нам известно. А Комар с тем телефончиком связан.

– Комар-то, – да. А вот связь между телефоном, между пока нам не знакомым "Кузьмой Петровичем" и гражданином Куликовым, – это ещё доказать нужно. Я-то в этом уверен, но прокурор потребует более веских аргументов….Ну, Альберт, навестим гражданина Комарца?

Дергачёв снял трубку телефона:

– Товарищ полковник, Дергачёв докладывает. Московский товарищ прибыл. Разрешите машиной воспользоваться?…Спасибо. – Он положил трубку и снова позвонил – Лёша, на старт. До обеда ты в моём распоряжении.

Поднялся из-за стола, положил бумаги в сейф и, надевая куртку, сказал Шиферу – поехали, Роман Олегович.

Январское утро сверкало тысячами искорок на свежевыпавшем снегу. Ещё когда Шифер выходил из вокзала, снег шёл. А сейчас солнышко выползло из-за огромной чёрной тучи, ещё закрывающей часть горизонта, и всё вокруг сияло праздничными блёстками. Погода звала размяться, расправить плечи, набрать полную грудь свежего воздуха, взять лыжи и отправиться в парк….Не думать о низменном.

Но коллеги-майоры пошли не в парк. Они залезли в старый "opel-kadett" и Альберт Михайлович назвал адрес. Вскоре они остановились у старого трёххэтажного дома с давно некрашеным фасадом. Внимательно огляделись по сторонам и вошли в подъезд. По лестнице поднялись на верхний этаж. На дверном косяке имелось почему-то три разномастные кнопки звонка. Видимо, информация Дергачёва о количестве проживающих устарела. Хотя, возможно, наоборот, – никто не снял лишнюю кнопку? Возле кнопок прямо на косяке чернильным карандашом были написаны фамилии.

Майор позвонил. Потом ещё раз. Никто не ответил. Вероятно, Комарца не было дома. Майор нажал другую кнопку. За дверью послышались шаги, натужный старческий кашель. На пороге появился высокий худой человек с окладистой бородой. Но он не успел ничего сказать, как на лестнице появился ещё один человек.

– Какие гости, – неожиданно тонким, вполне комариным голосом сказал он. – Гражданин начальник товарищ майор! Давненько не виделись! Вот что значит, Комарец перестал преступать закон и ведёт добропорядочную жизнь. Или не ко мне?

– К вам. Пригласите зайти?

Молча стоявший в дверях старик посторонился и все трое вошли в квартиру. Комната Комарца была по коридору первой. Он открыл дверь и вежливо пропустил незваных гостей.

Шифер осмотрелся. Честно говоря, он ожидал увидеть нечто иное. Логово старого уголовника, что ли. Комната же была хорошо убрана, в книжном шкафу теснились книги в хороших переплётах. На письменном столе стояла лампа с классическим зелёным абажуром. Лежала раскрытая книга. Правда, намётанный взгляд сыщика высветил на полу возле шкафа батарею разнокалиберных бутылок. В целом же комната свидетельствовала, что в ней живёт небогатый интеллигент.

– Садитесь, господа – пригласил хозяин, – сейчас кофейку сварганим. – И он воткнул в розетку шнур старенького электрочайника.

Дергачёв взял разговор на себя.

– Без приглашения к вам….Дмитрий Дмитриевич. Однако по делу.

– Какие церемонии. Спасибо, что к себе не вызвали. С сопровождающим.

– Вы чем занимаетесь сейчас, Дмитрий Дмитриевич?

– Только законными делами. Служу…сторожем. Времени свободного много. Иногда продаю кое-что по мелочам. Это дозволяется, а зарплата сторожа скудна. – И, помолчав, добавил, – Старые связи не поддерживаю.

– Так ли, Дмитрий Дмитриевич? По нашим данным, ведёте активные телефонные разговоры с известными вам людьми в Москве. С кем? О чём?

– Следите, значит. А санкция прокурора на прослушивание телефона у вас есть, господин майор?

– Прослушиванием не занимаемся. Информация из других источников. Контроль же за бывшими подопечными ведём. Работа требует.

– Ладно, ладно, я пошутил. Но с кем же я телефонируюсь? Никак не припомню.

– Вы умудрённый опытом человек. Немного подскажу. Номер телефона назову….А, вдруг не вспомните, уж не посетуйте, – придётся разговор в наши стены перенести. Под протокол.

– В качестве кого собираетесь допрашивать?

– Пока, в качестве свидетеля. А от свидетеля до соучастника иногда очень близко. Вы-то хорошо знаете…гражданин Комарец.

Комар повертел в руках листок с номером телефона. Задумался. Было видно, что тёртый калач прокручивает в уме разные варианты ответа. Надо бы подтолкнуть, и Шифер вступил в разговор:

– Разрешите, товарищ майор? Я ещё одну подсказочку сделаю?

Дергачёв кивнул.

– А вот это фото не освежит вашу память, Дмитрий Дмитриевич? – и Шифер протянул ему фоторобот "Кузьмы Петровича".

Комарец неожиданно поперхнулся, икнул и деланно закашлялся, явно пытаясь выгадать минутку для осмысления информации.

– Что, гражданин Комарец? Водички дать или вы так вспомните, о чём беседовали с ним последний раз? Поблагодарил он вас за знакомство с Куликовым и….Впрочем, достаточно. Вижу, – память у вас в порядке. – Дергачёв встал. – Как хотите. Не услышим от вас ясного ответа сейчас, продолжим у меня в кабинете. Распишитесь в получении повестки.

Комарец засмеялся.

– К чему формальности, гражданин майор. Телефончик сразу не вспомнил, а Хмурова Сашу, конечно, узнал. Хмуров Александр Васильевич. С ним мы последний раз встречались уж не помню когда, а по телефону….Да, звонил он мне не так давно. Спросил, как старые друзья поживают? И я звонил. Дал ему адресок Кулика и…кого ещё вы упомянули?

– Хватит в словеса играть, Комар! – Дергачёв резко стукнул кулаком по столу. – Остальных троих ты назовёшь, если хочешь сохранить положение свидетеля. Впрочем, и этого не гарантирую. Подумай о помощи следствию, что это тебе даст, объяснять не буду. Учти, майор Шифер приехал из Москвы специально с тобой познакомиться. Не нужно сердить Главк МВД. Хмуров или его подельщики несколько человек убили. Среди них – нашего товарища – инспектора по особо важным делам майора Андулина. Шанс твой, Дмитрий Дмитриевич, – явка с повинной и полное сотрудничество со следствием.

Наступило длительное молчание.

– Меня арестуете или….

– Не будешь юлить, ограничусь подпиской о не выезде.

– Вам, Альберт Михайлович верю. Пишите.

Шифер достал бланк протокола и диктофон.

Через два часа подполковник Радков, старший лейтенант Лукинов и сержант – милиционер звонили в квартиру гражданина Хмурова. Почтовый адрес его питерский приятель не знал, но как добраться и найти бандита описал очень подробно. Звонили долго и безуспешно, а когда вскрыли дверь и вошли. Увидели на столе записку – «Менты поганые. На вас наср… хочу и сделаю. Поймать меня не удастся. Хмурый». И на столе демонстративно порванный паспорт на имя Хмурова. Судя по разным признакам, в частности по мерзостной куче, сделанной прямо на полу, обитатель квартиры ушёл час-полтора назад.

Отвратительное настроение от неудачи и пакостной выходки Хмурого, – или какую теперь личину надел он, – охватило всех участников выезда. Сплюнув на пол, Радков приказал сержанту из отделения организовать охрану квартиры, а сам с Лукиновысм вернулся в главк.

В деле по ограблению партийного офиса наступил новый этап. Теперь главные действующие лица были известны по именам. Оставалось найти их. Или других, так как Хмуров дал чётко понять, что, по крайней мере он, ходит по земле с другими документами.

Где искать негодяев?

После короткого совещания с полковником Кличко, решили снова, с учётом вновь ставших известными фактов, жёстко допросить Куликова. И, конечно, усилить поиск в Москве и Питере трёх остальных гастролёров. Достаточное количество их фотографий обещал привезти возвращающийся завтра утром майор Шифер. К тому, же теперь были известны и их имена. Поручение на поиск Санкт-Петербургскому уголовному розыску подписал генерал-майор Ларцев.

Радков вызвал на допрос Куликова.

Однако, скверное ощущение грязи и неудачи не оставляло.

Отменив вызов, Владислав вышел на улицу и решительно зашагал в сторону метро.

Куда он шёл? Вряд ли подполковник смог бы ответить на этот вопрос. Но, когда боковым зрением заметил полуподвальное помещение с вывеской "Рюмочная", так же решительно спустился на три ступеньки и толкнул тяжёлую дверь….

Совсем другое настроение было в это время у майоров Дергачёва и Шифера. Сообщив по телефону новости в Москву и обсудив возможные задачи, которые придётся выполнять здесь, в Питере, они сегодняшние совместные дела завершили. До отхода поезда в Москву было чуть больше двух часов, и Альберт Михайлович предложил московскому другу прогуляться до вокзала пешком, а небольшой люфт времени использовать «как нормальные люди» – за кружкой пива. Тем более, отъезжавшему следовало и пообедать перед дорогой. Днём сделать это как-то не удалось. По дороге зашли в попавшееся кафе. Разговаривать о делах не хотелось и разговор зашёл о прошедших недавно выборах. Дергачёв заметил, что президентская власть укрепляется и это хорошо, так как создаёт предпосылки для усиления борьбы с преступностью. Шифер согласился, но добавил, что хорошо бы хорошие дела тоже честно делать. А у нас даже европейские чиновники – друзья нынешней власти – открыто говорят, что на выборах допускался «прямой и вопиющий обман избирателей», когда в парламент идут не те люди, за которых голосовали, а совсем другие, назначенные партийными боссами. И всё по закону. По нашему, рассейскому, – это оценка деятеля из Европейского парламента, которому поручено «наблюдать» за выборами в России. Аткинсон его фамилия. Как тебе вообще нравится, – они за нами наблюдают! Тьфу. Но наша демократия не вызывает доверия. Да хрен с ними, Алик. Давай есть будем. А мне передай, пожалуйста, настоящего хрена, – вон он в специальной посудинке стоит. И не грех по «100 грамм» принять, – мне в дорогу, а ты заслужил сегодня домой придти пораньше, чем обычно.

На следующее утро Радков зашёл к руководителю расследования – полковнику Кличко. Болела голова и жгла досада за вчерашний срыв, но было необходимо посоветоваться, как провести допрос арестованного участника банды. Решили сделать это вдвоём и Куликова снова привели в кабинет подполковника.

Отпустив конвойного и жестом пригласив Куликова сесть, Радков вместе с сидящим на краешке стола Кличко, продолжили слушать магнитофонную запись предыдущего допроса.

Слушая свой голос со стороны, Куликов понимал неубедительность своих слов, но решил продолжать валять "ваньку".

Так прошло несколько минут. Потом Радков резким толчком выключил магнитофон. Кличко соскочил со стола:

– Ну что, гражданин Куликов, будете опять незнайку непомнящего изображать? Как вы слышали, эту версию мы в памяти освежили. Не буду скрывать, что нам известны ваши подельники и ваша подлинная фамилия – Соулис. Напрасно вы отрицали это. Отпечатки ваших пальцев и латыша Соулиса совпадают полностью, а ваше участие в ограблении подтверждают…назвать фамилии? Или кликухи? Или достаточно одной фамилии – Хмуров?

– Куликов! Кто конкретно убил шофера автобуса Семикина? – вступил в разговор Радков. – Нам известно, что это не ты. Нет, ножа с отпечатками пальцев у нас нет. Но эксперт утверждает, что это был человек значительно выше тебя ростом. Так кто?

Куликов молчал. Ему стало ясно, что его тактика "случайного" участника ограбления провалилась. Не понятно, Хмурого взяли или нет? Спросить, – значит, выдать себя с потрохами. А тут главное менты сказали, убийство ему не шьют. Колоться?

– Ну, верно. Соулис я. В Риге родился. А фамилию законно сменил – через ЗАГС, ещё при Советах. Не видел, кто водилу шлёпнул. Если правда, что высокий хмырь, то он и есть – Хмурый. Он выше всех нас ростом, на голову. Остальные все с меня.

– Скажите, Куликов, в банде все питерцы были? Кроме Хмурова?

– Да. Он зачем-то специально нас вызвал. Москвичи – он сам, да шофер.

– Этого человека знаете? – Радков протянул ему фотографию Ричарда Паученкова.

– Видел. Он с Хмурым базарил. А кто он, не знаю.

– Вы по Москве после ограбления ещё долго бегали? Где жили? Где встречались?

– Нет. Это я замешкался, а остальные сразу после расчёта домой вертанулись.

– Где расчёт производили?

– У Хмурого на квартире, на улице Клары Цеткин.

– Номер дома? Квартиры?

– Не помню. Дом показать могу, а квартира на первом этаже. Возле лифта, слева.

Радков взглянул на Вячеслава Сергеевича. Кличко кивнул головой и Владислав по телефону поручил Лукинову съездить с задержанным посмотреть на дом, где встречались с Хмурым.

– Поедете на спецмашине с конвоем. Куликов дом покажет. Возле дома не останавливайтесь. Проедешь мимо, потом подследственного отправишь назад, а сам вернись и деликатно проверь квартиру. Ничего не предпринимай. Хотя, полагаю, квартирка пустая. Для разовой надобности нанималась. Однако, будь осторожен.

Едва Радков положил трубку, телефон снова ожил.

– Подполковник Радков….Здравия желаю, товарищ генерал….Отличная новость, спасибо за информацию. – Он положил трубку и сообщил: – в Питере задержаны остальные участники ограбления штабквартиры партии "За народное благо". Получилось очень удачно, – всех троих взяли при проверке известной питерской милиции "малины". – Так что, Куликов, готовься к встрече с друзьями и очным ставкам. У тебя есть шанс вырваться вперёд и заслужить снисхождение следствия.

Дверь кабинета открылась и вошли Лукинов и конвойный….

Фрагмент 35

Григорий Матвеевич Коломиец понимал, насколько важно организовать пребывание Иванова на Урале. Он понимал, что это будет означать фактическое начало работы только что созданной партийной организации Уральского региона.

Прибытие Иванова и Марии в Пермь ожидалось вечером 16 числа. Гостиница заказана, организация пребывания продумана. Нет оснований опасаться срывов, но на душе всё равно не спокойно.

С выступлениями Марии – проще. Все заботы об этом взял на себя Добролюбов. Иван Абрамович побывал во всех трёх городах, где предполагались её выступления. Отработал текст афиш и их размещение в городах. Яркие афиши с именем Заслуженной Артистки России Строговой, необычный жанр – лекция с монологами из классической драматургии, тема "Современное искусство и ваша культура", в сочетании с чёткой завлекающей надписью на афише – ВХОД СВОБОДНЫЙ, – гарантировали наполнение залов ВУЗов, где Добролюбов наметил провести лекции. Сомневаться в этом не приходилось. Тема лекций была такова, что в зародыше пресекала даже мысли проректоров-хозяйственников об арендной плате за использование залов. Как же! Лекция для молодёжи, для студентов. Позаботился Иван Абрамович и о том, чтобы за несколько дней до лекций в газетах появилась информация о предстоящем событии. Хрен с ними, – пусть на правах рекламы с ощутимой оплатой. И ко всему этому – фотография Марии на афишах в костюме королевы-узницы Марии Стюарт!

Иван Абрамович никогда не занимался подготовкой таких мероприятий, но справился с поручением отлично: сказалась и личная заинтересованность, – он очень хотел послушать Марию. Два сына – погодки 16 и 17 лет – стали настоящими фанатами, увлекались современной музыкой и дома у Добролюбова нередко шли словесные баталии, в которых Ивану очень не хватало аргументов. Достаточно давно, ещё в советское время, Добролюбов читал аналитическую статью, где говорилось о том, что Штаты, потеряв надежду на военную победу над СССР, принялись осуществлять долгосрочную идею Даллеса о внутреннем разложении советского общества "изнутри". Главную ставку авторы идеи делали на молодёжь, которой следовало привить свой образ мышления, а главным оружием для этого называлась музыка, посредством которой следовало нашу молодёжь оглушить и оглупить. Тогда эта статья показалась Добролюбову слишком пропагандистской, – он не видел большой беды в проникновении в молодёжную моду "западных" музыкальных и, вообще, культурных стандартов…. Но вот подросли сыновья и Иван Абрамович с ужасом понял, – это была не пропаганда, а продуманная стратегическая линия. Нутром понимая пагубность происходящего, он не обладал нужным запасом знаний для спора с сыновьями. Кстати, это было одной из причин, по которым он откликнулся на памятный разговор с Беркутовым.

Приезд Марии он расценил как помощь и в его личной борьбе. Тем более, что побывавший в Москве Коломиец, рассказал ему о глубоком впечатлении от встречи с женой Иванова.

Гораздо сложнее была подготовка выступлений Льва Гурыча.

О бесплатных залах нечего было и думать. Бывшие Дома Культуры заводов все как один преобразовались в ООО или ЗАО и требовали серьёзной оплаты в дорогое вечернее время. Справедливости ради, нужно отметить, что и налоги в городскую казну они платили немалые. Коломиец лично побывал во всех этих ДК и, исчерпав возможности договориться о скидках, оплатил намеченные вечера из средств Фонда.

Существенно было и выбрать официальную тему лекций. Да, понятно, что она должна быть в границах тематики лектория Фонда. Но она должна заинтересовать и простых рабочих. Тех, чьи мысли в последние годы вертелись вокруг заработков, да боязни потерять их… Поэтому Матвей и поручил новоиспечённым партийцам за несколько дней до намеченных встреч разговаривать с людьми в цехах и вне рабочих мест. Сделали немалое количество листовок, перепечатав в них фрагменты статей и броские рисунки из последних номеров своих газет. Все, кто "пошёл в народ", обязательно говорили, что выступать будет тот самый полковник Иванов, о заслугах которого в борьбе с преступниками, не раз упоминали газеты. И всё же уверенности, что народ заполнит залы, не было. Увы, но правде следовало смотреть в глаза, – власти добились своего, люди утратили интерес ко всему, что не связано с сиюминутным выживанием. Многие не выдерживали постоянных стрессов и опускались…. В оные времена "борцы" против советской власти громко кричали, что коммунисты спаивют народ, что бюджет страны держится на "пьяных" деньгах. Теперь же водка стала самым доступным "товаром", ею торговали повсеместно и круглосуточно….Одно слово – "торжество демократии""!..

…Встречать гостей Коломиец и Добролюбов поехали вместе. Отвезли в гостиницу, договорились о встрече утром, в 10 часов.

Мария и Лев вдруг ощутили, что, кажется, впервые оказались вдвоём вне собственной квартиры. Преодолев неожиданное смущение, он обнял её. Сделал нерешительный шаг к двери номера, потом вернулся…. – Машенька, мы с тобой словно в отпуск приехали….И вдвоём! – Он снял трубку с телефона, стилизованного под старину, просмотрел гостиничный телефонник и набрал номер ресторана.

Через полчаса в дверь постучали, и официант вкатил в номер тележку, в центре которой стояла бутылка коньяка….

В 10 часов утра снизу из вестибюля позвонили, – прибыли Матвей Коломиец и Иван Добролюбов. В номере их уже ожидал столик, на котором были расставлены чашки, стояла ваза с сухим печеньем, дымился парком высокий кофейник….

После кофе, Коломиец сказал:

– Давайте согласуем наш распорядок. Мария Владимировна, Лев Гурыч! Мы с Иваном предлагаем на сегодня построить день так: сейчас мы разделимся. Мария Владимировна с Иваном поедет в университет, посмотрит зал, кулисы, комнату для переодевания. Познакомится с двумя нашими активистками, – они ей помогать будут. К ректору зайдут. Он тоже хочет поговорить с известной актрисой. С ним договорились о встрече около полудня. А мы с вами, Лев Гурыч, здесь поработаем. Все данные по местной специфике, которые вы для выступления просили, я принёс. Встретимся позже, в офисе нашего филиала Фонда…. Если нет возражений… – он подождал немного, – договорились. Поезжайте, Ваня….

С прогнозом сбора желающих послушать Марию Строгову не ошиблись.

Зал, вмещающий 240 человек заполнился уже за четверть часа до назначенного времени, а появление Марии на сцене встретили аплодисментами.

Мария в строгом сером платье вышла на сцену, наклоном головы поздоровалась с залом. И неожиданно зазвучали слова.

 
  – Над седой равниной моря ветер тучи собирает.
   Между тучами и морем гордо реет буревестник,
   Чёрной молнии подобный…
 

Страстные слова гремели над мгновенно затихшим залом. Залом, где уже давно не звучала подобная декламация.

 
  – То кричит пророк Победы – Буря, скоро грянет буря,
   Пусть сильнее грянет Буря!..
 

Мария замолчала. И зал молчал, переживая давно забытые, а для большинства никогда не испытанные чувства.

– Вы молчите. Почему на вас произвело такое впечатление известное стихотворение Максима Горького? – Словно очнувшись от забытья, собравшиеся зааплодировали. – Потому что это – искусство. Подлинное искусство. Попробуйте, друзья мои, вспомните что-либо подобное из нынешних хитов?! Вспомните примеры настоящего искусства из слышанного вами вчера….на прошлой неделе… В прошлом месяце?! Или представьте себе видеоклип, где Горького читает….ну, допустим, Алсу, – зал взорвался от хохота. – Или пританцовующий Леонтьев? Извините, я пошутила, конечно.

Но уместен и другой вопрос: а зачем нам это нужно? Это настоящее искусство? Видиоклипы веселее, а от Горького – душа замирает. Мысли в голову лезут, волнуют. Что за Буря? Что она даст вам? Мне? Нужна ли эта Буря? Может быть, лучше, спрятать "тело жирное в утёсы"? Спрятаться, как "глупый пингвин"? Переждать бурю?…

Добролюбов сидел в конце зала и видел, что Мария полностью завладела аудиторией. Он жалел, что не догадался позвать с собой сыновей и решил обязательно убедить их поехать с ним и Строговой в Челябинск, на послезавтрашнее выступление Марии.

Что же такое настоящее искусство? – продолжала Мария. – Критериев очень много, но один из важнейших – оно современно. Переживая века, оно создаётся тогда, когда его ждёт общество. Тот же Буревестник предвещал великую Революцию…

Мои дорогие, – обратилась Мария к залу. – Поверьте, я умею спеть сегодняшние шлягеры, но делать этого не хочу. Не буду. Но для нашего дальнейшего разговора нужно напомнить вам некоторые из них. Пусть это сделает магнитофон. – Она повернулась в сторону кулис и знаком показала – включайте….

Лев Гурыч и Коломиец закончили доработку выступления Иванова часам к трём. Можно ещё было поспеть на выступление Марии, но решили, что важнее побывать на заводе.

Наскоро перекусив в гостиничном кафе и узнав по сотовому телефону от Ивана Абрамовича, что у них всё в порядке, Коломиец позвонил своим друзьям на "Уральских моторах" и попросил встретить их и провести по заводу.

Иванову в период его оперативного прошлого приходилось бывать на крупных заводах. Он готов был увидеть асфальтированные или бетонные улицы между высокими цехами, снующие по ним электрокары и другие машины, услышать специфический гул большого завода. Матвей же Егорович не раз бывал на этом заводе и раньше и в последнее время. Знал обстановку, но об этом как-то не зашла сегодня речь. И Лев поразился, пройдя через проходную, неожиданной тишине и безлюдности проездов. Только у самой проходной стоял сломанный автопогрузчик и в его двигателе ковырялся чумазый водитель. Два охранника в неизменном камуфляже лениво махнули пришедшим – проходите. О визите они были предупреждены.

Появился Николай Васильевич.

Поздоровавшись и познакомившись с Ивановым, он предложил пройти в его цех, после чего заглянуть на несколько минут в заводоуправление, потом проехать в Дворец Культуры. Коломиец спросил, зачем он собирается в заводоуправление?

– Хочу свести вас с заместителем главного технолога завода. Я с ним не раз разговаривал об интересующих нас вопросах. Парень, – светлая голова, ему недавно 30 стукнуло, – остро переживает продолжающийся упадок завода. Недавно был на нашем собрании. – Он взглянул на Иванова – Матвей говорил вам, что у нас на заводе, или точнее выразиться, – он засмеялся, – чтобы закон не нарушать, – из наших, заводских, – партийная ячейка создана?…Кстати, он, – технолог, – высказал мысль, что давно нужно инженерно-технических работников причислять к рабочему классу.

– Мысль не новая, но вполне справедливая…Всё-таки Маркс своё учение создавал больше ста лет назад. Характер производительного труда весьма изменился… – Лев Гурыч тоже улыбнулся. – А как вы свою партгруппу назвали?

– Идём в ногу. Назвали кружком по изучению истории России. А Кузовкин – это зам технолога главного – готов в группу ещё человек 10 привести. Из своих подопечных. У них настроение соответствует.

– Что ж. Хорошо, если вы не увлеклись…

Опасения по поводу сбора людей на выступление Иванова оправдались.

Несмотря на все принятые меры, к половине седьмого зал Дворца Культуры заполнился едва ли на половину. Правда, с небольшим опозданием приехали ещё человек 25 на заводском автобусе с завода Химволокна.

На сцене за небольшим столом, покрытым скатертью неопределённого цвета, расположились Иванов и Коломиец.

Матвей Егорович встал:

– Уважаемые товарищи! Мы благодарны вам за то, что вы откликнулись на наше приглашение встретиться с приехавшим из Москвы полковником милиции в отставке Львом Гурычем Ивановым. Многие из вас читают вкладыш в газету "Камень-самоцвет", который издаёт Фонд по изучению истории и политики России. Мы в этой газете рассказывали обо Льве Гурыче, – одном из лучших в нашей стране работнике уголовного розыска. Вы читали о его мастерстве, честности и бескомпромиссности. О его смелости. После тяжёлого ранения, полученного в схватке с бандитами, Иванов ушёл на пенсию и стал одним из учредителей названного мною Фонда. Надеюсь, что многие из вас побывали на лекциях, организуемых нашим Фондом. Разделяете тревогу за судьбу нашей Родины. Сегодня Лев Гурыч Иванов поделится с вами своими соображениями, которые и побудили его к политическим выводам.

Готовясь к выступлению, Иванов долго обсуждал с Коломийцем, следует ли сказать о политическом характере их действий. Решили – да, сказать нужно. Название выступления, – Лев не хотел называть это лекцией, он надеялся на разговор с аудиторией, – название выступления сформулировали остро – «Угрозы существованию России. Готовы ли мы ответить на них?»

Опыта публичных выступлений у Льва не было. Три-четыре раза, и то – очень давно, да и аудитории были другие, в основном свои, милицейские. Но теорию выступлений он знал. Важно было установить контакт со слушателями, с самого начала привлечь их внимание.

Он встал. Чуть прихрамывая, прошёл к трибуне, поставленной специально для его выступления в правом углу сцены. Оглядел зал…

– Товарищи, граждане России! Вероятно, большинство из вас слышали слова нашего президента о том, что сейчас у России нет врагов. Что нам ничто не грозит и ничто не угрожает. В соответствии с этими словами он утвердил Концепцию безопасности страны….Хорошо бы! Если бы так. Как говорят, "его бы устами мёд пить…". Но так ли это? Не слишком ли рано мы начали крушить свою безопасность, созданную могучим Советским Союзом? Каков резерв прочности у нас пока есть и на сколько времени его хватит? Заблуждается ли президент, – если да, то это опасное для всех нас заблуждение, – или в основе его политики лежат другие соображения? Я долго размышлял над этим, благо в госпитале времени хватало….Полагаю, что…

Говорил Иванов почти час. В какой-то момент он обратил внимание на тишину в зале, на сосредоточенное внимание, с каким его слушают. Правильно решили начать с главного, не отвлекаться на другие вопросы.

– Из сказанного с неизбежностью вытекает вывод: нужно радикально менять политику страны. Менять людей, определяющих политический курс. Времени у нас совсем мало….Спасибо за внимание. Если есть вопросы…

– Есть вопросы!

Вопросы посыпались один за другим. Лев Гурыч вышел из-за трибуны. Подходил к краю сцены поближе к месту, откуда задавали вопрос. Отвечал, стараясь использовать многие знания, приобретённые им в последние месяцы. Использовал в ответах местные, хорошо известные людям в зале примеры. И всё время ждал самый сложный вопрос. Он должен прозвучать, в этом сошлись они с Коломийцем, когда обсуждали возможный ход выступления. И он прозвучал.

Поднялся молодой человек лет сорока, сидевший в 5 или 6 ряду возле центрального прохода.

– Моя фамилия Славин. Коммерсант. Уважаемый Лев Гурыч! Ваши выводы печальны, но, бесспорно, верны. Да, нужно срочно менять рулевого нашего государства. И я верю, что за оставшееся до следующих выборов президента время, найдётся достойный человек. И даже верю, что он выиграет выборы. Но признают ли своё поражение нынешние? Отдадут ли штурвал? Не позовут ли на помощь НАТО или американцев? Что тогда? Некий прохиндей бывший московский мэр Попов…

– Я понял вас. Я читал откровения Гавриила Попова. Вы задали самый главный вопрос. Не скрою, я ждал его. Ответить однозначно не смогу. Но, если наш народ проникнется ощущением беды, если победа на выборах будет безусловная, если руководители наших вооружённых сил…

– Не слишком ли много "если"? – раздался выкрик из зала.

– А вы хотите уподобиться кролику, загипнотизированному удавом? – Иванов резко повернулся в сторону кричавшего, – погибнуть безропотно, не попытавшись дать бой? Это ваше дело! Но с вами погибнут дети и внуки. Не только ваши… – Лев был вынужден отвечать с расчётом на эмоции, ибо сказать о своих контактах с военными он не мог, – это было ясно изначально.