Текст книги "Сначала отвести беду... (СИ)"

Автор книги: Вилен Арионов

Соавторы: Эдит Арионова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

Фрагмент 14

Ганжа прилетел на Урал тем же рейсом, что и месяцем раньше Беркутов. В отличие от генерала его никто не встречал. В утреннем разговоре с Коломийцем они договорились, что Данила аэрофлотовским автобусом приедет в город и здесь в здании гостиницы «Европа-Азия», где ему заказали номер, они и увидятся. Коломиец, как и обещал, пришёл в гостиницу в 9 часов вечера, но самолёт компании «Уральские авиалинии» опоздал, и равнодушный портье сказал, что господин Ганжа ещё не прибыл и свой номер пока не занял. Огорчённый Матвей Егорович позвонил в аэропорт и узнал, что рейс из Москвы только что приземлился и, значит, ждать гостя придётся ещё не меньше часа.

Что ж, придётся ждать. Он сел в кресло под искусственной пальмой и прикрыл глаза…

Коломиец с нетерпением ждал представителя генерала Беркутова. Но Ганжа появился только через полтора часа, усталый и злой.

– Когда не везёт, то это надолго, – объяснил он Матвею причины задержки.

– Сначала самолёт почти час не выпускали из аэропорта….Как обычно, без всяких объяснений… Потом у автобуса что-то сломалось и водитель, копаясь в моторе, матюгался как извозчик в старые времена….

– Но всё позади и вы, наконец, прибыли. Правда, поздновато уже, может быть, разговор на завтра отложим?

Ганжа согласился, спросив лишь про общее "настроение" местных товарищей. Матвей Егорович ответил, что дело пошло, с нетерпением ждём легализации и выхода вперёд с "открытым забралом". Данила удовлетворённо кивнул головой. Они договорились о встрече в гостиничном холле утром и, крепко пожав друг другу руки, расстались. Для серьёзного разговора, действительно, было поздновато. Хотя для москвича, привыкшего жить на 2 часа "позже", вечер ещё был в разгаре, он понял, что нужно дать отдохнуть своему новому товарищу, на лице которого явно читалась усталость.

Данила понимал, что для впечатлений время ещё не настало. Слишком коротка была встреча, но какое-то ощущение подъёма у него осталось. Решив обойтись без ужина, он вышел из гостиницы, чтобы подышать уральским воздухом и осмотреться.

Местное время перевалило за полночь. Ясная погода, полное безветрие. Тёплая ночь самого конца лета… Город ещё не затих, но шум улиц заметно снизился. Бархатно чёрное, словно южное, небо было усыпано звёздами. В Москве, полыхающей огнями рекламы, такое не увидишь. И такой тишины не услышишь. Вспомнив неожиданно о Великом противостоянии, он начал искать глазами Марс. По расчётам астрономов совсем недавно он был на минимальном расстоянии от Земли и должен был быть ещё хорошо виден. Данила не мог вспомнить, какое именно расстояние и в каком секторе неба нужно искать соседа нашей планеты, но сравнительно быстро нашёл мерцающую красную звезду…

Через час он почувствовал усталость. Откуда-то издалека донеслись знакомые звуки часов Спасской башни и величавые аккорды Гимна, искажённые недавней "правкой", но….Он вздохнул и повернул в сторону гостинцы.

Ганжа позавтракал в одном из гостиничных буфетов. Нужно признать, что цены немногим уступали московским, но в меню был заметен местный колорит. Заморских гамбургеров, пиццы и прочих уже давно не экзотических яств не предлагали, зато значились вареники с картошкой. Лежали, конечно, в витрине рядом с засохшим пряником и всевозможные «сниккерсы», «марсы» и прочая дребедень в красивой упаковке.

Съев вареники и выпив пакет кефира, Данила Григорьевич спустился в холл.

Буквально через две минуты появился и Коломиец.

Погода располагала к беседе на свежем воздухе, и они устроились на скамейке в сквере недалеко от гостиницы.

Матвей Егорович рассказал, что желающих вступить в организацию уже набралось около ста человек. Ждут оформления её статуса. Договор с одной из местных газет тоже подготовлен, – в рамках того, что наметили с генералом Беркутовым. Произнеся слово "генерал", Коломиец пытливо взглянул на собеседника, но, не заметив никакой реакции, продолжил рассказ. Он сообщил, что самолично доработал переданные Беркутовым тезисы статьи для первого выхода своего вкладыша в газету, обильно использовав при этом факты с местных заводов. Будет даже короткая беседа с рабочим-ветераном, которого хорошо знают не только на своём заводе.

– О статусе организации, – сказал Ганжа, когда Коломиец закончил свою информацию. – У нас в Москве получилось и мы советуем вам, назвать её Фондом по изучению истории и политики России. Дать в газетах информацию о создании Фонда и призыв к спонсорам финансировать хорошее начинание. Я привёз вам текст нашей публикации, если сочтёте подходящим, – используйте. Образцы документов для регистрации я подготовил. Давайте решать, будет ли у вас самостоятельный фонд или отделение Московского? Есть резон и в том и в другом варианте на первых порах, пока не сольёмся воедино.

– Пётр Николаевич доводы "за" и "против" приводил. Мы понимаем, что на первых порах нежелательно сообщать о масштабе нашего замысла, но, всё же, давайте сразу будем вместе. Всё равно, объединяться придётся очень скоро…

– Согласен с вами. Но генерал просил этот вопрос задать. Рад, что

мнения совпали. Итак, Фонд… Матвей Егорович! Я за неделю должен объехать весь ваш регион. Давайте сделаем так: сегодня, прямо сейчас, если наши партнёры на месте, поедем к "самоцветам". Я предъявлю им документы и полномочия на заключение договора, потом мы часок-другой позанимаемся с бумагами на регистрацию филиала Московского фонда (каюсь, мы ожидали ваше согласие и я заготовил, на всякий случай, письмо от нашего имени), и пойдём в райадминистрацию. Если всё будет нормально, я ночным поездом уеду к вашим соседям. Там у меня такие же дела, как здесь. С вами завтра свяжусь по телефону и мы уточним дальнейшие действия…

– Понятно. Возможно, вы к нам уже и не вернётесь?

– Нет, вернусь обязательно. В Москву буду возвращаться от вас… Но…уточним.

– Если не вернётесь, а договор с "самоцветами" сегодня не оформим?

– У вас останется доверенность на подписание договора…

Ганжа достал из кармана сотовый телефон. Не спрашивая номер у Матвея, набрал телефон редакции "Камня-самоцвета". Представился и попросил к телефону издателя. Узнав, что шефа нет на месте, но он должен быть "вот-вот", Данила попросил секретаршу передать ему, что звонил человек из Москвы, приехавший для оформления известного хозяину договора, и что в пределах получаса он приедет в редакцию.

….Августин Уральский ждал их. По правде говоря, месячной давности визит генерала из Москвы он посчитал не очень серьёзным, а последовавшие позже три встречи с местным журналистом Коломийцем показались ему мечтаниями безденежного идеалиста… И вдруг, вчерашний звонок с просьбой ждать московского гостя… Неужели дырявый кошелёк еженедельника скоро наполнится московскими рублями? Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…Он услышал невнятный разговор в общей комнате редакции и медовый голосок секретаря, что к нему пришли.

Наспех махнув расчёской по редеющей шевелюре, редактор-издатель поспешил навстречу долгожданным гостям.

Юля принесла поднос с кофейником и печеньем. Августин достал заветную коробку с сигарами. Опять-таки, если не делать из редакционной жизни тайны, эта коробка опустела ещё в прошлом году и Осип Соломонович перед важными встречами клал в неё несколько штучных сигар из ближайшего магазина, – создавая антураж. Как говорят в таких случаях журналисты, такова жизнь.

Пока Августин Уральский и его посетители неспешно пили кофе и раскуривали сигары, бухгалтер редакции принесла перепечатанный договор с уже проставленными реквизитами московского Фонда и датой-номером доверенности Ганжи. Он внимательно прочитал документ, подписал его и, вынув из внутреннего кармана небольшую коробку, поставил на договор печать.

– Прошу вас сегодня же выставить счёт нашему Фонду на предоплату сотрудничества на сентябрь – декабрь. Деньги получите в ближайшие три банковских дня.

– А я, – вступил в разговор Коломиец, – завтра же передам для оформления макет наших страниц и тексты статей. Завтра же с утра попросите быть на месте вашего художника: в моих материалах будет диаграмма и рисунок. Мы должны договориться о размерах рисунка и форме подачи.

– Всё сделаем, господа. – Уральский, приложив к договору свою печать, достал из книжного шкафа бутылку коньяка. – Разрешите выпить с вами за долгое и плодотворное сотрудничество, за успех ваших, господа, планов…

Ганжа и Коломиец молча выпили.

Поездка Ганжи на Урал как бы скопировала поездку Петра Николаевича Беркутова. Очень удачные три первые остановки и осложнение в четвёртой области, в центре Уральского региона.

В неформальной столице Урала в их планах произошла осечка. Из трёх намеченных генералом активистов движения сразу двое выбыли из строя.

Оставленный в городе в качестве руководителя организационной ячейки Михаил Трофимович Кузикин, бывший в своё время работником горисполкома, попал в автомобильную аварию и со сложными травмами лежал в больнице. Инвалид, военный переводчик в отставке Михеев, потерявший правую руку во время гражданской войны в Йемене, был задержан милицией после темпераментного и не очень продуманного выступления на стихийном митинге жителей одного из кварталов города, – люди протестовали против объявленного строительства элитного дома в их дворе. Трудно сказать о степени обоснованности его ареста, тем более что Михеева выпустили через три дня, не предъявив обвинения, но осталось фактом – время для работы с людьми было потеряно, а сам Михеев оказался в поле зрения милиции. Его возможности для поиска сторонников движения весьма сузились.

Третий привлечённый Беркутовым член областной организационной ячейки – журналист Максюта – увлёкся подготовкой выпуска газеты, установил почти дружеский контакт с редактором еженедельника "Вечерние огни", собрал неплохой материал для первого выпуска, но привлечением сторонников практически не занимался. Сказалась и отсутствие оперативной связи между членами ячейки. Максюта узнал о том, что Кузикин лежит в больнице только накануне приезда Ганжи, когда Данила позвонил по телефону, чтобы согласовать время и место встречи.

Осложняло положение и то, что областной коллега генерала полковник Пётр Харченко в их дела посвящён не был и находился, бесспорно, в стане противника. Обратиться за помощью Даниле было не к кому.

Позвонив в Москву Иванову, Ганжа сказал, что договор с газетой он завтра заключит, вторая же задача его поездки – регистрация местного отделения Фонда – становится проблемной: Кузикин выйдет из больницы не скоро, а Максюта растерян и взять на себя обязанности руководителя явно не сможет.

Лев Гурыч взял "тайм-аут" до завтрашнего дня, чтобы посоветоваться с Беркутовым, и попросил Данилу перезвонить.

На следующий день Ганжа снова связался со штаб-квартирой. У телефона были оба соучредителя Фонда, и Иванов, и Беркутов. Пётр Николаевич дал ему телефон старого чекиста Фёдорова и, подробно объяснив, как следует с ним говорить, добавил, что «Три Ф» мучается бессонницей и к нему вполне можно позвонить и приехать очень поздно. Взяв трубку, Лев Гурыч добавил, что ночным поездом к нему на помощь выезжает Коломиец, поэтому позвонить Фёдор Фёдоровичу целесообразно сегодня, а визит лучше нанести завтра вместе с Коломийцем.

– Ты, Данила Григорьевич, после встречи с "Три Ф" позвони мне. Решайте на месте с Коломийцем и Максютой, нужно ли тебе задерживаться на Урале. Если не определитесь с новым руководителем оргячейки, подавайте пока заявку на регистрацию Московского филиала Фонда. Вы с Матвеем Егорычем документы начните готовить, Максюта их доведёт до ума и передаст юристам попозже. Навестите обязательно Кузикина. С Михеевым пока встречаться не стоит. Договорились?

– Куда ж деваться? Договорились…

Фрагмент 15

Расхваливая нынешнюю летнюю погоду, я, кажется, поторопился. Уже в середине августа начались дожди. Сначала робкие и короткие, уже через неделю они вошли во вкус и заливали землю едва ли не круглосуточно, лишь на час-другой выпуская на работу солнышко. По ночам, понятно, луну и звёзды, давая желающим полюбоваться на красный Марс. Впрочем, холодно не было, а синоптики обещали, что к концу месяца дожди прекратятся. Недавно они предрекали август вообще без дождей. Утверждают, что прогнозы сбываются на 80 %. Сказал бы кто, на какие дни приходятся остальные 20?!

Полковник Вячеслав Кличко зонтиком не пользовался: не положено по форме, хотя эту самую форму одевал не часто, обычно ходил в штатской одежде. Но, всё равно, зонт в руках мешает. По правде говоря, у полковника вообще зонта не было.

Когда он вышел из подъезда Министерства, дождь на несколько минут стих, и Кличко быстрым шагом, почти бегом, направился к служебной стоянке, где он всегда оставлял свой "мерседес". Но не успел Вячеслав Сергеевич прогреть мотор, как дождь хлынул с новой силой, выбивая по крыше машины оглушительную дробь.

….После ухода на пенсию Льва Гурыча, Кличко возглавил группу инспекторов "по особо важным делам". В подчинение ему дали немолодого майора, переведенного в Главк из МУРа, который обосновался за столом напротив Вячеслава. Майор был человеком опытным, повидавшим жизнь и это сделало его характер замкнутым и молчаливым, не склонным принимать постоянные шуточки своего непосредственного начальника. Вячеслав Сергеевич отдавал должное знаниям нового подчинённого, быстро понял, что человек он надёжный, но сам факт нахождения майора за столом, где столько лет он привык видеть начальника и друга, раздражал Кличко.

Впрочем, сам Вячеслав понимал свою неправоту.

Разных дел навалилось выше головы. Полковник пытался объяснить новому начальнику Главка, что "особо важные" дела нельзя расследовать конвейерно-поточным способом, но у генерала людей было мало, а дел, в том числе "особо важных", много.

Выслушав Кличко, генерал коротко приказал: "Разговоры отставить" и, не предложив Вячеславу сесть, добавил: "Обстановка вам, полковник, известна. Работайте".

Но дела, даже с такой серьёзной пометкой на обложке папки, иногда требуют паузы. Они должны дозреть, кто-то что-то должен сделать, должны придти ответы на запросы, проявиться новые факты…

Вот сейчас и возникла такая пауза…И Кличко, позвонив другу, решил прихватить часок от обеденного перерыва и навестить его.

Иванов обрадовался приезду Вячеслава.

Взглянув на часы и поняв, что Слава не обедал, он увлёк приятеля на кухню и, критически осмотрев содержимое холодильника, извлёк из него традиционные пельмени.

– Твои привычки, Лёва, неизменны! Сколько я у тебя пельменей съел?! А запивать…молоком?

– Ну, я не Арчи Гудвин! Для хорошего человека поищем и найдём! А что, новый генерал разрешает употреблять в рабочее время?

– Привычек нового начальника пока не изучил, а пить я у тебя, искуситель, водку не собираюсь. Кофе буду. Угостишь? Какие новые изыски в части кофе у несравненной Марии?

– Изысков нет. Вкусы устоялись. Заварю тебе JACOBS-KRONUNG. Устроит?

Через полчаса друзья с кофейными чашками в руках перебрались в гостиную. Иванов с интересом слушал рассказ Славы о новом деле, порученном группе инспекторов по "особо важным". Слушал с интересом. Задавал вопросы. Но где-то в глубине души уже понимал – для него это прошлое. Сегодня его по-настоящему волнует другое. Будущее… Прошлое, настоящее, будущее…Их диалектическая связь. Со своими проблемами Славка справится, сыщик он опытный и мыслит отлично… А вот справится ли он, начинающий политик, со своими новыми задачами? Телефонные разговоры с Данилой Ганжой очень встревожили Иванова, а следующая связь с Уралом будет только вечером.

Лев рассказал Кличко о неожиданных осложнениях, об эпизоде с Михеевым, об отсутствии контакта с Харченко.

– Был бы Харченко человеком, генерал узнал бы, насколько серьёзно засветился Михеев? Можно ли на него рассчитывать в будущем? Но нет. Спрашивать полковника Харченко Пётр Николаевич не будет. Незачем его внимание привлекать.

– Я, пожалуй, мог бы позвонить подполковнику Аракеляну. Помнишь такого? Мы с ним по одному делу года четыре назад работали. Хороший парень. Скажу, что тётка моя о своём знакомом беспокоится. Попрошу узнать, какие к твоему Мокееву претензии наше ведомство имеет?

– Его фамилия Михеев. Минуточку, посмотрю его имя-отчество. Попробуй, Слава, позвони. Только не переиграй…

– Обижаешь, начальник! Оперуполномоченный Кличко на таких вопросах зубы съел, – засмеялся Вячеслав, показав наличие полного комплекта зубов. – Только мне сподручнее будет не из кабинета звонить. И вообще, насколько я помню разговоры с Артуром, он парень наших взглядов. Может быть, вашим людям, Лёва, есть смысл с ним познакомиться.

…Расставаться не хотелось. Вячеслав Сергеевич душой чувствовал, что его друг вышел на Главную тропу своей жизни и очень хотел бы стать с ним рядом. Но….слово "надо" они усвоили с детства….

Но слово "надо" они усвоили с детства.

Проводив Кличко и проследив через окно, как он сел в машину и отъехал, Лев Гурыч снова открыл книгу Шелленберга "Лабиринт", которую он просматривал перед приходом Славы.

Взявшись за новое дело, Иванов остро понял недостаточность своих знаний в самых разных вопросах. Природный ум, богатый жизненный опыт и полученное в молодости образование помогали ему правильно понимать очень многое, но зачастую понимать интуитивно, без подкрепления точными знаниями. Теперь Лев Гурыч много читал, главным образом исторические материалы и документы.

Когда они с Алексиным обсуждали, как лучше подать в своей газете тему Великой Отечественной войны, они столкнулись с серьёзной проблемой – огромное количество фактов и ограниченность газетного поля требовали предельно сжать информацию, не потеряв при этом её убедительность, суметь найти форму доходчивую и понятную неискушённому человеку. Алексин считал, что наилучший эффект даст цитирование исторических источников, хотя при этом возникала новая закавыка. Для нынешнего малоподготовленного читателя многие исторические факты и некогда всем известные громкие имена теперь требовали отдельного объяснения, а уж на это тратить газетную площадь совсем не хотелось. В этом смысле использовать имя Шелленберга, знакомое многим по великолепному фильму "Семнадцать мгновений весны", казалось находкой. Очень скоро Лев наткнулся на текст, прямо связанный с предвоенным периодом. Шеф фашистской разведки о своих связях с советским маршалом Тухачевским говорит буднично, как об одном из эпизодов текущей работы: "Разоблачение Тухачевского могло бы помочь Сталину либо укрепить свои силы, либо толкнуть его на уничтожение значительной части своего Генерального штаба. Гитлер, в конце концов, решил выдать Тухачевского…". Одно это свидетельство давало много для разоблачения лжи о том, что Сталин, якобы, выдумал «заговор военных» для укрепления личной власти и тем обескровил руководство Красной Армии накануне войны. Сделав закладку в книгу, чтобы показать Алексину, Иванов непроизвольно покачал головой: надо же такое придумать – руководитель страны накануне ожидаемой войны уничтожает своих полководцев! Чушь. Но в антисоветской пропаганде очень активно используется. Надо, чтобы люди узнали правду. Это, пожалуй, сильнее, чем найденное Павлом свидетельство Мосли. Лев Гурыч высветил на экране монитора цитату: "…лорд Галифакс (министр иностранных дел Великобритании) пришёл к убеждению о неизбежности войны. Ему претила такая перспектива, и он решил предпринять всё, что было в его силах, чтобы избежать войны, но только не путём заключения пакта с Советским Союзом…" (Книга Мосли издана в Нью-Йорке, в 1970 году).

НЕ ПУТЁМ ЗАКЛЮЧЕНИЯ ПАКТА С СОВЕТСКИМ СОЮЗОМ!

Но кто знает английского журналиста Мосли? Шелленберга же, прекрасно сыгранного в фильме известным актёром Табаковым, запомнили миллионы людей! Впрочем, Алексин профессионал, пусть сам решит, не перегрузит ли цитатами свою статью. Тем более, аспекты разные. Одно о, якобы, бессмысленной «чистке» в армии, другое – о нежелании западных стран предотвратить войну, заключив союз с нашей страной. Это к вопросу о том, почему Советский Союз был вынужден заключить с Германией договор «О ненападении» в 1939 году. Да, что и как использовать в наших публикациях, решит Павел. Для самого же Иванова и то и другое – полезные знания. Хотя до боли жалко разочарование в Тухачевском. Так хотелось верить, что он – жертва ошибки, трагической, но ошибки…

Лев Гурыч отложил книгу Шелленберга и задумался.

Чем глубже он погружался в размышления о прошлом, тем больше начинал понимать сложность и неоднозначность исторических событий. Очень верно сказал о своём поколении Маяковский – Мы диалектику учили не по Гегелю…Шли наши отцы по неизведанному пути, совершали и ошибки… Тот же заговор военных под руководством Тухачевского….Был, был заговор…Карали предателей, но страдали и невинные….Говорят «лес рубят, – щепки летят…». Горько и страшно быть щепкой в этой свалке….Но вот она, диалектика, – если бы не выбыли многие командиры Гражданской войны, оказались бы вовремя востребованы на своих местах «рядовые Гражданской» – полководцы и герои Великой Отечественной – Жуков, Василевский, Рокоссовский?…Совершали ошибки, но и исправляли их. Тот же маршал Рокоссовский был репрессирован по «делу военных»…Жестокие рассуждения, но это жизнь. Это история нашей страны…

У Льва Гурыча разболелась голова. Он пошёл в кухню, где Мария в одной из подвесок кухонного гарнитура держала лекарства. Что выпить? Панацею от всех болезней аспирин? Или…

Проглотил сразу две таблетки цитрамона и прилёг на свой любимый диван.

Снова заботы сегодняшнего дня захватили его…

Как-то складываются дела у Ганжи? Приехал ли к нему Коломиец? Были ли ребята уже у "Три Ф"? Найдут ли замену надолго выбывшему Кузикину или придётся рассчитывать на Максюту? По словам Петра Николаевича, Максюта должен хорошо "потянуть" печатную пропаганду, но вряд ли он сможет стать руководителем областного отделения Фонда. К форме организации в виде "фонда" он уже привык. Кажется, это то, что нужно до момента провозглашения новой партии

Звонок раздался только в одиннадцать часов вечера. На Урале уже ночь, но Данила понимает, с каким нетерпением ждут в Москве…

Они с Коломийцем только что вернулись от Фёдорова. Старик очень огорчён несчастьем с Кузикиным, неудачным выступлением Михеева. Алёшку Михеева он знает "с пацанов" и уверен, что происшедшее с ним случайность. Уверен, что доверять ему можно, но какое-то время лучше с ним не общаться. Он может сам не знать, что милиция к нему прицепилась не просто так. Михеев, несмотря на свою специальную подготовку, а военный переводчик это почти разведчик, несмотря на это он мог проявить излишнюю эмоциональность при агитации сторонников и кто-то, как говорится, "накапал". Вот и пошло лыко в строку…

Фёдор Фёдорович назвал ещё одного человека, которого можно было бы пригласить к сотрудничеству. Завтра мы с Коломийцем вдвоём навестим его, если координаты, данные "Три Ф", не изменились. Иванов спросил, кто он? Ганжа по телефону фамилию не назвал, сказал лишь, что он тоже военный отставник, кажется пограничник, но ещё не стар и работает, как и Коломиец, в какой-то фирме….

… Разговор с Ганжой несколько успокоил Льва Гурыча. Уж больно всё гладко шло по началу. Что-то должно было случиться, вот и дождались осложнений. Но, кажется, обойдётся, – подумал он.

Иванов посмотрел на часы, и звонить генералу не стал, решив рассказать ему об информации Ганжи завтра. Не стоит в такое позднее время без крайней нужды беспокоить пожилого человека.

Свои годы Лев пока не ощущал. Он постоянно поддерживал хорошую физическую форму и, если бы не вынужденные эпизодические посещения госпиталей… Пётр же был намного старше, да и….телосложение другое…Пусть отдыхает. Скоро ему снова в дорогу. А тут, как бы не пришлось просить его опять на Урал наведаться…

Лев вздохнул и тоже пошёл отдыхать. И ждать Марию.

Привычки Иванова с выходом на пенсию заметно изменились. Он и раньше любил утром поспать, но необходимость заставляла его подниматься в урочное время. Конечно, кроме тех дней, когда очередное дело смешивало понятия день и ночь и когда спать приходилось урывками, когда оно, дело, позволит.

Теперь же он нередко зачитывался до поздней ночи и соответственно позже вставал. Этому способствовал и временной режим Марии. В дни спектаклей с её участием в одиннадцать, а то и позже, он только забирал её из театра. Эту приятную привычку он приобрёл сразу после знакомства с Машей и с удовольствием возобновил, как только сбросил гипсовые оковы и смог сесть за руль своего премиального "пежо".

Вчера он должен был дожидаться звонка Ганжи и Марию опять, как в госпитальные дни, привёз Вячеслав.

Едва Лев Гурыч проснулся и взялся за обычную изнуряющую зарядку, зашёлся требовательным звонком межгород. Он взглянул на часы: междугородный звонок он ждал только с Урала, но не утром же…. Да, там уже рабочий день в разгаре. Снова Ганжа. Даже по голосу слышно, что у Данилы хорошие вести.

– Приветствую вас, Лев Гурыч! Мы с Матвеем только что встречались с человеком, о котором я вчера говорил. – Фамилию Ганжа опять не назвал. – Отличный человек! И что неожиданно, – Матвей знает его, встречался с ним. Правда, много лет назад. Фамилию он забыл, потому вчера не сказал мне ничего. А сегодня они узнали друг друга. Приеду, – расскажу подробно.

– Очень хорошо. Значит, ты можешь возвращаться в Москву?

– Да, Лев Гурыч. Сегодня мы ещё здесь поработаем, Кузикина в больнице навестим, а ночью вместе с Коломийцем вернёмся к нему. Он работать, а я на самолёт – и в Москву.

Их познакомил Алексин. Кирилл Шумов – его давний друг и коллега по журналистскому цеху, специализировался в компьютерной информатике. В мире интернета, серверов и провайдеров для него не было тайн. Во всяком случае, он хорошо ориентировался в многочисленных лоциях виртуального мира.

Когда Павел Алексеевич сказал однажды Кириллу, что погрузился в интересный "журналистский проект" – создания новой, практически, всероссийской газеты, опираясь на издательские возможности провинциальных еженедельников, Кирилл сразу указал ему, что в современном мире добиться серьёзного пропагандистского эффекта без использования возможностей интернета не только старомодно, но попросту невозможно. Алексин спорить не стал, хотя и полагал аудиторию интернета не совсем "той", на которую ориентировались они. Обитатели виртуального мира, по крайней мере в России, в большей части люди в жизни устроенные и не склонные к общественной оппозиции. Но согласился с товарищем, что информационные возможности интернета очень велики и что создать свой сайт в "паутине" не помешает. Тогда он и сказал Иванову о своём приятеле и предложил познакомить их.

Мария пригласила Алексина и его друга к столу. Расставила красивые чашки из "гэдээровского" сервиза. Достала печение и яблочное варенье.

Кирилл, как и многие в интернет влюблённые люди, оживлённо рассказывал о возможностях "всемирной паутины". Наткнувшись на аудиторию, слабо осведомленную, но готовую слушать, он рассказывал охотно и интересно. Хотя не всегда понятно. Но они не прерывали его, полагая, что детали и частности пока не важны. Знакомство Марии и Льва с компьютером не выходило за пределы домашнего пользователя, и новые знания действительно заинтересовали их.

– Скажите, Кирилл, а что значит иметь собственный сайт? И сложно ли его создать? И дорого ли содержать? – спросила Мария.

– Собственный сайт – это своя страничка, на которой вы помещаете ту информацию, какую захотите. Сами и обновляете её, опять-таки, когда захотите. Содержать её ничего не стоит, если вы не возражаете против размещения на ней рекламы по усмотрению провайдера. А создать сайт – очень просто, но есть и специалисты, которые за совсем небольшие деньги сделают всё в лучшем виде.

– Но как другие узнают о нашем сайте? Чтобы, как вы говорите, зайти на него?

– А уж это – реклама! Плюс случайный заход, – огромное число людей "шарят" по интернету в поисках чего-нибудь! И на ваш сайт зайдут! Не сомневайтесь.

Предлагать сотрудничество с Фондом, Лев Гурыч ему не стал, помочь же в технической подготовке сайта Кирилл вызвался сам и Иванов с благодарностью принял это.

Проводив Алексина и Шумова, Лев Гурыч снова взялся за историческую литературу, заставляя себя работать, хотя прочитанное плохо воспринималось, не укладывалось в голове.

Он постоянно поглядывал на часы: по времени самолёт с Урала уже должен был прилететь и Иванов всё время ловил себя на том, что прислушивается, не зазвонит ли телефон. Хотелось скорее поговорить с Ганжой, узнать подробности его поездки.