Текст книги "Любовь не предусмотрена (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 28

В просторной, залитой дневным светом переговорной царила напряжённая тишина, как перед бурей. Воздух дрожал от концентрации амбиций и скрытой вражды. Один за другим представители компаний выходили к пегборду, презентуя свои проекты – сдержанно, с напускной уверенностью, с улыбками, которые не доходили до глаз. Каждый пытался перетянуть внимание на себя, каждый играл свою партию, опасаясь оступиться на глазах у конкурентов и потенциальных инвесторов.

Лера сидела за длинным столом, не шевелясь. Её спина была идеально ровной, пальцы переплетены, взгляд направлен вперёд, но глаза не фокусировались ни на чем. Она как будто отключила восприятие, чтобы не расплескать равновесие, которое удерживала с таким трудом. Рядом, чуть поодаль, сидел Адам – самодовольный, с уверенной ухмылкой, будто каждый миг сегодняшнего дня шёл по его сценарию. А рядом с ним – Алеся, в обтягивающем платье алого цвета, с глубоким декольте и каблуками, от которых по полу едва слышно постукивали гвоздики. Она двигалась грациозно, будто была на подиуме. Она знала, что ловит взгляды. И наслаждалась этим.

Все взгляды… кроме одного. Лекс Шейдон сидел, развалившись в кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Он выглядел предельно расслабленным, даже ленивым. Его подбородок чуть опирался на согнутые пальцы, и только лёгкое движение его бровей выдавало, насколько он на самом деле следит за происходящим. И, судя по выражению лица, он откровенно скучал.

Когда слово предоставили компании «Атлант», Алеся поднялась из-за стола и, покачивая бёдрами, прошла к пегборду. Её голос зазвучал сладко, вкрадчиво, с нотками показной искренности. Она рассказывала об уникальности проекта, выстроенного вокруг искусственного интеллекта «Троя», о его перспективности в фармацевтическом производстве, о якобы инновационном подходе.

Лера сидела, не меняя позы, но уголки её губ дрогнули. Она не смогла сдержать лёгкую, горькую усмешку. В проекте не было ничего нового. Всё, что говорила Алеся, – это её же собственная работа, переработанная под другой бренд. Ни одного усовершенствования. Ни одной свежей мысли. Всё – калька.

Когда Алеся закончила, в зале повисла тишина. Несколько представителей из других компаний перешептывались, кто-то кивнул в знак уважения – эффект от выступления был достигнут. По крайней мере, внешне. Адам смотрел на Алесю с нескрываемым восхищением.

И вдруг – голос Лекса. Небрежный, ленивый, но раздавшийся в тишине как удар по стеклу:

– Проблема в том, что «Троя» провалила последние тесты. И в настоящий момент имеет… – он потянул паузу, глядя в потолок, – не менее пятидесяти подтверждённых уязвимостей. Некоторые из которых критические.

Несколько голов повернулись к нему. Кто-то тихо закашлялся. Алеся застыла, словно её обдало ледяной водой. Она попыталась изобразить удивление, но в глазах вспыхнуло раздражение. Адам нахмурился.

Лера медленно повернула голову к Лексу. Он не смотрел ни на Алесю, ни на Адама. Только на неё. И в этом взгляде был вызов, защита и… тихая уверенность. Как будто он говорил: «Я здесь. И я знаю, что правда – на твоей стороне.»

Презентация продолжалась, но напряжение в комнате стало ощутимым, как густой туман перед грозой.

– Есть ещё один момент, – лениво, почти с досадой потянул Лекс, будто ему наскучило это представление и он решил одним махом его закончить. – Полагаю, будет не лишним сообщить, что в моём распоряжении имеется информация о фальсификации.

Он с безупречной небрежностью потянулся к кейсу, открыл его и извлёк плотную папку с голографической пломбой. Щелчок замка, и документы шлёпнулись на стол с хищным звуком, как капкан.

– В этой папке – результаты независимой проверки, проведённой сертифицированными учреждениями. Всё официально. Сравнительный анализ. Реальные показатели работы «Трои». Необработанные. Без приписок.

Алеся побледнела, Адам дёрнулся, будто Лекс ударил не по бумаге, а по его лицу. Его голос сорвался на крик:

– Это незаконно! Вы не имели права проводить такие исследования! Это промышленный шпионаж!

– Незаконно? – переспросил один из представителей частной венчурной компании, уже листая папку. Он поднял взгляд. – Здесь всё сертифицировано. Вот, пожалуйста: штампы лаборатории из Цюриха и независимого научного института в Сингапуре.

– А ещё – верификация данных с японской платформы. Всё подписано. – Второй представитель кивнул. – Это не просто достоверно. Это сокрушительно.

Адам скрипнул зубами. Лера видела, как у него подёргивается скула – тот самый жест, когда он сдерживает гнев, не позволяя себе вспылить в открытую. Алеся бросила на Лекса испепеляющий взгляд, но тот словно не замечал. Он даже не смотрел в их сторону.

– И если позволите, – спокойно сказал один из инвесторов, – раз уж проект «Троя» официально оказался скомпрометирован, какой ИИ вы лично считаете наиболее перспективным для дальнейших разработок?

Лекс откинулся на спинку кресла, на миг задумавшись – или делая вид – и затем просто произнёс:

– Гидра.

Комната зашепталась. Кто-то удивлённо приподнял брови, кто-то тут же начал набивать в планшете ключевые слова.

Лера хмыкнула, не в силах удержаться:

– «Гидра» – разработка одного из подразделений Шейдонов. Пока лучшее, что было создано в области ИИ.

Она говорила ровно, без пафоса, но сдержать восхищение в голосе было невозможно. Потому что она знала, о чём говорит. И знала, что это правда.

Адам и Алеся смотрели на Лекса так, будто он только что похоронил их проект собственными руками. Но Лекс не торжествовал. Он лишь чуть приподнял подбородок, будто невидимой чертой отсекая прошлое от настоящего.

Теперь правила игры принадлежали ему.

– Итак, – раздался голос председателя тендерной комиссии, – а теперь хотелось бы услышать, что конкретно может предложить компания «Эрида». Господин Шейдон?

Все взгляды обернулись к Лексу, но он, как всегда, не спешил. Лёгкая усмешка тронула его губы, и он медленно кивнул в сторону Леры.

– Всё расскажет моя сотрудница. Мисс Гордеева, вам слово.

Лера глубоко вдохнула, расправила плечи, взяла в руки пульт и, уверенной поступью подошла к пегборду. Страх и неуверенность остались где-то в прошлом – в этом мгновении она была другой. Сильной. Сфокусированной. Профессиональной.

– Проект, который мы представляем, – начала она чётко, спокойно, – это интеллектуальная система автоматизации фармацевтических производств нового поколения на базе нейросетевой архитектуры «Гидра».

На экране появлялись слайды – внятные графики, тщательно продуманные диаграммы, сравнительный анализ, глубинная аналитика. В её голосе звучала уверенность и знание темы. Она ловко оперировала цифрами, статистикой и терминами, но при этом не теряла контакта с залом – смотрела в глаза собравшимся, как будто говорила с каждым лично.

Шейдон сидел, чуть откинувшись на спинку кресла, и смотрел на Леру, словно она была центром всей этой вселенной. В его глазах не было привычной насмешки – только тихая, задумчивая улыбка. Он видел, как растёт её уверенность, как раскрывается она под грузом внимания, и как легко держит его.

– Благодаря архитектуре «Гидры», – продолжала Лера, – система способна в режиме реального времени адаптироваться под изменения в производственных линиях, проводить автоматическое калибрование, а также выявлять отклонения на уровне молекулярного состава. Это снижает количество брака на семьдесят восемь процентов и увеличивает скорость производства на тридцать четыре процента уже на третьем месяце внедрения.

Когда Лера закончила, в зале повисла тишина. Задумчивая, насыщенная, наполненная впечатлением.

– Впечатляет, – пробормотал кто-то из первых рядов.

– Очень. – Кивнул другой. – И крайне обоснованно. Приятно видеть, что проект продуман не только технически, но и экономически.

Раздались аплодисменты – не формальные, а искренние. Несколько человек встали, чтобы подойти ближе, задать вопросы, обменяться визитками.

А Лера стояла, чуть приподняв подбородок, сохраняя спокойное достоинство. Но внутри неё всё пело. Не от восторга, нет. От осознания: она справилась. Она доказала, прежде всего – себе.

Где-то сбоку она уловила взгляд Адама. Холодный, прожигающий, полный злобы. Алеся сидела рядом и, сжав губы, кусала ноготь, как делала в детстве, когда проигрывала. Но Леру это больше не задевало.

Она смотрела лишь в одни глаза – тёмные, чуть лукавые, с ленивой полуулыбкой. Лекс не сказал ни слова. Он просто смотрел. И этого было достаточно.

Глава 29

Автомобиль мчался по вечернему городу, будто у него за спиной полыхал пожар. Огни улиц скользили по стеклам, отблесками ложась на лицо Леры. Она сидела, чуть подавшись вперёд, локтем облокотившись на дверцу, и нервно водила пальцами по подлокотнику, время от времени бросая короткие взгляды в окно.

Шейдон, развалившись на сиденье рядом, лениво наблюдал за её отражением в тёмном стекле.

– Знаете, мисс Гордеева, – заметил он с едва уловимой насмешкой, – вы поразительно эффектны в своей деловой ипостаси.

Лера чуть дёрнула плечами, как будто хотела сбросить с себя чужое прикосновение.

– Спасибо, – глухо пробормотала она, не отрывая взгляда от пролетающих мимо зданий.

– Что-то беспокоит? – спросил Лекс, беззаботно, но с лёгкой тенью внимательности в голосе.

Она молчала. Несколько долгих секунд. Машина нырнула в тоннель, свет фар на мгновение выхватил из темноты её лицо – сосредоточенное, упрямое.

– У меня… – начала она наконец, – нет чувства удовлетворения.

Лекс рассмеялся, низко, лениво, как человек, для которого всё давно ясно.

– Признайтесь, вы ведь мечтали, чтобы эта презентация стала публичной пыткой для вашей сестры.

Лера повернулась к нему. Её взгляд был прямым, острым, как лезвие скальпеля.

– Какой, по-вашему, способ мести – самый жестокий?

Он не отвёл глаз. Не моргнул.

– Любовь, – спокойно ответил Лекс.

Вопрос уже вертелся у неё на языке, но в этот момент дверь с их стороны мягко распахнулась – водитель вежливо кивнул.

– Мы приехали, сэр.

Салон озарился всполохами света от взлётной полосы. Вдалеке возвышался терминал для частной авиации.

– Во сколько у нас рейс? – спросила Лера, подтягивая сумку.

Лекс, не спеша выходя из машины, расплылся в довольной улыбке – растянутой, с оттенком нахальства, будто мартовский кот добрался до сливок.

– Какой «рейс», мисс Гордеева? – лениво протянул он. – Мы летим на частном.

Лера ещё никогда не летала на частном самолёте. И пусть она много раз уверяла себя, что роскошь её не впечатляет – сейчас ей было неловко признаться даже самой себе, как приятно ощущать эту лёгкую защищённость, это редкое спокойствие рядом с Шейдоном. И как будто впервые за долгое время – уверенность, что всё под контролем… пусть даже и не под её.

Они быстро прошли короткий, почти символический досмотр и уже поднимались по трапу.

Внутри самолёт поражал изысканностью. Интерьер был выполнен в тёплых, сдержанных тонах: кремовая кожа кресел, мягкий ковёр цвета графитовой стали, глянцевые вставки чёрного дерева и золотистая фурнитура, словно подчёркивающая безупречный вкус владельца. Расположенные друг напротив друга кресла выглядели не просто комфортными – они будто обещали забыть, что ты вообще в воздухе. У стены стоял стол с цветами в элегантной вазе и документами, аккуратно уложенными в кожаную папку.

Лера устало опустилась в одно из кресел, позволив себе выдохнуть.

– Комфортно? – прозвучал рядом знакомый голос.

Лекс легко уселся напротив, через проход, и глянул на неё с той самой улыбкой, от которой многим становилось тревожно. Но не ей. Или… уже не совсем.

– Что это за встреча нас ждёт? – спросила она, стараясь не выдавать нервозности.

Шейдон неопределённо пожал плечами:

– Богатые люди иногда любят совмещать отдых с переговорами. Кто-то хочет развлечься, кто-то – продавить нужное решение. Это как карты – главное, не моргать первым.

Лера нахмурилась:

– И какую именно роль я должна там играть?

На лице Лекса вспыхнула всё та же очаровательная, чуть лениво-насмешливая улыбка.

– Просто сопровождать меня, мисс Гордеева. Ну и, по заветам моего отца, – он наклонился чуть ближе, – давать мне пинка, если я опять начну отлынивать от работы.

В этот момент к ним подошла стюардесса в идеально сидящей форме и с улыбкой сообщила:

– Взлетаем через несколько минут. Прошу пристегнуться.

Лера кивнула, чуть нервно защёлкнула ремень безопасности и повернулась к иллюминатору.

Там – глубокая ночь, разбавленная мягким светом полосы. А внутри – тишина, дорогое спокойствие и ощущение, будто всё вот-вот изменится.

Лера наблюдала, как самолёт неспешно выкатывается на взлётную полосу. За иллюминатором проплывали яркие огни, ровные линии разметки, оранжевые огоньки маячков. Когда лайнер начал набирать скорость, её дыхание стало чуть чаще – как будто тело вспоминало, что оно всё-таки не привыкло к частным джетам и такой стремительной, гулкой тяге.

Гул двигателей усилился, и вот – мягкий, но ощутимый толчок, под ногами исчезает земля. Самолёт взмыл вверх, легко и непринуждённо, будто это вовсе не машина весом в тонны, а птица.

Когда сигнал ремней безопасности погас, Лера отстегнулась и с облегчением откинулась назад.

– Желаете чего-нибудь, мисс Гордеева? – прозвучал рядом вежливый голос Лекса.

Лера слабо покачала головой:

– Спасибо, не стоит.

На несколько секунд наступила тишина. Потом Шейдон сказал спокойно, но с вниманием:

– Как давно семья так с вами обращается?

Лера чуть повернула к нему голову, и в её взгляде мелькнуло лёгкое раздражение.

– Неужели вы решили в психологи заделаться?

– Просто хочу понять вас, – мягко, почти без улыбки сказал он.

Она грустно улыбнулась, посмотрела в потолок и тихо сказала:

– А я и сама себя не понимаю.

Лекс прищурился и медленно произнёс:

– Мисс Гордеева в очередной раз уводит разговор.

– А что насчёт вас? – резко повернулась она к нему, её взгляд стал внимательным. – Вы ведь тоже не так просты, как любите притворяться.

Он чуть склонил голову, как бы предлагая:

– Спрашивайте. Я открыт для разговора.

– Почему ваш отец считает вас и вашего брата ленивыми балбесами?

Лекс усмехнулся и вытянул ноги вперёд, как человек, которому совсем некуда торопиться:

– Потому что по сравнению с ним мы действительно ленивы. Он начал с нуля. Работал как одержимый. А мы родились уже с половиной мира под ногами. И… – он чуть усмехнулся, – мы занимаемся не тем, что он считает достойным или прибыльным. У него химия и производство. У меня – технофутуризм, развлечения, инвестиции. У Рихтена – креатив, архитектура и мода. Он считает, что всё это глупости.

Он помолчал, а потом добавил:

– Думаю, ему просто не нравится, что мы не похожи на него.

Лера молча смотрела на мужчину, и в её взгляде теперь было не осуждение, а что-то другое. Как будто она впервые допустила мысль, что Лекс не только маска… но и человек.

– Несмотря на разногласия, – тихо произнёс Лекс, – отец нас всё равно любит. Просто… по-своему.

Он усмехнулся:

– У Рихтена, между прочим, свой модный дом – «Nova». Он основал его с нуля, и хоть отец считает это пустой тратой времени, всё равно поддерживает. Делает вид, что ворчит, но на каждый показ приходит – в первом ряду, с тем самым надменным лицом, за которым прячется гордость.

Он замолчал, глядя на Леру с полуулыбкой, в которой не было ни издёвки, ни шутки – только тихое наблюдение.

– А вы… – проговорил он негромко. – Вы очень закрыты для внешнего мира.

Лера чуть дёрнула плечами, будто пыталась оттолкнуть от себя разговор.

– Меня никогда не поддерживали, – тихо ответила она. – Да и… родилась я не слишком желанным ребёнком. Не как Алеся.

Она посмотрела в иллюминатор, и в её голосе не было жалости, только усталость и давняя, застарелая обида:

– Со мной всегда были строже. Лучше учиться, больше работать, никаких капризов. Вечно сравнивали – и вечно я была «недо». Похвалы – ноль.

Она сделала паузу, потом с заметной теплотой сказала:

– Только бабушка… Аделаида Григорьевна. Она старалась меня поддерживать. Никогда не кричала, не давила. Говорила, что я сильная. Добрая. Умная. Что всё получится.

Лера опустила взгляд, провела пальцем по подлокотнику:

– Но она умерла… Ей было восемьдесят четыре. И с тех пор… всё стало как будто ещё тише. Пустее.

Я училась. Нянчилась с Алесей, когда та была мелкая. Потом – универ, подработки. Всё сама. Но родительской любви это не принесло.

Шейдон, внимательно выслушав, откинулся в кресле. Его лицо на мгновение стало непривычно серьёзным.

– Любовь либо есть, либо нет, – спокойно сказал он. – Она не зарабатывается. Ни пятёрками, ни переработками. Ни заботой. Ни жертвами. Просто... или любят, или нет.

Он говорил это без нажима, почти равнодушно – но именно поэтому его слова прозвучали особенно ясно. Лера не ответила. Только тихо кивнула, и в её глазах на мгновение блеснуло то, что она тут же спрятала, снова повернувшись к иллюминатору.

Глава 30

Полет прошёл спокойно и почти незаметно – мягкий гул двигателей, ровная траектория, никаких потрясений. Лера, едва отстегнув ремень, достала ноутбук и, устроившись поудобнее в кресле, принялась за работу. Она сосредоточенно печатала, едва отвлекаясь даже на стюардессу, принесшую напитки. С Шейдоном они общались лаконично, по-деловому, будто тот час на борту был всего лишь продолжением обычного рабочего дня в офисе.

Однако вскоре салон наполнился лёгкой вибрацией – самолёт начал снижение. Через несколько минут пилот вежливо сообщил, что они приземлились в аэропорту Тенерифе Норте – Сьюдад де Ла Лагуна. Лера замерла с пальцами на клавишах и удивлённо повернулась к Лексу:

– Тенерифе?..

Шейдон только мягко улыбнулся, как будто ничего особенного не произошло.

– Вдохновение, мисс Гордеева, требует солнца и океана.

У трапа их уже ждал автомобиль. Роскошный внедорожник с водителем быстро доставил их в не менее роскошный отель с видом на Атлантический океан. Приветливый персонал встретил их с напитками и идеально отрепетированной вежливостью. Всё было бы безупречно… если бы не один момент.

На ресепшене Лера остановилась, как вкопанная, когда услышала, что их заселяют в один номер.

– Простите, должно быть ошибка. Я, конечно, подожду – возможно, есть ещё свободный номер?

Шейдон спокойно посмотрел на девушку, даже не сделав попытки вмешаться. Администратор виновато развёл руками:

– Простите, сеньора, сейчас пик сезона. Свободных номеров в отеле действительно нет.

Лера посмотрела на Лекса, сжав губы.

– Я, в крайнем случае, могу найти хостел, – проговорила она.

– В этом районе? Удачи, – с деланной серьёзностью сказал Лекс, а потом лукаво добавил, наклонившись чуть ближе:

– Придётся разделить это время со мной, Лера. И кровать – строго по графику… если, конечно, вы не будете возражать против моей чрезмерной порядочности.

– Неужели совсем нет других вариантов? – слабо попыталась возразить Лера, уже предчувствуя, что всё бесполезно.

– Это моя маленькая прихоть, мисс Гордеева, – с усмешкой сказал он.

Лера шла чуть понуро, не скрывая своего раздражения ситуацией. Шейдон, напротив, выглядел расслабленным и удовлетворённым, как человек, у которого всё идёт по плану. Однако, когда они вошли в апартаменты, Лера инстинктивно остановилась. Её глаза округлились – такого она точно не ожидала.

Это был настоящий люкс мечты. Высокие панорамные окна с видом на океан, утопающие в мягких занавесях. Просторная гостиная с дизайнерской мебелью, открытая кухня с мини-баром, мраморная ванная комната с джакузи, ароматом свежести и полным набором косметики класса «люкс». Приватная терраса с собственным бассейном и лежаками. В углу зала – профессиональный беговой тренажёр, а на стене – огромный экран, встроенный в интерьер, словно произведение искусства.

И всё это можно было не покидать – в апартаментах было абсолютно всё. Кроме… второго места для сна. Лера натолкнулась взглядом на одну, огромную кровать, словно королевский трон посреди спальни. Она огляделась, будто надеясь найти ещё один вариант – диван, кресло, что угодно. Но в тот же миг Шейдон, как будто читая её мысли, небрежно бросил:

– Даже не думайте об этом, мисс Гордеева. Я не позволю вам мучиться на диване. В конце концов, он создан для эстетики, а не для сна.

Портье, между тем, принёс их вещи, получил от Лекса щедрые чаевые и бесшумно исчез. Лера нахмурилась, всё ещё стоя на пороге спальни, и наконец выдохнула:

– Мне это не нравится.

Лекс лениво обернулся к ней, разглядывая с интересом:

– А что именно не пришлось по душе нашей неподражаемой мисс Гордеевой?

– Всё это, – Лера медленно повела рукой, будто указывала на роскошь вокруг. – Всё это выглядит так, будто богатый мужчина привёз на отдых свою… любовницу. А я – не она. Меня это оскорбляет.

Шейдон рассмеялся. Его смех был глубоким, чуть хрипловатым, но совсем не злым.

– Поверьте, это худшее сравнение, которое вы могли придумать для моего безупречного вкуса, – усмехнулся он. – Но хорошо. Успокою вас: никакого харассмента не будет.

Лера вскинула бровь, посмотрев на него с явным скепсисом.

– Не верите? – Шейдон вскинул руки в шутливом жесте. – Вы просто путаете мой природный шарм с нарушением границ.

– Или ты путаешь мои границы со своей территорией, – пробормотала Лера себе под нос.

Лекс театрально вздохнул, подходя ближе, но соблюдая дистанцию:

– Я, между прочим, пытаюсь быть джентльменом. Что уже подвиг, учитывая, как… притягательно вы выглядите, когда злитесь.

Лера закатила глаза и отвернулась, проходя вглубь номера. Где-то в уголках сознания у неё всё-таки проскользнула мысль: «А может, не так уж и плохо будет это короткое «заточение»… если держать голову холодной.»

Шейдон отвлёкся, когда во внутреннем кармане пиджака завибрировал смартфон. Он взглянул на экран, нахмурился, а затем бросил короткое:

– Располагайтесь. – И, не дожидаясь ответа, удалился в соседнюю комнату, прикрыв за собой дверь. Сквозь нее было слышно, как он спокойно, но жёстко говорит с кем-то на английском – деловой тон, сдержанные реплики.

Лера осталась одна.

Она медленно провела взглядом по комнате, всё ещё поражённая масштабом комфорта и изысканности. Но усталость, накопившаяся за день, брала своё. После длительного перелёта, напряжённой презентации и психологических качелей, ей просто хотелось оказаться подальше от разговоров, от себя, от него.

Скинув туфли, она быстро прошла в ванную. Под горячими струями душа напряжение стало понемногу спадать. Смывая с себя остатки дня, Лера поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя в безопасности, даже несмотря на двусмысленную ситуацию.

Надев мягкую пижаму, она вернулась в спальню. Огромная кровать с идеально выглаженными простынями казалась невероятно манящей. Без лишних размышлений она скользнула под покрывало, притянула к себе одну из подушек и мгновенно провалилась в сон – без сновидений, без тревог.

Так, как засыпают только те, кто наконец-то позволил себе просто быть.