Текст книги "Любовь не предусмотрена (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

Лера вошла на кухню тихо, почти неслышно, словно боялась нарушить ночной покой. На ней был домашний комплект в спортивном стиле – укороченный свитшот и облегающий топ с надписью известного бренда, подчёркивающий линию талии. Мягкие, удобные спортивные штаны на высокой посадке с широкими шнурками завершали образ. Цвет костюма был насыщенно-серый, простой и стильный одновременно. Волосы Леры были собраны в небрежный хвост, а на шее – лаконичная цепочка с кулоном. Несмотря на поздний час, в её облике чувствовалась собранность и внутренняя напряжённость.

Лекса в кухне не оказалось, и Лера облегчённо выдохнула, словно одиночество давало ей право быть собой. На столе уже всё было накрыто – лёгкий ужин, чайник с чем-то ароматным, и сервированные приборы. Уолтер, проходя мимо, слегка поклонился:

– Если вам что-нибудь понадобится, мисс Гордеева, прошу, скажите.

Лера смущённо улыбнулась:

– Простите, мне и так очень неловко, что вас тревожат в такой час...

Дворецкий чуть мягче улыбнулся в ответ:

– Я страдаю бессонницей, мисс. Так что всё в порядке.

Он деликатно удалился, оставив её наедине с мыслями. Лера подошла к панорамному окну и остановилась. За стеклом ночной город пульсировал огнями, как живой организм. Она обхватила себя руками, машинально проводя пальцами по холодной ткани рукавов.

«Отец... незаконные схемы... и я. Просто удобная фигура, чтобы прикрыть следы. Старшая, послушная, ответственная. Кто ещё, как не я?»

Внутри всё сжималось от горькой обиды. Даже не на Глеба Викторовича – на себя. За то, что до последнего верила.

В отражении стекла Лера заметила, как в кухню вошёл Лекс. Он был в чёрных классических брюках и расстёгнутой рубашке без галстука – расслабленный, но по-прежнему безупречный. Верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, обнажая загорелую ключицу и часть груди. Лера на секунду задержала взгляд – и сердце отчаянно запрыгало в груди. Он был восхитительно хорош собой. Опасно.

Лекс подошёл ближе и остановился позади неё, едва касаясь её присутствием, но Лера чувствовала его так, будто он стоял вплотную.

– Не стоит ни о чём беспокоиться, – тихо сказал он, глядя на отражение Леры в стекле.

– Легко говорить, – устало ответила она, не оборачиваясь. – Ваш отец не пытается выставить вас преступником.

Лекс молчал. Пару долгих секунд. А потом, почти неслышно:

– Мы... гармонично смотримся вместе.

Лера вздрогнула. Лицо мгновенно залилось краской, и она резко обернулась, чтобы посмотреть, шутит ли он. Но Шейдон уже насмешливо усмехнулся:

– Давайте поужинаем. Вы слишком худая. Скоро начну переживать за ваше здоровье.

Лера закусила губу, но ничего не ответила. Они сели за небольшой столик. Стол был красиво накрыт: лёгкий салат, тёплое блюдо, чай. Уолтер, как всегда, позаботился о деталях. Однако еда казалась безвкусной. Мысли Леры вновь вернулись к семье. К предательству. К несправедливости.

И в этот момент Лекс вдруг, будто между делом, спросил:

– Как продвигается проект?

Лера чуть встрепенулась, автоматически выпрямив спину. Глаза её стали серьёзными, голос – деловым:

– К первичной презентации всё готово. Проработаны ключевые модули, есть козыри, если возникнут непредвиденные ситуации. Команда работает чётко. Контроль на каждом этапе.

Но Шейдон смотрел не на план или структуру, не на диаграмму эффективности. Он смотрел на неё. И в его взгляде не было интереса к проекту. Он смотрел так, будто проект – это просто повод быть рядом с ней.

Мужчина задумчиво провёл пальцем по краю бокала и с лёгкой усмешкой протянул:

– Интересно, мисс Гордеева готова обсуждать со мной рабочие моменты сколько угодно… но стоит только намекнуть на что-то личное – сразу стена.

Лера выпрямилась, словно щит подняла:

– Я в первую очередь сотрудник. И выполняю свои обязанности.

Лекс коротко рассмеялся, откинувшись на спинку стула:

– А я думал, вы скажете «в первую очередь человек».

Он поднял бровь, но не стал настаивать. Вместо этого с деловым видом добавил:

– Сразу после презентации – деловая командировка.

Лера нахмурилась и резко спросила:

– Почему я об этом узнаю только сейчас?

Лекс пожал плечами:

– Потому что я ленивый и безответственный оболтус. Забыл предупредить.

Она закатила глаза, проигнорировав издёвку:

– С кем встреча? Какие материалы подготовить?

Шейдон, не меняясь в выражении лица, спокойно ответил:

– Возьмите купальник. И пару коктейльных платьев. Всё остальное – моя забота.

Лера застыла, чувствуя, как внутри разрастается лёгкая паника. Она привыкла к чёткому контролю, к структуре, к точной информации. А сейчас всё ускользало из её рук, как песок. Шейдон внезапно улыбнулся. Его взгляд стал прямым, почти прожигающим. Он медленно произнёс:

– Скажите, мисс Гордеева… а вы часто ревнуете своего работодателя?

Лера побледнела. Словно её прижали к стене, без возможности отступить. В горле пересохло, дыхание перехватило. Она открыла рот, но не нашла слов. Всё в ней бунтовало – гордость, страх, обида и... что-то ещё. То, что она не могла себе позволить.

Лера быстро подавила бурю эмоций, вспыхнувшую внутри. Отпустила плечи, вздохнула – ровно, спокойно – и, с невозмутимым выражением лица, произнесла:

– А как часто вы, мистер Шейдон, выносите своих сотрудников на плече из офиса? Это тоже часть вашей системы мотивации?

Лекс хищно прищурился, уголки его губ приподнялись в довольной усмешке. Он откинулся на спинку стула, не отводя взгляда от девушки:

– Вот и подтверждение. Мисс Гордеева всё делает, чтобы спрятать настоящие чувства. Прячется за работой, за логикой, за сарказмом. Ни единой трещины. Ни одного случайного слова. Всё под контролем. Всегда. Но зачем?

Лера сухо, отстранённо ответила, не встречаясь с ним взглядом:

– Не понимаю, о чём вы. Спасибо за ужин.

Она встала, взяла свою пустую тарелку и чашку и направилась к мойке. Движения были выверены, почти театрально аккуратны, как будто от этого зависел её внутренний баланс. Вода струилась тонкой линией, Лера тщательно мыла посуду, стараясь не думать, не чувствовать, не оглядываться. Но она ощущала – всем телом – как Шейдон не сводит с неё взгляда.

Она вытерла руки о кухонное полотенце, повернулась – и в тот же миг врезалась в чью-то тёплую, крепкую грудь.

Сердце подпрыгнуло в груди. Лера резко вскинула голову – и замерла, встретившись с ледяным тёмным взглядом Лекса. Он стоял совсем близко. Слишком близко. Его рука легко, почти неуловимо, приподняла её подбородок. Порочная, почти невыносимая улыбка тронула его губы.

– Так какая же вы настоящая, мисс Гордеева?

У Леры задрожали коленки. Но она всё ещё молчала, не смея отвести взгляда.

Глава 25

Лера уперлась ладонями в грудь Шейдона – теплую, плотную, как броня. Он даже не шелохнулся. Ни шагу назад, ни движения, будто перед ней стояла стена. Только холодный, насмешливый взгляд сверху вниз и дразнящая полуулыбка на губах.

– Вы… вы снова нарушаете моё личное пространство, – пробормотала Лера, почти обиженно. – И не даёте мне уйти.

Лекс медленно шагнул в сторону, освобождая проход. Жест был таким нарочито великодушным, что Лера вздохнула сквозь стиснутые зубы.

«Всё. Достаточно. Соберись», – мысленно скомандовала себе она. В голове уже возникал план: переодеться и вернуться в офис. Погрузиться в цифры, презентацию, отчёты – всё, что угодно, только бы не думать, не чувствовать, не сгорать от жара, что оставался на коже там, где он её едва коснулся.

Но стоило ей почти пересечь порог кухни, как позади раздался лениво-насмешливый голос Лекса:

– Даже не думайте прятаться в работе, мисс Гордеева. Сейчас же – в постель. Иначе харассмент продолжится. Я лично приду вас убаюкать.

Лера остановилась как вкопанная. Поджала губы. Потом громко фыркнула:

– Вы невыносимы, Шейдон.

И почти бегом пересекла коридор, скрывшись в своей комнате. Дверь закрылась со щелчком, и через секунду замок был повернут – на всякий случай.

Она прижалась спиной к двери, чувствуя, как сердце стучит в ушах. И почему-то не могла стереть с лица глупую улыбку.

«Сон? После этого?»

Но стоило лечь, как тёплая волна усталости накрыла с головой. Подушка приняла её голову как-то особенно ласково, и Лера, вопреки собственным страхам, уснула почти сразу. Глубоко. Спокойно. С ощущением, что где-то рядом – человек, который, возможно, не даст ей упасть.

Лера проснулась внезапно – настойчивый виброзвонок вцепился в тишину комнаты, как раздражённый шершень. Слепо потянувшись к тумбочке, она нащупала смартфон и, не глядя на экран, смахнула на вызов.

– Лерочка, – раздался раздражённо-вкрадчивый голос матери. – Ты что, совсем стыд потеряла? Работаешь у конкурентов, как тебе вообще в голову пришло так опозорить семью?!

Девушка лежала на спине, не отрывая взгляда от потолка. Небольшое световое пятно от щели в занавесках плавно скользило по потолку. Она долго молчала. Слишком долго, чтобы это не вызвало раздражение.

– Это всё? – наконец спокойно спросила она. – Или будет продолжение морали?

– Ты издеваешься? – голос матери стал на тон выше. – Твой отец вне себя. Алеся переживает. Ты обязана извиниться перед ними обоими. И помочь с проектом. Мы знаем, что ты недоделала свою часть перед увольнением, а теперь, будь добра, возьми и исправь. Помоги сестре, если у тебя есть хоть капля совести.

Лера медленно села на кровати, глаза её оставались пустыми, лицо – каменным.

– Алеся взяла мою работу, – тихо произнесла она. – Просто подписала своим именем. А вы, конечно, сделали вид, что всё нормально.

– Как ты смеешь такое говорить?! – в голосе матери просквозил настоящий шок. – Это твоя младшая сестра! Ты что, жадничаешь для неё, что ли? Не можешь немного поделиться? Ты всегда была эгоисткой, Лера, только мы раньше этого не видели!

Глухой гнев скользнул по позвоночнику, пробежал искрами по плечам. Лера даже не дослушала. Пальцем коснулась экрана – звонок сброшен.

Несколько секунд она сидела неподвижно, затем медленно повернулась, посмотрела на смартфон. Внутри копилось что-то горячее и темное, словно клубящийся дым. Девушка схватила телефон и…

…а потом с силой швырнула смартфон в стену.

Сухой, глухой удар – и звонкое хрустальное эхо, когда экран разлетелся на кусочки, будто разбитая витрина. Осколки брызнули по полу, словно подчеркивая: точка.

Лера осталась сидеть на краю кровати, сжав ладони в кулаки. Дышала тяжело, сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как горячая волна гнева и боли поднимается от живота к груди. Гнев – не на мать. Не на Алесю. Даже не на отца. На себя. За то, что все ещё ждала другого разговора. Того, где её выслушают. Поверят. Пожалеют, может быть.

Но снова – обвинения. Упрёки. Как будто она – предатель. Как будто вся вина, грязь и ложь, сотворённая отцом и покрытая матерью, была лишь досадным недоразумением, которое обязана исправить она. Старшая. Умная. Заменимая.

«Извиниться перед ними? Помочь Алесе?» – Лера усмехнулась. Это было уже не смешно, а горько. Как во сне, она встала, подошла к окну и, упершись лбом в холодное стекло, закрыла глаза.

Где-то там, под светлыми облаками, продолжался день. Город жил своей жизнью – шумел, мчался, кипел. А здесь, в этой комнате, – внутри неё – было всё то же ощущение: никому не нужная правда, ненужная дочь, никем не любимая женщина.

И всё же в груди крепла решимость. Новая. Прямая, как стрела.

– Нет, – сказала она вслух. – Я никому больше ничего не должна.

***

Шейдон, устроившийся в кресле у каминной полки, расплылся в удовлетворённой улыбке.

Рядом, прислонившись к мраморной стойке, стоял его младший брат – Рихтен. С платиново‑белыми, хаотично откинутыми назад прядями, с резкими скулами и узкими светлыми бровями он напоминал всполох холодного пламени, выбитого из мрамора. Узкий смокинг, шитый тонкой чёрной кожей, сидел на нём, будто отлитый по фигуре; матовые лацканы улавливали отблески огня, а на плечах ещё искрилась драпающая крошка золы – последняя деталь с вечерней съёмки: стилисты щедро сыпали искрами для драматического кадра.

– Сто тысяч буквально только что были варварски уничтожены, – тихо, но весело произнёс Рихтен, проводя ладонью по отсветам на рукаве.

Лекс, не отрывая взгляда от планшета, лениво перелистнул новостную ленту:

– Смартфон у Леры был из бюджетных. Даже к лучшему.

– Хм? – Рихтен вопросительно вскинул бровь, а потом сообразил и одобрительно кивнул. – Ты это спланировал?

– Думал найти повод сам, – признался Шейдон, – но, как видишь, повод нашёл меня. Искренний всплеск эмоций ценен. Его не купишь.

В этот момент в гостиную вошёл Самюэль Шейдон – седина на висках, неизменно прямые плечи. Он окинул сыновей тёплым, чуть насмешливым взглядом:

– Опять баклуши бьёте? Я вижу, корпорация процветает, раз два главных её хищника сидят у камина.

Рихтен оттолкнулся от стойки, едва заметно покачивая плечами:

– У меня через неделю показ новой коллекции. Слишком много фурнитуры, перьев и пафоса; приходится контролировать каждый шов.

Самюэль вздохнул:

– Мода – глупейшее вложение. Больше похоже на хобби, чем на бизнес.

Младший Шейдон рассмеялся, мягко, искренне:

– Пап, ты говоришь так каждый сезон… и всё равно сидишь в первом ряду, как самый преданный поклонник. Так что жду тебя на показе.

Самюэль не удержал улыбку—‑та самая тень доброты, которую умели вызвать только эти двое. Он осторожно поправил манжет, бросил короткий взгляд на старшего сына:

– И ты тоже придёшь, Лексингтон. Хватит строить хитроумные планы в одиночку. Иногда полезно посмотреть на подиум и вспомнить, что в мире есть не только цифры и сделки.

Шейдон закрыл планшет, поднимая глаза:

– Сделаю пометку в календаре, отец.

В трёх мужских улыбках – таких разных и удивительно похожих – мир, казалось, на мгновение встал на паузу, прежде чем заговоренные искры за плечами Рихтена рассыпались и растворились в тёплом воздухе гостиной.

Глава 26

На пороге гостиной появилась Лера – в свободной светлой блузе и узких брюках, волосы собраны в небрежный пучок, с которого уже начинали выбиваться пряди. В руке она сжимала крохотную записную книжку, заменявшую ей смартфон, пока тот лежал в виде осколков в её спальне. Она намеревалась лишь быстро найти Шейдона, предупредить, что ненадолго отлучится из офиса во время обеда, чтобы купить новый телефон – но как только переступила порог, замерла.

В комнате царила теплая полутень, мерцал камин, и вся семья Шейдонов была в сборе. Лекс стоял у кресла, откинув руку на его спинку. Рядом – высокий мужчина с холодной элегантностью в облике, с платиновыми волосами, зачесанными назад, и кожаным пиджаком, сидевшим так, будто его сшили прямо на теле. За ним, в лёгкой тени – отец, статный и властный.

Леру будто окатило ледяной волной – не от страха, скорее, от неожиданности оказаться в центре внимания столь… специфического трио.

Рихтена она узнала сразу. Легенда в мире моды, основатель «Nova». Алеся в своё время просто сводила всех с ума рассказами об этом модном доме: «гений кроя», «повелитель силуэта», «он изобретает не одежду, а настроение».

Мужчины, заметив её появление, поднялись – каждый в своём ритме. Лекс сделал шаг навстречу, его губы чуть тронула ухмылка.

– Лера, разреши представить. Это мой младший брат – Рихтен.

– Очень рад познакомиться, – голос Рихтена оказался неожиданно бархатистым и притягательным. Он шагнул вперёд и протянул Лере ладонь.

Она улыбнулась – сдержанно, но с уважением:

– Я тоже очень рада. Впечатлена вашей работой, месье Шейдон. Ваши коллекции – это не просто одежда, это драматургия в ткани.

Она протянула ладонь для короткого делового рукопожатия. Но Рихтен не пожал её руку, а вместо этого медленно, с неприкрытым изяществом, поднёс её к губам и поцеловал тыльную сторону.

– Ваша вежливость не менее изысканна, чем моя последняя коллекция, – сказал он с лёгкой полуулыбкой, не отпуская её взгляда.

Щёки Леры моментально залились краской. Она не привыкла к такому вниманию. Особенно к подобному обращению.

На мгновение повисло напряжение. Взгляд Леры метнулся к Шейдону – и она заметила, как его глаза сузились, а челюсть едва заметно сжалась. Он смотрел на брата так, будто готов был испепелить его на месте.

Рихтен бросил быстрый, чуть лукавый взгляд в сторону Лекса, с плохо скрытым удовольствием в глазах. Сделал шаг назад, будто извиняясь – но по нему было видно, что он наслаждается ситуацией.

– Ну, хоть кто-то по-настоящему ценит мою работу, – усмехнулся он, оборачиваясь к отцу. – А то здесь мода считается едва ли не постыдным баловством.

Самюэль хмыкнул и, как всегда, уклончиво улыбнулся, но уже смотрел не на младшего, а на Леру. Шейдон шагнул ближе, почти незаметно касаясь её локтя:

– Всё в порядке?

Лера отвела взгляд, снова вернув себе самообладание:

– Хотела предупредить: мой телефон сломался. Я на пару часов отлучусь в обед, чтобы купить новый.

– Купим тебе телефон. – Голос Лекса был спокоен, но в нём проскальзывало что-то непоколебимо приказывающее. – А сейчас... побудь с нами. Раз уж ты застала семейное собрание, значит, пришло время немного приоткрыть занавес.

Он говорил, не глядя на неё, а всё так же изучающе смотрел на брата. И если бы взгляд мог жечь, в смокинге Рихтена уже бы тлела аккуратная прореха.

Самюэль откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе, и с прищуром посмотрел сначала на Леру, потом на старшего сына.

– Ну что, мисс Гордеева, хорошо ли ведёт себя мой сын? – с ленивой ухмылкой в голосе, в которой всё же звучал лёгкий вызов.

Лера невольно улыбнулась, стараясь держаться ровно, как и полагается помощнице генерального.

– Рабочие вопросы решаются без проблем, – ровно ответила она, осторожно избегая подробностей.

Лекс усмехнулся, бросив на отца лукавый взгляд из-под полуопущенных век.

– Подозрительно дипломатично, – хмыкнул Самюэль, – я ж говорил, что он оболтус. Эксплуатирует бедную девушку с утра до вечера.

Лекс потянулся, не прерывая при этом пристального, почти обволакивающего взгляда в сторону Леры.

– Исправлюсь, – сказал он томным, чуть пониженным голосом. – Обещаю.

Лера почувствовала, как по спине пробежал жар, а внутри что-то невольно сжалось – как будто не обещание прозвучало, а скрытая угроза. Или… предчувствие.

Отец, видимо, решив не замечать этого странного напряжения, щёлкнул пальцами, будто только что о чём-то вспомнил:

– Кстати, Рихтен, сегодня же у тебя показ? Почему бы нам всем не сходить? Что скажешь, Лера?

Та слегка растерялась, потом покачала головой:

– Благодарю за приглашение, но у «Эриды» сегодня презентация. Очень важная.

Лекс картинно вздохнул, сложив ладони в жесте смирения:

– Мисс Гордеева вновь заставит меня работать… Какой ужас.

– Слава небесам! – оживился Самюэль, хлопнув ладонью по подлокотнику. – Хоть кто-то моего бездельника наконец-то вразумляет.

Лекс смерил отца взглядом с лёгкой иронией, затем посмотрел на часы:

– Что ж… Время не ждёт. Нам действительно пора.

Он обернулся к Лере, и, прежде чем она успела что-либо возразить, легко, как будто так и было задумано, приобнял её за талию. Его рука оказалась тёплой и тяжёлой, уверенной, будто с самого начала принадлежала именно там.

Лера сделала шаг, и, не успев опомниться, уже шла рядом с ним, будто ведомая невидимой силой – наполовину из-за вежливости, наполовину от желания побыстрее уйти из этой комнаты, наполненной слишком многими взглядами.

Шорох одежды, хлопок закрывающейся за ними двери, короткое «До вечера!» от Шейдона – и они исчезли из поля зрения семейства.

Вскоре Лера сидела в кожаном салоне автомобиля, а мягкий гул двигателя заглушал шум мыслей. Шофёр молча вёл машину вперёд, улицы за окном проносились полосами света и теней.

Лекс молчал, сидя закинув ногу на ногу, неотрывно глядя в окно. Но даже в этой тишине Лера чувствовала – он держит ситуацию под контролем. И её.

Глава 27

Лера склонилась над столом, внимательно перечитывая финальный блок документов. Текст отчёта ложился чётко и ровно, таблицы сходились, диаграммы не расползались – всё было идеально. Она убрала последнюю папку в общий блог документов, выдохнула и впервые за весь день позволила себе лёгкую улыбку. Внутри ощущалось приятное напряжение – ощущение того, что всё под контролем, всё готово, всё на своих местах.

– Рад видеть мисс Гордееву в хорошем настроении, – раздался из-за её спины бархатный голос.

Она даже не вздрогнула – интонации Шейдона Лекса уже давно стали для неё узнаваемыми, как звук почтового уведомления. Лера обернулась и увидела, как он неторопливо входит в кабинет, в идеально скроенном тёмном костюме, с ленивой улыбкой на губах и внимательным, всё подмечающим взглядом.

– Документы подготовлены. Презентация сверстана, материал проверен, – чётко отчиталась она, скрыв за деловым тоном свою недавнюю расслабленность. – Мы полностью готовы.

– Конечно, – хмыкнул Лекс, закатив глаза. – Надо было сразу догадаться. Хорошее настроение у мисс Гордеевой может быть только по делу.

Он остановился в нескольких шагах от неё, затем – выдержав эффектную паузу, как будто был ведущим на презентации дорогих часов, – протянул ей коробочку. Глянцевую, белую, с логотипом последней модели смартфона.

Лера застыла. Посмотрела сначала на коробку, потом – на него. И вдруг, без раздражения, но с каким-то уставшим, даже обречённым вздохом, чуть опустила плечи.

– Неужели не угадал с цветом? – с лёгкой усмешкой спросил он, склонив голову набок.

– Я возьму его… – медленно сказала она, беря коробку двумя руками. – Но только на время. Пока работаю на вас. И, пожалуйста, Шейдон, больше не дарите мне ничего. Это неуместно.

Лекс не ответил сразу. Подошёл ближе, сел на край её стола, позволив себе беззастенчиво рассматривать её лицо, её сдержанную строгость, эту броню из правил и рамок.

– С вами слишком тяжело, Гордеева, – сказал он мягко, почти с восхищением. – Как с налоговой.

– Я работаю за зарплату, мистер Лекс, – напомнила она спокойно. – Не за подарки.

Он усмехнулся, сдвинув бровь:

– Но ведь это не единственная причина, верно?

Она нахмурилась, но промолчала.

– Вы просто боитесь меня, – добавил он, не отводя взгляда.

Лера посмотрела на него. Долго. Спокойно. Потом аккуратно положила коробку с телефоном на край стола, точно туда, где его рука могла бы её снова забрать.

– Я боюсь только одного, мистер Лекс. Делать что-то, за что потом будет стыдно.

И с этими словами она повернулась к монитору, оставляя его в тишине, лицом к лицу с собственными мыслями.

Шейдон ненадолго замолчал, позволяя повисшей тишине заполнить пространство между ними. Он смотрел на Леру пристально, с лёгкой усмешкой на губах, будто изучал под микроскопом особенно интересный образец.

– Меня поражает, – наконец сказал он, голосом тёплым, почти весёлым, – насколько вы держите под контролем каждое своё слово, каждое движение, каждую эмоцию. Серьёзно. Вы, наверное, никогда в жизни не сделали ничего безбашенного, Гордеева?

Лера закрыла папку и откинулась в кресле, будто её сдержанность вдруг стала тяжёлой ношей. Она посмотрела на него спокойно, но в её взгляде мелькнуло что-то едва уловимое – то ли усталость, то ли тихая боль.

– Мне не нравятся такие, как вы, мистер Шейдон, – проговорила она, чуть наклонив голову и сделав интонацию нарочито мягкой, почти ласковой. – Вы уверены, что мир вращается вокруг денег. Что всё и все имеют свою цену. Что можно купить любого человека. Даже если он притворяется, что не продаётся.

Лекс прищурился, уголок его рта дёрнулся.

– А ваша младшая сестра, – лениво протянул он, вставая и небрежно поправляя манжеты рубашки. – Похоже, активно пользуется этой возможностью.

Он прошёлся по кабинету, оглядывая полки, как будто здесь был впервые. А потом, остановившись у окна, небрежно бросил:

– Кстати, на презентации будет Алеся. И ещё одна компания, «Афина». Она представляет свой проект – «Атлант».

Лера побледнела. Её пальцы судорожно сжали подлокотники кресла, но голос прозвучал ровно, почти шепотом:

– …Адам Гром.

Шейдон обернулся, чуть приподняв брови:

– Вы его знаете?

Пауза, затянутая, давящая. И лишь потом, с сухим, болезненным оттенком в голосе:

– Мы были помолвлены. Пока он не переспал с моей младшей сестрой.

На миг в кабинете воцарилась абсолютная тишина. Даже уличный шум за окнами, казалось, притих, давая место тяжелому дыханию и горькой откровенности.

Шейдон чуть кивнул, будто ставя галочку в каком-то своём внутреннем списке.

– У вас весёлая семейка, – заключил он с оттенком удивления, но без насмешки. – Даже не знаю, сочувствовать вам или восхищаться вашей выдержкой.

Он подошёл ближе и, сев на край соседнего стола, заговорил мягче:

– Но можете не волноваться. «Афина» на самом деле там только для одного – протолкнуть «Атлант». А теперь становится ясно почему. Слишком личное. Слишком грязное. Их слабости сыграют против них.

Лера отвела взгляд и медленно выдохнула, будто сбрасывая напряжение.

– Не допустите, чтобы это выглядело как месть, – попросила она. – Мы должны выиграть по-честному.

Лекс усмехнулся, встал и медленно направился к выходу.

– Что вы, Гордеева, – сказал он, оборачиваясь с порога. – Я честный, как налоговая. Вы же сами это заметили.

И, не дождавшись ответа, исчез за дверью, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение, что что-то важное в их отношениях только что изменилось.