Текст книги "Любовь не предусмотрена (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

Смартфон зазвонил назойливо, словно кто-то бил в гонг прямо у уха. Лера поморщилась, зарылась лицом в подушку, но телефон не умолкал. С трудом разлепив глаза, она нащупала аппарат на тумбочке и глухо пробормотала:

– Да?

– Лера, это я, Анна, – голос секретаря был сбивчивым и взволнованным. – Простите, что так рано… Тут такое… Совет директоров… Срочно… Вас обвиняют…

– В чём? – Лера резко села на кровати, мигом стряхнув остатки сна. – Что ты сказала?

– В мошенничестве… и превышении должностных полномочий… Они требуют отстранения. Сегодня утром экстренно собрали совет. Всё очень серьёзно.

– Когда он начинается? – Лера уже встала на ноги, одной рукой закидывая волосы в хвост.

– Через полчаса… Простите, я сама только узнала, – затараторила Анна. – Я подумала, вы должны знать. Они там… настроены решительно.

– Спасибо, – коротко сказала Лера и сбросила вызов.

Сердце стучало как сумасшедшее. Полчаса. В голове с грохотом носились мысли, но одна из них гудела особенно громко: со мной так не могли поступить… это подло… слишком подло…

Лера наспех натянула строгую блузку, классические брюки, бросила волосы на плечи, даже не успев толком привести себя в порядок, схватила сумку и с разблокированного телефона заказала такси. Через три минуты она уже бежала по мокрому асфальту к машине.

Неужели это всё – из-за Адама? Из-за Алеси? Или кто-то просто ждал момента, чтобы вытолкнуть меня? Она смотрела в окно, пока такси мчалось сквозь полупустой город, а внутри всё сжималось в комок. Поверить в происходящее было невозможно. И всё же – это случилось.

Лера шагнула за порог переговорной, стараясь держать спину прямо, но в тот же миг раздался голос отца – не громкий, но ясный, отчетливо слышимый сквозь гул крови в ушах:

– В семье не без урода.

Словно пощёчина. Нет, хуже. Это было клеймо. Отцовское. Публичное. Анна встретила Леру в коридоре, растерянная, глаза её метались между Лерой и закрытой дверью.

– Лера, ты… Всё хорошо? – прошептала она, деликатно.

Лера лишь мотнула головой. Нет. Никаких слов. Ни сейчас, ни потом. Она прошла мимо, будто не услышала, нажала кнопку лифта, спустилась вниз и вышла из здания. Небо всё ещё хмурилось, собираясь вновь пролиться дождём. В лицо ударил тёплый ветер, но он не приносил облегчения.

Такси подъехало почти сразу. Водитель, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами, развернулся:

– Куда едем?

Лера задумалась. Дом? Туда, где будет мать с её вздохами и сочувствием к сестре? Где, скорее всего, уже накрыт ужин в честь умнички Алеси?

– Киберклуб на Речной, – коротко ответила она.

***

Клуб встретил её привычным полумраком и резкими вспышками экранов. Воздух был наполнен звуками стрельбы, клавиш и мужскими голосами. Макса она увидела сразу – он сидел, как всегда, на втором ряду, сосредоточенно сжав мышку. На экране мелькали яркие фигуры и шкалы. Рядом – его команда, азартно переговаривающаяся через гарнитуру.

Лера подошла ближе и молча села на свободное кресло. Макс ничего не заметил – весь в игре. Только под конец, когда его персонаж одержал эффектную победу, он закричал:

– Да! Так их!

Скинул наушники, резко обернулся – и замер. Лера сидела, опустив плечи, и смотрела в пол. В глазах блестели слёзы, которые она сдерживала, стиснув зубы. Щёки её пылали, а губы дрожали от унижения и боли. Она выглядела несломленной – но до этого состояния был всего один шаг.

– Пацаны, – сказал Макс, не оборачиваясь к команде. – Дальше без меня.

Он подошёл и молча приобнял её, чуть сжав плечо. Не надо было слов. Он всё понял. И знал – сейчас она держится из последних сил.

Они вышли из клуба, оставив позади шум, свет и мир, где всё просто – победил или проиграл. На улице снова накрапывал дождь. Макс открыл зонт, прикрыв Леру, и спросил негромко:

– К тебе? Или ко мне?

Лера чуть дрогнула, посмотрела в его тёплые, внимательные глаза и прошептала:

– К тебе. Пожалуйста.

Макс кивнул. И повёл её рядом, тихо, будто боясь спугнуть её хрупкое равновесие. До дома было рукой подать.

Друзья молча поднимались по лестнице на второй этаж. Шли неспешно – Лере хотелось просто быть рядом с кем-то настоящим, кто не предаст и не осудит. Макс легко открыл дверь своим старым, немного облупленным ключом и весело крикнул вглубь квартиры:

– Матушка, старушка, у нас гости!

– Гости?! – послышалось изнутри, и уже через секунду в коридоре появилась Римма Викторовна – бабушка Макса, местная легенда.

На вид ей было около семидесяти, но в душе она явно не дотягивала и до тридцати. На ней была черная футболка с принтом старого рок-фестиваля, модные джинсы с заклёпками и даже легкие армейские ботинки. Ярко-синие волосы торчали в разные стороны, а на запястьях звенели браслеты с шипами.

– Лерочка! – всплеснула руками Римма, подходя ближе. – Ты ж настоящая! А то всё Макс про тебя говорит, да говорит, а в гости всё не заманит! Заходи! Чего стоишь, как гость на похоронах?

Она приобняла Леру, обдав её ароматом хвойного шампуня и печёного яблока.

Следом в прихожей появилась Оксана, мама Макса – в домашнем платье с выцветшими цветами, с недомытой тарелкой в руке и пучком на голове, кое-как схваченным резинкой.

– О, наконец-то! – воскликнула она с довольной улыбкой. – Я уж думала, он тебя никогда не приведёт. Давай-давай, проходи. Сейчас на стол поставлю! Чай пить будем. У меня как раз пирог остался. Или борщ хочешь? У нас ещё с обеда есть, хороший!

Макс рассмеялся, снял кроссовки и отступил вглубь квартиры, давая Лере возможность пройти. Лера чуть улыбнулась. Здесь было уютно, тепло и искренне. Без оценок. Без ревности. Без предательства.

– Пирог – это идеально, – мягко сказала она, разуваясь.

– Вот и хорошо, – хлопнула ладонью по колену Римма. – А после чая я тебе новые треки покажу! Рок жив!

– Старушечка моя любимая, только без концертов, ладно? – с улыбкой вставил Макс.

– Тише, внучек! Не глуши дух свободы, – важно произнесла Римма Викторовна и ушла на кухню, гремя браслетами.

Лера тихо вздохнула и подумала, что может быть… просто может быть… всё только начинается.

Глава 5

На кухне было уютно и тепло – пахло ванилью, выпечкой и чем-то домашним, родным, чего Лере так не хватало последние годы. Свет лампы под потолком отбрасывал мягкое золотистое сияние на кружки, тарелки, на слегка потрескавшиеся, но начищенные до блеска шкафчики. На столе уже стоял заварной чайник, блюдо с нарезанным пирогом, миска с медом и пара маленьких вазочек с вареньем – малиновым и черничным. Всё было по-настоящему.

Лера украдкой взглянула на Макса – тот как ни в чем не бывало наливал кипяток в чашки и сыпал по ложке сахара, бормоча себе что-то под нос.

– Вот не устану удивляться, – тихо сказала Лера, – у вас в семье всегда так… спокойно.

Римма Викторовна, наливая себе чай, заговорщически подмигнула:

– А потому что у нас дух свободы и здоровая психотерапия в виде крика "Рамштайна" с утра. Попробуй как-нибудь, проснёшься другим человеком!

Лера невольно рассмеялась, но потом вздохнула. Оксана, усевшись напротив с чашкой, посмотрела на девушку с тревогой.

– Лер, милая, а что случилось-то? Ты такая… потухшая.

Лера опустила глаза.

– Даже как-то неловко… Вы, чужие люди, а поддерживаете больше, чем родные.

– Эй, – Римма положила ладонь на её руку, – мы не чужие. Мы просто не прописаны в твоей квартире.

– Да уж, – пробормотала Лера. – Мой жених… бывший жених… изменил мне с моей младшей сестрой. А отец… он снял меня с должности гендиректора и поставил её на моё место. И всё это – в один день.

– Господи, – выдохнула Оксана, – да как же так можно?!

– Как последний подлец, – буркнула Римма. – Свою дочь… и вот так? Это ж как душу вынуть и чайной ложечкой закопать обратно. Уродство.

– Он всегда был строгим, – тихо сказала Лера. – И от меня всегда ждали больше. Я же старшая. Мне нельзя было ошибаться. Мне надо было быть лучше. А Алесе… Алесе всё с рук сходило.

Макс, который всё это время молча возился у плиты, неожиданно подошёл, поставил перед Лерой ещё один кусочек пирога и тихо сказал:

– А у нас ты можешь просто быть. Не "старшей", не "правильной", не "удобной". Просто Лерой.

Она посмотрела на него, и в горле мгновенно защипало.

– Спасибо, – прошептала она. – Вы правда… вы моя семья больше, чем они.

Римма Викторовна встала, театрально расправила плечи и сказала:

– Ну всё, девочка, считай, прописали. Макс! Завтра пойдём в ЗАГС, оформим всё как надо! А пока давай ешь. И помни: мы за тебя горой. А если надо – и с вилами.

Лера рассмеялась сквозь слёзы – тихо, благодарно. Ей давно не было так… по-настоящему.

На кухне у Макса было тепло и уютно. Пахло домашней едой, корицей, чем-то сладким и немного дымком – видимо, бабушка Римма снова жгла благовония "для энергетической чистки пространства", как она говорила. Лера сидела за деревянным столом с потёртым краем, держала чашку с остывающим чаем и, казалось, не столько разговаривала, сколько выговаривалась впустую, с болью и без надёжи.

– Знаете… – тихо проговорила она, не глядя на Макса, Оксану или Римму. – Я устала. Не просто устала – я выжата. Словно всю жизнь мне нужно было доказывать, что меня можно любить. Что я не хуже… что я достойна. Постоянно бороться за место рядом. За то, чтобы просто… быть принятой.

Оксана поставила чашку на блюдце с лёгким звоном, наклонилась к сыну, осторожно, с материнской нежностью провела пальцами по его чёлке и улыбнулась:

– А я своего оболтуса люблю просто так. Даже когда он не моет за собой посуду и оставляет свои вонючие носки в самых неожиданных местах.

– В духовке, например, – буркнул Максим, краснея. – Был эксперимент.

Лера всхлипнула и засмеялась одновременно. Смех был тихим, вымученным, но живым. За столом хором рассмеялись все. Римма Викторовна театрально закатила глаза:

– Эволюция, милая. У мужчин она идёт по спирали. Особенно у геймеров.

На миг Лера почувствовала себя частью чего-то настоящего – не блестящего, не показного, а искреннего и родного. Здесь не нужно было быть лучшей, первой или удобной. Здесь её принимали. Просто так.

А потом что-то внутри щёлкнуло. Не громко, почти неслышно, но неотвратимо. Она подумала: «Я хочу, чтобы они почувствовали то же самое. Всё то, что я переживала годами. Я хочу, чтобы им стало так же больно. Чтобы они хотя бы раз задыхались от чувства, что они – лишние.»

Макс вдруг заметил перемену в её лице. Он наклонился ближе и тихо спросил:

– Хочешь, помогу найти новую работу? У меня есть пара хороших вариантов – не офисных акул, а нормальных людей.

Лера покачала головой. В её голосе прозвучала та странная, зрелая твёрдость, что приходит после сильного удара.

– Нет, Макс. Мне нужно научиться стоять на ногах самой. Драться за себя. Пусть я боюсь, но больше не хочу быть жертвой.

Римма стукнула кулаком по столу так, что звякнули ложки:

– Вот это я понимаю! Молодец. У тебя стальной хребет, девочка. Выйдешь из этой истории сильнее, чем была. Мы тебе поможем, чем сможем – хвосты всем открутим. И морально, и физически, если надо.

– Спасибо вам… всем, – прошептала Лера. – Вы не представляете, как мне это важно.

Через полчаса, тепло попрощавшись, Лера поднялась на два этажа выше – в свою квартиру. В лифте она разглядывала своё отражение: чуть потускневшие глаза, следы усталости под ними, сжатые губы. Но взгляд был иной – настороженный, собранный, готовый к бою.

Она вставила ключ в замок. Щелчок. Дверь отворилась, выпуская волны дорогого парфюма, звуки смеха и ароматы праздничного ужина. В прихожей, как всегда, царил идеальный порядок. Ни одной лишней вещи. Только стерильный уют… ледяная стерильность.

Из гостиной доносился смех. Тонкий, задорный, будто искрящийся – голос Алеси, напетый, звонкий, как у ведущей телешоу. А ещё – знакомый мужской баритон, низкий, с ленивой интонацией. Лера вздрогнула. Она узнала его.

– Где ты ходишь?! – зашипела мать, появляясь из кухни в переднике. – Сколько можно ждать? У нас гости. Будь любезна, веди себя прилично!

Лера автоматически сняла обувь, перекинула пальто через руку и направилась в сторону гостиной. Голоса стали громче, веселей. Она подошла ближе… и замерла на пороге, увидев КТО пришёл в гости.

Глава 6

Лера застыла на пороге, будто к полу пригвоздило. За столом, освещённым мягким светом хрустальной люстры, сидел Шейдон Лекс – тот самый, чьё имя в деловой прессе произносили почти со страхом. Он поднял взгляд, и их глаза встретились. Лера ощутила, как под кожей будто пробегает электрический ток: эти глубокие, почти чёрные зрачки смотрели не на лицо – прямо в душу, оценивая, взвешивая, читая каждую эмоцию.

Высокий, статный, в безупречном угольно‑сером костюме, Лекс словно привёз в дом порцию дорогого столичного воздуха: лёгкий, едва уловимый аромат редкой древесины и цитруса, спокойная манера держаться, непоколебимая уверенность человека, привыкшего получать всё, что пожелает. Алесин звонкий смех стих: даже она, избалованная вниманием, невольно поправила прядь волос и выпрямилась, желая выглядеть безупречно.

– А вот и ты, – с оттенком показного облегчения произнёс Глеб Викторович. – Шейдон любезно согласился почтить нас визитом, чтобы поздравить нового генерального директора «Атланта».

При этих словах отец слегка повернулся к Алесе, словно преподнося её гостю. Сестра сразу засияла, коснулась рукой лацкана собственного платья, демонстрируя тонкое запястье с новым браслетом‑шармом. Адам, сидевший рядом, натянуто улыбался, будто не знал, как вписаться в композицию из Лекса и «его» новой избранницы.

Лера невольно сжала пальцы на петле пальто настолько сильно, что костяшки побелели. Ужин в честь её смещения и их победы. Шахматная партия, в которой белыми фигурами теперь двигал отец, а чёрными – Шейдон Лекс.

– Мисс Гордеева, – гость поднялся и чуть‑чуть склонил голову, обращаясь именно к Лере, не к Алесе. Голос низкий, хорошо поставленный, с лёгкой хрипотцой в концовке фраз. – Рад снова увидеть вас… вне переговорных комнат.

Лёгкая, почти невесомая усмешка тронула угол его рта. Он помнил ту историю с тендером – и, кажется, нисколько ей не досадовал.

– Вне комнат, но не вне игры, – ответила Лера, заставляя себя сделать шаг вперёд и поднять подбородок. – Хотя режим, похоже, сменился на чисто семейный.

Лекс чуть приподнял бровь, словно оценивая дерзость. А потом развернулся к Глебу Викторовичу:

– Вашей дочери по‑прежнему присущ острый ум.

– Ум – не главное, – отмахнулся отец, наливая гостю ещё. – В бизнесе важнее мягкость, гибкость, эстетика… качества, которыми наша младшая блистает.

Алесе хватило секунды, чтобы превратить это в кокетливую улыбку: она взяла бокал, повернулась к Лексу и, будто невзначай, коснулась его рукава кончиками пальцев.

Лера же чувствовала, как в груди растёт прохладная, почти ледяная решимость. Её вытолкнули? Хорошо. Но даже на своём празднике победители не могли игнорировать ту, кого так спешили списать со счетов – даже сам Лекс этого не делал.

Движение воздуха, тихий перезвон столовых приборов, приглушённые реплики – всё это отдалялось, тонуло в шуме крови. Лера встретила взгляд Лекса ещё раз, и на миг в его глазах вспыхнул интерес: не хищный, как у её отца, а… исследующий.

– Прошу за стол, – любезно, но твёрдо произнёс Глеб Викторович, явно желая поскорее погрузить вечер в заранее написанный сценарий.

Лера сделала шаг, чувствуя, как под каблуками мягко пружинит ковёр. Она уже знала, что этот ужин станет точкой кипения. Её унизили, вытеснив из компании, но и подарили зрителя – Шейдона Лекса, предельно опасного и потому предельно ценного.

Если семья решила играть в шахматы, – подумала Лера, – то пусть убедятся, что я всё ещё на доске. И я не пешка.

Она опустила пальто на спинку ближайшего кресла, поймала на себе любопытный взгляд Лекса и впервые за вечер позволила себе улыбнуться – холодно, красиво, с обещанием. И села за стол, разворачивая собственную партию.

Весь вечер за столом родители из кожи вон лезли, рассыпаясь в дифирамбах Алесе.

– Наша девочка! Настоящая бизнес-леди! С такой хваткой, с таким чутьём! «Атлант» с ней взлетит до небес! – восторженно приговаривал Глеб Викторович, накладывая Лексу ещё один кусочек лосося под лимонным соусом.

– Да-да, и с таким вкусом… ты посмотри, какая она красавица, не зря говорят – настоящая руководительница должна быть ещё и эстетичной! – подхватила Вероника Николаевна, бросая на Леру короткий взгляд, полный молчаливого укора.

Алеся, нарядившаяся как на кастинг в сериал про светскую жизнь, сияла как утренний глянец. Её платье – шелковое, обтягивающее, с глубоким вырезом – было рассчитано не на семейный ужин, а на охоту. Девушка смеялась слишком звонко, наклонялась слишком часто, чтобы поправить прядь, а пальцы её то и дело «случайно» касались руки мужчины.

Но Шейдон Лекс был непроницаем, как гранит. Он отвечал вежливо, но без воодушевления, отстраняясь почти незаметно. Он не смотрел на Алесю. Весь вечер он смотрел на Леру.

А Лере казалось, что еда – картон, воздух – вязкий, как сироп, а разговоры – будто из старого телевизора, настроенного не на тот канал. Вся эта сцена: сестра-королева бала, восторженные родители, и он – конкурент, появившийся тут, как клеймо судьбы – всё это было абсурдно и мучительно.

– Ты хоть раз порадуйся за сестру, – вдруг произнесла Вероника Николаевна, строго глядя на Леру поверх бокала. – Всё лицо у тебя кислое. Или зависть душит?

Это было как пощёчина. Громкая. На людях. Как всегда. Лера открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В ней вдруг поднялось нечто глухое и беззащитное – не гнев, нет. Страх. Робость. Её учили сдерживаться. Не перечить. Не быть неудобной.

Она встала резко, отодвигая стул с такой силой, что ножки скрипнули по полу. Хотела сбежать – просто выйти, не слышать, не видеть.

Но вдруг в комнате повисла тишина.

– Мисс Гордеева, – раздался знакомый низкий голос. – Подождите.

Шейдон Лекс неспешно поднялся. Его движения были уверенными и точными, как и слова. Он подошёл к Лере, достал из внутреннего кармана пиджака тонкую серебристую визитку и, протянув её, произнёс:

– Позвоните мне завтра.

Он не объяснил зачем. Не предложил помощь. Не улыбнулся. Он просто сказал это – так, что в комнате будто что-то поменялось. Воздух стал плотнее, время – медленнее. Лера кивнула. Она не могла не кивнуть. Лекс чуть повернулся к остальным, скользнул взглядом по Адаму, потом – по Алесе.

– Ужин был весьма… занятный. Но увы, дела зовут. Благодарю за приглашение.

Он наклонил голову и, не дожидаясь прощаний, вышел из комнаты, оставив после себя лёгкий запах дорогого парфюма и ощущение неразгаданной загадки. Как только за ним закрылась дверь, отец почти вскочил.

– Отдай визитку. Это касается компании. Мы всё обсудим без эмоций.

Лера медленно опустила взгляд на визитку, которую всё ещё держала в руке.

– Нет. Он дал её мне.

В тоне не было ни крика, ни дерзости. Только твёрдость. Алеся тут же застонала, капризно откинувшись на спинку кресла:

– Ну почему? Ну почему все лучшие мужчины должны доставаться тебе? Он же явно смотрел только на меня! Я ему понравилась! Просто ты стояла ближе, вот и дал визитку тебе!

Вероника Николаевна хмыкнула:

– Шейдон – человек рассудительный. У него свои цели. Он не из тех, кто действует на эмоциях. Мы всё равно разберёмся.

Но Лера их уже не слышала. Она смотрела на тонкую серебристую карточку у себя в ладони, где лаконично были выбиты:

Шейдон Лекс

L-Corporation

CEO

Private line

И впервые за долгое время она чувствовала не растерянность, а силу. Словно шахматная фигура, сдвинутая рукой судьбы на неожиданную клетку, готовилась к внезапному ходу.

Глава 7

Из-за тонких стен спальни Леры, будто иглой в ухо, всё ещё доносилось ноющее голосок младшей сестры:

– Ну пап, ну скажи же, что я ему понравилась! Ну он же смотрел, ну он же улыбался, просто Лера снова всех перехватила! Она как сорока – всё себе! Я хочу Лекса! Я должна его получить!

Глеб Викторович что-то пробормотал, но Лере не было слышно – и не хотелось вслушиваться. Она лишь закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Шейдон Лекс. Имя, которое звучало, как название элитного автомобиля или бренда часов. И человек соответствующий – из представительной, старинной семьи, которая держала бизнес-империю с щупальцами, раскинувшимися от медицины до энергетики, от логистики до технологий. У Шейдонов был не просто бизнес – у них был вес. Свой кодекс. Своя стратегия.

И потому особенно странным казалось то, что Шейдон пришёл. На домашний ужин. В обычную московскую квартиру, где в углу потрескалась штукатурка, а в прихожей пахло маминым кремом для рук и варёным луком.

Лера лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок. Она вспоминала переговорную, где впервые столкнулась с Лексом.

Тогда он вошёл в зал так, будто он не просто вел переговоры – будто устанавливал правила нового порядка.

Властный, хладнокровный, с ледяной вежливостью. Каждый его жест был отточен, а голос – спокоен, но с такой внутренней силой, что даже опытные финансисты начинали мяться.

И всё же, она тогда его переиграла. Словно на какой-то доле секунды увидела слабое место – и воспользовалась. Но ведь это был Лекс. Он не мог уступить просто так. А сегодня… Он смотрел на неё. Словно знал что-то, чего она сама пока не понимала.

Лера не помнила, как заснула. Сон накрыл её быстро, как если бы тело само отключилось от усталости, тревоги и бесконечного внутреннего напряжения. Ни снов, ни света – лишь чёрная тишина, как глухой кокон.

Звон будильника прорезал утро, как нож. Лера открыла глаза. Комната была серой и пустой. Холодной. Никаких шагов, голосов. Ни запаха кофе, ни шума фена – дом вымер.

Алеся с отцом уехали в офис. Мать, скорее всего, как всегда, умчалась в фитнес-клуб на утреннюю йогу или в салон.

Лера медленно поднялась, зябко натянула на плечи кардиган и прошла в кухню. Налив воду в турку, она на автомате включила плиту и достала кружку. Руки дрожали.

Когда аромат свежесваренного кофе наполнил воздух, она чуть расслабилась. Села за стол, обняла горячую чашку ладонями и только тогда заметила визитку, которую с вечера положила рядом с телефоном.

Серебристая, тонкая, с гравировкой – почти ювелирное изделие.

«Позвонить сейчас? Или позже?» – Лера смотрела на неё, будто на магический артефакт.

Что он хотел? Почему именно она? Она приложила визитку к губам, словно хотела через неё прочувствовать ответ, и поняла – откладывать бессмысленно. Если в её жизни и была возможность изменить всё – она наступила сейчас.

Лера резко выдохнула, как будто изгоняя из себя скопившееся напряжение. Руки дрожали, но пальцы уже коснулись экрана смартфона. Она не дала себе времени на раздумья – просто набрала номер, указанный на визитке, и прижала телефон к уху.

Гудки тянулись долго, один за другим, как мерное биение сердца в полной тишине.

– Слушаю.

Голос с той стороны был холодным, сдержанным, почти безжизненным. Он словно пронзил её, как резкий ветер в ненастный день. На миг Лере захотелось отдёрнуть руку, сбросить вызов и притвориться, что ничего не было. Но она сжала зубы, расправила плечи, и чётко, без дрожи в голосе, сказала:

– Это Лера Гордеева. Вы просили, чтобы я позвонила.

В ответ – тишина. Короткая, наполненная чем-то неуловимым, словно он оценивал её. И вдруг голос изменился. В нём появились глубина, мягкость, даже легкая улыбка. Теперь он звучал почти обволакивающе, с тем самым бархатным тембром, что словно скользил по нервам:

– Рад, что вы откликнулись. Я бы хотел увидеться. Деловой разговор, конечно.

Лера растерялась. Она сжала телефон крепче.

– Я больше не представляю интересы «Атланта». Все вопросы стоит адресовать новому руководству.

– Это не имеет значения.

В голосе Лекса зазвучала твёрдость. Не грубость – власть. Он не предлагал – он ставил перед фактом.

– Эта встреча касается исключительно вас. Я настаиваю.

Горло перехватило, но Лера не подала виду. Она смотрела в окно, на отражение своего лица в стекле. Решительное. Взрослое. Слишком взрослое для своих двадцати шести.

– Где и когда?

– Ресторан «Tresor», частный кабинет. Через час. Надеюсь, вы пунктуальны.

– Буду вовремя, – коротко ответила она. Пальцы сами нажали кнопку сброса, как будто боялись, что продолжение разговора способно разрушить её хрупкое самообладание.

Долгий вдох. Пульс стучал где-то в висках. Лера бросила взгляд на часы – у неё чуть больше сорока минут. Этого хватит.

Ванная комната наполнилась паром, пока она стояла под ледяным душем, давая каплям воды стекать по коже и смывать с неё сон, обиды, страх, слабость. Ещё не зная, что ждёт, она уже внутренне собиралась в бой.

Перед зеркалом – другая Лера. Та, что руководила «Атлантом». Сдержанная, собранная, изящно строгая. Волосы – в гладкий хвост. Макияж – лёгкий, почти незаметный, но с акцентом на глаза. Тёмно-синий брючный костюм – сшит по фигуре, уверенный, как доспех. Белая блузка с тонкой линией воротника. Часы на запястье. Украшений – минимум. Ни сантиметра лишнего. Всё говорило: она не сломалась. Она – сила.

Кофе остался остывать в чашке. Такси приехало через шесть минут. Лера быстро обулась, перекинула сумку через плечо и, закрыв за собой дверь, шагнула в подъезд.

На улице было свежо, воздух щекотал кожу под воротником. В машине она не разговаривала с водителем, только кивнула, когда он сверился с навигатором. Всё остальное время Лера смотрела в окно, в себя. В мысли, что путались, как ртуть – блестящие, текучие, опасные.

Она не знала, чего ждать. Но знала одно: Шейдон Лекс – не из тех, кто играет в короткие партии. И раз уж он выбрал её – значит, на кону нечто куда большее, чем просто деловой ужин.