Текст книги "Любовь не предусмотрена (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

Трель будильника мягко прорезала тишину комнаты. Лера вздрогнула, приподнялась и, сев на постели, растерянно огляделась. Несколько секунд понадобилось, чтобы вспомнить, где она – и что прошлой ночью уснула прямо в машине.

Под пальцами – мягкое покрывало, под щекой – прохладная подушка. Кто-то аккуратно укрыл её, перенёс в постель. Аккуратно, заботливо.

Слегка нахмурившись, Лера скользнула взглядом по комнате и остановилась на столе. Там стоял новый, тонкий, сверкающий ноутбук с включённой подсветкой экрана. А рядом… её дыхание сбилось. Ваза с шикарным букетом: белые пионы, розовые розы, немного лаванды и ветки эвкалипта. Без записки. Без имени. Просто – красиво. Просто – для неё.

И вдруг, неожиданно, как будто изнутри вырвалась что-то старое и глубокое, по щеке скатилась тёплая слеза. Она торопливо вытерла её, но в груди всё ещё покалывало.

Отец дарил цветы только маме и Алесе. «Ты у нас взрослая, не до сантиментов», – любил говорить он. Словно в её возрасте отказываться от любви было правилом хорошего тона. Словно её чувства были неважны.

Стучат.

– Войдите, – быстро откликнулась Лера, приглаживая растрёпанные волосы.

В комнату вошёл Уолтер, с достоинством истинного английского дворецкого неся поднос с завтраком: свежевыжатый сок, тосты, яичница с зеленью, салат. Всё ароматно, аппетитно, даже с изяществом.

– Мисс Гордеева, – начал он с лёгким поклоном, – по распоряжению мистера Шейдона вы сегодня работаете из дома. Он настоял, чтобы вы выспались, хорошо позавтракали и ни в коем случае не пренебрегали своим здоровьем. Также мистер Шейдон передаёт, что вам следует быть в форме к сегодняшнему приёму.

Лера удивлённо подняла брови, затем слегка усмехнулась:

– Строго, но справедливо. Спасибо, Уолтер. Я обязательно последую указаниям моего босса.

– В этом никто не сомневается, мисс, – сдержанно улыбнулся дворецкий и, поклонившись.

Уолтер чуть теплее улыбнулся, будто почувствовав в Лере не просто гостью, а кого-то, кто действительно заслуживал уюта.

– Если вам что-то понадобится, мисс, прошу – не стесняйтесь обращаться. В этом доме забота – часть нашего устава, – произнёс он с лёгкой иронией, при этом сохранив идеальную вежливость.

Лера немного смутилась, невольно опустив глаза.

– Спасибо, Уолтер. Вы... вы все здесь так добры. Я не привыкла к этому.

Он чуть склонил голову в поклоне.

– Доброе отношение приходит к тем, кто его заслуживает.

С этими словами Уолтер с достоинством вышел, оставив за собой лёгкий аромат древесного одеколона и тишину.

Лера медленно выдохнула, будто с плеч невидимо сняли груз. Она быстро прошла в ванную, приняла душ, стараясь стряхнуть с себя остатки сна и туман недавних эмоций. Влажные волосы собрала в свободный пучок, надела мягкий домашний костюм цвета молочного шоколада и, взяв тарелку с завтраком, устроилась с ногами в кресле у окна.

Новый ноутбук включился мгновенно. Экран приветливо загорелся логотипом, и Лера почувствовала, как в ней снова пробуждается рабочий азарт. Документы открывались быстро, интерфейс был удобным, и казалось, сама техника подталкивает её к идеям.

Работа шла бодро. То ли из-за того, что наконец никто не дышал в затылок, то ли из-за чувства благодарности, которое переполняло её. Она делала заметки, переписывала устаревшие участки, дорабатывала детали. Одной рукой печатала, другой дотягивалась до тоста, не забывая завтракать, как велено.

Мир стал чуть теплее, и Лера чувствовала: она возвращается. Но уже не в ту точку, откуда всё началось – а туда, где начнётся её собственная история.

Лера отвлеклась от цифр и таблиц лишь однажды – когда зазвонил смартфон. На экране мигал номер отца. Девушка медленно нажала кнопку отклонить вызов, чувствуя, как внутри поднимается глухая обида. Она прекрасно знала, зачем он звонит. Очередная волна упреков, обвинений, давлений. Нет, сегодня она не даст испортить себе настрой.

Отложив телефон, она машинально открыла вкладку с новостями и ввела в поиск: «Атлант Гордеева».

На экране тут же высыпался шквал свежих статей, и почти везде одно и то же: Алеся на фоне логотипа «Атланта», улыбается в камеры, рядом стоит отец – строгий, уверенный.

Заголовки кричали:

«Младшая Гордеева станет новой вехой в истории компании!»

«Отец обвиняет старшую дочь в подрыве репутации»

«Алеся Гордеева: „Я вытащу компанию из кризиса“»

Лера зло цокнула языком, губы сжались в тонкую линию. Руки сжались на подлокотниках кресла, но прежде чем она успела снова отвлечься на документы, у самого уха прозвучал насмешливый голос:

– Всё-таки у тебя есть эмоции.

Лера вздрогнула и, резко обернувшись, чуть не опрокинула чашку. В дверном проёме стоял Шейдон. Он едва заметно улыбался, глядя на неё с уже привычной насмешливой теплотой.

– Я стучал, но ты была слишком занята, – добавил он, качнув головой в сторону ноутбука.

Лера прикрыла рот ладонью, пытаясь отдышаться.

– Вы меня напугали… – пробормотала она, чувствуя, как щеки заливает румянец. – Вы… вы давно здесь?

Лекс пожал плечами.

– Достаточно, чтобы удостовериться, что ты умеешь цокать, как преподаватель в старшей школе.

Он сделал несколько шагов вглубь комнаты, оглядывая ноутбук, распечатки, поднос с пустой чашкой.

– Но я пришёл не ради наблюдений. По делу, – сказал он уже более серьёзно.

Лера сразу же выпрямилась, вернулась к ноутбуку, словно скинула с себя выражение уязвлённой дочери и снова стала собранной и сосредоточенной.

– Слушаю вас, мистер Шейдон, – сдержанно ответила она, надевая привычную маску профессионала.

Даже если сердце всё ещё стучало от неожиданности – её работа и её репутация были важнее.

– Заносите, – негромко сказал Шейдон, глянув мимо Леры куда-то в коридор.

Через секунду в комнату быстро и бесшумно вошёл Уолтер, неся в руках большую коробку, перевязанную широкой красной лентой. Он поставил её аккуратно на журнальный столик рядом с креслом, слегка кивнул и тут же удалился, исчезнув так же незаметно, как и появился.

Лера посмотрела на коробку с недоумением, потом перевела взгляд на Шейдона.

– Это что?..

Лекс весело рассмеялся:

– Да бросьте, Гордеева. Все девочки любят подарки.

Но в ответ не последовало ни улыбки, ни лёгкого вздоха благодарности. Лицо Леры будто немного застыло, в глазах мелькнуло что-то болезненное – почти обида.

Она не ответила сразу, просто смотрела на коробку, как на напоминание о чём-то далёком и неприятном. В семье Гордеевых подарки всегда были роскошью, которую получала только Алеся. Младшую баловали – ведь она «ещё ребёнок», «нежная», «особенная». А Лере с детства внушали: ты старшая, ты должна справляться сама. Самообеспечение, самостоятельность, ответственность – и ни капли поблажек.

– Неужели вам совсем не любопытно? – удивился Шейдон, чуть склонив голову набок, наблюдая за ней с вниманием.

Лера медленно выдохнула:

– Я… лишена любопытства, мистер Шейдон.

Он громко, почти театрально вздохнул:

– Это скучно. Безумно скучно. – Потом его глаза лукаво блеснули, и он добавил заговорщицким тоном:

– Ну же. Открывайте.

Лера бросила на него быстрый взгляд и, наконец, потянулась к ленте. Развязала её – движение резкое, но пальцы дрожали чуть сильнее, чем хотелось бы. Сняла крышку коробки… и на миг замерла.

Внутри, на шелковой подкладке, лежало платье. Чёрное. Лаконичное, но в этом изяществе читалась безукоризненная работа. Мягкая ткань, идеальный крой, едва заметные акценты – строгое, благородное, пугающе дорогое. Оно было создано не для девочек, а для женщин, которые знают себе цену.

Лера молча посмотрела на платье, потом перевела взгляд на Лекса. Губы приоткрылись, но слов не было – лишь немой вопрос в глазах: «Зачем? Почему?»

Шейдон спокойно встретил её взгляд, чуть улыбнувшись уголками губ, как будто заранее знал, какие чувства сейчас бушуют в ней.

Глава 17

Лера решительно закрыла крышку коробки и аккуратно отодвинула её в сторону, будто стараясь создать между собой и платьем дополнительную дистанцию. В глазах её мелькнуло что-то упрямое, почти воинственное.

– Я не принимаю подарков, – спокойно, но твёрдо произнесла она, глядя Шейдону в глаза.

Тот фыркнул, почти с удовлетворением буркнув себе под нос:

– Примерно этого я и ожидал…

Он вдруг рассмеялся, легко, беззлобно.

– Но вы ошиблись, Гордеева. Это не подарок. Это требование работодателя. Сегодня вечером вы представляете мою компанию, и должны выглядеть соответствующе. Всё по протоколу.

Прежде чем Лера успела возразить, в дверях появился Уолтер, как всегда беззвучный, почти призрачный.

– Простите, сэр, – почтительно начал он, – стилист и визажист прибыли.

Шейдон кивнул и поднял руку, словно отводя их пока в тень:

– Пусть немного подождут. Я закончу и они смогут начать.

Дворецкий кивнул и, как всегда, бесшумно удалился. Шейдон же тем временем подошёл ближе, опёрся ладонью о стол, нависая над Лерой не угрожающе, но достаточно уверенно.

– Вы сейчас напоминаете перепуганного воробушка, – сказал он почти весело, но глаза его оставались серьёзными. – Но сегодня вечером вам предстоит быть не серым птенцом, а уверенной, стильной, холодной. Вы профессионал. Ни шагу назад, мисс Гордеева.

Он чуть прищурился.

– Это, между прочим, напрямую повлияет на вашу репутацию. Думаю, вы понимаете, как это важно.

Лера вскинула голову, в глазах – блеск, в котором смешались злость, обида и что-то очень детское, ранимое. На секунду ей показалось, что эмоции её предадут. Но она моргнула, опустив ресницы, и тихо, сухо ответила:

– Как скажете, мистер Шейдон.

Он улыбнулся, одобрительно, по-мужски, не как начальник, а скорее как кто-то, кто рад, что не ошибся в человеке.

– Вот и ладушки, – с этими словами он направился к двери и исчез за ней.

И почти сразу же в комнату вошли двое: мужчина с ухоженной бородкой и фирменной манерой взмахивать брашингом, и высокая женщина с портфелем, в котором – вся палитра оттенков мира. Это были звёздные стилист и визажист, которых знали даже те, кто никогда не интересовался модой.

Лера выпрямилась, поджала губы и молча приготовилась терпеть.

Пока визажист с точностью скульптора наносила на лицо Леры легкий, но выразительный макияж, а стилист возился с её волосами, придавая им утончённую форму, девушка почти не чувствовала прикосновений. Она смотрела в зеркало, но будто сквозь отражение – куда-то в прошлое, в обрывки воспоминаний, как в старый потрёпанный альбом, где страницы слишком хорошо знакомы, чтобы перелистывать их без боли.

В детстве её ругали за любую мелочь – разбитую чашку, неидеально выведенную букву в тетради, забытый платок. «Ты старшая, с тебя спрос больше», – говорил отец, и в этом тоне не было ни сочувствия, ни понимания. Учиться нужно было только на «отлично», и никак иначе. Троек Лера не знала. Даже четвёрки ощущались как приговор.

Когда родилась Алеся, всё стало ещё хуже. Сестру она любила – в самом начале. Но любовь быстро сменилась усталостью и безысходностью, когда мама перекладывала на неё заботу о малышке. «Помоги», «посиди», «покорми», «не забудь памперсы»… И всё это – между уроками и репетиторами.

Алеся быстро поняла, в каком мире живёт. Поняла и приняла правила игры. Стоило что-то пойти не так – и она умела показать пальцем. Лера – удобный козёл отпущения. Однажды Алеся взяла ключи от отцовской машины и прокатилась по ночному городу. Вернулась под утро – капот вмят, бампер покорёжило. Когда отец, едва не с инфарктом, сорвался на крик, Алеся просто посмотрела на него широко распахнутыми глазами и выдохнула:

– Это Лера.

Доказывать ничего не пришлось. Гнев обрушился на неё, как лавина. Лера даже не оправдывалась – знала, это бесполезно.

Пока Алеся выбирала себе хобби, прыгала с одного кружка на другой, ходила на балет, затем на вокал, потом пробовала себя в теннисе – Лера училась. Подрабатывала. Решала заказы по дизайну, помогала старшеклассникам с курсовыми, переводила статьи, искала подработку хоть где-то, чтобы накопить на собственный ноутбук, на курсы, на себя. Только времени на саму себя у неё не было.

Она так и не узнала, чем хотела заниматься в свободное время. Потому что у неё никогда не было свободного времени.

– Готово, – голос стилиста вернул Леру в реальность.

Она моргнула и посмотрела в зеркало. Оттуда на неё смотрела женщина с безупречным макияжем, уложенными волосами и странным, почти незнакомым выражением лица. Сдержанная, холодная, сильная.

Но где-то в глубине глаз пряталась девочка, которую никто не слушал и в которую никто не верил.

– Вам идёт, – мягко сказал визажист, ловя её взгляд в зеркале.

Лера выдохнула и слабо улыбнулась:

– Спасибо. Теперь осталось только не забыть, кто я.

Стилист и визажист закончили последние штрихи, обменялись между собой одобрительными кивками и почти синхронно произнесли:

– Прекрасного вечера, мисс Гордеева. – И поспешно удалились, оставив лёгкий аромат профессиональной косметики и шорох расчесок в памяти.

В тишине Лера снова подняла крышку коробки. Ни одного лишнего жеста – словно боялась нарушить тонкую ткань своего хрупкого равновесия. Платье лёгким, прохладным шёлком скользнуло по коже. Ей пришлось задержать дыхание, чтобы застегнуть скрытую сбоку молнию и не разорвать новый макияж искоркой вспыхнувшего раздражения.

В зеркале на неё смотрела женщина в чёрном футляре, который сочетал строгость и дерзость. Грациозная линия открытых плеч подчёркивала лебединую шею, лиф сидел безупречно, словно отлит по фигуре. Юбка‑«русалка» обтягивала бёдра и раскрывалась книзу расклёшенным шлейфом. Высокий диагональный разрез открывал едва загорелое бедро при каждом шаге, обещая больше, чем позволяла показать ткань.

Лера раздражённо подумала, что половина созданного эффекта – заслуга платья и визажиста. Но вторая половина, признала она с неохотой, рождалась из неё самой. Из прямой спины, уверенного взгляда, холодного спокойствия.

«Ты справишься», – напоминал девушка себе. Она вышла из комнаты, каблуки мягко постукивали по полу. В просторном холле её ждал Лекс. Он стоял у окна с телефоном у уха, строгий смокинг сидел на нём безупречно, тонкий шёлк галстука-«бабочки» подчеркивал прямую линию плеч. С утончённой лёгкостью он усмехнулся, заметив Леру, и быстро закончил разговор, убирая смартфон во внутренний карман пиджака.

Несколько секунд он просто смотрел на неё, медленно, придирчиво, с тем самым лукавым блеском во взгляде.

– Готова ли мисс Гордеева показать себя миру? – спросил он, чуть склоняя голову набок.

Лера втянула воздух, подняла подбородок и ровным, деловым голосом ответила:

– Да. Готова.

Глава 18

Машина неслышно скользила по вечерним улицам, обволакивая тишиной и мягким светом неона. За окном проносился город – деловитый, уверенный, яркий. В салоне царила почти интимная тишина. Лера молчала, глядя в затемнённое стекло, и снова невольно возвращалась мыслями к семье.

Младшую сестру любили безоговорочно. Алеся была центром мира Гордеевых – смешливая, с шелковыми косами и голосом, которым легко можно было выклянчить всё, от мороженого до прикрытия за школьные прогулы. Леру же всегда заставляли быть «разумной», «ответственной», «примером». Ей редко говорили «молодец» даже за отличную учёбу. Любовь нужно было заслуживать, доказывать… как будто просто быть собой – недостаточно весомая причина.

Только бабушка, Аделаида Григорьевна, смотрела на Леру иначе. В её взгляде была безусловность. Та редкая, тёплая тишина, в которой ребёнок чувствует себя нужным просто потому что он есть. Лера тогда ещё не понимала, насколько драгоценна эта простая любовь. А теперь… теперь задавалась вопросом: а имеет ли право семья заставлять ребёнка всё время что-то доказывать, чтобы быть любимым?

– Волнуетесь? – раздался рядом спокойный, чуть ленивый голос Лекса.

Лера оторвалась от стекла и перевела взгляд на мужчину. Он сидел, полуобернувшись к ней, один локоть небрежно опирался о подлокотник.

– Нет. Это всего лишь деловой приём, – ровно произнесла она, пряча мысли поглубже.

Лекс хмыкнул и прищурился, словно изучая её настроение сквозь маску спокойствия.

– Создаётся впечатление, что мисс Гордеева совсем не умеет наслаждаться жизнью.

Лера нахмурилась, будто эта фраза была вызовом. Она не любила, когда в её границы вторгались, даже невинным замечанием.

– А мистер Шейдон, по-моему, слишком беспечен.

Он усмехнулся. Лёгкая усмешка, чуть перекатившаяся по губам. Но в ней не было насмешки, только тонкая уверенность в себе.

– Я могу себе это позволить. – ответил Лекс. – Хотя, знаете, беспечность иногда – вовсе не слабость, а форма силы. Только сильные могут позволить себе дышать свободно.

Лера ничего не ответила. Но его слова зацепились где-то внутри. Может быть, когда-нибудь она поймёт, о чём он на самом деле говорил.

– Вы боитесь своего отца? – внезапно спросил Шейдон, даже не взглянув на Леру.

Внутри что-то ёкнуло. Девушка хотела уверенно сказать «нет», отмахнуться, как от неуместного вопроса. Но слова застряли где-то в горле. Она и правда не боялась Глеба Викторовича. Всё-таки отец. Но…

Но было другое. Обида. Старая, глухая, затвердевшая, как сжатый ком в груди. Он никогда её не ценил. Не хвалил. Не защищал. Всегда делал вид, что она – лишь обязательство, а не гордость.

Лера опустила взгляд и тихо спросила:

– А это как-то относится к работе?

Лекс повернулся к окну, и в его лице что-то словно закрылось. Он смотрел наружу и тихо, почти лениво, но с внутренней уверенностью протянул:

– Как я и думал.

После этого замолчал. Лера несколько секунд смотрела на него, напряжённо, пытаясь понять, стоит ли задать следующий вопрос. Старые привычки – цепкие. В её доме нельзя было спрашивать «зачем» и «почему». «На всё есть интернет и друзья», – повторяла мать. Только вот друзей у неё не было. Почти не было.

Кроме… Кобакодзувари. Чудак с непроизносимым ником, с которым они случайно познакомились на университетской лекции. Он был единственным, кто не относился к ней, как к функции, роли или «разумной старшей дочери». Его семья приглашала её на праздники, интересовалась, как у неё дела. Порой даже звонила. Они шутили, что Лера у них – приёмная.

Лера горько усмехнулась, глядя в отражение в стекле. Нежелательная дочь. Неприемлемо правильная. Без права на ошибку.

Она резко отвернулась от окна и бросила через плечо:

– Что вы имели в виду?

Лекс не сразу ответил. Сначала – лёгкий вдох, потом движение губ, похожее на усмешку. Он повернул к ней лицо – спокойное, чуть насмешливое.

– Вас красит любопытство, мисс Гордеева.

Глаза Леры чуть сузились, но на губах появилась слабая тень улыбки. Кажется, он хотел её раззадорить. И, возможно, у него это получилось.

Автомобиль мягко затормозил у парадного входа, залитого светом софитов и фотовспышек. Сквозь тонированные стёкла был слышен гул голосов и щёлканье камер.

– Просто расслабьтесь и получайте удовольствие, – сказал Лекс, бросив в её сторону короткий, чуть ленивый взгляд. – А я выкручу своё обаяние на максимум.

Лера не удержалась и невольно рассмеялась – коротко, искренне, с лёгкой ноткой удивления от собственных эмоций.

Шейдон тут же вышел из машины, обогнул её с другой стороны и открыл дверь. Его ладонь была уверенной, тёплой. Лера вложила в неё свою руку и, ступив на красную дорожку, на секунду задержала дыхание.

Миг – и они оказались в центре внимания. Вспышки слепили глаза, ведущие глянцевых изданий выкрикивали имена, операторы выискивали лучший ракурс. Лера чувствовала себя как героиня фильма – уверенной, безупречной, блистающей. Такой, какой её никогда не видели раньше. И, пожалуй, она сама тоже.

Но если быть честной – этот блеск, эта внезапная уверенность исходили не от макияжа или роскошного платья. Они исходили от Лекса. Он шагал рядом с ней – высокий, безупречно одетый, воплощение спокойной силы. Один его взгляд заставлял журналистов замолкать, а суетливых гостей – отступать с пути. Он не улыбался слишком широко, но держался с тем грациозным превосходством, которое трудно было не заметить.

И рядом с ним Лера вдруг ощутила себя под защитой. Не как сотрудница, не как чей-то ребенок, а как женщина, за которую готовы заступиться. Которую видят.

Её ладонь всё ещё была в его руке. И впервые за долгое время ей не хотелось вырываться.

Глава 19

Лера старалась не слишком пристально разглядывать зал, хотя это было непросто. Пространство поражало своим величием – высокие своды, мягкий янтарный свет, залитые теплым сиянием колонны, тщательно накрытые столы, где каждая деталь – от бокалов до салфеток – была продумана до мелочей. На столешницах отражались проекционные логотипы, создавая ощущение, будто зал дышит собственной важностью и статусом.

Среди гостей – представительные мужчины и женщины, главы крупных корпораций, политические фигуры, звезды бизнес-элиты. Все были одеты сдержанно, но дорого. Атмосфера напоминала шахматную партию, где каждый взгляд, жест, даже выбор места за столом – стратегический ход.

Однако Лера вскоре заметила нечто более интересное – реакцию окружающих на Лекса Шейдона. Перед ним расступались с естественным благоговением, кто-то поспешно прятал телефон, кто-то – пытался поймать его взгляд. Его узнавали, ему заискивающе улыбались, кивали, бросались с рукопожатиями, стремились перекинуться хотя бы парой слов. Но Лекс, казалось, никого не замечал. Он шел уверенно, неторопливо, общаясь только с теми, кто действительно имел вес, представляя Леру ровным, спокойным голосом, как своего лучшего сотрудника.

Она даже не успела удивиться, как охотно и без тени сомнений ему верили. Никто не вспоминал о скандале, никто не задавал вопросов – слова Лекса звучали как аксиома, не подлежащая обсуждению.

Они ненадолго отошли в сторону, и Лекс бросил на Леру короткий взгляд:

– Вы немного напряжены.

Она не успела ответить – взгляд ее зацепился за знакомое лицо. Нет, за два. К ним уверенно шёл Глеб Викторович, всё такой же внушительный, собранный, будто прямо сейчас готов вступить в переговоры любой сложности. Рядом – Алеся.

Младшая Гордеева была безупречна. Изумительная красота, совершенный вкус, идеальная осанка – она словно сошла с обложки журнала. Её шаг был лёгким, улыбка – уверенной, а взгляд… Лера не могла понять – то ли снисходительный, то ли просто равнодушный.

Глеб Викторович подошёл, не скрывая холодного отношения. Он бросил на Леру тяжелый взгляд, в котором смешались раздражение и разочарование.

– Тебе не место здесь, – произнёс он, сдержанным, но резким голосом. – Ты больше не имеешь никакого отношения к «Атланту».

Лера не успела ничего сказать – рядом тут же зазвучал сладкий голос Алеси:

– Добрый вечер, мистер Шейдон, – томно произнесла младшая Гордеева, чуть склонив голову и обдав Лекса безупречной улыбкой.

Глеб Викторович, не обратив внимания на ее интонацию, чуть кивнул Шейдону:

– Прошу прощения за… недоразумение. Как она сюда попала – не понимаю.

Лекс выпрямился, его лицо оставалось безмятежным, но взгляд стал стальным:

– Лера Гордеева здесь по моему приглашению. Я нанял её и представил как нового директора «Эриды».

Мгновенная тишина. Глеб Викторович медленно выдохнул и процедил:

– Плохой выбор. Неужели вы не в курсе, что мою дочь подозревают в мошенничестве?

– Вашу старшую дочь, – уточнил Шейдон, уголки губ чуть дрогнули в сухой усмешке. – И насколько мне известно, в нашей стране всё ещё действует презумпция невиновности. Пока что я вижу лишь голословные обвинения. Ни одного доказательства.

Алеся, не вынося, что её игнорируют, сделала шаг вперёд и мягко положила ладонь на руку Лекса:

– Но вы же могли бы взять меня, – прошептала она с притворной скромностью. – И я бы показала, на что способна.

Лекс слегка склонил голову, посмотрел на Алесю – ровно, холодно, почти безучастно – и медленно убрал руку.

– Спасибо, но мне это неинтересно, – коротко сказал он.

Он даже не посмотрел, как меняется в лице Алеся – его внимание снова было сосредоточено на Лере. Он повернулся к ней, совершенно как ни в чём небывало, и тихо напомнил:

– У нас ещё есть дела, мисс Гордеева.

Лера слегка кивнула, и они вместе направились к группе людей, стоявших у колонн. Лекс вновь стал уверенным, харизматичным – и уже в следующий момент вовлёкся в разговор с одним из международных партнёров, не оборачиваясь. А за их спинами остались отец с суровым лицом и младшая сестра с искренне недоумённым, почти оскорблённым выражением.

Лекс влился в разговор с поразительной лёгкостью – властный, холодный, он будто занял центр притяжения. Говорил чётко, уверенно, не тратя слов зря. Его слушали, ловили каждую интонацию, некоторые даже записывали что-то в телефонах, опасаясь пропустить нечто важное. Он вел бизнес как шахматную партию – точно, стратегично и не оставляя противникам ни малейшего шанса на сомнение.

Лера стояла рядом, чуть в стороне. Её участие в разговоре не требовалось, и она молчала, стараясь не выдать своего смятения. Мысли вновь вернулись к отцу. Глеб Викторович не просто проигнорировал её – он постарался унизить её при всех, как будто она не была его дочерью. Как будто её и не существовало вовсе.

Это было невыносимо обидно. Сжав пальцы, Лера подняла голову. Постаралась сосредоточиться на происходящем, на голосах вокруг, на деловых формулировках, но всё время казалось, что она здесь лишняя. Что Лекс ошибся, привезя её сюда.

Когда разговоры стихли, и группа собеседников разошлась, Лекс мельком взглянул на Леру. Она стояла с застывшим выражением лица, в котором читалась усталость и внутренняя борьба. Он прищурился, шагнул ближе и тихо спросил:

– Не хотите вернуться домой? Такие светские приёмы и правда изматывают.

Лера вздохнула, едва заметно кивнув:

– Это было бы очень кстати.

Не обмолвившись больше ни словом, они покинули зал. Красная дорожка теперь казалась куда короче. Шейдон вновь помог ей сесть в машину, и всё это выглядело так буднично, будто они не с приёма возвращались, а просто закончили обычный рабочий день.

В машине разговор шёл размеренно, ни к чему не обязывающий – пара сухих фраз о приёме, о людях, о бизнесе. Ни один из них не касался личного. Всё было тонко, вежливо, отстранённо.

Когда прибыли, Лера без лишних слов попрощалась и поднялась к себе. Закрыв за собой дверь, она наконец позволила себе сесть и облокотиться о спинку кресла. Её мысли вновь и вновь возвращались к семье. К отцу, для которого она никогда не была дочерью. К Алесе, чья жизнь была полна беззаботности и света. И к себе – той, что с детства жила с ощущением, будто должна заслужить право быть любимой.