Текст книги "Попутчик по несчастью (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

Гримерка оказалась просторной, тёплой, уютной – мягкий приглушённый свет от ламп вокруг зеркала создавал атмосферу почти домашнего тепла. Большой светлый диван, пушистый ковёр, удобные кресла, стены, украшенные фотографиями – всё это казалось чем-то слишком спокойным для той бурной энергии, что ворвалась внутрь вместе с двумя рок-группами.

«Эскапизм» и «Идол» вошли почти одновременно – шумно, разноцветной волной людей, адреналина и усталости.

На диван сразу завалились гитаристы «Эскапизма», кто-то уселся прямо на подлокотник, кто-то опёрся на спинку, внося в комнату дружеский хаос. Музыканты «Идола» облюбовали стены – кто прислонился к ним с бутылкой воды, кто начал разглядывать фотографии в рамках.

Матвей Багров – один из музыкантов «Идола» – с усталым, почти комичным вздохом опустился на край широкого гримёрного стола перед зеркалом. Свет ламп вокруг обрамил его силуэт. Рядом остановилась Александра, с планшетом, но впервые за всё время она позволила себе просто стоять и дышать. В её осанке всё ещё была сосредоточенность, но в глазах – облегчение: всё удалось.

И в этот момент дверь чуть приоткрылась – и в гримерку вбежал маленький мальчик, сияющий как фонарик:

– Ма-мааа!

Ария расплылась в улыбке, мгновенно растаяв. Она шагнула вперёд – и уже через секунду была в объятиях мужа. Он подхватил её легко, будто она была невесомой, притянул к себе, а Матвей – их трёхлетний сын – вцепился ей в шею, радостно болтая ножками.

Весь рок-антураж, свет, сцена, бешеные ритмы – всё будто исчезло. Тут была просто семья. Ария крепко прижималась к мужчине, накрытая его ладонью на затылке – так спокойно, так естественно, так… нежно.

Музыканты загалдели ещё громче – обсуждали звук, то как на удивление хорошо прошёл сет, как сложностей было море, как чудом успели. Кто-то смеялся, кто-то возмущался, кто-то уже ел привезённые перекусы.

А Призрак стоял у стены, чуть поодаль, и украдкой смотрел на Морок. На то, как она смеялась – мягче, чем обычно. На то, как гладила сына по волосам. На то, как её муж, спокойный и уверенный, держал руку у неё на талии, будто это самое естественное место. Призрак пытался понять – что же она увидела в нём? В этой спокойной силе? В этой тихой уверенности? В простых, ровных чертах мужчины, который сейчас улыбался только ей? Он перебирал варианты в уме, как раньше – но снова никакой не подходил. Как будто ответ был очевиден, но за гранью его восприятия.

А Ария, заметив его взгляд, чуть повернулась и улыбнулась ему – действительно тепло, без маски Морока. И Призраку стало ясно только одно. Он никогда не видел её такой. Призрак стоял чуть поодаль, наблюдая за тройкой, которая выглядела так естественно, будто они всегда существовали именно в таком составе – Ария, её муж и маленький Матвей.

Руслан выглядел удивительно сдержанным и спокойным – мужчина с чёткими, выразительными чертами лица, чёрными волосами, уложенными аккуратно, но без лишней строгости. Он производил впечатление человека, который держит всё под контролем, но не давит – просто тихая уверенность, стабильность, надёжность. В кожаной куртке и тёмных тонах он вполне вписывался в атмосферу рок-гримерки, но в его глазах не было сценического огня – только мягкая, теплая сосредоточенность, направленная на жену и сына.

Ария, в кожаной куртке, с блестящими чёрными волосами и яркими глазами, казалась той же Морок из легенд сцены – но смягчённой. Рядом с мужем пропадала та дерзкая напряжённость, что всегда сопровождала её в выходах на публику. Она буквально прижималась к его боку, едва заметно касаясь плечом его плеча, будто его присутствие заземляло её лучше любой сцены.

Матвей, хотя был ещё маленьким – около четырёх лет, – пошёл во внешности в отца: такие же тёмные волосы, аккуратные черты, выразительный взгляд. Но в его движениях, манере говорить, бурной эмоциональности уже отчётливо просматривалась Ария – огонёк, живость, та самая внутренняя искра, которая делала Морок Мороком. Он активно что-то рассказывал матери, размахивал ручками, перескакивал с темы на тему, и Ария терпеливо, с широкой улыбкой, слушала каждое слово.

Со стороны они выглядели гармонично, почти идеально, и Призрак не мог не отметить этого. «Вот что значит – семья», – подумал он, и почему-то внутри стало тепло.

Несколько раз маленький Матвей украдкой бросал на Призрака быстрые взгляды – те самые любопытные, без стеснения детские «разведывательные» взгляды. А затем, подойдя ближе к Арии, наклонился к её уху и что-то зашептал. Та вскинула брови, а потом тихо рассмеялась – звонко, тепло, совсем не так, как на сцене.

Она повернулась к Призраку:

– Призрак, подойди к нам, пожалуйста.

Она улыбнулась шире и добавила:

– У меня тут юный поклонник очень хочет с тобой познакомиться.

Призрак невольно смутился, плечи чуть напряглись – он не привык быть в таких ситуациях. Обычно он восхищался Арией со стороны, но сейчас внимание переключилось на него – и ребёнок, и Ария, и её муж смотрели в его сторону.

Он медленно подошёл ближе, чувствуя, как ушей касается жар, но стараясь держаться ровно:

– Э… я… тут.

Матвей мгновенно расплылся в восторженной детской улыбке и посмотрел на него так, будто видел супергероя.

Ария мягко положила ладонь на плечо сына и, всё ещё улыбаясь, сказала:

– Это Матвей.

Она специально произнесла чуть торжественно, будто представляла очень важного гостя.

– И, как оказалось… – она неожиданно запнулась, бросив на Призрака быстрый взгляд.

Но договорить ей не дали. Матвей нетерпеливо подпрыгнул на месте и воскликнул:

– Я видел все игры «ТрайМонГеймс»! Все до одной!

Он восторженно замахал руками.

– И вы – тот самый Призрак, который сделал мегареакцию и поставил рекорд! Папа сказал, что это невозможно, но вы сделали! А как вы так быстро двигаетесь? А вы тренируетесь каждый день? А можно я… – поток вопросов полился нескончаемой рекой.

Призрак чуть отшатнулся – не от ужаса, а от искреннего удивления. Его лицо медленно озарилось улыбкой. Такой искренний интерес… он не ожидал, что кто-то вроде Матвея – маленького, чистого, прямолинейного – может знать его достижения, тем более так восторженно.

Ария слегка закатила глаза – нежно, по-матерински снисходительно.

«Бедный Призрак», – читалось в её взгляде. И одновременно: «И всё же ты это заслужил». Она коротко и виновато улыбнулась ему, будто заранее извиняясь за шквал детских вопросов. Матвей между тем уже обстреливал Призрака всем, что накопилось в маленькой голове:

– А у вас реакция как у робота? Или человеческая? Сколько у вас мышка DPI? А вы можете научить меня тоже так же быстро двигаться? А правда, что вы…

Призрак не растерялся – наоборот, он вдруг почувствовал себя удивительно тепло. Его никто так напрямую не хвалил. Никогда. И он, смущаясь, но искренне, начал отвечать – медленно, понятным языком, чтобы ребёнок понял. Ария, видя это, сняла руку с плеча сына и подалась к Руслану. Что-то тихо прошептала ему на ухо. Руслан молча кивнул – спокойно, уверенно, словно заранее знал, что она попросит.

Морок выпрямилась и обратилась к Призраку:

– Если не затруднит… можешь немного побыть с Матвеем? Нам с Русланом нужно отойти. На пару слов.

Призрак тут же покачал головой:

– Да нет, всё нормально. Я… рад. Правда.

Матвей подпрыгнул, схватив Призрака за руку:

– Ура! Пойдём! Я тебе покажу, как я играю в гонки! Ты же тоже гоняешь, да? А можно ты…

Демид, сидевший неподалёку, лениво приподнял бровь. Его взгляд скользнул к Арии и Руслану, которые уже выходили из гримерки, прикрыв за собой дверь. На лице вокалиста блуждала знакомая хитрая усмешка. Он прекрасно понимал, какие именно «пару слов» собираются обсудить супруги. И, хоть он выглядел насмешливо, внутри кольнула лёгкая зависть. Настоящая, чистая. «Нашли же друг друга…» – мелькнуло у него в голове. Гармоничные, спокойные, поддерживающие. Настолько, что даже Морок – та самая гроза сцены – расцветала рядом с ним иначе.

Демид вздохнул, смотря, как Матвей тянет Призрака куда-то к креслам, энергично размахивая руками.

– Повезло им, – пробормотал он себе под нос. – Честно говоря… очень повезло.

Демид, всё ещё погружённый в свои размышления, краем глаза уловил какое-то движение сбоку. Он повернул голову и увидел Александру – ту самую тихую, внимательную Александру, которая весь вечер держалась собранно, будто боялась устать.

Теперь она стояла, прислонившись плечом к стене гримёрки. Голова её медленно кивала вниз, потом вздрагивала и снова склонялась. Глаза почти закрылись. Несколько прядей волос упали ей на лицо. Она даже не пыталась их убрать – слишком уставшая, чтобы заметить.

Утомила её эта беготня… – подумал Демид.

На её лице были мягкие, едва заметные тени – редкое выражение слабости, которое нечасто позволяла себе показать.

Он обернулся – остальные были поглощены разговорами: Матвей с Призраком возбуждённо спорили о настройках мыши, звукари переговаривались о чьих-то потерянных кабелях, кто-то спорил о победителе конкурса. Никто не обращал внимания на тихо сползающую по стене Александру. Кроме Багрова. Его губы дрогнули в едва заметной, тёплой улыбке. Он тихо, почти бесшумно подошёл. Девушка не услышала. Она была на грани сна – того глубокого, в который проваливаются только когда наконец оказываются рядом с кем-то безопасным.

– Эй… – мягко шепнул он.

Александра не отреагировала. Только голову чуть сильнее наклонила, будто подстраиваясь под собственный сон.

Демид покачал головой – добродушно, с оттенком заботливой нежности, которую редко позволял себе показывать. Затем осторожно коснулся её плеча. Она по инерции сделала полшага вперёд – и почти упала бы, если бы он не подхватил её обеими руками.

– Ладно, всё понятно, – пробормотал он вполголоса. – Спим стоя… Не дело.

Он легко, уверенно подхватил её на руки, словно она весила ровно столько, чтобы ему не пришлось прилагать никаких усилий. Она инстинктивно устроилась ближе, положив голову ему на грудь. Дыхание её стало тихим, ровным – она уже окончательно спала.

Демид оглянулся – в комнате никто даже не заметил. И ему вдруг стало приятно от этой маленькой тайной сцены: от того, что только он увидел её такой беззащитной и позволил себе стать тем, кто подхватил.

Он тихо, почти неслышно, вышел из помещения, держа в объятиях погружённую в сон девушку.

Александра даже не шелохнулась – наоборот, будто ещё глубже утонула в нём, доверчиво, спокойно, как будто именно там было её место отдыха.

Глава 25

Матвей сначала просто держал маму за руку, но чем ближе был момент расставания, тем сильнее он цеплялся. Он вжал лицо ей в живот, обхватил руками так крепко, будто боялся, что если отпустит – она исчезнет.

– Мам… не уходи, – едва слышно пробормотал он, и голос у него дрогнул.

Он сжал губы, стараясь не расплакаться – мужественно, по-взрослому, как учил папа. Ария склонилась к нему, гладя по волосам.

– Солнышко, я скоро вернусь. Очень-очень скоро. И когда вернусь… – она улыбнулась, стараясь скрыть собственную боль. – Мы с тобой устроим целую неделю приключений. Я обещаю.

Матвей вдохнул резко, будто пытаясь втянуть в себя слёзы. Руслан положил руку сыну на плечо – спокойный, уверенный, как всегда.

– Надо быть сильным, Матвей, – тихо сказал он. – И терпеливым. Мы же с тобой мужчины.

Мальчик кивнул. Разок, медленно. С трудом. Призрак наблюдал со стороны, чувствуя, как где-то под сердцем неприятно сжалось – такое вот трогательное, правильное семейное тепло, которое редко кому удаётся сохранить. Матвей отстранился от мамы, хлюпнул носом, утер рукавом глаза и всерьёз, почти строго всмотрелся в отца. А потом повернулся к Призраку и тихо сказал, будто делясь чем-то важным:

– Я… я тоже скучаю по маме.

Призрак слегка наклонился, чтобы быть на уровне ребёнка, и мягко ответил:

– Она тоже по тебе скучает. Очень. И обязательно скоро вернётся.

Ария переводила взгляд между сыном и Призраком – глаза блестели, но она держалась.

– Конечно скучаю, – сказала она вслух, наклоняясь к Матвею. – Больше всего на свете.

Она чмокнула сына в лоб – коротко, тепло. Матвей зажмурился, будто впитывая этот момент в память. Потом Ария поднялась на цыпочки и прижалась к Руслану. Их поцелуй был быстрым, но в нём было всё: доверие, любовь, понимание. Она тихо произнесла ему что-то на ухо – слова, которые предназначались только ему. Руслан кивнул сразу, спокойно и уверенно, словно заверил: «Я обо всём позабочусь».

И вот – момент разрыва. Ария глубоко вдохнула, кивнула семье и, не оглядываясь, направилась к выходу вместе с Призраком. Через чёрный ход они выбрались наружу, быстро дошли до ЛинБао и сели внутрь.

Как только двери захлопнулись, Ария резко завела двигатель и рванула так, будто в педали спрятана вся её злость и боль. Она ехала жёстко, сосредоточенно, как будто дорога – единственное, на что можно безопасно выплеснуть эмоции. Призрак чувствовал напряжение, как натянутую струну. Он не был уверен, стоит ли что-то говорить – вдруг только сделает хуже.

Прошло несколько минут тишины, и вдруг Ария шумно выдохнула. Плечи чуть опустились, взгляд смягчился. Она перевела на него короткий взгляд и улыбнулась – уставшей, но искренней улыбкой.

– Спасибо, – тихо сказала она. – За помощь. И за то… что поддержал.

И только тогда Призрак понял – а она тоже сдерживалась, чтобы не расплакаться перед сыном. Призрак чуть усмехнулся, но доброжелательно, без поддёвки:

– Ария… тебе очень повезло с мужем. По нему видно – он занимается Матвеем, защищает, воспитывает. Он с ребёнком на одной волне. Это… не так часто встречается.

Девушка не отвела взгляд от дороги, но глаза её мягко блеснули. Она кивнула, будто подтверждая что-то давно и хорошо ей известное.

– Руслан делает для семьи очень много, – сказала она тихо. – Возможно… даже больше, чем я.

Слова прозвучали не с горечью, а как признание – честное, взрослое, немного болезненное. В салоне повисла пауза. Шум двигателя и редкие вспышки уличных огней на стекле словно подчёркивали это молчание.

Ария выдохнула и добавила:

– Иногда мне кажется, что я упускаю слишком много. Вот, например… – она усмехнулась, но в усмешке чувствовалась вина. – Я даже не знала, что он увлёкся киберспортом. Руслан сам отвёл его в секцию. Сам проследил, сам всё устроил.

Пальцы Морок на руле сжались чуть сильнее. Призрак осторожно спросил:

– А почему вы так… странно распределились? Обычно наоборот бывает: мама больше с ребёнком, отец с финансами. У вас – всё наоборот.

Ария хмыкнула, будто ожидая вопрос и давно готовя на него ответ.

– Потому что я зарабатываю в разы больше, – прямо сказала она. – И могу покрыть практически любой финансовый вопрос. Съёмки, туры, реклама, контракты… Деньги приходят хорошие, но это не навсегда.

Она чуть притормозила на светофоре, и мягко улыбнулась – уже спокойнее.

– Музыкальная карьера быстро кончается. Красота – тоже. Голос может сорваться, рынок поменяться, мода – уйти. Поэтому я зарабатываю, пока есть возможность. Чтобы обеспечить семью всем.

Светофор вспыхнул зелёным, ЛинБао мягко рванул вперёд.

– А Руслан… – она на секунду замолчала, будто подбирая слова. – Он в любой момент может вернуться в медицину. Он хирург, лучший хирург, экстра-класса. Куда бы он ни пошёл – его возьмут. У него стабильная профессия, стабильные руки и стабильная голова.

Она усмехнулась чуть теплее:

– Ему даже нравится заниматься Матвеем. Он в этом… естественен.

Призрак смотрел на неё, чувствуя странную смесь уважения и лёгкой грусти. Она не жаловалась. Не оправдывалась. Просто говорила, как есть. И это почему-то делало её ещё более живой.

Ария уже заметила огни ФэнЛун, уверенно скользящей по полосе впереди. Она слегка сбавила скорость, аккуратно пристроилась позади – на таком расстоянии, чтобы не мешать, но и не упускать машину Демида из виду. ЛинБао ровно держал трассу, мягко подруливая, а Морок снова стала сосредоточенной и спокойной – как будто вернулась в привычный ритм.

– Слушай, – вдруг негромко сказал Призрак, – Матвей… приглашал меня на день рождения.

Он улыбнулся почти смущённо, будто боялся, что сказал что-то странное. Ария вскинула бровь, затем хмыкнула с непередаваемым выражением:

– Вот оно как… Ну… я могу заплатить, чтобы ты пришёл.

Тон был издевательски-лукавый, но тёплый. Призрак фыркнул:

– Да ладно тебе. Я бы пришёл как гость. Или хотя бы как… приятель.

Последнее слово далось ему чуть труднее – будто он сам не был уверен, имеет ли право на такое. Ария улыбнулась уголками губ – искренне, мягко, с каким-то редким спокойствием, которое редко бывало на её лице.

– Матвей будет рад, – тихо сказала она. – Очень рад.

Пауза. Она коснулась руля чуть сильнее и добавила – уже с теплотой, но без шутки:

– И я тоже.

Внутри машины стало будто чуть светлее, будто на миг исчезла её привычная резкость – осталась только простая человеческая благодарность.

Глава 26

Александра медленно открыла глаза, моргнула пару раз, пытаясь понять, где находится. Потолок незнакомый… мягкий рассеянный свет… аккуратная геометрия интерьера. Но осознание пришло не от обстановки. Она почувствовала на себе взгляд. Такой странный, прожигающий и… знакомый.

Повернув голову, она встретилась взглядом с Демидом, который лежал на боку лицом к ней, опершись щекой на руку. На губах – откровенно хитрая, довольная улыбка.

– Доброе утро, – мягко, почти мурлыкающе произнёс он.

У Александры округлились глаза – и только потом она заметила, что именно она видит. На Демиде были только свободные спортивные брюки. Торс – полностью оголён. Идеально очерченный рельеф груди и пресса, ровная линия ключиц, будто сошедшая с артбука. На светлой коже – лёгкий отблеск теплого света.

Саша покраснела так сильно, что казалось, вспыхнули даже уши.

– А-А-А!!! – она взвизгнула и, не соображая, что делает, запустила в Багрова одновременно руки и ноги, выталкивая наглеца. Демида подбросило, он потерял равновесие и со смехом рухнул на мягкий ковролин рядом с кроватью.

– Ого! – хохотнул он снизу. – Да ты тигрица в постели!

Саша, всё ещё алая как мак, наконец огляделась вокруг. Номер был просторный, ухоженный и дорогой. Мягкий тёплый свет проходил по скрытой подсветке стены, обитой карамельно-оранжевыми панелями. Большая низкая кровать – та самая, на которой она только что проснулась, – занимала центр комнаты. У окна стояла аккуратная рабочая зона: тёмный стол, дизайнерский стул, высокая зелёная растение в глубине. Напротив кровати – длинная тумба с телевизором, несколько журналов, белые орхидеи. Интерьер выглядел стильным, дорогим и слишком… романтическим. Саша тихо сглотнула.

– Где мы?.. – прошептала она.

Демид поднялся на ноги, легко отряхнулся – будто его и не сбрасывали с кровати.

– Мы, дорогая Александра, – торжественно заявил он, – в прекраснейшем Санкт-Петербурге. В шикарном гостиничном номере.

Он подмигнул.

– И впереди у нас свидание.

Саша снова вспыхнула.

– Ч-что⁈ Зачем нам идти на свидание⁈

Демид сел на край кровати рядом с ней, наклонился ближе – но не слишком, ровно настолько, чтобы она почувствовала тепло его кожи.

– Потому что, – произнёс он серьезно, но с лукавой улыбкой, – мы едем в Петергоф.

Девушка застыла – и покраснела ещё сильнее, чем раньше. Александра, всё ещё сидя на краю кровати, непонимающе моргнула.

– Петергоф?.. – переспросила она, будто услышала нечто невозможное. – Но… разве у нас есть время? А как же шоу?..

Демид тихо рассмеялся – низким, уверенным, немного ленивым смехом человека, который полностью контролирует ситуацию.

– После вчерашнего, – он махнул рукой, – Арии требуется отдых. Она буквально упадёт, если сегодня будет работать. Поэтому на квест отправился только Призрак, тем более, он сам вызвался.

Он наклонился к Саше чуть ближе, опёрся рукой на матрас, уменьшая расстояние между ними почти до опасного.

– Так что сегодняшний день – полностью свободен.

Голос стал мягче, ниже, почти обволакивающим:

– И мы проведём его вдвоём. Только я… и ты.

Девушка моментально снова вспыхнула, плечи чуть дрогнули, а взгляд метнулся в сторону, будто от прямого контакта у неё начинало плавиться сознание.

– Э-э… вдвоём?.. – шепнула она, отчаянно пытаясь сохранить самообладание.

Демид ещё ближе придвинулся, и кончиками пальцев коснулся её щеки – мягко, но уверенно. Его кожа была тёплой, и от этого прикосновения Саша едва не перестала дышать.

– Тебе понравится, – пообещал он тихо, почти интимно. И в этот момент он резко отстранился, будто ничего не было. Встал, потянулся и совершенно спокойно сказал:

– Так, я сейчас распоряжусь насчёт завтрака. А ты можешь принять душ.

Контраст убил. Саша сидела, абсолютно красная, не понимая, куда девать руки, куда смотреть и что вообще делать с этим мужчиной. Потом она почти подпрыгнула, спасаясь бегством.

– Д-да! Душ! Отлично! – выпалила она и практически влетела в ванную, закрыв за собой дверь.

Она прижалась спиной к стене, одной рукой прикрывая лицо. Сердце стучало, как сумасшедшее. «Как он это делает?..» – подумала она.

Александра стояла под прохладными струями душа, пытаясь привести мысли в порядок. Вода стекала по коже, унося остатки смущения, но щёки всё ещё пылали. Она прикрыла лицо ладонями – в голове то и дело всплывал образ Демида, его близость, его голос у самого уха. «Спокойно. Просто день отдыха. Ничего такого…» Но сердце всё равно отвечало лёгким предательским трепетом.

Когда она наконец вышла из ванной, осторожно приоткрыв дверь, в комнате её встретил совершенно иной, почти домашний уют: на столе – накрытый завтрак. Тёплые, ароматные бутерброды. Румяная картошка по-деревенски – её слабость. Овощи, аккуратно разложенные. И, главное, кофе – чёрный, крепкий, пахнущий спасением.

Демид сидел в кресле, будто сошёл с рекламной обложки – расслабленный, уверенный, с тем самым ленивым выражением лица, от которого у Саши почему-то начинало колоть в груди.

Он медленно поднял взгляд, улыбнулся уголками губ и спокойно, как само собой разумеющееся, сказал:

– Тебе стоит поесть. Сил понадобится много.

Саша чуть не подавилась воздухом – много?.. – но голод оказался сильнее смущения. И только тогда она поняла, насколько голодна и насколько благодарна, что ночь провела в такой удобной кровати, а не в бетономешалке событий.

Стараясь не смотреть слишком долго в сторону Демида, она села и начала завтракать – аккуратно, но с аппетитом. Кофе обжёг губы, но приятно, возвращая ясность мыслей.

– А как мы доберёмся до Петергофа? – спросила она, когда чувство голода немного отступило.

Демид лениво потянулся, будто совершенно наслаждался ролью организатора её дня.

– По воде, – ответил он. – На метеоре. Полчаса – и мы там. Заодно видами полюбуешься.

Он наблюдал за ней, не скрывая удовольствия от того, как её глаза моментально зажглись. Александра смотрелась счастливой – искренне, безвыходно, как ребёнок, которому впервые показали море.

Она даже чуть наклонилась вперёд, будто приближаясь к мечте:

– На метеоре… правда?..

– Конечно, – подтвердил он мягко. – Мы вернёмся вечером. А вот когда выедем из города – посмотрим. Надо бы Арии с Призраком отписать, обсудить план.

Саша кивнула – с чашкой кофе в руках и тихим, почти сияющим предвкушением в глазах. А Демид смотрел так, словно сегодняшний день он устраивал не ради Петергофа. А ради того, чтобы видеть вот этот её взгляд.

После завтрака Александра переоделась быстро, почти стремительно – словно боялась, что если замешкается, волшебство утра рассеется. Удобные джинсы, мягкая футболка, лёгкие кеды. Уже выходя, она остановилась у зеркала, приподняла бровь, оценивая себя, и всё-таки накинула худи.

– Возле воды наверняка прохладно, – пробормотала она самой себе, поправляя капюшон.

Демид ждал у двери, прислонившись к стене, как будто никуда не торопился – но стоило ей выйти, он тут же распрямился и кивком предложил идти.

Они покинули гостиницу, и утренний Санкт-Петербург сразу же обрушился на Сашу всем своим очарованием. Город будто раскрылся перед ней в одно мгновение: влажный воздух, лёгкая свежесть от Невы, золотистые блики на воде, старинные фасады, которые невозможно было охватить взглядом целиком.

Багров уверенно вёл её будто сквозь улицы, будто знал каждый поворот, каждую арку. Но Александра шла за ним почти машинально, вся – в плену первых впечатлений.

Она останавливалась взглядом на каждом мосту, на каждом доме с лепниной, на гладкой воде каналов, и сердце её билось быстрее, как будто оно пыталось впитать в себя весь город разом.

– Тебе нравится? – мягко спросил Демид, оглянувшись через плечо.

Но Саша была так поглощена видом Невы, что даже не услышала. Или услышала, но ответить не смогла. В её глазах отражались шпили, крыши, уходящие вдаль набережные – и искренняя, чистая влюблённость. Казалось, Санкт-Петербург покорил её с первого взгляда. Настолько, что даже рядом с Демидом – высоким, сильным, притягательным – она на миг забывала обо всём, кроме этого города.

А Багров, наблюдая её сияющий взгляд, лишь чуть улыбался. Будто знал заранее: Петербург сегодня будет для неё идеальным. Но он – будет ещё лучше.