Текст книги "Попутчик по несчастью (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Александра устроилась на заднем сидении так, будто это был её маленький мобильный офис: планшет – на коленях, телефон – у уха, вторая рука уже что-то быстро набирала.

– Да, Рауф… райдер такой же, как на «Платформе». Нет, сцена меньше, но мы компенсируем… Уточни по линии мониторов… Да, если не получится – заменим. Перешли мне список ваших музыкантов, кто на связи. Отлично. Жду, – проговаривала она спокойным, деловым голосом, а пальцы уже скользили по экрану.

Демид бросал на неё взгляды через зеркало – короткие, но внимательные. Он был удивлён, поражён, почти восхищён. Она работала, как машина – но теперь он видел, что это не холод, не отсутствие эмоций. Это профессионализм уровня «топ-менеджер корпорации». Ни лишнего жеста. Ни малейшей заминки. Все её движения были точными, отточенными, сэкономленными временем и опытом.

– Хорошо, – говорила она в трубку, – ваш бэклайнер уже выехал? Супер. Соедините меня с площадкой… Да, здравствуйте, это Александра из команды «Идола»… Нет-нет, мы работаем совместно. Да, по поводу фестиваля… Пожалуйста, пришлите схему сцены. Сейчас, да… Я жду.

Демид смотрел на неё, не перебивая. Ему впервые за долгое время было интересно. Саша действовала так, будто перед ней шахматная доска на двадцать ходов вперёд. Каждый звонок – по делу. Каждое слово – по смыслу. Она переключалась между задачами мгновенно: с райдера – на аппаратуру, с аппаратуры – на логистику, с логистики – на разрешения, и сразу обратно – снова в технику.

В салоне раздавались её чёткие фразы:

– Да, я поняла.

– Тогда внесите это в контракт.

– Сравню цены и уточню, кто быстрее доставит.

– Вы можете к семнадцати? Хорошо, запишу.

– Пожалуйста, пришлите копию договора…

– Нет, это не подходит. Давайте не так. Смотрите…

Её голос был мягким, вежливым – но непреклонным. Демид поймал себя на мысли, что впервые видит масштаб её мозга.

– Ни фига себе… – тихо выдохнул он себе под нос.

Саша, не поднимая глаз, заметила:

– Что-то случилось?

– Да, – усмехнулся Багров.

– Я смотрю, и думаю… ты, кажется, один человек работаешь за десятерых.

Она едва улыбнулась – едва-едва, почти незаметно.

– Работа есть работа.

И снова переключилась на звонок, как будто мир вокруг мог подождать, пока она спасает фестиваль от хаоса. Демид же молчал, стараясь не мешать. И в этот момент он понял – он никогда в жизни её не видел по-настоящему. А сейчас увидел – и офигел.

Александра, казалось, даже не дышала – настолько плавно переходила от одного звонка к другому. В её руках планшет и телефон выглядели продолжением пальцев, тонких, ловких, быстрых.

– Да… отправьте, пожалуйста, макет.

– Переподключите.

– Я на линии.

– Нет, не так, попробуйте второй вариант.

– Хорошо. Записала.

Она говорила мягко, без резких нот, но так уверенно, что даже самые упрямые сотрудники на том конце провода начинали соглашаться. Демид смотрел. И не мог понять, как он раньше мог считать её просто «роботом». Он видел: она была классной. Просто собранная. Сосредоточенная. Крайне компетентная. Саша относительно тихо добавила в трубку:

– Да, нужно два состава техники. И да… учтите, что у «Эскапизма» экстрим-вокал, им нужен другой набор мониторов… Спасибо. Жду ответа.

Она закончила разговор и сразу начала стучать по экрану планшета. Списки. Номера. Тарифы на доставку. Координаты площадки. Всё в голове, будто в библиотеке, где она – единственный библиотекарь. Демид слегка привалился к сиденью, наблюдая. Он восхищался. Хотя себе в этом пока не признавался.

Его взгляд вновь скользнул по её профилю: аккуратный нос, мягкие губы, совершенно естественные, без всей этой сцены-глянца; волосы, спадающие на плечо, лёгкая складка между бровями, когда она сосредоточена. Черт… хорошенькая. Строгая. Правильная. Но хорошенькая.

Саша снова подняла телефон:

– Рауф, я уточнила… Да. Да, должна успеть. Возьми с собой ребят, которые смогут быстро собрать сетап. Нет, не переживай, я уже договорилась с площадкой… да, всё решим.

Демид прикусил щёку. Она работала, не требуя ничего взамен. Не жаловалась. Не ныла. Не паниковала. Она просто делала. Когда она наконец сбросила вызов на пару секунд, он тихо произнёс:

– Саша.

Она подняла глаза, усталая, но внимательная.

– Да?

Демид опёрся ладонью о руль, смотря прямо на неё.

– Ты… нереальная. Это… – он кивнул на её планшет, на телефон, на кипящую вокруг неё работу, – … это уровень, о существовании которого я даже не подозревал.

Она чуть растерялась. Щёки слегка порозовели.

– Это просто работа, – тихо ответила она.

– Нет, – Багров покачал головой. – Это талант и профессионализм.

Александра опустила взгляд – и эта, почти девичья, реакция неожиданно сильно задела его. Он вдруг понял очень отчётливо, что он смотрит не на ассистента. Он смотрит на женщину. И она ему начинает нравиться.

Демид краем глаза смотрел, как она снова листает документы, сверяет сроки, договаривается о звуке, о подаче электричества, о доставке стоек, уточняет размеры сцены, высоту фермы, количество линий и мониторных каналов. Она даже не запиналась. Не думала долго. Не искала, что спрашивать. Она всё знала. Всё контролировала. И всё решала быстрее, чем он успевал сформулировать вопрос. Багров тихо присвистнул.

– Ты меня пугаешь, если честно, – выдохнул он. – Я впервые вижу, чтобы человек мог вот так… сходу разобраться в такой каше.

Саша оторвала взгляд от планшета, задумчиво покусывая внутреннюю сторону щеки.

– Просто опыт, – сказала она спокойно. – И… – она прижала телефон к уху, уточняя что-то ещё, сбросила вызов и продолжила: – Факт мошенничества всё равно очевиден. Если бы Морок не узнала случайно – случился бы большой скандал. Слишком громкий. И для «Эскапизма», и для «Идола».

Она подняла глаза на Демида.

– А так вы выступите, выполните обязательства, а потом уже будут разбираться с последствиями. Это гораздо выгоднее.

Демид слегка хмыкнул – не насмешливо, а с уважением.

– Логично. Будто ты всё это уже много лет делаешь.

– Так и есть, – мягко ответила она.

Он поёрзал на сиденье: любопытство чесалось.

– Слушай… а какой у «Эскапизма» райдер? Ты говорила Рауфу, что список слишком скромный?

Саша кивнула.

– Очень. Учитывая их уровень – почти аскетичный. У них всё своё: аппаратура, мониторы, часть светового оборудования. Они стараются не зависеть от местных подрядчиков. Независимость – это надёжность.

Багров приподнял бровь.

– Это прозвучало как будто упрёк.

– Есть немного, – честно сказала она.

И добавила, слегка наклоняя голову:

– Потому что у «Идола» райдер очень… обширный. И, порой, странный.

– Странный? – Демид скептически усмехнулся. – Это кто там странный? Я?

Саша не улыбнулась, но в глазах мелькнула тёплая ирония.

– Ну… например, пункт о том, что в гримёрке обязательно должны быть три вида минералки разной степени газации. Или чтобы кресло было определённого угла наклона. Или…

– Эй, стой, – Демид фыркнул. – Это всё – комфорт для творческого человека!

– Ага, – тихо ответила она. – Для одного творческого человека. Но организаторы каждый раз ругаются.

Он хотел возразить, но поймал её взгляд – сосредоточенный, спокойный, твёрдый – и впервые за долгое время почувствовал, будто кто-то держит его в рамках без страха и без благоговения. Не фанатка. Не ассистентка. Не восхищённая девица. Профессионал. Который знает его лучше, чем он сам.

И это… ему неожиданно понравилось.

Глава 22

Ария снова кому-то звонила – быстро, чётко, почти отрывисто. Сначала менеджеру площадки. Потом юристу. Потом ещё кому-то, кому, судя по тону, доверяла. Призрак, сидя на пассажирском, украдкой наблюдал: как её пальцы легко скользят по экрану, как голос становится жестче, когда речь идёт о договорах, как она мгновенно ориентируется в деталях, о которых большинство артистов даже не подозревают.

И когда наконец она сбросила очередной вызов, вытянулась в кресле и тихо выдохнула, он спросил:

– В чём проблема?

Ария положила телефон на колени и несколько секунд смотрела вперёд, будто собираясь с мыслями.

– Кто-то, пользуясь громкими именами, занялся мошенничеством, – ответила она спокойно, но в голосе чувствовалась металл. – «Эскапизм», «Идол», даже мелкие группы – всех внесли в афишу без согласования. И это, к сожалению, не первый раз. Но впервые – на таком уровне.

Она устало запрокинула голову назад, накрыв глаза тяжелыми ресницами. И Призрак вдруг увидел – какой она взаправду уставшей выглядит. И бледной. Слишком бледной.

Он дрогнул:

– Может… помочь? Хочешь воды? Или заедем в аптеку? Ты… выглядешь уставшей.

Она повернула голову к нему – улыбнулась мягко, тепло, почти по-дружески.

– Ты очень милый, – сказала Ария.

И он мгновенно покраснел, так что уши загорелись. Морок коснулась пальцами виска, собирая волосы в хвост:

– Если ты не против… я бы хотела закончить дела до того, как мы приедем на фестиваль. Иначе потом времени не будет.

– Конечно! – Призрак выпрямился, чуть разволновался. – Делай всё, что нужно. Я… я рад помочь. Правда.

Ария благодарно кивнула, снова разблокировала телефон – и, набирая очередной номер, тихо сказала:

– Знала, что ты не подведёшь.

А он сидел рядом, глядя на неё, думая только об одном: как же он влюблён. И как безнадёжно. Призрак украдкой поглядывал на Арию, пока она снова говорила по телефону – деловым, уверенным голосом, от которого любой организатор мгновенно начинал говорить тише и отчетливее.

И он поймал себя на мысли, от которой у самого же округлились глаза: «Интересно… а какой у неё муж?» Он даже опешил. А затем – машинально начал перебирать варианты. Властный? Но Ария сама такая, что любого властного со временем поставит на место. Не конфликтуя – просто таков её характер, её сила. Она сожжёт любого тирана одним взглядом. Мягкий, спокойный, домашний? Он сразу представил, как рядом с Арией стоит кто-то излишне тихий, бесконечно уступчивый… И понял, нет. Она бы уважала, ценила, но… ей стало бы скучно. Слишком скучно. Может, такой же сильный? Но не давящий – устойчивый. Но и тут образ не складывался: слишком уж фактурная личность Ария, рядом с ней нужна не тень и не конкурент.

Призрак запутался окончательно. Он не мог представить мужчину, который смог бы… не подавить, не доминировать, не раствориться – а быть рядом. Равным. Опорой. И оттого ему стало ещё сложнее понять, каким должен быть этот Руслан, с которым Ария говорила так тепло, так уверенно, так по-семейному.

Он думал об этом до тех пор, пока машины ЛинБао и ФэнЛун не притормозили, въезжая на поле. Слева потянулись шатры, справа – нестройные ряды припаркованных фургонов групп. А впереди, чуть мерцающая солнцем, возвышалась сцена – невысокая, но добротная.

Ария вскинула голову, будто возвращаясь из мыслей, и резко скомандовала:

– Призрак, тормози за сценой. Подальше от глаз. Не хочу, чтобы нас заметили раньше времени.

– Понял, – ответил он без малейшего возражения.

ФэнЛун мягко свернула за сценические конструкции, укрывшись за фургоном со световым оборудованием. Призрак заглушил двигатель и лишь краем глаза заметил, как Ария уже захлопывает ноутбук, собирая всю холодную собранность, превращаясь в Морок – ту самую, которая без страха выходит под тысячи взглядов. Он глубоко вдохнул. Скоро начнётся самое интересное.

Морок внимательно оглядывала пространство – цепко, почти хищно, будто высматривала того, кто додумался поставить «Эскапизм» и «Идол» в программу без их ведома.

Глаза сузились. Она была сосредоточена до предела – каждая мышца напряжена, как перед сценой или дракой. И в этот момент дверь со стороны пассажира распахнулась. Демид, почти впрыгнув внутрь, потеснил её на сиденье и, не тратя времени на приветствия, сказал быстро, собранно:

– Времени в обрез. На выступление остаётся меньше часа. Саундчек… максимум пятнадцать минут. По-хорошему – и того меньше. Но есть хорошие новости: приехали два звукаря. Один из наших и кто-то местный, но толковый.

Ария выдохнула, но без раздражения – скорее оценивая расклад:

– Тогда сделаем, как в Морте?

Демид кивнул сразу.

– Угу. Там сработало отлично. И раз ты сама это предложила – я лучше уступлю, – усмехнулся он, отстегивая ремень. – Командуй, Морок. Я на подхвате.

И прежде чем Призрак успел что-то уточнить, Багров уже выскочил из машины, захлопнув дверь. Ария смотрела ему вслед секунду, уголки губ дрогнули – похоже, это был один из тех редких моментов, когда она позволяла себе быть по-настоящему довольной.

Она быстро перевела взгляд на своё отражение в затемнении экрана – привычный жест.

Проверила волосы, подправила ворот толстовки, сверила, не испачкалась ли где, не выглядит ли слишком «по-дорожному».

– Ладно… – она махнула рукой, удовлетворённо фыркнув. – Нормально. Выступать можно.

В её голосе было что-то, от чего у Призрака пробежали мурашки – уверенность, спокойствие и предвкушение настоящей сцены.

Та самая Ария, она же Морок, которая выходила под рев фанатов и управляла толпой, сейчас снова просыпалась.

Глава 23

Александра стояла чуть поодаль, почти в тени технической зоны, скользя взглядом по сцене. Под ногами вибрировала земля – звук проверки мониторов, шум толпы, ветер, несущий запах раскалённых прожекторов и пыли. Она машинально держала планшет, хотя работа была уже сделана. Теперь оставалось только наблюдать.

Рядом стоял Демид – спокойный, на удивление расслабленный. Он смотрел на сцену с какой-то тихой гордостью, будто заранее знал, что сейчас произойдёт. Уголки его губ были приподняты в мягкой, редкой улыбке, не из тех, что он выставлял напоказ. Настоящей.

– Сейчас понесётся, – сказал он негромко, будто заранее предупреждая.

И понеслось. Ария Морок вышла на небольшую сцену, будто она была её личной территорией. Простая одежда, растрёпанные после дороги волосы, никакого пафоса. Но стоило ей сделать шаг – и толпа взорвалась. Крик приветствия ударил, словно волна. Люди ревели, поднимали руки, тянулись вперёд, пытаясь хоть на секунду поймать её взгляд. Никто не ожидал увидеть её здесь – никто не верил, что она настоящая.

А Морок только улыбнулась – та самая, теплая, но с огоньком – и подала знак звукарям. Музыка заиграла сразу, мощно, будто сцена вдруг выросла вдвое. И Ария запела:

Мы прячем лица под тонной глянца,

Улыбки – в фильтрах, сердца – в пластике.

Там, где душа должна смеяться,

Теперь витрины, бренд и ярлыки.

Слова как пепел на губах,

Правда – чужая роскошь.

Живём на лайках и страхах,

Но молчим, когда слишком больно.

Толпа бешено заорала, подхватив каждую строчку, будто эти слова жили в них давно. А когда наступил припев – земля реально задрожала. Все голосами, всеми силами, перекрикивая саму Морок:

На каждом – клеймо,

Здесь так заведено:

Быть красивым, но пустым,

Быть богатым, но чужим.

И мир, что давно сломало,

Ждёт, когда станет модно

Не скрываться за стеклом,

А быть человеком – с сердцем, а не с клеймом.

Александра чувствовала, как по спине пробегают мурашки – мощь толпы была оглушительной. И она краем глаза уловила, как рядом Демид чуть наклонился вперёд, словно испытывая настоящий трепет, и тихо произнёс:

– Вот это она умеет… каждый раз.

Александра, не отрывая взгляда от сцены, тихо сказала:

– Я всегда восхищалась её самоотдачей… Она будто выкладывает на сцене собственное сердце.

Демид чуть кивнул, не скрывая искреннего уважения:

– Она всегда так. На каждом концерте. Неважно – стадион или вот такая поляна на сотню человек. Ария по-другому не умеет.

На сцене Морок будто вспыхнула новой волной эмоций – свет прожекторов лег на её лицо, волосы разлетелись, когда она шагнула к краю сцены. Музыка сменилась, стала тяжелее и резче.

Она запела – низко, хрипловато, до дрожи честно:

Любовь – мой яд, что выжег все мосты,

а милосердие – роскошь, недоступная мне, как высота.

Ты в моих снах меня спасаешь снова,

чтобы шепнуть: «не выживешь» – и утонуть в словах.

Я не проснулась, я просто перестала дышать,

когда любовь стала ядом, а ты – моя тьма.

Толпа завопила – кто-то поднял руки к небу, кто-то снимал на телефон, но большинство просто растворилось в её голосе. Он был как раскалённый металл – горячий, гибкий, обжигающе живой.

Демид, стоящий рядом с Сашей, вдруг позволил себе тихо, почти неслышно подпевать, попадая в тон, но не перебивая. В его взгляде было что-то мягкое, почти домашнее – странно тёплое.

– Яркая, – прошептал он, сам не замечая, что сказал вслух.

Александра уловила эту тень улыбки на его губах и почувствовала, как что-то необъяснимое кольнуло внутри. За кулисами же стоял Призрак – неподвижный, как статуя. Он смотрел на Морок широко распахнутыми глазами, будто видел её впервые. На лице – восхищение, непривычное, открытое. Так смотрят только на тех, кто выбивает почву из-под ног. Он даже дышать будто забывал, пока слушал.

И когда Ария тянула последний протяжный слог, Призрак едва слышно выдохнул:

– Она… невероятная.

Демид стоял у края сцены, вслушиваясь в последние аккорды Арии, и будто взвешивал что-то внутри себя. Затем тяжело выдохнул, наклонился к стойке и поднял руку, подавая знак своей группе.

Гитаристы «Идола» мгновенно ожили, один перекинул ремень через плечо, другой быстро проверил строй. Барабанщик поднял палочки, крутанул их в пальцах и одобрительно кивнул.

– Погнали, – тихо бросил Багров.

Он выскочил на сцену – легко, почти хищно, будто врывался в собственную стихию. Толпа заревела от восторга, не ожидая такого дуэта. Ария повернулась к нему, брови чуть приподнялись, но на губах появилась широкая довольная улыбка. Она подала ему второй микрофон – он поймал его на лету.

Музыка рванула, тяжелая гитара «Идола» сменила атмосферу, и они почти одновременно шагнули к центру сцены. Их голоса встретились, будто два огня, переплетаясь, подталкивая друг друга выше, мощнее.

Мы все играем в правых и виноватых,

Словами режем – будто сталь по живому…

Тёмный бархат голоса Демида пробрал толпу до кожи. Ария подключилась, будто с другой стороны той же раны:

Мы строим стены, чтоб быть непонятными,

А ведь могли бы быть – одним домом…

Гитара взвыла. Толпа качнулась. Кто-то завопил от восторга. Они подошли ближе друг к другу, спинами почти касаясь, и продолжили мощным унисоном:

Смотрим в экран – и видим себя,

Но в отраженье – не те глаза.

Судим всех, как судьи без зала,

А кто нас самих оправдал хоть раз?..

Толпа рванула вперёд к сцене, и в ответ сотни голосов взметнулись:

Мир не в порядке – пока мы молчим,

Пока презрение сильней сочувствия!

Ария подняла руку вверх, ведя хором людей. Демид подхватил, усилил, словно волной накрыл:

Как мало знаем, как много судим —

И называем это мужеством!

И тогда уже весь фестиваль, от первого ряда до дальних палаток, кричал:

Мир не в порядке – пока чужая боль

Не трогает нас до дрожи.

Пока мы живём без веры в добро —

Мы не люди, мы просто прохожие!

Голос Арии прорезал воздух чисто и мощно. Голос Демида шёл рядом, как стальная опора, и их дуэт звучал так, будто именно так и должен был звучать всегда. Толпа неистовствовала. Фанаты снимали, прыгали, плакали, смеялись – это было не выступление, а взрыв. Александра смотрела на сцену широко раскрытыми глазами. Она впервые видела, как два самых ярких фронтмена страны поют вместе так слаженно, так искренне – будто этот номер был частью их жизни всегда.

И рядом, за кулисами, Призрак стоял с приоткрытым ртом, шепнув почти неслышно:

– Это… легендарно.

Смена групп прошла молниеносно – будто всё это было репетировано заранее, хотя минутой раньше они едва успели собраться. «Эскапизм» стремительно, слаженно снял свой сет, уступая сцену «Идолу». Толпа встретила рок-группу ревом – фанаты знали, что сейчас будет мощно.

Демид шагнул к микрофону. Александр, их звукарь, дал знак – и музыка понеслась, мягкая в начале, почти интимная. Прожектора сужались в конус света вокруг Багрова. Он стоял один, чуть наклонив голову, будто разговаривал с кем-то невидимым.

На первых строках его голос был почти шёпотом:

Ты ведёшь меня по льду – он трескается громко,

Я ищу в себе тепло, но там давно лишь кромка…

Толпа замерла. Никто не кричал. Никто не шевелился. Одно дыхание – одно внимание.

Ты моей рукой касаешься – будто бы прощаешь.

А потом, не дрогнув, снова душу разрываешь…

Огни переливались синим, холодным – будто отражали ледяную трещину под ногами героя песни.

И я бы мог проснуться, если был бы смелее.

Но твой запах держит крепче любых цепей на шее…

Демид поднял глаза – тяжёлые, прожигающие – и зал буквально всосал в себя его взгляд.

И каждый раз, когда ты шепчешь: «Не уходи…»

Я слышу – в этом шёпоте конец моей любви.

Толпа застонала единым вздохом. Кто-то поднял свет телефона. Кто-то прижал руки к груди. Песня била прямо в сердце, болезненно и красиво. Когда аккорды сошли на нет, публика взорвалась аплодисментами и криками, но Демид лишь слегка склонил голову. Он был полностью в образе – весь в чувствах, которые только что выбросил наружу. Ария стояла рядом с Призраком за кулисами, наблюдая, как Багров завершает выступление. Она была спокойна, даже умиротворена – как человек, который точно знает, что уже сделал своё.

Призрак поймал её профиль взглядом и вдруг осознал, что сейчас она не Морок – не боевая, не ледяная, не колючая. Она просто слушала музыку коллег и друга. И улыбалась.

– Хорошо поёт, – едва слышно сказал Призрак.

– Он всегда хорошо поёт, – спокойно ответила Ария.

К ним подошёл мужчина спортивного телосложения, в строгой чёрной одежде. Лицо серьёзное, но глаза тёплые. Его шаги были уверенными, тихими.

Ария повернулась к нему и кивнула:

– Хорошая работа, Рауф.

Менеджер «Эскапизма» слегка склонил голову.

– Виновник найден, – сказал он спокойно, как будто речь шла не о крупном мошенничестве, а о забытом кабеле. – И будет наказан. – Он выдержал небольшую паузу и добавил: – Вас ждут в гримёрке. Оба коллектива.

Ария кивнула, будто именно этого и ожидала.

– Идём, – сказала она Призраку.

Её голос был ровным, но в глазах загорелся тот самый стальной огонь. Значит, сейчас будет разбор. И, возможно, та самая «набивка морды», о которой она упоминала.