Текст книги "Попутчик по несчастью (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 43

Александра сидела на пассажирском сидении, словно погружённая в карту маршрута, но взгляд её то и дело незаметно скользил в сторону Демида. Очень осторожно, почти исподтишка – будто любое лишнее движение могло выдать её мысли.

Он вел машину уверенно, расслабленно держал руль одной рукой, иногда переключал передачу движением, от которого у Саши почему-то сердце замирало. Чёрные волосы чуть растрепались, пряди падали на лоб, тень от ресниц ложилась на скулы – он сейчас казался почти домашним, спокойным, настоящим. Не сценическим, не публичным, не тем рокером-сердцеедом, которого знала публика. И именно от этого было особенно больно.

Саша понимала: их время ограничено. Очень ограничено. Всего пару дней. Может быть – чуть больше. А потом… всё. Она уже решила – вернувшись в Москву, подаст заявление. Сразу. Без разговоров, без сомнений. Не потому что хотела бежать – а потому что оставаться было бы глупо. И болезненно. Она тихо вздохнула, рассматривая профиль Демида. Он был слишком красив, слишком свободен, слишком привык к вниманию. Женщины вокруг него появлялись и исчезали так же легко, как сменялись концерты. Он нравился людям. Он умел нравиться. И… не цеплялся. Не задерживал никого надолго.

«Я просто очередная…», – подумала Саша, и в груди неприятно кольнуло. Она не верила, что он мог воспринимать её всерьёз. Не верила, что у них есть какое-то будущее. Не верила – и боялась поверить. Но стоило ей вспомнить Петергоф… Как они гуляли среди фонтанов, смеялись, разговаривали ни о чём и обо всём, как он смотрел на неё – будто на что-то важное. Как держал за талию, осторожно, будто боялся спугнуть. И сейчас…

Эти воспоминания заставили живот наполняться теплом, лёгким, щекочущим, похожим на трепет крыльев – словно в ней действительно порхали бабочки. Демид бросил на неё короткий взгляд – внимательный, почти нежный – и Саша быстро отвернулась к окну, чтобы он не увидел, как губы сами собой дрогнули в улыбке. Всё было так странно. Так хрупко. Так… романтично, что это казалось почти волшебством. Но она знала, что чудес не бывает. И всё равно – хоть на секунду – ей хотелось в них верить.

Саша тихо вздохнула, глядя на серую ленту трассы за окном. В груди неприятно тянуло – понимание, простое и холодное: никаких отношений у них не будет. Всё, что происходило между ними… было временным. Эмоции дороги, близость от усталости, ссоры, поцелуи… Всё смешалось, всё спуталось. И всё закончится.

Она даже не заметила, как задумалась, пока тихий голос Демида не прорезал тишину:

– О нас думаешь?

Саша дернулась, фыркнула, будто он сказал что-то смешное и нелепое:

– Допустим, – она скрестила руки на груди. – И что?

Демид бросил на неё быстрый взгляд. Чёрные волосы упали ему на глаза, но он не стал их убирать, только выдохнул:

– Я же обещал. Мы поговорим. Потом, когда шоу закончится.

– Не о чем разговаривать, – спокойно сказала Саша, хотя голос предательски дрогнул. – Наши отношения… фейк. По договору. Показуха.

Секунда тишины. Другая. И вдруг – ровно, уверенно, тихо:

– Я хочу, чтобы мы встречались, Саша. По-настоящему. Без камер. Без этого цирка.

Она медленно повернула голову к нему, как будто боялась расслышать что-то не то.

– С чего ты вообще взял, что я согласилась бы? – её брови поднялись. – Настолько высокого о себе мнения, да?

Демид молчал. Несколько секунд. Саша уже собиралась добавить ещё что-нибудь едкое, но он заговорил:

– Нам хорошо вместе.

Просто. Уверенно. Почти спокойным голосом, будто это для него очевидно.

– Нет, – Саша отвернулась. – Тебе показалось.

– Да ну? – Демид усмехнулся, так лениво и дерзко, что по спине пробежали мурашки. – Это ты так дышать начинала, когда я тебя целовал? Или мне тоже показалось?

– Замолчи, – прошептала она, чувствуя, как щёки вспыхивают.

– Не могу, – он улыбнулся краем губ, не сводя с неё взгляда. – Ты слишком мила, когда злишься.

– Демид!

– Александра, – он протянул её имя так, будто пробовал его на вкус. – Не делай вид, что между нами ничего нет.

Саша почти зарычала от возмущения. А Демид, довольный, снова посмотрел на дорогу – но уголок его губ выдал всё. Он наслаждался её реакцией. И флиртовал. Нагло. Беззастенчиво. И, чёрт побери… это действовало.

Демид, похоже, окончательно взбодрился – и не от кофе, не от дороги, а именно от неё. Его голос стал мягче, ниже, будто он нарочно подбирал интонации, чтобы пробраться под кожу.

– Саш, – он слегка наклонился ближе, хотя вёл машину одной рукой уверенно. – Ты себе жизнь со мной усложняешь. А могла бы… наоборот.

– Да? – она приподняла бровь. – И чем ты её, интересно, упростишь?

– Тем, что с со мной тебе будет хорошо, – без тени сомнения ответил он.

Она едва не рассмеялась от этой наглости.

– Самоуверенности тебе, конечно, не занимать.

– Мне и не надо её занимать, – ухмыльнулся Демид. – У меня своя есть. И между прочим, она основана на фактах.

– Каких ещё фактах? – Александра фыркнула, но взгляд всё равно скользнул на его губы.

Он заметил. Конечно заметил.

– Например, на том, что ты практически растаяла от одного поцелуя.

– Я не… – начала она, но Демид перебил спокойно, без нажима:

– Ты думала, я не почувствовал? Серьёзно?

Саша резко отвернулась к окну, пряча вспыхнувшие щёки. Чертяка. Зачем он это делает? Сзади едва слышно посапывал Женя. Рядом, на пассажирском, Ария сидела с закрытыми глазами… но дыхание у неё было слишком ровным, слишком уж идеально расслабленным. Саша сузила глаза. Она слушает. Сто процентов. Но Демида это нисколько не смущало. Наоборот, будто подстёгивало.

– Александра, – тихо позвал он, снова бросив на неё взгляд. – Знаешь, что самое странное?

– Что? – буркнула она, не поворачиваясь.

– Я хочу рядом тебя. Не по контракту. Не по сценарию. Просто… тебя.

Он улыбнулся чуть мягче, без этой хищной ухмылки. – Мне с тобой спокойно. И чёрт возьми, ты мне нравишься.

Саша нервно сглотнула. Слова ударили неожиданно глубоко, неприятно сладко, как ток по нервам.

– Демид… – она сделала паузу, пытаясь подобрать слова. – У нас не может быть…

– Может, – перебил он быстро. – И будет. Стоит тебе только разрешить.

– Ты говоришь это так, будто я обязана согласиться, – прошипела она, не выдерживая.

– Я ничего не требую, – неожиданно мягко сказал он. – Просто хочу, чтобы ты знала: я не играю. Не сейчас.

Саша обернулась – и обнаружила, что он смотрит на неё так… тепло, искренне, трогательно-опасно. И в эту секунду она точно знала: «Ария абсолютно точно не спит». Но Демид… Ему было плевать на свидетелей. Он смотрел только на неё.

Глава 44

Ария, щурясь от солнца, забралась на капот измученного путешествием хэтчбека ЧженЛи. Сев по-турецки, она провела ладонью по горячему металлу и устало, но искренне выдохнула:

– На этом… чуде синьланьского автопрома я больше никуда не поеду. Хоть в пеший поход пойду – но не на нём.

Призрак, тяжело вытаскивая из багажника что-то из оборудования, усмехнулся:

– Да ладно тебе, он нас привёз. Почти целиком.

– «Почти» – ключевое слово, – фыркнула она, вытягиваясь спиной на лобовом стекле так, словно хэтчбек был шезлонгом. – Этот хлам меня морально старит.

Вокруг тем временем суетились операторы: кто-то ставил стойки со светом, кто-то корректировал угол камер, режиссёр кричал в мегафон. Всё должно было быть красиво – последние кадры, финальные слова. Но для ребят это уже было не шоу – часть странного, сумбурного, но важного путешествия.

Женя опустился на песок у переднего бампера, подперев руками спину и глядя на волны, которые с тихим шипением разбивались о берег.

– Знаете… – сказал он негромко. – А мне даже жаль, что всё так быстро кончилось.

Ария повернула к нему голову. Солнечный свет блестел в её тёмных волосах.

– Мы хорошо провели время, – мягко сказала она. – И… я была бы рада видеть тебя в гостях. На нормальной кухне, не в авантюрах.

Женя моргнул, будто эти слова удивили его сильнее, чем должны были.

– Значит… – он запнулся, – мы можем быть друзьями?

Ария легко улыбнулась, будто это был самый очевидный ответ.

– После всего того, что мы пережили? – Она лениво махнула рукой. – Да, Женя. Можем.

Он тоже улыбнулся – настоящей, спокойной улыбкой, которой у него в жизни было не так уж много. Чуть поодаль, будто в другом мире, стояла Александра. Она сидела на тёплом песке, колени прижаты к груди, волосы разлетаются от бриза. Она смотрела на море будто на что-то, что могло ответить на вопросы, с которыми она сама справиться не могла.

И Демид не отводил от неё взгляда. Он стоял с руками в карманах, игнорируя суету съёмочной группы. Смотрел, как Саша нервно сжимает пальцы на своих джинсах, как кусает нижнюю губу, как избегает его взгляда изо всех сил – и всё равно украдкой бросает короткие взгляды.

И ему было странно больно от того, что эта глава закрывается. Слишком быстро. Так, будто им всем дали только попробовать вкус чего-то большего, а теперь должны забрать тарелку обратно. Ветер с моря пах солёной свежестью. Камеры щёлкали. Ария лениво болтала ногой. Призрак улыбался в полтона. А Демид стоял и думал лишь об одном: «Хочу ли я, чтобы это закончилось?» И впервые за долгое время не знал ответа.

Стас похлопал в ладони, сгоняя остатки сонливости с команды, и крикнул:

– Так, ребята! Сейчас делаем красивые общие планы, пару подсъёмов, потом – индивидуальные интервью. Быстренько всё оформим, и вас сразу отвезут в аэропорт. Самолёт уже ждёт.

Камеры заскользили, выставляясь под нужными углами. Свет поставили мягкий, тёплый – самый подходящий под рассветное море. Ария неторопливо сползла с капота… и тут же забралась на крышу хэтчбека, перекинув ногу через ногу. Она выглядела как хозяйка положения – дерзкая, уставшая, но довольная.

Демид залез рядом, сел спиной к ней, тоже высоко, будто оба поймали момент покоя над всей этой суетой. Он вытянул ноги, опёрся ладонями о металл и молча смотрел на операторов, словно не видя их.

Чуть ниже, у борта машины, стояли Саша и Женя. Спина к спине, как две опоры одного и того же странного приключения. Александра всё ещё нервно мяла пальцы, но улыбалась – мягко, по-настоящему. Призрак выглядел спокойным, задумчивым, будто всё ещё не верил, что шоу подошло к концу.

Операторы суетились, «крупники», «общие», кто-то говорил:

– Отлично, отлично! Так естественно выглядите, будто команда, тройка лучших друзей, серьёзно.

– Супер! Давайте ускоримся, свет идеальный, пока не ушёл.

И съёмка пошла почти конвейером – их рассаживали сюда, разворачивали туда, задавали вопросы одновременно разным микрофонам. Но было уже всё равно – группа перестала играть, просто была собой.

Ария на камеру даже не стала спускаться с крыши. Махнула рукой:

– Было весело. Очень. И интересно. Машины… ну… машины – зло, – она фыркнула, постучав каблуком по крыше. – Но зато я узнала намного больше о киберспорте. И о Призраке. Он классный. Реально добрый, открытый парень, который заслуживает больших побед. Я буду за него топить.

Женя минуты три краснел, пока оператор кивал, что «шикарно». Потом включили камеру перед Демидом. Он задержал дыхание, бросил быстрый взгляд на Сашу – она делала вид, что смотрит куда-то в сторону моря, но глаза её всё равно выдали дрожь.

И он сказал ровно, спокойно, но честно:

– Я… узнал своего менеджера Александру совсем с другой стороны. В дороге, под давлением, без музыки… – он усмехнулся, запустив руку в волосы. – И внезапно понял, что… кажется… влюбился.

Оператор чуть не уронил камеру.

– Хотя мне это… – Демид покачал головой, – не то чтобы привычно.

Это было сказано не театрально, не как часть шоу. А как человек, который впервые в жизни решил сказать правду там, где от него ждали фальши. Саша почти незаметно выдохнула, плечи дрогнули. Но Демид видел. И знал – теперь всё только начинается.

Александру поставили перед камерой так, чтобы за её спиной мягко перекатывалось море – идеальный фон для исповедальных кадров. Она несколько раз глубоко вдохнула, будто собиралась с духом, и наконец заговорила:

– Я… была удивлена, – сказала она тихо, но твёрдо. – Взаимодействию звёзд. Тому, какие они на самом деле. Я была рада, что мы… путешествовали в такой компании. Очень хорошей.

Оператор одобрительно кивнул, жестом попросив её продолжать. Александра нервно провела рукой по волосам, взглянула на песок, потом снова – в объектив.

– И… – она запнулась, чувствуя, как внутри дрожит что-то невыразимое, – я посмотрела на Демида по-новому. Оказалось… он очень романтичный человек. Заботливый. Совсем не такой, как я думала раньше.

Щёки вспыхнули румянцем, голос стал мягче:

– И… наверное… я ещё больше очарована им.

За камерой стояла тишина. Только море шумело. А вот сам Демид, сидящий на крыше машины неподалёку, слушал, не отводя глаз. Легкая тень проскользнула в его взгляде. Он знал – камера умеет делать людей откровеннее, но также и заставляет играть. И впервые за долгое время он не мог понять: говорит ли она сейчас правду… или просто делает, что положено по сценарию. Эта неопределённость кольнула неожиданно больно.

Женя же, когда камера повернулась к нему, смутился так, что едва не сбежал, но потом собрался и честно сказал:

– Для меня… это была мечта. Путешествовать с Морок. Я… – он покраснел, усмехнувшись, – до сих пор не верю, что она реальная. И что мы прошли всё это вместе.

Ария с крыши махнула ему рукой, как старому другу:

– Приятно слышать, Призрак.

Съёмки тянулись, как жвачка. Каждый раз операторы находили новый ракурс, новый вопрос, дополнительный дубль. Казалось, этот финал будет длиться вечно – ещё один кадр, ещё одно признание, ещё один световой отражатель.

Но вот наконец подъехал фургон – белый, с логотипом проекта. Двери распахнулись, и команда, уставшая, но необычайно близкая друг другу, забралась внутрь. Кто-то уснул сразу, кто-то просто смотрел в окно. Машина тронулась, оставив море позади. Через пару часов они будут в столице. И шоу, которое превратило их в странную, хаотичную, но настоящую команду, закончится. Жизнь продолжится – без камер, без подсветки, без продюсеров. Только вот никто из них уже не будет прежним.

Глава 45

Прошло две недели. Шоу набирало обороты, рейтинги росли как сумасшедшие, хэштеги с именами участников летели в тренды. Продюсеры потирали руки, паблики строчили обзоры, клипы из поездки расходились по соцсетям миллионами.

Но Демиду Багрову было всё равно. Он сидел в гримёрке перед зеркалом, где лампы мягко подсвечивали лицо, а визажист что-то уточняла о предстоящей съёмке. Он привычно кивнул, но мысли были далеко – чересчур далеко, чтобы замечать рутину.

За всю свою карьеру он привык к вниманию. Привык получать любую женщину, которую хотел. Привык к обожанию, к толпам фанатов, к тому, что его хотят все – и всегда. Но сейчас… это не работало. С того момента, как шоу вышло в эфир, соцсети сотряс скандал. Слив информации, голословные обвинения. Посты, набирающие десятки тысяч лайков:

«Александра – подставная. Она использовала „Идол“, играла на камеру, чтобы пропиариться!»

«Она крутила роман с Багровым ради хайпа!»

«Пользовалась его добротой, чтобы построить карьеру!»

И везде – фотографии Саши. Её смущённая улыбка. Её глаза. Её признания, вырезанные из контекста. Одни защитники, другие – хейтеры. Шоу взлетало на этом, как на ракетном топливе. А Демид… Он просто сидел, скрестив пальцы, уставившись в телефон. Он не мог до неё дозвониться. С первого же дня, когда они вернулись в столицу, Саша уволилась. Молча. Без объяснений. Просто исчезла. Ни мессенджеры, ни почта, ни соцсети – она нигде не появлялась. Телефон выключен или сменён. Её квартира сдаётся, её кабинет в офисе пуст. Коллеги пожимают плечами: «Она сказала, что берёт паузу. Уезжает.»

А Демид думал о ней постоянно. Ночью, утром, на репетициях, на встречах. Хватал телефон каждые десять минут – вдруг ответила. Он хотел увидеть её. Объясниться. Хотел купить букет, найти уютное кафе, пригласить на свидание… Хотел услышать её голос. Хотел, чёрт возьми, просто знать, что она в порядке. Но Александра исчезала от него так, словно он – самая последняя ошибка в её жизни. И это ударяло по нему сильнее, чем он думал возможным.

Демид сидел в машине возле своего дома, мотор давно заглушён, но он не выходил. Просто сидел, глядя в тёмное стекло, где отражались уставшие глаза и тень, которую он сам себе казался. Душа была как туго скрученный провод – стоит дотронуться, и искры полетят. Он пытался понять, когда всё так перевернулось. Когда Саша стала для него не просто менеджером, не просто удобным человеком рядом, не просто той, кто всегда решал вопросы, убирал хаос за его спиной? Когда её голос стал звучать приятнее любой музыки? Когда её смущённая улыбка стала вызывать у него хаос в груди? Когда её исчезновение – ранить? Он потёр лицо ладонями.

– Что со мной? – тихо произнёс в пустоту салона.

Он – Багров. Он – тот, кто никогда не зависел от женщин. Тот, кто легко отпускал связи, даже не оглядываясь. Тот, кто всегда выбирал свободу. Но сейчас свобода была невыносимой. Он смотрел на телефон, как на спасательный круг, который уплывает дальше и дальше. Каждая попытка позвонить – в тишину. Каждое сообщение – не прочитано. Саша не просто пропала. Она закрыла дверь. Резко. Жёстко. Как будто он приносил ей боль. Как будто она боялась его. И чем больше он об этом думал, тем сильнее сжималось сердце.

Он вспоминал их поездку – те километры дороги, её смех, её взгляд, то, как она смущалась, как избегала его глаз, когда он флиртовал. Вспоминал Петергоф. Вспоминал, как она замерзла, и как он накинул на неё свою куртку. Вспоминал, как она смотрела на него тогда – тихо, почти по-домашнему. И понимал, что он давно выбрал её. Просто боялся в этом признаться.

Но сейчас Багров ненавидел себя за чувства. Ненавидел то, что ему понравилось быть рядом с ней. И, возможно, ненавидел её за то, что она позволила ему поверить – хотя бы на мгновение – что между ними может быть что-то настоящее. Демид сжал руль так, что побелели костяшки. Он привык, что всё можно исправить. Привык, что стоит поговорить, объяснить – и всё станет на свои места. Но здесь…

Здесь он впервые боялся, что не успеет. Что Саша уйдёт слишком далеко, чтобы вернуться. И эта мысль будто пробивала дыру в груди. Он прошептал:

– Саша… ну почему ты даже не дала мне шанса?

Тишина ответила. А в душе Демида росло странное, тяжелое, почти пугающее ощущение, он впервые влюбился по-настоящему. И именно теперь мог её потерять.

Демид стоял перед дверью её квартиры дольше, чем позволяла гордость. Сначала постучал. Потом позвонил. Потом ещё раз – тише, будто надеясь, что она услышит именно этот осторожный сигнал. Тишина. Ни шагов за дверью, ни едва уловимого шороха, который выдал бы присутствие человека внутри.

Он прислонился лбом к холодной поверхности двери и закрыл глаза. Молчание давило, будто стены подъезда вдруг стали слишком узкими.

– Саша… – почти беззвучно, даже не пытаясь быть услышанным.

Но, кажется, она и правда исчезла. Никто из соседей не открывал дверей. Не выглянул, не спросил, кого он ищет. Подъезд был пуст, как будто весь мир решил дать ему понять – её рядом не будет.

Когда он вернулся к себе, квартира встретила его привычной роскошью – простор, большие окна, мягкий свет. Но она вдруг стала чужой. Безликой. Холодной. Он прошёл в спальню, не раздеваясь, просто рухнул на кровать, разглядывая потолок. Белый, ровный. Чистый. И абсолютно пустой – как и внутри него. Мысли не складывались. Даже музыка, которую он включил было, чтобы отвлечься, раздражала. Он тут же выключил. Телефон лежал рядом, и он каждый раз ловил себя на мысли, что ждёт – вдруг придёт сообщение. Но не приходило. Никакого «перезвоню позже». Никакого «я в порядке». Никакого «оставь меня в покое». Даже отказа не было – только полное игнорирование, самое жестокое из возможных.

Он перевернулся на бок, закрыл лицо руками. Тяжесть давила изнутри, будто сердце стало камнем. Он не знал, что хуже – то, что Саша уволилась, или то, что она ушла от него, не сказав ни слова. Не дала поговорить. Не дала объяснить. Не дала бороться за неё. Он провёл ладонью по волосам и снова уставился в потолок. И впервые в жизни почувствовал, что пуст. Совершенно, безнадёжно пуст. Будто часть его души ушла вместе с ней – и больше не собиралась возвращаться.

Демид лежал неподвижно, пока тишина не стала оглушающей.

Ему понадобилось усилие, чтобы протянуть руку к пульту и включить телевизор. Он сам себе не признавался, зачем – но знал. Хотел увидеть её лицо. Хотя бы на экране. Хотя бы на секунду. Шоу уже шло третью неделю. И когда на экране мелькнула Саша – усталая, смущённая, смеющаяся, оглядывающаяся на него – сердце болезненно дернулось. Он замер, глядя, как она что-то говорит, как поправляет волосы, как улыбается той самой тёплой, мягкой улыбкой, от которой ему становилось слишком тесно в груди. И от этой тоски он едва дышал.

Но достаточно было пары минут, чтобы поток «рекомендованных» роликов на экране сменился. Появились яркие кричащие превью, огромные заголовки: «Правда о девушке Багрова!», «Кто такая на самом деле эта Александра?», «Разоблачение: менеджер использовала Идола ради славы», «Подставная любовь – Демида развели!»

Он щёлкнул один – не зная зачем. И уже через минуту почувствовал, как кровь начинает кипеть. Какая-то блогерша натянуто улыбается, пересказывает слухи, которые не имеют никакого основания. Делает выводы из воздуха. Плюсует эмоциональность, будто рассказывает детектив, а не выдумки.

– … она заранее готовила почву, подстраивалась под образ скромницы, чтобы вызвать у зрителей сочувствие…

– … попробовала пропиариться на славе «Идола»…

– … уверена, там не было ничего настоящего…

Демид сжал зубы. Второй ролик был ещё хуже – там уже начали выискивать фотографии Саши из соцсетей, анализировать каждый лайк, каждый комментарий, её прошлую работу, друзей, интимные догадки. Он выключил. Выдохнул резко, зло.

– Чушь собачья… – прошипел он в пустоту.

Но пустота не ответила. Он провёл ладонью по лицу. Он никогда не любил недоблогеров, но сейчас… Сейчас ненавидел. Не их лично – их тупость, их жадность к просмотрам, их готовность разрывать человека, который не может ответить. И то, что делают это фанаты «Идола» – его фанаты – выбивало почву из-под ног.

Он знал, что многие из этих людей обожали его настолько, что были готовы уничтожить любую, кто окажется рядом. Теперь, когда шоу выставило их парой, Саша превратилась для них в мишень. Просто потому, что она была рядом с ним. Потому что им так захотелось. Потому что хайп – важнее реальности. И он понимал, она ушла не от него – она ушла из-за всего этого. Из-за шума. Из-за грязи. Из-за того, что её оклеветали так легко, словно она никто.

Он закрыл глаза и тихо, горько сказал в темноту:

– Чёрт… Саша… Прости, что я не защитил тебя.