Текст книги "Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Глава 21

– Я вас из-за матери отпустил, девушка, – раздается сзади насмешливый голос полковника Кравцова.

Марина дергается как от удара и тянет раздраженно.

– Это все ты, мамочка! Решила нас с папой унизить до предела? У тебя получилось.

– Мариш, помолчи, – обрывает ее Влад. – Дай нам с мамой самим разобраться, что происходит…

– Помощь нужна? – озабоченно смотрит на меня Кравцов. И слава богу, такой человек не станет выкладывать в интернете наши разборки.

– Нет, спасибо, – улыбаюсь через силу. – Я уже ухожу, – оглянувшись, замечаю Гелик Ильи, паркующийся у входа в банк.

– Милешенька, подожди, – хватает меня за руку Влад.

Шарахаюсь от него как от чумного. Инстинктивно делаю шаг назад. Нога подворачивается, не найдя опоры, и я начинаю заваливаться на бок.

– Осторожно, – подхватывает меня под локоток Кравцов и с подозрением смотрит на Влада и Марину.

А те стоят как ни в чем не бывало. Наблюдают. Даже руки не подали, когда я падала. Но оно и понятно. Я им нужна только как свинья-копилка. И чем беспомощней, тем лучше…

Капец, ситуация!

– Проводите меня, пожалуйста, до машины, – киваю на Гелендваген. И сама не знаю, как реагировать на проступки мужа и дочери.

Еще вчера я считала их самыми близкими. А сегодня у меня глаза будто открылись.

– Да, конечно, – тут же спохватывается Кравцов. Большой сильный мужик. Я ему даже до плеча не достаю. Словно коршун, прикрывает спиной. А когда Беляев тянется ко мне с дурацким стоном «Милешенька!» , рыкает грозно.

– Руки убрал. Живо…

– Вы не имеете права! – взвизгивает бывший муж.

– Ты – свинья, мама! Гадкая свинья! – бьет меня словами наотмашь Марина. Содрогаюсь, как от ударов хлыстом. Но все равно с гордо поднятой головой иду к машине.

– Это треш какой-то, Милена Викторовна, – вздыхает Кравцов. – Надеюсь, они одумаются…

– Навряд ли, – смаргиваю слезы.

А навстречу уже выбегает Илья.

– Мила, ты в порядке? – забирает меня из рук Кравцова. Кивает ему как старому знакомому, помогает усесться на переднее сиденье.

А потом сам прыгает за руль, бьет по газам.

Из-за плеча Ильи смотрю на мужа и дочь, застывших на крыльце. Марина даже не скрывает ненависти, а Влад выглядит обалдевшим и раздосадованным.

– Номер не прошел? – усмехается Илья, выезжая на проспект. – Зачем они в банк приходили? Тебя встретить?

– Сомневаюсь, – тереблю ручку сумки. Слезы сами льются из глаз. А на душе так противно и пакостно, словно мне на голову ведро помоев вылили. И кто? Самые близкие! – Ты подал заявление? – всхлипываю в отчаянии.

– Да, конечно, – недоуменно смотрит на меня Илья. – Что случилось? Эти гаврики что учудили?

– Хотели поменять пароли. Марина явно под меня косила.

– Совсем дурная, что ли? – негодующе фыркает Илья. На светофоре достает из кармана белоснежный носовой платок. – Держи, крошка енот, – улыбается с жалостью.

– Нет, боюсь запачкать, – отчаянно мотаю головой. Достаю из сумочки пачку салфеток. Утираю глаза. Выуживаю из кармана сумки зеркало и в ужасе смотрю на себя.

Действительно, енот! Только не крошка.

На коленях вибрирует сотовый. Звонок от Марины. Обычно я сразу кидалась отвечать. А сейчас не могу.

«Что я тебе сделала?» – мысленно кричу дочери. Почему ты так со мной? Я же люблю тебя!

– Не отвечай. Успокоишься, перезвонишь, – тихо велит Илья. Трубку не забирает, но глядит строго, с болью. И меня прорывает снова.

Как же так? Ладно, Влад! Но Марина! Еще бы младшую вдвоем обработали!

– Не буду, – всхлипываю тихонечко. Утираю глаза, лицо и снова реву.

– Может, домой? В смысле, к Игорю? – настороженно интересуется Дараганов. Дергается, как от боли. Видимо, не выносит женских слез.

– Нет, – заявляю упрямо. – Поедем в госреестр. Хочу знать, что там намутил Беляев с недвижимостью. Мне уже кажется, что он крышей поехал… Ну, или я с ума сошла! Нет у нас никакого брачного контракта, и недвижимость вся на меня оформлена. Ничего на Владе не числится…

– Я-то понимаю, – вздыхает Илья. Сжимает мою руку порывисто. – Прорвемся, Милка. Все будет в твою пользу.

– Пусть будет по-честному, – шепчу тихонечко. – Не хочу расставаться врагами! – бросаю порывисто.

«И вообще не думала о разводе. Жила себе счастливо», – думаю горестно. И дергаюсь, когда звонит сотовый.

– Что тебе надо? – резко спрашиваю Влада. – Ты совсем обезумел? Зачем нарядил Марину в мои шмотки? Решил дочке срок поднять с пола?

– Милешенька, – блеет бывший. – Ты все не так поняла. Маришка скучает по тебе. Вот и оделась так. Из банка звонили… Ничего толком не объяснили… Мы с ней решили приехать и разобраться на месте…

«Хватит врать!» – хочется закричать в голос. Хватит.

Но я так жила. Во лжи и предательстве, и ничего не замечала.

– Я все слышала, Влад, – роняю коротко.

– Ну что ты там слышала? – доносится из трубки снисходительный голос Беляева. – У тебя же свидетелей нет, и не будет.

– А мне и не надо, – отрезаю яростно. – Достаточно, что я знаю. И меня не переубедить…

– Это мы еще посмотрим, – резко обрывает меня муж и добавляет с тихим присвистом. – Советую одуматься, Милена. Хватит. Погуляла с мужиками.

– Что?! – поперхнувшись от возмущения, ору в трубку. И тут же беру себя в руки. – Я сейчас еду в госреестр, Влад. Если там будут какие-то сюрпризы, подам на мошенничество. Ты меня знаешь, я зря угрожать не буду, – сжимаю руку в кулак.

Где бы взять сил и выдержки?

– Милешенька, остановись, – просит бывший. Замечаю в голосе дрожащие нотки. – Я прошу тебя. Давай встретимся и поговорим. Сами. Без свидетелей. Я и ты. На нашем месте в кафе.

Звучит фантастически нереально. Как отклик из прошлой безоблачной жизни, где я была счастлива.

Глава 22

Глава 22

– Конечно, встретимся, Владислав Сергеевич. Обязательно, – сжимаю телефон покрепче. Сейчас главное – не выдать себя. Не вывалить на Беляева рвущие душу эмоции.

Раньше можно было. Раньше ближе его никого не было. Обязательно бы обнял, чмокнул в нос, пошутил… И мне бы полегчало. Как всегда.

А сейчас нельзя. Врагу нельзя открываться. А предателю тем более. Веры ни на грош. И язык держать за зубами надо. Боюсь сболтнуть лишнего. Любое слово Влад обязательно использует против меня.

Беляев, если выходит на тропу войны, ни перед чем не остановится. Я помню, как он рассказывал о буднях кафедры. И все вздыхал, что в серпентарии иначе никак. За кем-то из врачей проверял диагнозы и анализы. Просил медсестер ему докладывать тайком. И не успокоился, пока тот врач не уволился из отделения.

А Влад даже победу отпраздновал. Тихо-скромно, в семейном кругу. А я поддерживала его и гордилась. Таких врачей, как мой муж – один на миллион. И мне он всегда казался героем.

Только сейчас я сомневаюсь, что знала правду.

– Милешенька, – снова гундосит в трубку Беляев. – Ну прости ты меня, дурака. Я ни с кем не гулял никогда. Только тебе предан. Это все сплетни бабьи. Сама понимаешь, с кем приходится работать.

– Серпентарий, – усмехаюсь невесело. – А ты там главный змей очковый…

– Я попросил бы! – возмущенно пыхтит он, но я уже не слушаю.

– Пока, – пресекаю любые попытки манипулировать собой. – Созвонимся как-нибудь…

– Ты ведешь себя недопустимо, Милена, – сварливо кричит в трубку муж. – Изменяешь мне на глазах у ребенка. Два мужика одновременно…

– А почему же два, Влад? – глумлюсь в открытую. – Там еще по улице люди шли. Надо было и их посчитать… А направить ребенка на противоправные действия? Это нормально?

– Что ты несешь?! Что? Я тебя спрашиваю!

– Я несу людям свет и любовь, – смеюсь в трубку. – А плету макраме…

– Ты стала невозможной, – гневно рыкает Влад, а меня уже несет.

– Да пошел ты, – роняю, не скрывая презрения. И обрываю звонок.

– Ты хорошо держалась, – косится на меня Илья. Сворачивает в какой-то переулок, объезжая пробку, и выезжает прямо к зданию госреестра.

– Они сегодня не работают, – морщится раздраженно. – Как я мог забыть…

И собирается разворачиваться.

– Погоди, – хватаю его за руку. – Мне тут сумасшедшая мысль в голову пришла… А что если Влад вступил в сговор с нотариусом… Нашел девицу, похожую на меня. Подделал мою подпись… – тараторю как заведенная. И замолкаю, переводя дух.

– Мила, нет, – улыбается мне Илья. Смотрит так добродушно и жалостливо, что внутри что-то екает. – Нотариус не станет ни в какой сговор вступать. Себе дороже, понимаешь? Это особая каста. Печать поставил, документ заверил, бабло получил и все. Чистенько и без проблем. Другое дело, если есть похожая женщина, то нотариуса могли ввести в заблуждение. Ты паспорт с собой все время носишь? Или оставляла дома?

– Ну конечно, оставляла, – горестно всплескиваю руками. – Это я его с собой взяла на Женский форум. Там вход в здание только по удостоверению личности… Кстати, наверное, дипломы надо забрать из квартиры Беляева…

– А квартиру ты ему уже подарила? – зыркает на меня Илья и решает. – Так. Едем в нотариальную палату. Если от твоего лица осуществлялись какие-то действия, мы сразу увидим и подадим претензию. Кстати, и от лица Беляева посмотреть не мешало бы, – тянет он задумчиво. Лихо разворачивается и на всех скоростях гонит куда-то.

«Первый тайм мы уже отыграли», – проносится в голове. И только сейчас до меня доходит. Все еще только начинается. Угрозы, шантаж и прочие неприятности. Теперь бы выстоять.

Но счет явно не в мою пользу. Марина на стороне отца и послушно пляшет под его дудку. А самое главное, откуда в дочери столько ненависти ко мне. За один день человек так измениться не может.

– Андрюха, привет, я к тебе сейчас подъеду. Пропуск выпиши, – звонит кому-то Дараганов, отдает указания. – Тут у меня дело срочное… Нет, я не один. С красивой женщиной. Запиши. Ага… Беляева Милена Викторовна… Клиентка, да. И моя подруга детства. Давай, постарайся, чувак…

А я в очередной раз удивляюсь, как у Ильи все легко получается. Я бы точно так не смогла!

В просторном холле большого купеческого особняка нас уже встречает моложавый мужчина в строгом костюме.

– Приветствую, Илья Александрович, – он крепко пожимает руку моему спутнику и разглядывает меня, не скрывая интереса. – Так вот вы какая, Милена Беляева, эксперт по счастью. Мои жена и дочка все ваши эфиры смотрят и слушают. Автограф дадите?

– С удовольствием, – улыбаюсь я и чувствую себя звездой.

Как мало человеку надо. Чтобы заметили, чтобы оценили…

Оглядываюсь по сторонам. Поднимаю глаза к потолку, украшенному лепниной. Скольжу взглядом по стенам, по картинам и светильникам.

– Милена Викторовна, – окликает меня друг Ильи. – Вот, тут распишитесь, а то не поверят, – протягивает мне рекламный проспект.

– Как зовут ваших девочек? – достаю из сумки ручку.

– Ольга и Даша, – улыбается мне Андрей.

– Хорошо, – пишу стандартное пожелание счастья и любви. Ставлю подпись, которую придумала для автографов, и протягиваю глянцевый листок счастливому приятелю Дараганова.

– Все. Можем идти, – заявляет тот. – Я пропуски оформил. Мила, держи, – протягивает мне маленький казенный листок.

– А как же паспорт? – тяну я несмело.

– Тебя, похоже, вся страна в лицо знает, – бурчит себе под нос Илька.

– Это плохо? – вскидываюсь моментально.

– Для тебя хорошо. Для бракоразводного процесса плохо. Но мы прорвемся, Мила. Не боись.

Глава 23

– Так… Что тут у нас? – вбивает в поисковое окно мои данные Андрей Дмитриевич. Всматривается в экран. Медитирует на песочные часы. И когда вываливается список, присвистывает в изумлении.

– Вот это да! Не ожидал!

– Что там? – как по команде вытягиваем шеи мы с Дарагановым. Словно гуси, честное слово.

– Генеральная доверенность, – методично перечисляет хозяин кабинета. В голосе чувствуются тоска и раздражение.

Дескать, непутевая блогерша сначала понадавала доверенностей, а теперь бегает. Серьезных людей беспокоит.

– Мила, ты же говорила… – обалдело смотрит на меня Илья.

– И говорю! – вскидываюсь недовольно. – Не выписывала я никаких доверенностей. Нет у меня такой привычки. Да мне бы папа первым голову снес.

– Это точно, – печально вздыхает Илья. Упирается внимательным взглядом в приятеля. – Андрюх, будь другом, пробей конторы, в которых Милка якобы доверенности оформляла.

– Да уже, – кивает тот на крутящееся колесико думающего компа. И первым чешет репу. – Странно. Очень странно.

– Что там? – снова тянем мы с Илькой. Как игрушки заводные, честное слово.

– Доверенности выписаны в деревне Булино Тверской области.

– А где это? – роняю обалдело.

– Вот хотел у вас спросить, – хмурится Андрей Дмитриевич. – Очень подозрительная история.

– А что там еще оформляли? – рычит Дараганов. – Сдается мне, это залипуха, братан.

– Еще какая, – вздыхает тот. Открывает карточку документа, потом формирует какой-то отчет и поворачивается к Илье. – А вот, смотри…

– Да тут картина маслом, – усмехается криво Илья. – И брачный контракт, и доверенность, и даже договоры займа…

– Займа? – переспрашиваю, как дурная кукушка. – Какого еще займа?

– Да, – кивает Андрей Дмитриевич. – Гражданин Беляев занимает у гражданина Кузнецова сто двадцать миллионов рублей. Вы знаете Кузнецова Леонарда Михайловича?

– Кузя да Винчи. Лучший друг моего бывшего. Они с первого класса дружат.

– А чем занимается этот Кузя? – зыркает на меня Илья. И хозяин кабинета смотрит внимательно.

– У него небольшой бизнес. Хостелы, магазин аксессуаров к сотовым, какие-то ларьки быстрого питания. Влад говорил, но я не запомнила, – беспомощно пожимаю плечами.

Обхожу стол, усаживаюсь в громоздкое кресло с другой стороны стола и в ужасе смотрю на мужчин.

– Что же теперь делать?

– Заявление пишите, Милена Викторовна. Отзовем эту филькину грамоту. Но, естественно, только те бумаги, что вас касаются. Договор займа мы не сможем признать ничтожным…

– ОБЭП справится, – хищно улыбается Илья. – Я запрос сделаю. Пусть проверят. Откуда, собственно, у мелкого лавочника Кузнецова взялись сто двадцать лямов, и самое главное: заплатил ли он с них налоги.

– Если жареным запахнет, он первым договор аннулирует, – усмехается Андрей Дмитриевич. – Но я в тебе, Илюха, не сомневаюсь…

– Попробуем, – вздыхает Дараганов.

– Я не понимаю, зачем ему этот займ. Что он дает?

– Ну как же, – прокашливается Илья. – Займ был получен в браке. Имущество общее. Значит, по обязательствам должны отвечать оба супруга. Суд автоматом вынесет решение. Даже «Мяу» сказать не успеешь. При разводе, Мил, делятся не только табуретки, но и обязательства.

– Понятно, – вздыхаю понуро. Ситуация хоть плачь. И почему я раньше ни о чем не догадывалась? Муж гулял, открыто готовился к разводу. Переводил на себя все активы, даже до подлога опустился. А я в облаках парила. Считала себя самой счастливой, да еще других учила.

Дараганов поднимает глаза к потолку, словно святой великомученник, а потом буравит меня строгим взглядом.

– Мила, а ты точно случайно узнала об изменах Беляева?

– Ну да, – нервно сплетаю пальцы. – Я же тебе говорила. Почему ты спрашиваешь?

– Да, мне кажется, этот гад заранее подготовился. Догадывался, что скоро все вскроется. Вот и устроил…

– А даты? Какие там даты? – подрываюсь с места.

– Доверенность выдана двадцать пятого марта прошлого года. На пять лет. Еще действует.

– Странно, почему тогда Влад дом в Макаровке не продал? – размышляю вслух. И только сейчас до меня доходит.

Не хотел палиться! Приберег документик на случай развода. Прекрасно знал, чем меня можно удержать.

Дети. Блог. Дорогое имущество, ценность которого измеряется не в рублях, а душе, которая живет в старом дедовом доме, в воспоминаниях, в заложенной любви и семейных ценностях.

Думал, заберет у меня все, и я прибегу как миленькая. Еще и ботинки оближу…

Сволочь ты, Влад. Самая настоящая сволочь.

Я же его никогда не обманывала… Только один раз… Да и то по мелочи…

– Стоп! – сжимаю кулак. – Я вспомнила! – торжествующим взглядом обвожу мужчин. – У меня есть алиби на эту дату. Я никак не могла оказаться в этом Е… Булино, то есть, – кричу запальчиво и тут же замечаю ехидные улыбочки обоих мужчин.

– Что так? – усаживается напротив Илья.

– У меня подруга есть. Роза. Ты ее наверняка помнишь. Красивая такая…

– Нет, не помню, – отрезает решительно Илья и признается со вздохом. – Твои подружки всегда для меня на одно лицо были…

– Так вы что, с юности знакомы? – обалдело тянет хозяин кабинета.

– Да, – перебивает его Илья. – Жили рядом. Дружим с детства. – И снова сверлит меня выжидающим взглядом. – И что твоя Роза?

– Моя Роза расставалась со своим бывшим – абьюзером. Он ее сильно избил напоследок. Она сбежала к Агате. Агата вызвала меня, и мы с ней отвозили Розу в травмпункт. Там долго ждали. А после травмы завалились к Агате. Пили Проссеко, жалели Розу.

– А Беляев?

– Его как раз дома не было. Он уезжал в Питер на симпозиум…

– Который проходил в Булино. Отличная отмазка.

– И ты ему ничего не сказала?

– Нет, конечно. Влад терпеть не может моих подруг. Они ему платят тем же. И его бесило всегда, когда я кидалась девчонкам на помощь.

– И он не знал, где ты была?

– Нет, он не спрашивал, а я не стала распростроняться, – улыбаюсь я во все тридцать два. – Но доказать, что я была в Москве, а не в Е… Булино, могу.

– Есть свидетели? Твои девчонки не в счет, – напрягается Илья. Прячет руки в карманах. Качается с носка на пятку. Нервничает. Вижу, как его разозлила эта ситуация.

– Банковская выписка годится? – заявляю весело. – Я снимала деньги в банкомате. Хирургу в травме платила, ортез для Розы покупала.

– Отлично, Мила, – с гордостью восклицает Дараганов. – Нам это, безусловно, поможет.

– А я тем временем сделаю запрос в эту деревню с неприличным названием. Узнаю, что там за нотариус окопался. Совсем страх потерял, гнида.

____________________________________________

Вот так постепенно и раскрывается замысел Беляева. Как думаете, Милена его выведет на чистую воду? Вон он стоит на заднем фоне в красном пиджаке. Еще не догадывается что его ждет

Глава 24

Глава 24

Выхожу из нотариальной палаты и ежусь от холода. Хотя на дворе лето, светит солнце, поют птицы. А мне кажется, что меня силком вырвали из тепла и безопасности и швырнули на дно глубокого колодца с высокими гладкими стенами.

Ни выбраться, ни закричать. Никто не услышит.

Хватаю ртом воздух, пытаюсь успокоиться, но руки трясутся от беспомощности и гнева, а во рту застревает противный ком. Ни сглотнуть, ни выплюнуть.

– Милка, да ты что? – хватает меня под локоток Илья. – Тебе плохо? Как себя чувствуешь? – шарит по мне встревоженным взглядом.

– Больно очень, – только и могу вымолвить.

– Что болит? Где? – нависает надо мной Дараганов.

– Сердце. Душа. Тело, – отвечаю на автомате. Плетусь на ватных ногах к машине, падаю на пассажирское сиденье и только сейчас даю волю слезам.

Не могу сдержаться, хоть и надо. Но кого мне стесняться? Илью?

– На вот, – протягивает он мне бутылочку с водой. – Попей. Полегчает…

Гладит по спине, стараясь утешить. Большая теплая ладонь скользит по плечу, по шее. Успокаивает

– У тебя такие случаи были? – всхлипываю горько.

– Да до фига! – присвистывает он, заводя машину. – Каждый второй, Мил. Недавно мужик охоту на жену устроил. Тоже жили спокойно. Потом она его с любовницей застукала, и понеслось. Он собирался ее в психушку определить. Она сбежала… По всей стране искал…

– И что?

– Ну что! – вздыхает натужно Илья, выезжая с парковки. – Мы победили. Я ее интересы представлял. Завод ей отошел. Все активы. Так что… Неприятно это говорить. Но ты не первая, и не последняя, Мила. Когда люди играют честно, они приходят и говорят: «Так и так… Полюбил я. Прости». Делят все поровну и живут каждый свою жизнь. А в случае, как у тебя, уроды тихушничают до последнего, а потом пытаются на кривой козе в рай въехать…

– Так я не замечала ничего. Ничегошеньки! Илья…

– Ну, так на это и был весь расчет. Где это Е-Булино, мать его… Вот охота была туда ехать с этим Ди Каприо… – задумчиво тянет Илья, выезжая на проспект.

Быстро перестраивается в левый ряд. Огрызается шутливо на сигналы возмущенных водителей.

– Заранее он готовился, Мил. Заранее, – терпеливо втолковывает мне Илья. – Видишь, даже договор займа на Кузю оформил… Что, кстати, собой представляет этот человек? Что ты о нем знаешь?

– Невысокого роста, противный. Вечно взгляд сальный. Шутки плоские и тупые. Женился на однокласснице по залету. Дочка у них взрослая… Ира… – говорю и осекаюсь на полуслове. Прикусываю губу. И даже дышать перестаю.

Ира!

Совпадение или нет?

Ленька ссыкливый. Никогда не стал бы подписываться под чужие интересы. Значит, с его дочкой мой милый крутит.

Голова раскалывается от ужасной догадки. Как же так? Она же ему в дочери годится. А Кузя с Нелей куда смотрели?

Ответов нет. Пока нет. Но я все равно докопаюсь до истины. Найду доказательства трешовой версии. Обязательно найду. Но то, что договор займа оформлен на Кузю, уже говорит само за себя. Он в теме. Значит, и Нелька тоже. Без нее он и шагу не сделает.

– Илюш, а мы можем проследить за Беляевым? Узнать, с кем встречается… – прошу нервно. Предпочитаю не пробивать головой стены, а подобрать ключик к двери и открыть ее.

– Можем, – кивает Дараганов, не отвлекаясь от вождения. Аккуратно перестраивается. Сворачивает на светофоре. – Только зачем тебе это, Мил? – косится на меня.

– Есть у меня одно предположение… Из ряда фантастики, – стискиваю в руках сумку.

Мысленно ругаю себя. Это бред. Самый настоящий бред. Нет, Беляев не клюнет на Ирку. И Кузнецовы не похожи на умалишенных.

Но цепочка уже выстраивается в воспаленном мозгу. Меня трясет от ужаса. Руки не слушаются. Прикусываю губу. Неужели я права?

В памяти всплывает невольно подслушанный разговор между Владом и его братом.

«Да, Ирка хочет замуж!»

Зацепило слух вот это панибратское «Ирка». Как будто муж не о любовнице говорил, а об их с братом старой знакомой.

Блин. Так и есть. Он ее с рождения знает.

К горлу подкатывает тошнота. Как можно быть такой мразью? Как? Я не понимаю. И никогда не пойму.

Лихорадочно нажимаю на клавишу, открывая окно. Вдыхаю воздух. Иначе сейчас просто кончусь на месте.

Тупо смотрю на приближающийся автобус. И прихожу в себя, когда Илья через центральное управление поднимает стекло.

– А? – поворачиваюсь к Дараганову.

– Ты что-то вспомнила? – напряженно бросает он.

Сворачивает на МКАД и ворчит себе под нос.

– Твою мать, пробка… Ладно… Зато поговорим спокойно.

– Ты во всем видишь хорошее, – улыбаюсь сквозь слезы.

– Ты вроде тоже… видела, – печально смотрит на меня Илья. Утирает со щеки мокрую дорожку и велит шутливо. – Давай, рассказывай… Милена Викторовна.

– У меня невероятная версия, Илья, – устало кладу голову на высокую спинку кресла.

– Порой самые невероятные и выстреливают, – философски роняет Дараганов и смотрит на меня выжидательно. – Не тяни…

– Ленька Кузнецов – мелкая трусливая скотина. Заправляет там всем Нелли, его жена. Она тетка ушлая, своего не упустит. Ну и чужое к рукам приберет, если не приколочено.

– То есть, ты думаешь, Кузя не от доброты душевной другу помочь решил? У него интерес есть? – наконец-то трогается с места Илья. Проезжает несколько метров и снова встает как вкопанный.

– Да, мне так кажется, – говорю и сама до конца не верю. – У Кузи дочка Ира. А у Беляева любовницу так зовут.

– Думаешь, родаки под него подложили? – криво усмехается Дараганов. Оглядывая хмурым взглядом вереницу машин. – И такое в жизни бывает… Да не парься ты, Милка, – улыбается мне. – Прорвемся. Не боись. Приставим с завтрашнего дня за Беляевым ноги. Ну и Иру эту самую попасем.

Ноги. Попасем… Смысл с трудом доходит, словно через толстый слой ваты.

– Паранойя какая-то, – мотаю головой. – Я теперь всех подозреваю. Даже дочку приятелей…

– Ты не параноик, а прекрасный аналитик, – подмигивает мне Илья и кивает на небольшую кондитерскую, попавшуюся по дороге. – Давай заедем, купим что-нибудь на десерт.