Текст книги "Отпуск на фоне развода. Ее счастливый билет (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 5

Глава 5

Решительно поднимаюсь с места. Достаю из комода старые джинсы и майку. Скидываю ненавистное платье. Переодеваюсь и выхожу в сад.

Подключаю старые дедовы шланги, напоминающие удавов, открываю кран и улыбаюсь, когда из узкого черного жерла брызжет фонтаном вода.

– Сейчас, мои хорошие, – говорю растениям и, ей богу, не жалею ни воду, не время.

Только когда смеркается, завершаю полив. Выключаю воду, бегу в дом, мокрая и спокойная. Наскоро переодеваюсь в спортивный костюм, привезенный мною в прошлом году. И иду в наш поселковый магазин. Дома чай есть, но хлеб и что-нибудь посущественней купить не мешало бы.

– Здрасьте, – окидывает меня любопытным взглядом продавщица. Новенькая какая-то, не местная.

– Здравствуйте, – киваю коротко. Покупаю кое-что из продуктов и бытовой химии и неспешно возвращаюсь домой.

Бреду по узким улочкам Макаровки, здороваюсь с соседями. И выдыхаю. Тишина обволакивает, и я, наконец, отпускаю прочь все невзгоды сегодняшнего дня.

Все наладится. Я уверена. Просто надо пережить.

Вернувшись домой, завариваю чай, делаю себе бутерброд с творожным сыром и огурцом. Усаживаюсь с ногами на диван, накрываюсь бабушкиной шалью и чувствую, что балдею от тишины и одиночества.

Даже телефон не хочу в руки брать. Все потом. Подождут.

В темных окнах кухни внезапно отражается яркий свет фар, слышится шум подъезжающей машины, и меня передергивает от возмущения.

Вот кому дома не сидится? Я никого в гости не ждала.

Вздрагиваю от заливистой трели звонка и не двигаюсь с места. Не хочу никого видеть.

Но кто-то быстрым шагом пересекает двор, матерится, вступив в лужу, оставшуюся после моего полива, и дергает дверь. Та с треском открывается, слышится окрик Влада, обрывающий спокойствие ночи.

– Милена! – голос мужа дрожит от волнения. – Милена, ты здесь?

Нехотя поднимаюсь с дивана, выхожу в коридор, и внутри меня снова закипает все тот же опасный коктейль. Злость и ярость, замешанные на обиде.

– Зачем ты приехал? – давлю взглядом.

– Ты с ума сошла! – выдыхает запальчиво муж. – Я тебя по всему городу ищу. Всех на уши поднял. Хорошо, мама догадалась, – Влад устало прислоняется к косяку. На автомате трет грудину.

Обычно в таких случаях я кидаюсь со всех ног к мужу. Капаю в стакан лекарство для сердца, ищу по сумке нитроглицерин. Но не сегодня. Сейчас меня на этот коронный номер не купишь.

– Уезжай. Со мной все в порядке, – обрываю холодно.

– Милена, мы должны поговорить, – Влад плюхается на табурет в коридоре и смотрит на меня осуждающе.

– О чем? – приподнимаю бровь. – И так все ясно, Беляев. Я с тобой развожусь.

– Милешенька, не руби сгоряча, – смотрит он на меня жалобно. – Мы с тобой столько пережили. Двадцать лет вместе. Давай забудем все и начнем с чистого листа. Пожалуйста! – складывает ладони в молитвенном жесте.

– Нет, не получится, – мотаю головой. – Один раз… На полшишечки… Не считается, да?! – перехожу на крик и добавляю устало. – Измена начинается в голове, Влад. В какой момент ты решил, что тебе можно, и я не узнаю? Когда перестал любить и уважать меня?

– Да что ты такое говоришь? – пыхтит он. – Я на тебя молиться готов. Я обожаю тебя, Милешенька. Клянусь, я искуплю… Поедем домой. Родители волнуются. И твои, и мои.

– Передай им, что со мной все в порядке, – бросаю тихо и добавляю настойчиво. – Уходи, Влад. Уже поздно…

– Замолчи, ты же знаешь, что ты этого не хочешь! Характер показываешь! Будешь теперь меня гнобить, как мальчишку? – переходит он на крик. Его голос становится по-бабьи визгливым и противным. – Не нужно рушить всё только из-за одной ошибки.

– Одна ошибка? Влад, это была не одна ошибка. Это было предательство. – Говорю почти шепотом, но каждое слово режет, как нож.

– Я не хочу, чтобы мы разводились. Милена, я прошу прощения. Я люблю тебя, понимаешь?

– Любишь? А Таням, Ирам и прочим девицам ты тоже клянешься в любви? – я с трудом сдерживаю слезы. – Нет, Влад, между нами все кончено.

И в этот момент я точно считываю перемену в настроении Беляева. Его лицо краснеет, гнев разгорается в глазах. Муж кидается ко мне, хватает за плечи и трусит.

– Тогда это твой выбор! – кричит он. – Разводись. Ты заранее все решила, Милена. Сразу к дружку своему побежала!

– К к-какому дружку? – лепечу, ударяясь головой о стену. – Ты с ума сошел! Ты нас предал, Влад! Растоптал нашу любовь, и теперь обвиняешь меня? – выдыхаю с обидой и ужасом.

И сама не верю, как быстро муж переменился. В один момент придумал какого-то несуществующего мужчину.

– К Илюшеньке своему! К Дараганову! – выплевывает муж с ненавистью. – Я сейчас мимо его дома проезжал. У него свет горит, – отпустив меня, отходит в сторону. Только заметив моих глазах изумление, спохватывается. – Или ты…

– Прекрасно! Вот он нас и разведет! – перебиваю на полуслове. – Уходи! – одариваю гневным взглядом.

– Я тебя понял, – цедит раздраженно Влад. – Но не говори, что это случайность. Как только ты решила со мной развестись, приехала сюда, и этот гусь следом прискакал. Лучший адвокат по бракоразводным делам. Чтоб ему!

– Встретимся в суде, – киваю холодно.

– Ладно, – мстительно откликается муж. Развернувшись, идет к двери, хлопает ей так, что дребезжат стекла, будто жалуются. Стукает калитка. Щелкает брелок сигнализации. Машина, грозно рыча, срывается с места и исчезает в темноте ночи, а я остаюсь одна в тишине.

Глава 6

Глава 6

– Проваливай куда подальше, – шепчу как заклятие. Сквозь тонкие занавески гляжу на сигнальные огни отъезжающего Крузака. Смаргиваю слезы. Задыхаюсь от горя и отчаяния.

Душно мне. Душно.

За несколько часов моя жизнь превратилась в руины, но я стараюсь об этом не думать. Будто в черный омут попала. И выгребаю что есть силы. А иначе помру…

Натягиваю старую дедову куртку, от которой все еще пахнет рыбой и махоркой, обуваю бабулины резиновые сапоги и выхожу на улицу.

Лето в деревне и лето в городе – разные времена года. От реки всегда веет прохладой, а вечером и ночью реально холодно.

Выхожу на берег знакомыми тропками. Бездумно гляжу, как луна отражается на воде.

«Лунная дорожка, как у Куинджи!» – восторгаюсь невольно. Вспоминаю, как вместе с Беляевым мы еще студентами ездили в Питер. Ходили в Русский музей. Больше целовались, чем рассматривали картины. Но дошли до «Ночи» Куинджи и обалдели.

«Хватит», – останавливаю себя. Утираю мокрые от слез глаза и щеки. Иду дальше, любуясь ночной рекой, луной. Прислушиваюсь к крику совы. Ухает, зараза! Пугает. И, наконец, замечаю на воде яркие неоновые огоньки.

«Это что такое?» – делаю шаг навстречу. И в первый момент думаю, что у меня галлюцинации! Или это такое редкое природное явление? Никогда не видела ничего подобного.

А потом слышу голоса.

– Гляди, клюет!

И маленький неоновый огонек подлетает в воздух. Слышится всплеск, возбужденные голоса.

– Давай, тяни ее! Тяни!

– Подсак давай!

«Это же поплавки!» – улыбаюсь я и выхожу к небольшой заводи, излюбленному месту местных рыбаков.

– Здравствуйте! Как улов? – подхожу ближе. Отгоняю от лица парочку назойливых комаров. Вглядываюсь в лица.

Но пока в свете небольшого костерка вижу только фигуры. Одно знаю. Это свои. Чужаки сюда рыбалить не приезжают. Далеко, да и места мало для хорошей рыбалки. А этот затон почти круглосуточно занят. Наши, Макаровские, жуки хитрые. Для своих подвинутся, а пришлых не пустят.

– Ой, это же наша Мила! Ты приехала, девонька! Как же я рада тебя видеть! – слышится знакомый голос.

Ко мне бросается наша соседка Елизавета Васильевна. Толстая смешливая тетка. Радушная и очень приветливая.

– Здравствуйте! – кидаюсь к ней. Обнимаю, чувствуя тепло и радость.

– Иди к огоньку, погрейся, – заботливо обнимает меня за плечи. Подталкивает в сторону костерка. Подставляет низенький шаткий стульчик. – Ты когда приехала, Милочка? Мы и не слышали…

– Под вечер сегодня, – говорю, а сама пытаюсь сообразить – знают соседи или нет о моем вселенском позоре.

– А мы с утра на речке! – машет пухлой рукой Елизавета. – Вон, Петрович мой отойти от затона ни на шаг не может, – кивает она на своего мужа, крепкого и кряжистого Михаила Петровича. – Как же! Щука идет. А что с ней делать, не знаю. Уже и жарила, и парила. Вон, полную морозилку фаршем набила. А эту куда? – кивает на ведро, заполненное рыбой. Несколько щучек, карпиков.

– Мил, хочешь, возьми! – отвлекается от удочки и поплавка Петрович. – Я уже просто из спортивного интереса ловлю. Вон, поспорил с Киряйкиным…

– А я тут мерзну из-за твоего спора, – шумно выдыхает Лизавета. Прячет кисти рук в длинные рукава свитера.

– Так костер же горит, погрейся, – улыбается ей дядя Миша. И меня снова пробирает до дрожи.

Вот живут же люди! По сорок лет вместе. Я тоже так мечтала и верила. Даже внуков наших представляла.

И как теперь жить, если Влад изменил? Я же всегда думала, как мы с ним состаримся вместе. Как будем ходить по скверу, взявшись за руки. Рыбу ловить, как мои соседи Никитины.

А оказалось…

Сглатываю слезы. Утираю заплаканные глаза украдкой.

«Прекрати!» – приказываю себе. – «Потом одна поплачешь. При людях нельзя!» – останавливаю себя. Совершенно некстати вспоминаю, что я все-таки блогер-миллионник, что меня в стране каждая собака знает. И любые мои эмоции могут сыграть против меня.

«Все хорошо. Ты среди своих», – уговариваю себя. Отвлекаюсь от разговора соседей и вздрагиваю, когда слышу знакомую фамилию.

– Так, может, еще Илюше предложить Дараганову. Он вчера приехал. В магазин вроде не выходил… А так рыбки себе нажарит…

– Приехал? – уточняю на автомате.

Вспоминаю глупые инсинуации Беляева. Идиот! Он, видимо, решил, что я все специально подстроила. Глупую надпись на экране, разговор в сортире, последующую лавину хейта и Ильку из судебного заседания вызвала.

Все, чтобы кристально честного Беляева прогнать и опорочить… ну-ну!

«Надо хоть посмотреть, что там стая товарищей пишет», – напоминаю себе. Но, честно говоря, даже смотреть не хочу в телефон.

«Черный пиар – тоже пиар!» – успокаиваю себя. Пусть все катится, как снежный ком с горы. Мне бы развод пережить, а если буду сражаться с хейтерами всея Руси, сломаюсь.

– Да приехал! Окна вчера горели и сегодня. Таня говорит, к ней не заходил. В доме заперся и сидит там один как сыч, представляешь.

Таня – видимо, новая продавщица в нашем магазине.

– Нет, не могу, – улыбаюсь печально. Илья вечно был у нас заводилой. На год или два младше меня, но он явно выделялся среди других детей, приезжающих к бабушкам на лето.

Потом мы встретились с ним в городе. Дружили в школе и в универе… Вернее, дружила я. А у Ильи были какие-то серьезные планы. А в конце третьего курса в мою жизнь ворвался Беляев, и понеслось.

Я не забыла Илью. Но больше с ним не встречалась. Лишь недавно, года два назад, когда стала известным блогером, он постучался ко мне в личку, и мы проболтали с ним до ночи. Так и не виделись с юности. Только Илья на моей личной странице ставил лайки и что-то комментировал под чужим акком, а я к нему зашла один раз. Посмотрела на пустой профиль и больше не заходила.

– Я куплю рыбу. Давайте, – заглядываю в ведро.

– Да за триста всю забирай, – командует Петрович.

– Нет, всю – много, – отнекиваюсь впопыхах.

Но Петрович неумолим.

– Сегодня пожаришь, Мил. Завтра фарш сделаешь. Что тут есть-то? – складывает в пакет почти весь улов и вручает мне.

– А вы? Как же? – лепечу растерянно.

– Так сейчас еще наловлю. Щука дуром прет. Главное, я сфоткал и Киряйкину отправил…

– Чемпион, – фыркает рядом Елизавета.

А я растерянно лезу в карманы куртки и неожиданно нахожу там смятую купюру. Пятьсот рублей.

– Вот. Спасибо! – протягиваю соседу.

– Так много тут! – возмущается Петрович. – Ты чего, Мил?

– Это дед Саня за меня оплатил, – показываю на куртку. А на душе тепло становится.

– Точно, это Саныча куртка. Как же я сразу не углядел, – улыбается сосед, будто встретил давнего знакомца. – Ну, от Саныча, конечно, приму. Какой разговор, – смеется он, засовывая купюры себе в карман.

А я, попрощавшись, бреду с уловом к себе. Сворачиваю от реки на нашу улицу и, пройдя несколько метров, замечаю светящиеся окна в дарагановском доме.

– Ну, Илья, выручай! Хочешь, не хочешь. Любишь, не любишь, а рыбу тебе придется взять. Я сама столько точно не съем.

Как когда-то в детстве, по привычке опускаю руку по ту стороны калитки. Нащупываю замок. Открываю бесшумно и захожу на соседний участок. Оглядываюсь по сторонам. Все как прежде. Ничего не изменилось! Темный силуэт беседки, где мы когда-то играли в шахматы. Старые кусты черной смородины и кривая яблоня. А на кухне окошко светится сиротливо.

Поднимаюсь по шатким ступеням крыльца, распахиваю незакрытую дверь и во весь голос весело кричу.

– Доставка рыбы! Есть кто живой?

Глава 7

Глава 7

– Кто там? – откликается из-за узорчатой стеклянной двери знакомый голос. Хриплый, грубый. Рассерженный. Но ошибиться невозможно. Это точно Илька!

– Медведь, открывай, сова пришла! – перефразирую на ходу фразу из Винни-пуха и нашу кричалку.

– Какого? – слышатся шаги. Дверь распахивается, ударяя меня в лоб.

– Ой, мамочки! – вскрикиваю, когда мне на голову сыплются мелкие витражные стеклышки. Отбросив в сторону пакет с рыбой, прикрываюсь обеими руками.

– Милка, твою мать! – рычит рядом Илья. Аккуратно отворяет дверь. Втягивает меня в ярко освещенную кухню. – Ты как? Не поранилась? – отряхивает, а затем осматривает меня со всех сторон.

– К-куртка… Куртка спасла, – лепечу, тупо разглядывая рукав из толстой прорезиненной ткани.

– Оно и видно, – хмыкает многозначительно Илья и достает из капюшона осколки.

А меня накрывает приступ дурного смеха.

Мало мне на сегодня приключений. Еще не хватало попасть под россыпь осколков и порезаться.

«Лицо? Что с лицом?» – кидаюсь к маленькому мутному зеркальцу, вделанному в резную полочку.

Кажется, обошлось…

– Ты не хочешь ничего объяснить? Как ты вообще здесь оказалась? – улыбается мне Дараганов. Но смотрит напряженно. Будто ищет подвох и не находит. – Что вообще случилось? Сюр какой-то…Ты в Макаровке…

– Я тебе рыбу принесла, – выдыхаю, будто это и есть самое важное. Взмахиваю рукой в сторону прихожей.

– Хмм… – в недоумении чешет коротко стриженную голову Илья. Смотрит на меня с сомнением и ужасом. Даже в спортивных штанах и в майке, обтягивающей накачанный торс, он кажется красивым и холеным. Гений юриспруденции и мой друг детства.

А я… Я в дедовой куртке. С рыбой и переломанной жизнью.

– Действительно, рыба, – Илья выходит в прихожую и возвращается обратно с моим пакетом. – Кстати, где ты ее взяла? Рыбачить приехала? – смотрит на меня обалдело.

– Дядя Миша дал, – передергиваю плечами. – Половину тебе, половину мне. Вот занесла… По-соседски…

Облокачиваюсь на бревенчатую стену. И не знаю, что делать дальше. В гости меня не приглашают. Да я и сама набиваться не буду.

– Отложи какие на тебя смотрят, и я пойду.

– Куда?

– К себе, – бросаю на автомате.

– К себе – это куда? – уточняет Илья, закинув пакет в мойку. Подходит близко-близко. Осторожно приподнимает мой подбородок большим пальцем. – Мил? – заглядывает в лицо. – А муж твой где?

– К себе, это к себе,– повторяю упрямо. – Лиственная, шесть… А муж… объелся груш.

– Мил, что случилось? Ты можешь объяснить по-человечески… – напрягается еще больше Дараганов. Чуть отходит в сторону. Всплескивает руками. – Я не врубаюсь. Честно.

– Да ты и так знаешь! Весь город уже в курсе. Да какой город! Страна!

– Может быть, но я точно нет. Я тут как отшельник окопался. В отпуск приехал. А тебя как занесло?

– На ступе прилетела! – фыркаю я. Разворачиваюсь и ухожу. Даже рыбу дурацкую брать не хочу.

– Мил, подожди! Да подожди ты! – бежит за мной Илья. Хватает за руку. Разворачивает к себе. Аккуратно, но настойчиво. – Давай чаю попьем, что ли? У меня соус с баклажанами… Ты, наверное, голодная.

– Соус? – чуть ли не падаю ему на грудь. – Какой? Как твоя бабушка Тома варила?

– Ну да, – помогает мне снять куртку Илья. – Семейный рецепт. Вчера готовил… Угощаю!

– Соус – это хорошо, – отодвигаюсь, будто сломанная кукла. И только сейчас вспоминаю, что я с утра ничего не ела. Две чашки чая не в счет!

– Конечно, хорошо, – подталкивает меня к кухне Илья. – Я сейчас тут замету и тебя покормлю. Идет? – заглядывает мне в лицо. – А ты пока… располагайся.

– Д-да, хорошо, – заикаюсь неловко. Снимаю с себя дедову куртку. Вешаю ее на крючок в прихожей, где уже болтается Илькин камуфляж и висят рыболовные садки.

Как сомнамбула плетусь на кухню, оттуда прохожу в полутемную комнату. Привычно щелкаю выключателем. А когда загорается свет, натыкаюсь взглядом на фотки, стоящие на низеньком старом серванте. Подхожу ближе. Рассматриваю и улыбаюсь.

На первой – Илька-первоклассник с ранцем и цветами. На другой – уже выпускник. Серьезный, с волосами по плечи, в белоснежной рубашке и в галстуке. А дальше, облокотившись на фарфорового слона, в деревянной рамочке стоит моя фотография. Я сижу на лавке около бабушкиного дома в цветастом сарафане и хохочу весело. Мотаю головой, так что волосы разлетаются в разные стороны, образуя над темечком полукруг, подсвеченный солнцем.

– Ты до сих пор ее хранишь? – поворачиваюсь на звук шагов.

– Почему нет? Да, хорошая фотка, – прислонившись к косяку, лениво тянет Илья. Руки в карманах штанов. В глазах черти. – У меня тогда впервые получилось так свет поймать. И экспозиция классная, – поясняет он нехотя, словно что-то другое сказать хочет. И выдыхает напоследок. – Ты здорово получилась. Очень красивая.

А потом спохватывается.

– Пойдем есть. Я соус согрел… – и первым выходит из комнаты, будто пытается скрыть смущение или обиду.

Плетусь следом. Помогаю накрыть на стол. Привычно достаю из настенного шкафчика тарелки, которые помнят нас еще детьми. Расставляю напротив друг друга. Илья кладет рядом модные приборы. Круглые ложки, из которых есть невозможно. Ножи и вилки, похожие на арт-объекты.

– Вот… Привез на свою голову, – усмехается Дараганов. – Старые совсем износились, и я их выкинул. А эти купил. Но они ужасно неудобные. И ценник конский, как ты понимаешь…

– А тарелки?

– Рука не поднялась, – улыбается он печально. – У бабы Томы этот сервиз был парадно-выходной. Им почти не пользовались. Вот я и оставил…

– Да я помню, – кручу в руках тарелку. – На твой день рождения она всегда их доставала.

– Точно, – забирает у меня тарелку Илья и тут же возвращает наполненной ароматным варевом. Картошка, мясо, все, как обычно. Но по рецепту Дарагановской бабушки в соус добавлены жареные баклажаны, болгарский перец и много зелени.

– Вкусно, – вдыхаю я с детства знакомый запах.

– Да, очень. У меня этот дом ассоциируется с соусом и с детством. Словно на машине времени вернулся. И ты приехала, – улыбается мне Илья. Ставит на стол вторую тарелку. Лезет за стопками в горку, стоящую напротив в углу. – По одной, – достает следом наливку. Разливает по стопкам, похожим на мензурки, рубиновую жидкость и провозглашает. – За тебя, Мила. Пусть все удачно сложится.

Смакую сладкую вишневую наливку, больше похожую на идеальный ликер. И во все глаза смотрю на Дараганова.

– Я все знаю, Милка. Прочел в пабликах, пока соус грелся. Подставили тебя по полной. Теперь придется думать, как выгребать. Ну да ничего, справимся.

– Ты разведешь меня с ним? – спрашиваю робко.

– Естественно, – с самодовольной улыбкой тянет Илья. А в глазах появляется хищный блеск. – Не только разведу, но и оставлю господина Беляева с голой ж.пой. Га-ран-ти-ру-ю!

Глава 8

Глава 8

– Ну, я понял, Милка, – выслушав мои жалобы, отставляет в сторону пустую тарелку Дараганов. – Это все лирика, – вздыхает он, снова разливая наливку. – Ты мне лучше скажи, блог на кого оформлен?

– Конечно, на меня, – фыркаю возмущенно. Не такая я дура!

– А пароли Беляев случайно не знает?

– Ой, – прикрываю ладошкой жирные от соуса губы. – Знает, конечно, Иль. У меня от Влада секретов никогда не было. А он…

– Зайди с телефона на почту. Нет ли там уведомления об изменении пароля? – мягко велит Дараганов. – Или войди в акк…

– Я телефон дома оставила. Давай быстро сбегаю.

– У нас нет времени, Мила, – строго отрезает Илья. – Ладно, ешь, прорвемся, – порывисто поднимается из-за стола.

– Ты куда? – смотрю непонимающе.

– Хотел бы сказать, за десертом, но у меня кроме сухарей ничего нет. Да и те я для рыбалки приготовил. Хочешь? – подначивает шутливо и добавляет совершенно серьезно. – Я за ноутом. Сейчас надо проверить вход в аккаунт и срочно поменять пароль. Если, конечно, Беляев нас не опередил.

– Ты думаешь? – охаю я. Торможу, забыв поднести ложку ко рту. – Влад не мог… – выдыхаю привычно и осекаюсь.

Не мог? А кто подставил меня со своей любовницей? И спокойно так рассказывал брату?

Ирка хочет замуж… Так мило…

Кулаки сжимаются от злости. Наскоро доедаю. Отношу тарелки в мойку. Убираю оттуда пакет с рыбой. Кладу в холодильник. Быстро мою посуду.

– Оставь, я сам, – входит в кухню Илья. Морщится недовольно. – Ты же в гостях…

– Да ладно, мне нетрудно. Рыбу тебе оставлю, – предупреждаю нахально. Влад бы в такой ситуации надулся. А Дараганов лишь пожимает плечами.

– Само собой.

– Давай посмотри, Мил. Иди сюда, – говорит строго. Отодвигает в сторону наливку и тарелку с хлебом, открывает ноут. – Ты пароли все помнишь?

– Ну конечно, – фыркаю я. – Скажешь тоже! Но ты такой паникер, Илюша. Влад точно не станет ничего взламывать и уводить. Он вообще вернуть меня хочет.

– Как метод воздействия, – разводит руками Илья. – Давай проверим, Мила. Большинство мужиков, паразитирующих на своей жене, первым делом уводят активы. Кто куда может дотянуться. Это ты мне как адвокату поверь, – придвигает ко мне ноут.

А меня долго просить не надо. Захожу в телеграм по куар-коду. Открываю страницу блога. И в ужасе таращусь на всплывающее сообщение. Я больше не администратор собственной страницы. Как такое может быть?

– ВКонтакте что? – требовательно интересуется Илья. На лбу залегают морщины, губы от злости складываются в тонкую полоску.

Открываю блог на другом ресурсе, а там то же самое. Все. Конец! Беляев поменял мои пароли. Назначил себя главным и выгнал меня из модераторов. Вероятно теперь будет диктовать мне свои условия.

– Подлая тварь… – только и могу выдохнуть. И уже представляю споры с админами телеги и ВК. Пойдут ли навстречу? Наверняка нет. Взлома как такового не было. Это все равно как забыть ключ в двери, а потом на воров жаловаться. Сама балда! Слишком доверилась мужа. А он предал. Даже в мою любимую работу сунул свою грязную морду.

– Сейчас вернем, не переживай, – улыбается мне Дараганов.

– Как? Как ты вернешь? – подскакиваю с табуретки.

Не могу усидеть на месте. Хожу из угла в угол. Сжимаю кулаки и чуть не плачу от бессилия.

– Как ты мог? Как ты мог? – повторяю и не могу остановиться.

– Санек, – звонит Илья кому-то. – Тут поработать надо. Прямо сейчас. Отставляй пиво и дуй в телегу. Сейчас вышлю вводные.

– Что ты собираешься делать? – чуть не реву от отчаяния.

– Да ничего особенного, Мил, – откладывает в сторону сотовый Дараганов. – Сейчас один мой товарищ взломает почту и телефон преподобного Беляева. Наверняка он на себя все переоформил. Все произошло очень быстро и неожиданно, – подходит ко мне. – Думаю, у него никаких домашних заготовок не было.

– Очень хочется верить, – обнимаю себя обеими руками. Сердце бьется как сумасшедшее, щеки пылают от негодования и беспомощности.

– Е-мэйл Беляева напиши на листке, – просит глухо Илья. – И пойдем, за твоим телефоном сходим. А то мало ли, может, этот опоссум в дом проник и просто спер твой сотовый.

– Не пугай, – быстрым шагом иду в прихожую.

Тянусь за курткой. Но крепкая мужская рука ее перехватывает на мгновение раньше.

– Прошу, – подает мне Илья старую рыбачью куртку, будто меховое манто.

Просовываю рукава. Обуваю бабулины сапожки.

– Миленка, ты меня как в детство вернула. И сапоги эти, – указывает на полиуретановое чудо Илья. А там по серому фону разбежались мелкие ромашки и розочки.

– Идем быстрее, – тороплю старого друга. – А то Беляев сейчас там беды наделает…

И сама себя ругаю последними словами. Как я могла не взять с собой сотовый? Он же обычно у меня к ладони приклеен!