Текст книги "Бывает и хуже? Том 7 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Бывает и хуже? Том 7
Глава 1
Итак, передо мной на лестничной площадке лежал незнакомый мужчина без сознания. И выглядел он плохо.
Я опустился на колени рядом с ним и за несколько секунд зафиксировал главные моменты. Мужчина лет пятидесяти пяти, кожа лица серая, цианоз в области губ и носогубного треугольника. Пульса на сонной артерии нет, дыхания нет.
Сколько он так лежит? Когда я поднимался к Кулагиной, его тут ещё не было. Но у неё я провёл не меньше пятнадцати минут.
– Вы слышите меня? – по протоколу я должен был задать этот вопрос.
Реакции не было. Я уложил его на пол ровно, запрокинул голову и выдвинул нижнюю челюсть. Так, инородных тел нет, можно приступать к сердечно-лёгочной реанимации. Тридцать компрессий, два вдоха, тридцать компрессий, два вдоха.
Одновременно с этим я начал проверять его праной. Кулагина сократила мои запасы на треть, но должно было хватить.
И причину я нашёл почти сразу. ТЭЛА. Тромб перекрывал основной ствол лёгочной артерии почти полностью и язычком уходил в левую главную ветвь. Прана нашла и то, откуда он прилетел – из старого тромба правой подколенной вены.
Сердце стояло. Даже не фибрилляция, а именно асистолия на фоне обструктивного шока. Плохо, очень плохо.
– Нина Петровна! – заорал я. – Откройте дверь, срочно вызовите скорую!
Старушка вряд ли успела далеко отойти от двери, а орал я громко. Надежда вся на неё, другие соседи сейчас наверняка на работе.
Кулагина не подвела и распахнула дверь почти тут же.
– Что случилось? – охнула она. – Ой, Борька! Что с ним?
– Вызывайте скорую, – не прекращая качать, приказал я. – Слово в слово говорите адрес, мою фамилию, что провожу реанимацию. Остановка сердца, подозрение на ТЭЛА. Срочно нужна машина!
– Сейчас, сейчас, – заторопилась та.
Она принялась вызывать скорую, а я продолжил сердечно-лёгочную реанимацию. Тридцать нажатий, два вдоха. Тридцать нажатий, два вдоха.
Держись, незнакомый Боря. Тебе крупно повезло, что я оказался здесь на вызове. Не растеряй своё везение.
Одновременно с СЛР я воздействовал праной. Тонкая, почти ювелирная работа. Сжать миокард, дать ему проводимость, протолкнуть кровь по обходным путям. Я не мог полностью растворить тромб. Не потому, что не мог физически, праны бы хватило. Но на КТ должна остаться хотя бы часть тромба, иначе ситуация будет выглядеть максимально странно.
Поэтому работал аккуратно, уменьшал тромб чуть-чуть, чтобы лёгочная артерия частично открылась, и кровь смогла хоть немного пройти. Поддерживал альвеолы, чтобы они не схлопнулись окончательно.
На одиннадцатом цикле компрессий сердце мужчины сделало первый удар. Затем ещё удар. Я проверил сонную артерию – появился нитевидный пульс.
– Держись, держись, – выдохнул я. – Дыши!
Грудная клетка дёрнулась, он сделал первый вдох. Потом второй, третий. Цианоз начал медленно сходить с губ.
Снизу послышались шаги, и на лестничную площадку поднялся молодой фельдшер, Синельников. Зараза, ну почему прислали именно его? Парень был неплохой, но в себе не уверен максимально. Опыта у него ещё не было для таких случаев.
– А-александр А-александрович, что т-тут? – заикаясь от волнения, спросил он. – О-он умер?
Я бы хлопнул себя рукой по лбу, но руки были немножко заняты.
– Подозрение на массивную ТЭЛА, провёл СЛР, восстановил сердечный ритм и дыхание, – выдохнул я. – Надо срочно в реанимацию.
– Д-да, надо т-тогда водителя п-позвать, – заметался Синельников.
Ну почему прислали именно его?
– Подожди с водителем, – остановил его я. – Ставь ему кубитальный, нужен физраствор и гепарин. И нитраты давать не вздумай, они тут не нужны.
– К-кубитальный? – Михаил растерялся окончательно.
Я вздохнул, отобрал у него оранжевый чемоданчик и принялся рыться в нём сам. Поставил катетер, подсоединил систему, рассчитал дозы гепарина. Хорошо, что гепарин вообще в укладке нашёлся! А вот кислородного баллона не было, просто чудесно!
– Стой тут, проверь его давление, сатурацию, пульс, – распорядился я.
Сам бегом помчался вниз. Добежал до скорой, описал ситуацию водителю. Тот кинулся за носилками.
Потом добежал до Кости, велел ехать за машиной скорой и ждать меня возле стационара. Отправлять пациента с Синельниковым я не хотел, в дороге может случиться что угодно. А парень совсем неопытный.
Бегом вернулся к мужчине. Вот и бегать начал, давно же собирался.
– Давление восемьдесят на пятьдесят, сатурация семьдесят девять, – бледный как мел доложил Синельников.
– Кислород в машине есть? – гаркнул я.
– Н-не знаю, – ответил тот. – В-вроде баллон есть.
– Ага, для виду, мля, – выругался водитель. – Машина вообще неукомплектованная, сколько раз говорил об этом Орлову, и всё ему по хрен.
Плохо, плохо, плохо.
– Я с вами поеду, – заявил я. – Давайте его на носилки.
Мы с водителем погрузили мужчину и понесли вниз. Синельников со своим чемоданчиком бежал за нами.
Кулагина испуганно посмотрела нам вслед и закрыла дверь. Даже про свою болячку, думаю, забыла на фоне всего этого.
Мы погрузились в скорую и поехали. Я проверил баллон, и он действительно оказался пуст. Продолжил вводить в мужчину прану, уже для поддержания его состояния.
– Посмотри в карманах, документы его поищи, – велел я Синельникову.
Вводить прану, проверять капельницу, поддерживать пациента. Держись!
– Бобров Борис Николаевич, – Михаил нашёл паспорт. – Тут и полис, и снилс.
– Отлично, оформить смогут, – кивнул я. – Звони в приёмное, пусть уже реаниматолог спускается. И Маргариту Семёновну из рентгена позовут, здесь КТ нужно.
Только сегодня говорил Кречетову о необходимости специалиста по КТ. И вот сразу же подтверждение, наглядное, так сказать. Хорошо, что есть Маргарита Семёновна, которая может подстраховать!
– Сейчас, – кивнул Михаил.
Пока он разговаривал с приёмной, зазвонил телефон у водителя. Тот снял трубку и поставил громкую связь, чтобы не отвлекаться от дороги.
– Володь, потом на Ленина двадцать вызов, там старуха ик, с давлением, – раздался пьяный голос диспетчера Красновой. – Пусть наш молодой сокол справляется.
Она пьяно захихикала, а у меня кулаки сжались от гнева. Что вообще происходит?
– Мы тут тяжёлого пациента везём, – отозвался водитель. – Может, кого-то ещё отправите?
– Не учи меня ик работать, – отозвалась та и скинула трубку.
Явно что-то неладное.
– Миша, – дождавшись, когда тот тоже поговорит по телефону, сказал я. – Что у вас в скорой происходит?
Синельников покраснел и попытался спрятать взгляд.
– Ничего такого… – протянул он.
– Миша, – строже повторил я.
Он тяжело вздохнул.
– Сегодня день рождения у Орлова, нашего заведующего, – признался он. – И они там все…празднуют. А меня оставили вон с Владимиром адреса объезжать. Мол, днём их не так много, справлюсь и один.
– Они пьют прямо на рабочем месте в понедельник под носом у нового главврача? – удивился я.
– Ну… Кречетову сегодня явно не до скорой будет, так что они и не боятся особо, – ответил тот.
Что ж, теперь всё становится понятно. Почему на сложный вызов приехал Синельников, и свидетелем какого разговора я сейчас стал.
Так просто это оставлять нельзя. Но сначала – спасти пациента.
Мы подъехали к стационару, с водителем перенесли пациента на каталку. В приёмном нас уже дожидалась Светлана Викторовна.
– На КТ срочно, и начинаем тромболитическую терапию, – коротко кивнув мне, распорядилась она. – Альтеплазу готовьте.
– Светлана Викторовна, альтеплаза закончилась, – отозвалась Козлова. – Ещё не успели заказать.
Всё как всегда.
– Стрептокиназу тогда, быстрее! – воскликнула та.
– Я с вами до КТ, – заявил я. – Миша, ты давай езжай дальше по вызовам. И поменьше нервов, ты со всем справишься.
Он коротко кивнул мне и с водителем ушёл из приёмного отделения. Мы с анестезиологом покатили пациента на КТ.
КТ показало ровно то, что я видел праной. Массивный пристеночный тромб в правой главной лёгочной артерии с распространением на сегментарные ветви. Признаки перегрузки правого желудочка, инфарктная пневмония в нижней доле правого лёгкого в начальной стадии.
Пациента определили в реанимацию, Светлана Викторовна поставила ему стрептокиназу. Я продолжал вливать в Боброва Бориса Николаевича прану, поддержал миокард, чтобы не сорвался ритм, растворил часть тромба синхронно с вводом препарата, подтянул альвеолы.
К моменту, когда стептокиназа дошла до конца первой дозы, сатурация у пациента поднялась до девяноста шести, давление стало сто десять на семьдесят, и зрачки реагировали на свет уже как положено.
Спасён. Жить будет, и тяжёлых последствий удалось избежать. У меня осталось всего двадцать процентов праны, но оно того стоило.
– Спасибо за помощь, Александр Александрович, – улыбнулась мне Светлана Викторовна. – Благодаря вам он в порядке.
– Просто оказался в нужное время в нужном месте, – отмахнулся я. – Ладно, мне пора дальше на вызовы.
Бобров теперь в надёжных руках. Я вышел из реанимации, покинул стационар и сел в машину к Косте.
– Всё в порядке? – уточнил он.
– Да, пациент сложный был просто, – кивнул я. – Поехали дальше, адреса за меня всё равно никто не объездит.
Мы объехали остальные адреса, и к пяти часам вернулись в поликлинику. И я сразу же направился прямиком на станцию скорой помощи.
Уже на крыльце я почувствовал очень специфический аромат. Алкоголь, сигареты, колбаса. И это в здании скорой помощи, в понедельник, в пять часов вечера. Шикарно.
Толкнул дверь и вошёл внутрь. Внутри играла музыка, сотрудники в разном состоянии сидели по углам со стаканчиками в руках. Краснова изображала подобие танца, но похоже это было на эпилептический припадок.
Что. Здесь. Происходит?
– О-о-о, Агапов, – раздался пьяный голос Орлова. – Пришли на праздник? У меня юбилей сегодня, между прочим. Пятьдесят пять. За меня, товарищи!
Остальные нестройно подняли стаканчики и поспешили выпить.
– Геннадий Викторович, у вас тут скорая помощь! – воскликнул я. – Что вы устроили, почему по вызовам катается один Синельников и Володя? Почему диспетчер пьяный? Вы что творите?
Орлов медленно поставил свой стаканчик и встал на ноги. На ногах он держался очень неуверенно, так что поспешил опереться рукой о стену.
– Агапов, а вы тут вообще зачем? – тщательно выговаривая каждый слог, спросил он. – Вы тут не работаете!
– Только что пришлось помогать вашему фельдшеру с пациентом с ТЭЛА, потому что он приехал один, без нужного оборудования и не имея и малейшего понятия, что делать! – ответил я. – И по пути ему тут же кинули следующий вызов.
– Так пусть учится, – развёл руками, точнее, рукой Орлов. – Боевое крещение.
– Точно, – пьяно хихикнула Краснова. – Ой, что-то меня тошнит…
Она поползла в сторону туалета, а я поморщился.
– Вы хоть понимаете, что по регламенту запрещено употреблять алкоголь на рабочем месте? – спросил я. – Тем более скорой помощи!
Орлов прищурился, и я увидел знакомый взгляд. Он считал себя тут королём, а территорию свою считал неприкосновенной. Так было при Власове, и он был уверен, что так же будет и при Кречетове.
– Слушай сюда, щенок! – он шагнул ко мне и дыхнул коньяком. Ёлки-иголки, вот это концентрация. – Ты никто, и звать тебя никак. А я тут заведующий, понял? Председатель профсоюза. Меня Власов не трогал, и Кречетов этот не тронет. Потому что он после Власова будет дышать бояться! Так что вали отсюда, не порть мне юбилей.
– Да я у вас и сам дышать боюсь, – усмехнулся я. – Тут от одного вдоха можно алкогольную интоксикацию словить. Ладно, не хотите по-хорошему – как хотите.
Я развернулся и вышел из станции скорой помощи. Пора снова сходить к Кречетову.
Ничего не могу с собой поделать, традиция у меня постоянно ходить к главным врачам.
– Павел Викторович, я снова к вам, – зашёл я в кабинет к главному врачу.
Он поднял на меня взгляд. Удивления в нём не читалось, снова совсем никаких эмоций.
– В чём дело? – спросил он.
Я кратко рассказал суть проблемы. Пора уже Орлова тоже приструнить. Я пытался несколько раз решить всё мирно, только вот конфликты никуда не делись. Что ж, будем не мирно.
Кречетов внимательно выслушал меня и встал из-за стола.
– Идёмте, – коротко сказал он.
Первым делом мы зашли в отдел кадров. Кречетов дал распоряжение поднять список сотрудников скорой помощи и их график и вызвать на работу диспетчера Старшину и фельдшеров, которые должны были выйти в ночь. С доплатой, разумеется.
Затем мы вернулись на станцию скорой помощи вдвоём. Успевшая вернуться из туалета Краснова тут же выключила музыку и сползла под стол. Остальные замерли. Кроме Орлова.
– О, Павел Викторович, решили поздравить меня с юбилеем? – невозмутимо поинтересовался он. – Премия будет очень кстати.
Не знаю, что тут смешного, но он тут же рассмеялся.
– Вы уволены по статье восемьдесят первой Трудового кодекса, пункт шестой, подпункт «б» – появление на рабочем месте в состоянии алкогольного опьянения, – холодно отчеканил Кречетов. – У вас есть тридцать минут, чтобы собрать свои вещи.
– Что? – икнул Орлов.
Павел Викторович развернулся к остальным сотрудникам.
– Все сейчас же расходятся по домам, – продолжил он. – Каждому будет объявлен выговор с занесением в личное дело. Завтра в девять утра все ко мне на ковёр в приемлемом виде. ЖИВО!
Последнее слово он выкрикнул очень громко. И народ засуетился, засобирался. Вскоре в помещении остались только мы да Орлов.
– Павел Викторович, вы погорячились, – заявил тот. – Я работаю тут уже десять лет. И вы не можете меня уволить.
– Я вас уже уволил, – повторил Кречетов. – Покиньте помещение. Свою трудовую книжку заберёте завтра, приказ будет готов.
Орлов встал и долго смотрел то на меня, то на главврача.
– Суки! – выдохнул он и вышел.
Да, вот это сцена.
– Он явно так просто не успокоится, – предупредил я Кречетова.
– Я знаю, – ровным тоном ответил он. – Пускай. И так забот хватает. Просьба: дождитесь выхода новой смены, у меня ещё много работы. Санитарку для уборки сейчас пришлю.
Он развернулся и тоже вышел. Я остался один посреди этого разгрома. Бутылки из-под алкоголя, мусор, стаканчики.
Пока ждал прибытия диспетчера, сам принял вызов. Там у пожилой женщины поднялось давление, удалось решить вопрос без бригады, просто сказал ей, какой выпить препарат.
Вскоре вернулся Синельников, пришлось кратко рассказать ему, что произошло. Парень устало кивнул, было видно, что за сегодня он довольно сильно утомился ездить один по вызовам.
Остальные сотрудники тоже скоро подтянулись. К их приходу я успел открыть окна, а санитарка собрать мусор, но запах всё равно остался. Пришлось коротко рассказать им, что произошло.
Старшина покачала головой, но даже не удивилась. Спокойно села за компьютер и взялась за работу.
Убедившись, что в станции скорой помощи теперь порядок, я вернулся в поликлинику. До семи вечера занимался бумажной работой, накопившимися делами.
Без пятнадцати семь дверь в мой кабинет открылась и появилась голова Савинова.
– Сань, ты не забыл? – прошептал он.
– Не забыл, – шёпотом ответил я. – Дай мне пару минут.
Голова кивнула, и вслед за ней появилось туловище целиком. Савинов сел на стул и принялся в нетерпении качать ногой.
– Леночка, тебя подвезти? – спросил он у моей медсестры.
– Да, было бы здорово, – кивнула она. – Саш, вроде всё разобрали.
Я кивнул и отложил ручку. Сколько же бумаг приходиться заполнять врачам! Пациенты даже и не догадываются, что лечение людей – далеко не единственная наша обязанность.
Мы вышли из поликлиники, я закрыл её и отнёс ключи в приёмное отделение. Заодно выяснил, что Боброву гораздо лучше, состояние стабильное.
Втроём мы сели в машину к Савинову и поехали. Сначала завезли Лену, а затем Ярик тормознул возле продуктового магазина «Магнит».
– Нам это, кое-что купить надо, – заговорщически заявил он мне.
В магазине он взял большую корзину и пошёл по рядам с горящими от счастья глазами. В корзину полетела большая «Кока-Кола», чипсы «Лейс» с беконом, сухарики «Кириешки» с ветчиной и сыром, шоколадка «Алёнка», вяленая колбаса, сырные палочки, пирожки… Ух ты, вот это он разошёлся.
– Ты в курсе, что уже набрал примерно две тысячи килокалорий? – поинтересовался у Савинова я.
– У меня Маринка на диете, – жалобно ответил тот. – Знаешь, что такое диета у жены? Если жена села на диету – ты тоже сел на диету! И ужинаешь варёной грудкой без всего. А я соскучился по вкусняшкам.
Я вздохнул, на долю секунды закатил глаза.
– Надо ещё наличкой расплатиться, а то Маринка увидит мои операции по карте, – добавил Савинов, завернул за угол…
И встал как вкопанный. Напротив него, скрестив руки перед грудью, стояла полная женщина примерно лет тридцати. И её взгляд не сулил ничего хорошего.
– Мариночка? – взвизгнул Савинов.
Ну конечно, как же иначе!
Глава 2
Мы стояли посреди магазина с тележкой, заполненной чипсами, шоколадками и газировкой. А напротив нас стояла жена Савинова.
Бывает и хуже? Для Савинова точно хуже ещё не бывало.
– Солнышко, а ты чего тут? – залепетал Ярик. – Дома же всё есть!
– Маме тортик зашла купить, – отчеканила она. – Меня больше интересует, что ТЫ тут делаешь?
Ой-ей-ей. Её взгляд скользнул по мне, по содержимому нашей корзинки, снова остановился на Савинове. Он весь сжался и попытался провалиться сквозь землю. Не вышло.
Ладно, надо спасти его. А то что-то даже жалко его стало.
– Марина, здравствуйте, – сделал я шаг вперёд. – Меня зовут Агапов Александр Александрович, я врач-терапевт. Мы с вашем мужем сейчас на дежурстве…
– Что-то не похоже, – тут же перебила меня она.
– Дайте мне договорить, – спокойно ответил я. – Мы на дежурстве и по работе зашли в магазин.
Марина недоверчиво прищурилась. Ну да, в семейной жизни она явно уже наслушалась массу нелепых оправданий.
– По работе? Зашли в «Магнит» в семь вечера за чипсами и лимонадом?
– Именно так, – невозмутимо кивнул я. – Вы, случайно, не подписаны на сообщество «Школа здоровья» ВКонтакте? Или в Аймакс на канал? Мы там анонсы лекций публикуем, ведём прямые эфиры…
Я задал этот вопрос наугад, авось повезёт. Школа здоровья в Аткарске уже стала в каком-то смысле локальной знаменитостью, на сообщество подписалось довольно много людей, и шанс попасть в её круг подписчиков был неплохой.
И Марина кивнула.
– Подписана, – ответила она. – Мне очень нравятся ваши лекции, я в основном прямые эфиры смотрю. Вот, мужа на здоровое питание посадила. А он…
– А он на нём и сидит, – торопливо кивнул я. – Поэтому и согласился мне помочь. Я хочу провести среди пациентов терапевтического отделения лекцию на тему «Скрытые сахара и трансжиры в продуктах массового потребления». Раз дежурю сегодня, то почему бы и нет. А Ярослав любезно согласился мне помочь. И вот мы набираем продукты для наглядной демонстрации. Чтобы не на пальцах объяснять людям, а показать им конкретные пачки с конкретными составами на этикетках.
Я говорил спокойно и уверенно, не давая Марине вообще опомниться.
– В терапии много пациентов с гипертензией, ожирением, метаболическим синдромом, – продолжил я. – И им очень полезно вживую посмотреть, что они едят каждый день. Просто слова «много сахара» не всегда доходят. А вот если положить им на стол упаковку чипсов и сказать «семьдесят два процента калорий из жира, из них трансжиров столько-то», то дойдёт сразу.
Марина посмотрела на нашу корзину задумчивым взглядом. Савинов боялся дышать.
– А что, в чипсах правда трансжиры есть? – спросила Марина.
Отлично, я её заинтересовал.
– В этих конкретных они не в чистом виде, но есть окисленные жиры от многократно использованного фритюра, что по эффекту на сосуды примерно сопоставимо, – ровным тоном отозвался я. – А вот в сырных палочках, например, уже проще. Там пальмовое масло, и в составе оно стоит на втором месте. Для лекции это всё идеальные образцы.
– А «Кока-Кола»? – с интересом спросила Марина.
– Тридцать девять граммов сахара на банку, – ответил я. – Десять кусочков рафинада, если показывать наглядно. Это любимое наше упражнение, высыпать на стол сахар из колы. Очень впечатляет.
Марина медленно перевела взгляд на мужа. Он начал усиленно кивать, как китайский болванчик. Зрелище то ещё, конечно.
– Так это правда всё демонстрация? – уточнила она уже у мужа.
– Конечно, – залепетал он. – Мариночка, ну я же сказал, что попросили подменить на дежурстве до одиннадцати. И вот… Саня попросил помочь. Я же тебе не вру. Не буду же я сам есть эти… трансжиры, правда?
Марина смягчилась, плечи её расслабились. Поверила, отлично.
– Александр, а вот можете про йогурт подсказать? – спросила она. – Я взяла «Активиа», написано, что без сахара…
– Без добавления сахара, – поправил я её. – Это разные вещи. Лактоза тоже сахар, и в составе её там предостаточно. Плюс там есть сироп фруктозы, например. А если это йогурт с фруктами, то идут ещё сахара от самих фруктов.
Марина внимательно слушала и запоминала. Пришлось пройтись с ней по всем продуктам из её корзинки. Зато она, наконец, успокоилась.
– Ладно, котик, извини, что не поверила, – на прощанье сказала она Савинову. – Маме привет от тебя передам. Наверное, у неё заночую, так что не теряй. Люблю тебя!
– И я тебя, моя ягодка, – отозвался Савинов.
Мы расплатились на кассе и с пакетом продуктов сели в машину к Савинову. Он проследил, как его супруга села в такси и уехала.
– Фу-у-ух, чуть не спалились! – выдохнул он. – Саня, ну ты красавчик! Спасибо тебе огромное, так ловко всё это придумал!
– Должен будешь, – вздохнул я. – Мне врать совсем не понравилось. Кстати, раз уж твоя супруга уехала с ночёвкой к маме – может, ты хоккей у себя посмотришь?
– Ага, а баба Валя как же? – возмутился Ярик. – Нет уж, поехали к тебе!
– Кто такая баба Валя? – поинтересовался я.
– Да соседка, – пробурчал Савинов. – Палит меня постоянно, надоела уже. Если приду домой, обязательно жене доложит! Так что нет, не вариант.
Мы доехали до моего дома, я впустил Савинова в квартиру. Любопытный Федя тут же вышел с ним подружиться. На редкость дружелюбный кот.
– Уютно у тебя тут, – располагаясь на кухне, кивнул Савинов. – Чёрт, начали уже! И Ак Барс уже летит, ну что за дела!
Я с ним смотреть хоккей не стал. Расположился в комнате с недавно купленным Гришей на Авито ноутбуком и занялся консультациями «СберЗдоровья». Их было две, и за время хоккейного матча я как раз успел провести обе.
– Продули, – разочарованно заявил мне Савинов, когда я вышел к нему. – Ну что за непруха! А если они в финал не выйдут⁈
– Да выйдут, – понятия не имел, о чём он говорил.
– Надеюсь, – хмыкнул Савинов.
За время матча он успел расправиться со всем сахаром и трансжирами. Удивительный человек.
– Ладно, я поехал к себе, – вздохнул Ярик. – Устал что-то. Если что, скажу жене, что сменщик раньше отпустил. Спасибо ещё раз!
– Да не за что, – пожал я ему руку. – Бывай!
Он ушёл, и мы остались с Федей вдвоём. Кстати, идея про эти вредные продукты не такая уж и плохая! Можно снова провести мастер-класс по готовке и там заодно поговорить про вредные продукты. Так что вся эта история мне ещё и идею подкинула.
Внезапно у меня зазвонил телефон. Гриша.
– Сань, привет, – раздался голос друга. – Ты занят? Можешь к нам сейчас подскочить? Ну, в наш будущий компьютерный клуб. У нас проблемы.
– Минут через двадцать буду, – коротко ответил я.
Собрался и отправился к ним. Заодно и вечерняя прогулка будет, тоже своего рода тренировка. Хотя пешком я и так ходил очень много. У терапевтов вообще нет проблем с отсутствием движения в жизни.
Добрался до их помещения, постучал. Меня впустили внутрь… и я увидел торт.
Вообще, кроме торта в помещении ещё ничего толком не было. Мебель ребята ещё не закупили. Была банка краски, пара стульев. И торт.
С логотипом Озона. Кажется, что-то я слышал… От Лили, точно. Она рассказывала про такой странный заказ от Бородина.
– Ну вот, – мрачно сказал Гриша. – Что ты об этом думаешь?
– Что это очень странно, – честно ответил я. – Как вам его доставили?
– Продавцы из КБ передали, сказали, мол, мужчина попросил нам его передать, – ответил Вадик. – Это же явная угроза! Просто какая-то необычная.
Необычная – это ещё очень мягко сказано!
– Я вообще смысла не понимаю! – взъерошил волосы Гриша. – Мол, «вам конец, как этому торту, который съедят»⁈ Или как?
Я вспомнил, как Лиля рассказывала мне про Бородина. По её словам, он заказывал у неё торты регулярно. Неужели это действительно его очень оригинальный способ угрожать в бизнесе? До такого ещё точно никто не додумывался!
– Сань, что нам делать? – спросил Вадик. – Гриша сказал, тебе этот Бородин знаком.
– Не лично, – пожал я плечами. – Просто доводилось слышать про него… Что делать, пока ничего. Торт – это предупреждение, чтобы вы съехали и освободили место ему под Озон. Но вам оно и само нужно, поэтому вы просто не съедете. Ждём его следующего шага.
– И всё? – возмутился Гриша. – А торт ему на голову надеть⁈
Рука-лицо.
– Гриш, то, что он подарил вам тортик, ни одному полицейскому подозрительным не покажется, – терпеливо пояснил я. – А вот если ты ему наденешь торт на голову – это уже нападение. Не стоит творить глупостей, он этого и добивается.
– Он прав, – кивнул Вадик. – Лучшим вариантом здесь будет просто проигнорировать. И да, поскорее поставить нам сигнализацию и камеры. Завтра же этим займусь, для нашей безопасности.
– Ну а торт-то можно съесть? – спросил Гриша.
Его готовила Лиля, так что в качестве изделия я не сомневался. Но не факт, что Бородин не решил туда что-то добавить.
– Лучше не надо, – покачал я головой. – Выкиньте и забудьте.
– Ладно, – бросив грустный взгляд на торт, вздохнул Гриша.
Мы ещё немного поболтали, а затем отправились по домам. Мы с Гришей пошли вместе, так как жили в соседних квартирах.
– Спасибо, что пришёл сегодня, – на прощание сказал Гриша. – Ты отличный друг. Спокойной ночи!
– Доброй, – кивнул ему я.
Зашёл к себе в квартиру и тут же отправился спать.
Следующий день начался как обычно. Добрался до работы и понял, что вчерашняя вечеринка на скорой уже стала самой обсуждаемой новостью. Шёпот был слышан прямо со всех сторон.
– Саша, ты в курсе, что о тебе все говорят? – воскликнула Лена, когда я зашёл в наш кабинет.
– Ага, – хмыкнул я. – Из-за вчерашнего?
– Говорят, ты Орлова уволил, – поделилась сплетнями Лена. – Пришёл, устроил ему разнос и вышвырнул!
– Ну не совсем так, ну да ладно, – хмыкнул я. – Теперь, правда, Кречетову ещё и нового заведующего скорой искать. Кадровый дефицит со всех сторон.
Я принялся за работу, но тут дверь кабинета открылась, и вошла Юля.
– Привет, – улыбнулась она. – Я к тебе.
– Заходи, – кивнул я. – Что-то случилось?
– Нет, просто предложение, – Юля расположилась на стуле и поджала под себя ногу. – В общем, майские праздники же скоро. Как насчёт того, чтобы устроить корпоратив?
Я с удивлением к ней повернулся. Корпоратив? С нашим-то отделением? Шарфиков, Остроухова, тихая Анастасия Григорьевна…
– Корпоратив? – вслух повторил свой вопрос я. – Ты серьёзно?
– Ну да, – кивнула она. – В тот же «Инь-Янь» сходим всем отделением. Лучше во второй половине дня, чтобы дежурный терапевт отдежурить успел.
Нет, похоже, не шутит.
– Юль, у нас половина терапевтов друг друга не переваривает, – честно сказал я. – Старая гвардия считает, что молодые врачи тупые, а некоторые молодые и правда тупые, и все грызутся.
– А я не только врачей предлагаю позвать, но и их медсестёр! – с энтузиазмом добавила Юля. – Ну представь, как будет здорово!
Лена чуть журнал не выронила, представив этот корпоратив с Татьяной Александровной, Кристиной и прочими. Да и мне эта идея всё ещё казалась странной.
– Юль, что происходит? – прямо спросил я.
Девушка вздохнула.
– Татьяна Александровна очень попросила уговорить тебя это организовать, – призналась она. – Ей почему-то очень важен этот корпоратив. Не знаю, для чего.
Интересный поворот. И что же задумала старшая медсестра?
– Я подумаю, – пообещал Юле я. – И сообщу о своём решении потом.
– Спасибо, – радостно кивнула она. – Тогда я побежала.
Она выскочила из кабинета, мы с Леной посмотрели ей вслед.
– Странно, зачем это вообще Татьяне Александровне? – задумчиво спросила Лена.
Я пожал плечами. Любопытство у меня тоже было, но вот времени гадать не было. Так что я снова погрузился в работу.
Через час бумажной волокиты отправился на вызовы. Их сегодня было шесть, и первые пять мы объездили довольно быстро. А вот последний был довольно любопытным, Ирина подписала его как «болит всё».
Я приехал на адрес в квартиру. Позвонил в дверь.
Дверь открыла женщина лет сорока, худая, в домашнем цветастом платье.
– Здравствуйте, доктор, – выдохнула она. – Меня зовут Голубева Лариса Анатольевна. Проходите, пожалуйста.
Я зашёл в комнату и сразу же обратил внимание на странную, мягко говоря, обстановку. Множество коробок с лекарствами. Тонометр, глюкометр, пульсоксиметр. Множество медицинской литературы на полках. Да уж…
– Я в Аткарск недавно переехала, до этого на учёте в Ртищево стояла, – заявила Лариса Анатольевна. – В общем, у меня жалоб очень много. Сердце, печень, желудок, голова. Я уже давно ничего не могу есть, всё болит. Прошлый месяц в Саратове лежала, мне там кардиолог сказал, что у меня атипичная стенокардия. А до этого в Балашове гастроэнтеролог нашёл хеликобактер, два курса антибиотиков прокололи, но не помогло. В Ртищево на учёте с щитовидной железой была, гормоны в норме, но диффузный зоб был. Куда ни посмотри – везде больной орган!
Я кивал, одновременно проверяя её праной.
Всё в полном порядке. Ну, может, есть лёгкий гастрит, но ничего более. Она абсолютно здорова.
Провёл настоящий осмотр. Давление, пульс, температура. Всё в норме.
Маскированная депрессия? Нет, не похоже, тут что-то другое.
– Вы одна живёте? – спросил я.
– Да, – кивнула Лариса Анатольевна. – С мужем давно разошлись. А дочь в Москве, хоть и навещает.
– А можно мне ознакомиться с вашими выписками? – спросил я.
– Это лишнее, – покачала головой женщина. – Я вам и так всё скажу. Не люблю, когда трогают мои документы.
Она пустилась в длинное подробное объяснение своих диагнозов. И тем самым окончательно подтвердила моё предположение.
В прошлой жизни мы такое называли «болезнь придуманного героя». Когда человек не болен, но настолько нуждается во внимании, заботе и сочувствии, что начинает имитировать заболевания. В этом мире это называлось синдромом Мюнхгаузена. Сложная штука, терапевту в одиночку с этим не справиться, только с психиатром.
Идти напрямую и говорить «у вас ничего нет, вы всё себе выдумали» с такими пациентами категорически нельзя. Это означает обрушить им единственную опору, на которой держится их картина мира. И реакция бывает любой, от истерики до настоящего гипертонического криза. Действовать тут надо тонко.
