Текст книги "Бывает и хуже? Том 7 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Дегустация печенья отменяется, работа зовёт. Я бросил короткий грустный взгляд на тарелку с печеньками и поспешил в стационар.

– Что случилось, Светлана Викторовна? – по пути спросил я.

– Возгорание было, – торопливо объяснила женщина. – В реанимации что-то коротнуло в розетке, в аппарате искусственной вентиляции подскочило напряжение. Сработала защита, аппарат перешёл на встроенный аккумулятор. Дыма было больше, чем огня, но проводку в палате теперь нужно полностью менять. Мы ждём электрика. Но пациентов пока надо перевести, а у нас четверо тяжёлых. Суббота, людей нет, помощь нужна. А Кротов на операции, Лысова тоже занята, в общем, нужны люди. Там один пациент тяжёлый, и…

– Я уже бегу, – прервал я её. – Ждите!

Добежал до стационара, бегом поднялся на нужный этаж. Уже получается бегом преодолевать лестницы, помню, раньше даже спокойный подъём на второй этаж был для меня пыткой.

В реанимации пахло гарью и плавленой пластмассой. Я поспешил к пациентам и нашёл суетящуюся Светлану Викторовну.

– Вот, его в первую очередь, – торопливо сказала она мне. – Гордеев Николай Степанович, четвёртые сутки после массивного нижнего инфаркта, осложнённого отёком лёгких. На ИВЛ со вторых суток, готовим к экстубации завтра. Гемодинамика стабильная, давление сто десять на семьдесят, пульс восемьдесят два, сатурация в текущем режиме девяносто шесть. Сознание подавлено, но контакт при снижении дозы возможен. Сейчас доза снижена до поддержки. Мочевой катетер, центральная вена справа, периферия слева. Надо перевезти в другое крыло, вторая палата, там уже медсестра всё подготовила.

Я кивнул и взялся за передвижную кровать. Светлана Викторовна подхватила капельницу и приготовилась вести монитор. Сложная конструкция, если не двигаться сообща, то может случиться экстубация прямо в коридоре.

И тут возникла проблема. Из-за особенностей проектировки стационара и наличия монитора было физически невозможно развернуться. Придётся закрыть глаза на древнюю медицинскую примету и вести пациента вперёд ногами.

Эта примета существовала в этом мире, в моём такой не было. Суть в том, что нельзя было возить пациента вперёд ногами. Так возят покойников. Везти живого человека вперёд ногами – значит показывать ему дорогу, по которой ходить пока рано.

Но тут уж выбирать не приходилось. Я заметил, как Светлана Викторовна быстро сплюнула себе через плечо, и мы повезли пациента в другую палату.

По пути я вливал в Гордеева прану. Состояние у пациента и так тяжёлое, а тут ещё дополнительные приключения в виде путешествия по больнице. Поэтому влил ему довольно солидный запас, чтобы поддержать его состояние и избежать осложнений.

И благодаря этому Гордеев перенёс перевозку без единого скачка на мониторе. Мы привезли его в другую палату, подключили к стационарному ИВЛ. Светлана Викторовна выдохнула.

Затем проделали такой же путь с оставшимися тремя пациентами. А в реанимацию уже пришёл электрик и занялся проводкой.

– Надо там ещё тщательно всё проветрить будет, – вздохнула Светлана Викторовна. – А потом мне Кротов поможет. Спасибо, Александр Александрович, что так быстро пришли.

– Да не за что, – улыбнулся я.

С проводкой в стационаре беда, это я знал уже давно. До сих пор помню своё знакомство с айтишником Вадиком. Тогда как раз во всём стационаре выбило пробки.

Надо обязательно доложить Кречетову об этом инциденте. Проводку надо заменять в стационаре в первую очередь.

Я вернулся к себе в кабинет, закончил дежурство. Потом всё-таки дошёл до столовой узнать у Ани, как всё прошло. Девушка уже убиралась после мастер-класса, посетители разошлись.

– Александр Александрович, я вам всё-таки пару штучек оставила, – увидев меня, улыбнулась девушка. – В духовку их сунула выключенную, чтобы не сильно остыли. Попробуйте.

Ёлки-иголки, как же приятно! Думал об этом все эти полдня. У прошлого Сани Агапова была сильнейшая сахарная зависимость. Боролся с ней я довольно долго, полностью исключив любые сладости.

Поэтому это печенье станет первой сладостью за несколько месяцев. Я откусил кусочек. Лёгкий аромат корицы, сладкий вкус банана.

– Шикарно, – вынес я вердикт. – Посетителям понравилось?

– Они в восторге были, что с таким простым рецептом может получиться что-то настолько вкусное, – улыбнулась девушка. – Тщательно его себе записали, а Вика ещё и отдельным постом выложила. Александр Александрович, спасибо вам огромное!

Я взял паузу, чтобы доесть первую печеньку.

– За что? – уточнил я.

– Да за всё, – торопливо пояснила девушка. – Вы изначально помогли мне с работой. А теперь ещё и вот разрешили провести мастер-класс. Мне так понравилось! Мне задавали вопросы по рецепту, меня слушали. Совсем не то же самое, что просто готовить на кухне!

– Я рад, что тебе понравилось, – улыбнулся я. – Ведь это означает, что такие кулинарные мастер-классы можно повторять.

Аня чуть ли не запрыгала от радости.

– И я смогу снова их вести? – спросила она.

– Конечно, – кивнул я. – Снова буду составлять примерный теоретический план, а ты будешь проводить. У тебя отлично получилось работать с аудиторией, так что не вижу никаких препятствий.

Тем более что и посетителям школы здоровья такой формат очень нравится. А я вести его не успеваю из-за загруженности.

– Спасибо вам! – ещё раз воскликнула Аня. – Я с радостью!

Я съел вторую печеньку и отправился к себе в кабинет.

Лена умчалась сразу же, тоже марафетиться перед вечером. Я же ещё пару часиков решил посидеть.

Сегодня взял себе сразу три консультации в «СберЗдоровье». С рабочего компьютера проводить их было довольно удобно, так что принялся за дело.

Первая консультация у меня была для Игоря Баранова, тридцати восьми лет, из города Самары. Я позвонил ему ровно в два часа дня. На экране появилось лицо мужчины с трёхдневной щетиной. Судя по обстановке, он находился в грузовом автомобиле.

– Здравствуйте, доктор, – поздоровался мужчина. – В общем, я на рейсе сейчас. К врачу вообще не попасть, вечно в разъездах. Значится, решил вот так хоть попробовать, надо же что-то решать.

– Здравствуйте, – кивнул я. – Меня зовут Александр Александрович. Рассказывайте, в чём дело.

– Доктор, у меня странная проблема, – вздохнул Игорь. – Ноги ночью не дают спать. Я ложусь, а в ногах, особенно в голенях, начинается… Не знаю, как это правильно назвать… Ощущение, как будто внутри ползают мурашки. Или будто вены чешутся изнутри. Не больно, а как-то неприятно. Хочется встать и ходить. Я встаю, хожу по кабине минут пять, ложусь, и опять. И так до трёх ночи, до четырёх. А мне в шесть выезжать обычно надо, чтобы в график укладываться.

– Давно это началось? – уточнил я.

– Ну, месяца три, может, четыре, – прикинул Игорь. – Сначала раз в неделю было, а сейчас уже каждый день. И главное, днём-то нормально всё. А вот по вечерам и ночью начинается.

Я тщательно фиксировал себе все его жалобы.

– Какие-нибудь ещё симптомы есть? – спросил я. – Раздражительность, усталость, головокружение?

– Я же дальнобойщик, – хмыкнул он. – Наша жизнь – шоссе, шоссе длиною в жизнь, как говорится. За рулём почти постоянно, дома не бываю. У меня и усталость есть, и головокружение. Голова кружится из-за шеи, наверное. Мы сидим же постоянно.

– А с питанием у вас как? – спросил я.

Игорь невесело хмыкнул.

– Какое уж тут питание! – проговорил он. – Кофе и хот-дог с заправки. Иногда в столовую какую по пути попадаю, там котлету перехватываю. Чипсы, и ещё кофе.

– А анализы когда в последний раз сдавали? – спросил я. – Кровь меня интересует.

– Раз в год профосмотр, там и сдавал, – ответил Игорь. – Гемоглобин, сказали, на нижней границе был, и всё. Ну, я гематоген поел потом, думаю, восстановился.

Гематоген – это сладкая батарейка, железа в нём почти нет в усваиваемой форме. На дефицит он не повлиял ни на грамм. Я уже определил, какой именно у дальнобойщика диагноз. И низкий гемоглобин год назад был первым симптомом.

– Гемоглобин на нижней границе, особенно для мужчины, важный признак, – сказал я. – Скорее всего, у вас синдром беспокойных ног, или же ещё он называется синдром Виллиса-Экбома. Это неврологическое расстройство, при котором в покое, преимущественно вечером и ночью, в ногах возникают неприятные ощущения. Вы их описали идеально: мурашки, желание подвигать ногами, облегчение от движения. Этот синдром связан с дефицитом железа. Точнее, с дефицитом запасов железа в организме, которые отражает белок под названием ферритин. Гемоглобин у человека может ещё держаться на нижней границе нормы, а вот запасы железа уже истощены. И один из самых частых симптомов сниженного ферритина у взрослых мужчин – это именно синдром беспокойных ног. Особенно у людей вашего профиля, с подобным питанием.

– А это лечится? – задал любимый вопрос всех пациентов он.

– Лечится, – кивнул я. – Но сначала надо всё-таки сдать анализ. Я понимаю, что времени у вас мало. Но хотя бы платно сдайте, а результат пришлют вам на телефон. Чтобы точно можно было понять, насколько сильный дефицит. Я сейчас продиктую список анализов и продублирую в протоколе консультации.

– Хорошо, – кивнул тот.

Я начал перечислять, что надо сдать. Общий анализ крови развёрнутый, ферритин, сывороточное железо, общую железосвязывающую способность сыворотки, трансферрин и насыщение трансферрина. Дополнительно витамин B12, фолиевую кислоту и витамин D.

– А сейчас уже начинать что-то пить? – спросил Игорь.

– До получения результатов нет, иначе смажем картину, – ответил я. – А вот питание постарайтесь откорректировать. Понимаю, сложно. Но это всё-таки ваше здоровье. Красное мясо, печень, гречу, овощи, гранатовый сок. И сократите количество кофе, оно блокирует усвоение железа. Ещё перед сном делайте небольшую разминку ног, растяжку, перекаты с носка на пятку. Это снимет выраженность симптомов. Перед сном по возможности хорошо бы делать контрастные ванночки для голеней, попеременно горячая и холодная вода по 30 секунд, 3–4 цикла. И как только получите результаты анализа – пришлёте их мне, и я смогу выписать вам лечение.

– Всё понял, – серьёзно кивнул дальнобойщик. – Спасибо вам!

Консультация закончилась. Я заполнил протокол, выслал пациенту указания. Затем провёл ещё две консультации в «СберЗдоровье» и отправился домой. Тоже собираться на корпоратив.

К шести вечера подошёл в «Инь-Янь». Наш коллектив уже потихоньку собирался. Юля принарядилась в синий брючный костюм, Анастасия Григорьевна надела платье в цветочек. Татьяна Александровна вообще нарядилась в вечернее бордовое платье с глубоким вырезом и добавила на шею жемчуг.

– Рада вас видеть, Александр Александрович, – лучезарно улыбнулась она мне. – Спасибо, что дали добро на этот корпоратив. Я думаю, нам надо оставить в прошлом все наши мелкие недопонимания и жить настоящим.

Удобно, однако.

– По крайней мере Кристина должна извиниться перед Леной, – пожал я плечами. – Чтобы оставить всё это в прошлом. А то слишком просто, наделать делов – и тут же предложить об этом забыть.

– Уверена, она извинится, – всё с той же улыбкой ответила Татьяна Александровна.

Я оглядел остальных собравшихся. Даже понурый Шарфиков пришёл и теперь избегал смотреть мне в глаза. Вид у него был такой, словно его сюда заставили прийти силой.

Все расселись за длинный стол, приступили к еде, заказанной заранее.

– Так, всем шампанского! – громко провозгласила Татьяна Александровна. – Это обязательно!

Я налил себе яблочный сок. В принципе не употреблял алкоголь, а в такой обстановке и подавно не хотел. Но дамы всё-таки предпочли шампанское. И Шарфиков тоже не остался в стороне.

– Хочу произнести тост, как здорово, что все собрались, – сказала Татьяна Александровна. – Знаете, идея этого корпоратива мне пришла уже давно. Ну а что мы все как неродные! Не общаемся почти, видимся только на планёрках. А ведь мы с вами коллеги, практически друзья.

Лена, сидевшая рядом со мной, на долю секунды закатила глаза. Да уж, до дружбы тут явно было очень далеко. Но Татьяну Александровну это не смутило, она выпила шампанское, остальные последовали её примеру.

Разговор начинался вяло. О погоде, о майских дежурствах, о Кречетове и о работе.

– Александр Александрович, а чего вы ничего не пьёте? – обратилась ко мне старшая медсестра. – За компанию?

– Предпочитаю сок, – вежливо отозвался я. – Думаю, это не та вещь, которую надо делать за компанию.

– Станислав Олегович, а вам, наверное, скучно пить бабский напиток, – переключилась Татьяна Александровна на Шарфикова. – Сейчас я вам графинчик водки закажу, всяко же лучше будет!

Шарфиков вяло открыл рот, но ничего не сказал. Официант уже поставил перед ним графин с водкой и заботливо налил первую рюмку.

– Давайте за то, чтобы работалось лучше! – громко сказала Татьяна Александровна.

Он кивнул и опрокинул стопку. Тут же закусил суши, которые подвернулись под руку.

Водка и суши, сочетание, конечно… Необычное.

– Саш, Татьяна Александровна что-то успела шепнуть Кристине, и она теперь на тебя волком смотрит, – тихо прошептала мне Лена.

Я и сам это заметил. За столом велась какая-то игра, только пока не было понятно, в чём её суть.

– Тебе ничего не говорила? – спросил я у Лены.

– Нет, но я хорошо с Катей общаюсь, медсестрой Анастасии Григорьевны, – ответила она. – Я у неё узнаю аккуратно, что происходит.

Лена пошла поговорить с другой медсестрой, а я снова перевёл взгляд на Шарфикова. Татьяна Александровна уже объявляла очередной тост, и он выпил очередную рюмку. Она пытается его споить?

– Я понимаю, что каждый человек отвечает за себя сам, но может, не стоит пить столько алкоголя? – обратился я к Стасу.

– Александр Александрович, ну дайте же вы другим отдохнуть! – захлопала глазами Татьяна Александровна. – Всё-таки мы не на работе.

– Отдыхать и выпивать – разные вещи, – спокойно заметил я. – Но, как я уже и сказал, Станислав сам за себя отвечает.

Шарфиков громко поставил на стол очередную пустую рюмку.

– Я отвечаю! – воскликнул он. – И знаешь что? Татьяна Александровна права, непонятно, с какого перепугу тебя назначили заместителем заведующего терапией! Да мы с тобой в одно и то же время устроились, и в поликлинике полно кандидатур получше. Но почему-то Лаврова выбрала тебя, и теперь нам всем надо плясать под твою дудку?

Вот и сыграла первая заложенная Татьяной Александровной мина. Она решила накрутить Шарфикова, чтобы тот устроил скандал. И получилось это у неё неплохо.

– Тамара Петровна оставила меня заместителем, потому что была убеждена, что я справлюсь, – спокойно ответил я. – И я в принципе уже две недели справлялся. Так что не понимаю, что тебя не устраивает.

– А то, что я должен тебя слушаться! – громко ударил кулаком по столу Шарфиков. – Это несправедливо!

Татьяна Александровна изобразила на лице испуг. Но я хорошо знал, что она довольна происходящим. Всё по её плану.

– Успокойся, – вздохнул я, одновременно направляя в Шарфикова прану. – Лучше поговорим на свежую голову, а не на корпоративе.

Снял острое алкогольное возбуждение и возвратил его состояние в относительную норму. Стас слегка вздрогнул, заметно успокоился.

– Ну ладно, – пробубнил он. – Потом поговорим.

Первый акт Татьяна Александровна проиграла. Но это явно было не всё.

– В общем, она сказала Катьке, что ты, мол, хочешь как-то участки поменять, – прошептала мне Лена. – И поменять местами медсестёр. В общем, Катя там в панике, я ей сказала, что таких планов у тебя нет. А то ей нравится с Анастасией Григорьевной работать.

– Что за бред? – нахмурился я. – Почему она ко нем не подошла и не спросила?

– Потому что Татьяна Александровна сказала, что это пока секрет, – пожала плечами Лена. – И попросила не говорить. И я уверена, что она что-то сказала и остальным медсёстрам.

Значит, пытается настроить всех против меня. Зачем – пока непонятно, но какая-то задумка у неё есть определённо.

Я сделал вид, что пока ничего не знаю. Отпил ещё сока, оглядел зал. Татьяна Александровна как раз направилась в сторону туалетов. Я поднялся следом.

В коридоре я прислонился к стене и начал ждать. Вскоре женщина вышла и, увидев меня, заметно вздрогнула.

– Александр Александрович, – натянула она на себя ту самую улыбку. – Напугали меня!

– Бывает, – пожал я плечами. – Скажите мне, пожалуйста, а зачем вы распространяете заведомо ложные слухи про меня среди медсестёр?

На долю секунды у неё промелькнул страх в глазах, но она тут же сделала невозмутимое лицо.

– Не понимаю, о чём вы, – отозвалась она. – Какие слухи? Мы просто общаемся со всеми, для этого я и придумала этот корпоратив.

– А по-моему, вы придумали его, чтобы настроить коллектив против меня, – отчеканил я. – А возможно, в принципе сместить меня с должности. Только я вашу игру вижу, и ничего у вас не получится.

– Вы слишком самоуверенны для простого терапевта, – заявила Татьяна Александровна. – Не знаю, что вы там себе напридумывали, но всё совсем не так.

Я занял позу поудобнее. Спешить было некуда.

– А по-моему, всё именно так, – спокойно сказал я. – Вы пытаетесь стравить меня с коллективом. Шарфиков в вашей игре просто пешка. Вам нужно, чтобы он сорвался при всех, устроил скандал.

– Какая чушь! – она попыталась обойти меня, но коридорчик был узким, и я не сдвинулся с места.

– Плюс слухи, – продолжил я. – Медсёстрам вы внушаете персональные страхи. И каждая теперь сидит и думает, что я лично ей угрожаю. А вы, когда завтра они начнут возмущаться, снова останетесь в стороне. Зачем вам это? Хотите сместить меня с поста исполняющего обязанности? Так всё равно через неделю вернётся Лаврова…

– Это ненадолго! – Татьяна Александровна пожалела о своих словах в следующую же секунду, но было уже поздно.

Интересный поворот.

– Я хорошо знаю, какой нам нужен заведующий, – поправив жемчуг, сказала Татьяна Александровна. – Всё-таки не первый год уже работаю здесь. А вы вот молодой и ничего не понимаете.

И когда в коллективе начнутся проблемы, она пойдёт к Кречетову и мягко намекнёт, что это я не справляюсь с обязанностями. Довольно необычный план, но вполне себе рабочий.

– У вас всё равно ничего не выйдет, – заявил я. – Так что можете даже не пытаться.

Татьяна Александровна внезапно усмехнулась и сложила руки перед собой.

– Вы знаете… – протянула она. – А Шарфиков Станислав Олегович, когда пьяный, такой болтливый. И он рассказал мне кое-что очень интересное.

Она наклонилась поближе.

– Хотите, чтобы Кречетов узнал про ваш бывший нелегальный бизнес?

Она говорит про больничные листы, которые Саня Агапов открывал за деньги. Нет, ну бывает и хуже?

Глава 14

Казалось бы, я уже разобрался с этой проблемой. Но нет, жизнь преподнесла очередной сюрприз.

Саня Агапов, спасибо тебе, блин. Мне начинает казаться, что отголоски твоего прошлого будут меня до конца жизни преследовать.

– Или не помните про больничные листы? – Татьяна Александровна смотрела на меня взглядом победителя. Мол: «Ну что, съел?» Она ожидала реакции.

Ждала, что я испугаюсь, побледнею и начну оправдываться. Ну нет, этого она точно не дождётся.

Определённо про больничные листы ей рассказал подвыпивший Шарфиков. Ну что ж…

– Больничные листы? – переспросил я. – Это вы знаете конкретно или пересказываете мне пьяную болтовню Шарфикова, который уже не может правую руку от левой отличить?

Татьяна Александровна чуть прищурилась.

– Вы держитесь молодцом, Александр Александрович, – усмехнулась она. – Но Станислав Олегович рассказал мне всё довольно конкретно. Фамилии, даты. Я могу поднять карточки этих пациентов за тот период. И кстати, Станислав Олегович рассказал, что он тоже это делал, да. Так что уже не отвертеться.

Татьяна Александровна понимала, что если она вскроет мои манипуляции с больничными листами – одновременно вскроет и дела Шарфикова. Она практически напрямую говорила, что ей на это всё равно. Шарфиков был для неё расходным материалом, и ей было наплевать на него. А вот он этого не понимал.

Так, что делать? Отрицать полностью своё участие глупо. Признаваться – ещё глупее. Оправдываться – самое глупое решение из всевозможных вариантов.

Значит, будем нападать.

– Татьяна Александровна, – медленно проговорил я. – Ну вот допустим. Допустим даже самый худший вариант, вы пишете служебку Кречетову, прикладываете показания Шарфикова, инициируете внутреннее расследование. Знаете, что произойдёт дальше?

– Ну и что же? – спросила женщина.

– Дальше Кречетов, как человек системный, поручит проверку всей деятельности отделения, – пожал я плечами. – Начнёт копать ещё глубже, ага. И тогда у комиссии закономерно возникнут вопросы и к другим направлениям. Во многих из которых задействованы вы.

Татьяна Александровна слегка побледнела, но держала себя в руках. Однако я это заметил. Разумеется, сейчас я блефовал. Понятия не имел ни о каких действиях Татьяны Александровны. Но откуда ей-то это знать?

– У вас нет никаких доказательств, – уже не так уверенно сказала она.

Правда нет.

– С чего вы взяли? – ухмыльнулся я. – Если у вас в поликлинике есть свои люди, это не значит, что у меня нет своих.

А вот это правда.

– И чего вы хотите? – спросила Татьяна Александровна.

– Перемирия, – пожал я плечами. – Вы забываете про больничные листы, я забываю про все ваши… подвиги. Никаких служебок, докладов Кречетову.

Татьяна Александровна помолчала. В голове она прикидывала все варианты. Я молча ждал. Знал, что сейчас она отступит. Не сдастся, но отступит, потому что так ей выгоднее.

– Хорошо, – наконец заявила женщина. – Считайте, что мы договорились.

Она развернулась и пошла в зал.

Я вернулся туда минуты через три, дав ей фору, чтобы наш одновременный выход не бросался в глаза. Атмосфера на корпоративе поменялась. Нет, по-прежнему Татьяна Александровна была со всеми мила, играла музыка, говорили тосты. Но тон явно стал другим.

Протрезвевший с помощью моей праны Шарфиков сидел, опустив взгляд в пол. К нему пришло понимание того, что именно он натворил.

Да, Стас, натворил ты делов, конечно.

Я решил, что завтра с ним поговорю. Перед отъездом у меня будет время.

Вечер закончился раньше, чем планировалось. Все постепенно разошлись, перед этим расплатившись по счёту.

Интересный корпоратив. Не сказал бы, что события неожиданные, я с самого начала знал, что это не просто так. Но Татьяна Александровна всё равно смогла меня удивить.

Я вернулся домой, погладил сонного Федю и сел за стол на кухне. Снова прокрутил в голове разговор с Татьяной Александровной.

Угроза с больничными листами реальна. Это правда, Саня Агапов этим занимался, и мне теперь это расхлёбывать. И если это дойдёт до Кречетова – он этого не потерпит. Какие бы у нас хорошие ни были отношения, подобное для него табу. Он слишком принципиальный, я уже не раз успел в этом убедиться.

И да, Татьяну Александровну я и правда недооценивал. Сконцентрировался на Бумагине, Коршуновой, Якубове. До этого на Власове. Но она оказалась тоже весьма достойным противником.

Не нравился я ей уже давно, но не считал её врагом. А оказывается, старшая медсестра не так проста. И у неё определённо есть свой интерес во всех поликлинических интригах.

Плохо, да. Но интересно!

Завтра в три часа дня у меня поезд. До этого нужно поговорить с тремя людьми. С Шарфиковым, донести до него, что меня сдавать не выгодно. С Татьяной Александровной, снова проговорить наше перемирие. И с Кречетовым.

Последний пункт был особенно важен, но надо продумать, как построить разговор.

Забавно, что когда я только оказался в теле Сани Агапова, думал, что особую угрозу представляет Шарфиков. Но он оказался самым безобидным, просто трусливым, завистливым и глупым человеком.

Что ж, завтра много дел. Поэтому я отправился спать.

Утром в воскресенье я пошёл в поликлинику. Работа не отпускает даже на выходных. Дежурила сегодня Юля, поэтому с Татьяной Александровной поговорить будет не проблема.

Но сначала другие дела. Я позвонил Лене, своей медсестре.

– Доброе утро, Саш, – раздался голос девушки. – Что-то случилось?

– Извини, что в выходной звоню, – улыбнулся я. – Есть просьба.

– Конечно, – голос стал серьёзнее. – Что надо сделать?

– Вчера на корпоративе Татьяна Александровна попыталась устроить маленький переворот, – сказал я. – Ну, ты и сама это знаешь, как она начала распускать слухи. Так вот, на время моего отсутствия я назначаю тебя глазами и ушами. Если заметишь в действиях старшей медсестры что-то странное – сообщай мне, хорошо?

– Хорошо, – тут же ответила Лена. – Я всё сделаю, не переживай. Хорошей тебе командировки, и привези мне магнитик из Питера.

– Обязательно, – улыбнулся я.

Положил трубку и тут же набрал номер следующей «жертвы». Шарфикова. Тот брать телефон не спешил, но я всё-таки дозвонился.

– Алло? – осторожно проговорил он.

– Алло, – кивнул я. – Стас, жду тебя через полчаса в своём кабинете в поликлинике.

– Что? Но… Я… – растерялся он.

– Ты не в том положении, чтобы отказываться, – я напомнил ему про его попытку подсыпать мне снотворное. Которое он сам в итоге и выпил.

– Я буду, – вздохнул он.

Ровно через тридцать минут помятый и напуганный Шарфиков стоял у меня в кабинете.

– Сань, я… Знаю, что ты хочешь сказать, – неуверенно начал он. – Я там по пьяни…

– Что именно ты рассказал Татьяне Александровне? – спросил я.

Стас вздохнул, глаза его забегали по кабинету.

– Всё, – признался он. – Про наш с тобой… бизнес. Про платные больничные, про список частых клиентов. Про то, как мы всё это проворачивали. Сань, я пьяный был!

Как будто это должно было послужить оправданием.

– Ты придурок, Шарфиков, – вздохнул я. – Вчера твой пьяный мозг подумал, что таким образом ты можешь меня слить. Не отнекивайся, знаю, что подумал. И ты забыл подумать, что, вообще-то, ты и сам в этом участвовал. И если Татьяна Александровна решит сдать меня – то сдаст и тебя. А ведь я говорил тебе это прямым текстом, когда ты пытался меня шантажировать.

Да, когда-то и такое было.

– Она… – протянул Стас, но не продолжил.

– Она хочет укрепить своё положение, а ты дал ей информацию, с помощью которой она может расправиться и со мной, и с тобой, – продолжил я. – Это был просто самый глупый поступок с твоей стороны. Даже глупее, чем когда ты сам своё снотворное выпил, или хомячка испугался.

Шарфиков вжал голову в плечи. Да уж, список его глупых поступков у меня тоже довольно длинный.

– Что же теперь делать? – спросил он.

Натворил делов, а теперь спрашивает у меня, что делать. Хорошо устроился.

– Снимать штаны и бегать, – вздохнул я. – Больше Татьяне Александровне ничего не говори. На все вопросы отвечай, что по пьяни что-то сболтнул, и всё. Или что вообще не помнишь, что говорил.

– Но она может проверить, – возразил Шарфиков.

Надо же, мозг хоть немного заработал. Правда, слишком поздно он включился.

– Это уже моя забота, – отрезал я. – А ты просто молчи и больше ничего такого не болтай.

Стас уныло кивнул. Да, явно не ожидал он, что когда-нибудь я буду отчитывать его как провинившегося школьника. Ему наверняка казалось это несправедливым. Может, он ещё не заметил, но жизнь вообще несправедлива.

Я отправил Шарфикова домой, а сам пошёл к Кречетову. Который несмотря на выходной день всё равно был на работе. Впрочем, сейчас он работал вообще без выходных, всё ещё разбираясь с делами больницы после Власова.

– Александр Александрович, – ровным тоном сказал он, когда я зашёл к нему в кабинет. – Проходите.

Таким тоном, словно он только и ждал моего появления. Я прошёл в кабинет и сел напротив него.

– Мне нужно перед командировкой обсудить с вами несколько вопросов, – заявил я.

– Слушаю, – кивнул Павел Викторович.

– В реанимации вчера было микровозгорание, – начал я. – Уверен, Светлана Викторовна уже доложила об этом, но всё-таки хочу сказать лично. Проводка в стационаре в принципе давно требует замену, и это ещё одно тому подтверждение.

– Я вас услышал, – кивнул Кречетов. – Уже готовлю бригаду для аудита всей электросети. По результатам уже определимся с ремонтом. Финансирование найдём, Вячеслав Егорович точно не откажет.

Это уж точно, после вчерашнего-то разговора.

– И второй вопрос, – продолжил я. – В коллективе поликлиники сейчас наблюдается напряжение. Есть человек, который пытается манипулировать всеми остальными для своей выгоды. Я не буду называть фамилий, но вы должны быть в курсе ситуации. Я предполагаю, что в моё отсутствие это может перейти в активную фазу. В попытки спровоцировать конфликты, вытолкнуть из коллектива кого-то из ценных сотрудников, дискредитировать новое назначение.

– Александр Александрович, я ценю вашу деликатность, но времени на игры у меня нет, – отозвался главврач. – Вы говорите о старшей медсестре терапевтического отделения поликлиники, Татьяне Александровне?

Неожиданно.

– Да, о ней, – кивнул я. – Не знал, что вы в курсе.

– Я предпочитаю быть в курсе всего, что происходит в больнице, – спокойно ответил Павел Викторович. – Татьяна Александровна уже приходила поинтересоваться, почему пост исполняющего обязанности заведующего терапией занимает такой юный терапевт. Так что я легко сложил два плюс два. Не переживайте, ситуация будет под контролем до вашего возвращения.

Я кивнул. Кречетов не дурак, так что игры Татьяны Александровны не сработают.

– Тогда у меня всё, – заключил я.

– Пока вы будете в командировке, назначили временного преемника? – спросил главврач. – Или распорядиться мне?

– Я отдал основные бумаги Беляевой Юлии Сергеевне, – ответил я. – Так что, если что, можно обращаться к ней. Но вообще я планирую быть на связи.

– Хорошо, – кивнул Павел Викторович. – Тогда можете идти.

Он снова опустил голову к бумагам, и я вышел из кабинета. Как обычно, после разговора с ним осталось двоякое ощущение. Я понимал, что его нельзя считать союзником. Он справедливая третья сторона, но если всё-таки вскроются дела прошлого Сани Агапова – никакого особого отношения ко мне не будет.

Однако это мне даже нравилось.

Последний пункт моей программы – Татьяна Александровна. Так что я прошёл в кабинет Юли. У них как раз не было пациентов, и сама Юля куда-то отошла.

– Доброе утро, Татьяна Александровна, – поздоровался я.

Женщина медленно подняла на меня голову, с вежливым выражением лица.

– Доброе утро, Александр Александрович, – кивнула она. – Вы что-то хотели?

– Хотел, – спокойно ответил я. – Напомнить вам условия нашего перемирия. Я уезжаю до четверга и до этого времени предлагаю забыть наш вчерашний разговор. Вы не распускаете никаких слухов, я не предпринимаю действий по другим вопросам. Учтите, обмануть меня не получится.

– Я вас услышала, – хмыкнула Татьяна Александровна. – И всё поняла.

Я не доверял ей. Ни разу. Поэтому и подстраховался дополнительно со всех сторон, где только мог.