Текст книги "Бывает и хуже? Том 7 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Лариса Анатольевна, – начал я. – Вы отлично относитесь к своему здоровью. Столько халатности встречаю среди пациентов, но вы явно не из их числа.

Она удивлённо посмотрела на меня. Вряд ли она часто такое слышала от врачей.

– Но у внимательности есть и другая сторона, – продолжил я. – Мозг может начать интерпретировать любое изменение как болезнь. Не специально, он просто пытается вам помочь. Это называется соматизированная тревога. И причина такого состояния кроется в нервной системе.

– Считаете, что у меня она и есть? – уточнила женщина. – Тогда нужно обратиться к специалисту!

Пациенты с синдромом Мюнхгаузена часто любят обращаться и к психиатрам в том числе.

Но Карина Вячеславовна – хороший специалист. Так что ей можно это поручить.

Тем более праной я тут помочь не смогу.

– Я сейчас позвоню знакомому психиатру и уточню, сможет ли она вас принять, – ответил я.

Взял телефон, вышел в другую комнату и набрал Карине Вячеславовне. Она ответила сразу же.

– Да, Александр Александрович? – спросила психиатр.

– У меня здесь на вызове пациентка с длительным анамнезом множественных диагнозов, ни один из которых объективно не подтверждается, – проговорил я. – Соматизированная тревога, ипохондрический синдром, подозрение на индуцированное состояние. Она готова обратиться за консультацией. Можно ли ей сегодня к вам на приём?

– Синдром Мюнхгаузена? – сразу же поняла Власова. – Пусть приходит, к двенадцати. Я разберусь.

Даже не сомневался.

– Александр Александрович, у меня тоже есть для вас просьба! – вдруг заявила Карина Вячеславовна. – Помните, вы мне Филинова с синдромом патологического вранья присылали?

Владимир Вениаминович. Как же, помню. Он столько мне историй скормил за время осмотра, одна краше другой.

– Да, – ответил я. – А что с ним?

– Ему сейчас гораздо лучше, – пояснила женщина. – И для дальнейшей реабилитации ему не помешала бы работа. Но с этим проблемы, сами понимаете. А если его чем-то не занять, то снова может ухудшиться состояние. Может, ты что-нибудь придумаешь?

– Я постараюсь, – пообещал я. – Если что – наберу вас!

– Спасибо! – Карина Вячеславовна отключилась.

Я вернулся к Ларисе Анатольевне и доложил о результатах разговора. Пациентка обрадованно кивнула, явно предвкушая поход к следующему врачу.

А что, если прана уже может лечить и такое? Я всё-таки решил попробовать. С прошлым психически больным пациентом у меня сделать ничего не получалось. А в прошлой жизни лечить психические заболевания праной в принципе было невозможно. Но в этом мире правила обстояли иначе, и я не мог не попробовать.

Да, прана начала вливаться в пациентку. Она оседала в структурах головного мозга, восстанавливая баланс нейромедиаторов. Стабилизировала психическое состояние. Это не лечение, и излечить синдром я не смогу. Но я смогу значительно облегчить это состояние. И в сочетании с психиатрической помощью есть хорошие шансы.

Я влил примерно треть запасов праны. Надо же, в этом мире прана может делать то, чего не могла в моём! Очень интересный момент!

Договорился с Ларисой Анатольевной, что она сейчас же отправится в психиатрическую клинику, и покинул её квартиру.

Вернулся к Косте, и он отвёз меня в поликлинику.

Там направился в свой кабинет, и тут дорогу мне перегородил Жидков.

– Александр Александрович, это срочно! – заявил он. – Зайдите ко мне в кабинет!

Вслед за инфекционистом я зашёл к нему и закрыл за собой дверь.

– Что такое? – спросил я.

– У вас положительный сифилис, – заявил Жидков. – Только что анализы пришли.

Что? Как? Да я даже кровь не сдавал!

Глава 3

Вот таких новостей я точно не ожидал! С учётом того, что я даже не сдавал анализы, найденный сифилис был огромным сюрпризом.

– Это у вас шутки такие? – спросил я.

– Да я не пранкую, как вы, молодёжь, говорите! – воскликнул Владимир Фёдорович.

Да никто так не говорит.

– Вот, сами посмотрите, – он протянул мне бланк с результатом анализа.

Ага, Агапов А. А. Сифилис – обнаружен. Что за ерунда?

Я глянул на дату рождения, и всё встало на свои места. 20 августа 1938 года.

– Владимир Фёдорович, я, может, и плохо выгляжу из-за напряжённой работы, но точно не на столько лет, – усмехнулся я. – Год рождения посмотрите.

Жидков забрал назад анализ и уставился в угол листка. Его лицо разгладилось.

– Александр Александрович, простите дурака! – воскликнул он. – А я фамилию вашу увидел и сразу испугался!

Да, бывает же такое совпадение. В маленьком городке оказался мой тёзка, дедушка восьмидесяти восьми лет. Стоп, что?

– То есть у пациента, которому почти девяносто лет, нашли сифилис? – переспросил я.

– Ну, анализ не врёт, – пожал плечами Жидков. – И да, надо бы его вызвать. Без подтверждения, конечно, диагноз не выставляется, но известить пациента и пригласить на повторное обследование мы обязаны. И с супругой надо поговорить, если есть. Таковы правила. А пациент с вашего участка.

Он снова впихнул результат анализа мне в руки. Да, со всяким я уже в этом мире встречался, но такое точно было впервые.

– А титр какой? – спросил у Жидкова я. – Реакция Вассермана или ИФА, или что там было?

– РПГА положительная, плюс четыре, – заглянул в бланк Жидков. – Скрининг РМП тоже плюс. Но это ещё ни о чём не говорит, сами понимаете. У пожилых людей ложноположительные реакции бывают регулярно, особенно после инфарктов, при онкологии, при некоторых хронических болячках. Поэтому я и говорю, его надо вызвать на повторное обследование. А он с вашего участка!

– Да понял я, – вздохнул я. – Вы дарите сифилисного дедушку мне. Я разберусь.

– Спасибо, – выдохнул Жидков. – Сами понимаете, столько работы, столько работы…

Ага-ага.

Я вышел из кабинета инфекциониста и зашёл к себе. Лена была вся в работе, по классике.

– Лена, нам надо связаться с Агаповым А. А., у него сифилис, – заявил я.

Медсестра повернулась ко мне с округлившимися глазами. Представить не могу, какие мысли у неё промелькнули сейчас в голове.

– Не у меня, – добавил я. – У моего тёзки, который тоже живёт на нашем участке. Вот, держи.

Я протянул ей анализ, она принялась его изучать.

– Ну зачем так пугать-то! – воскликнула Лена. – Я уж подумала… Странно, у меня в паспорте участка он не значился. Наверное, переехал на новый адрес недавно. Я всё сделаю, вызову его к нам!

Девушка тут же нашла его электронную карту. Номера телефона у него не было, но зато она нашла его сына и позвонила ему. Оказалось, что они как раз вдвоём сейчас ждут приёма у офтальмолога и смогут после этого заглянуть к нам.

В дверь кабинета постучали уже через двадцать минут. Вошли двое. Крепкий, статный дед в аккуратном костюме, с густой седой шевелюрой, зачёсанной назад. С папкой в руках. За ним мужчина помоложе, лет шестидесяти пяти. Лысый, в очках и в футболке-поло. Это, видимо, его сын.

Наверное, он и привёз отца к офтальмологу.

Чета Агаповых прошла в мой кабинет и расселась.

– Здравствуйте, – чинно поздоровался Агапов старший. – Меня зовут Андрей Александрович. А это мой сын, Афанасий Андреевич. Ему только что звонила девушка и просила зайти к вам.

– Прошу прощения, – девушка тут же решила уточнить все моменты. – Вы недавно переехали на другой адрес?

– Да, я перевёз отца к себе, – ответил Афанасий Андреевич. – Так удобнее.

– А у вас другая фамилия? – растерялась Лена. – Какой адрес?

– Мой сын предпочёл взять фамилию своей жены, Авдотьев, – поспешил оповестить нас Агапов. – Не представляю, что было у него в голове, но он решил прервать наш великий род Агаповых!

– Отец, это было сорок лет назад, у меня даже жена уже умерла, пора смириться, – вздохнул Афанасий.

– А то, что Агаповы по Аткарску ходить больше не будут, для тебя не проблема⁈ – стукнул кулаком по коленке Андрей Александрович.

Так, не хватало мне тут ещё и семейных разборок в кабинете.

– Андрей Александрович, я тоже Агапов, – заявил я. – Александр Александрович. Так что ещё Агаповы в Аткарске есть.

Старик удивлённо уставился на меня.

– Ты мой сын⁈ – ахнул он.

Ещё лучше! Просто вот час от часу не легче.

– Нет-нет-нет, – отозвался я. – Просто однофамилец. Мой отец в Саратове, и сам я оттуда. Просто переехал в Аткарск.

– А, я понял, – кивнул Андрей Александрович. Даже расстроился как-то. – Что ж, хоть так. Когда я срочником был, у нас часто однофамильцы попадались. Ротный их по номерам различал: Иванов-1 и Иванов-2.

– Так что случилось? – спросил Афанасий Андреевич, видимо, уставший от этого разговора про фамилии.

Да, то, что я скажу дальше, понравится ему ещё меньше.

– Андрей Александрович, пришёл положительный анализ на сифилис, – сообщил я. – Это пока не диагноз, потому что положительные результаты у пожилых пациентов бывают по разным причинам, от перенесённых инфекций до сопутствующих заболеваний. Но по протоколу мы обязаны вас известить и направить на дообследование.

В кабинете повисла тишина. Дед пару раз моргнул. А потом голос подал его сын.

– Та-а-а-а-к, – медленно протянул Афанасий Андреевич. – Бать, ты опять? Серьёзно? Я тебе после прошлой осени что говорил? Я тебе говорил, что ты едешь в санаторий как порядочный пенсионер, на массаж, в грязевые ванны и играть в шашки! А ты снова там молодость решил вспомнить?

– В этот раз ничего не было! – воскликнул Андрей Александрович.

– А анализ тогда откуда? – сын упёр руки в боки. – В прошлом году закрутил с какой-то Зинаидой Петровной, шестьдесят семь лет. Младше меня! Весь корпус на ушах стоял от вашего романа! Полгода потом тебе из Перми звонила. Теперь кто?

– В этот раз ничего не было, – повторил Андрей Александрович. – В своей последней поездке в санаторий я не встретил ни одной приличной дамы. А сейчас через две недели снова еду в Сочи. И поэтому сдавал анализы.

– Откуда тогда сифилис⁈ – не унимался сын.

Андрей Александрович вздохнул и поправил галстук. Затем аккуратно сложил руки на коленях.

– Сын, я сейчас кое-что расскажу, – заявил он. – И вам, доктор, конечно. Я в шестьдесят первом году, когда служил в советских войсках в Германии, переболел сифилисом. По молодости, дурак был, понравилась немка одна. Да не знал я тогда даже, что существует зараза такая. Полечили меня тогда нашими методами, бициллином по полной программе, выписали из части на месяц, потом обратно в строй. Ну вот, с тех пор я об этом и не вспоминал. Симптомов не было, и до сегодняшнего дня все анализы я сдавал нормально.

Афанасий Андреевич от этой истории явно был в шоке. Видно было, что такого он не ожидал.

– Бать, ты серьёзно? – спросил он. – У тебя ж уже и я был, и мама! Ты никогда мне не рассказывал!

– Да что тут рассказывать, – вздохнул Андрей Александрович. – Я тогда комсомольцем был, при погонах, при обещании партии. Замолчали и забыли. И я бы и дальше не вспоминал, кабы не доктор с анализами. Да и гордиться тут нечем, сам понимаешь. Но все мы делаем ошибки.

Картина начала складываться.

– Андрей Александрович, а лечение тогда точно было полноценным? – уточнил я. – Бициллинотерапия в советских условиях вашего времени велась довольно жёстко. Венерология была на особом контроле. Но иногда, особенно в военных частях, курс могли свернуть раньше или провести не в полной дозе.

Я читал научные статьи на эту тему. Надо же было изучать мой новый мир.

– Санчасть у нас была что надо, – строго ответил Агапов. – Никто никуда никого не выпускал, пока все анализы не приходили в норму. У меня и контрольные брали, потом ещё через полгода брали, и через год. Всё было чисто. А с тех пор, повторяю, ни разу ничего подобного у меня не находили, и я диспансеризацию прохожу, между прочим, регулярно.

– Тогда это, вероятно, серологический рубец, – задумчиво сказал я. – Это медицинский термин. У части пациентов, переболевших сифилисом много лет назад и полностью излеченных, антитела в крови сохраняются пожизненно. Реакция РПГА у таких людей может оставаться положительной до конца жизни, и это не означает, что инфекция активна. Это значит, что иммунная память помнит и реагирует, а самих бактерий в организме давно уже нет.

– Ну вот, что я и говорил! – обрадованно подхватил тот. – Не было у меня ничего.

– Подожди, бать, – всё ещё с подозрением протянул сын. – Доктор сказал «вероятно». А если это всё-таки снова сифилис?

– Именно поэтому и существует протокол дообследования, – вмешался я. – Мы сейчас направим Андрея Александровича на повторное исследование, плюс на специфические трепонемные тесты. ИФА на разные классы антител, RPR с титрами в динамике и при необходимости на консультацию к инфекционисту. Если это серологический рубец, как я предполагаю исходя из анамнеза, то иммуноглобулины класса М будут отрицательные, RPR будет в очень низком титре или нулевой, и активного процесса нет. Если по какой-то причине процесс всё-таки активен, то это сразу будет видно, и мы начнём лечение. Но забегать вперёд не будем.

Скорее всего, тут именно рубец, но стопроцентную гарантию я давать не мог.

Агапов-старший гордо глянул на сына, мол, так всё и будет. Тот только переносицу потёр.

– Ещё один момент, – добавил я. – Вы сказали, что через две недели снова едете в санаторий. Я всё понимаю, но с таким анализом отпустить вас не смогу. Чтобы получить результаты повторных тестов, понадобится в среднем семь-десять рабочих дней. Поэтому я сейчас выпишу вам направление, и на повторный анализ я бы рекомендовал пойти прямо завтра с утра. Если результаты будут такими, как я предполагаю, вы вполне успеете получить полноценную справку для санатория.

– Это разумно, доктор, – кивнул Агапов-старший. – Завтра с утра и пойду сдавать.

– И ещё, – добавил я. – Вы сейчас живёте с супругой?

– Овдовел десять лет назад, – вздохнул тот. – Маша моя в две тысячи шестнадцатом ушла. С тех пор один.

Не считая романов в санаториях, конечно же.

– Соболезную, – кивнул я. – Тогда по эпидпоказаниям вопросов нет. А до санатория на всякий случай до получения окончательных результатов лучше воздержаться… от личной жизни.

– Никаких пока «к соседке за солью», – строго перевёл мои слова Афанасий Андреевич.

– Да понял я, – кивнул дед. – Понял!

Лена выписала повторные направления на анализы и отдала их Агапову. Отец и сын поднялись с мест.

– Спасибо вам, – кивнул мне Агапов. – Так подробно всё объяснили. Рад, что у нас такой хороший участковый терапевт.

– Всего доброго, – кивнул его сын.

Они гордо удалились. Да уж, ну и ситуация. Рассказать кому – не поверят. Хотя я рассказывать и не собирался, всё-таки врачебная этика.

Но всё-таки бывает же и… смешнее.

– Вот это да! – Лена не выдержала и прыснула в кулак. – Это пока что лидер по нашим странным случаям.

– Бывает, – невозмутимо пожал я плечами. – Главное, что ещё и однофамилец. Видела бы ты глаза Жидкова, когда он мне анализ отдавал.

Мы рассмеялись, а затем продолжили работу. Я вспомнил о ещё одном своём обещании. Карина Вячеславовна просила меня подумать насчёт работы для Филинова Владимира Вениаминовича.

Того самого пациента, которого я направлял к ней с синдромом патологического вранья. По словам психиатра, ему стало гораздо лучше, и теперь требовалась работа.

Я откинулся на спинку стула и задумался.

Где у нас в Аткарске можно пристроить человека, который, конечно, идёт на поправку, но при этом всё ещё имеет склонность красиво и убедительно сочинять небылицы? В медицину точно нельзя. В торговлю тоже нельзя, там его патология обернётся катастрофой для работодателя в первый же день. В образование нельзя ни в коем случае. Он молодой парень, крепкий. Хочется, чтобы работа была интересной…

И тут меня осенило.

Вчера, когда мы разговаривали с Гришей и Вадиком, они говорили про поиск сотрудников. Им нужен администратор, человек, который будет сидеть на ресепшене и принимать клиентов. Работа с минимальной материальной ответственностью, но при этом интересная. И Вадик говорил про камеры и сигнализацию, так что контроль будет.

По-моему, вариант отличный. Тем более что я обещал помочь Грише и Вадику с Бородиным, так что ответная услуга от них будет весьма кстати.

Я взял телефон и набрал Гришу.

– Саш, привет, – почти сразу взял он трубку. – Что-то случилось?

– У меня деловое предложение, – ответил я. – Вы вчера говорили, что вам администратор нужен.

– Ищем, – оживился Гриша. – Даже объявление на Авито закинули. Но в городе не так-то просто подходящего человека найти. А что, кто-то есть на примете?

– Да, – ответил я. – Но есть один нюанс. И я скажу тебе прямо, потому что ты мой друг.

– Ого, – хмыкнул Гриша. – Умеешь заинтриговать! Стой, подожди секунду.

Я услышал, как он опустил трубку и крикнул кому-то «не бегать по коридорам!»

– Прости, первоклашки снова несутся, вот нос себе кто-нибудь разобьёт ещё, – пробурчал он. – Ну что там за нюанс?

– Это пациент, Владимир Филинов, – сказал я. – Молодой, нашего возраста. И у него синдром патологического вранья. Это не значит, что он маньяк или что он будет у вас красть. Это значит, что он может спокойно рассказать, как лично пожимал руку Гагарину, как был резидентом разведки в Анголе и как его двоюродный дядя изобрёл первый советский компьютер. При этом он сам искренне верит во всё это в момент рассказа.

Гриша на той стороне трубки фыркнул.

– Интересный нюанс, – заметил он.

– Ему нужна работа, – продолжил я. – Сейчас он проходит лечение, и ему стало гораздо лучше. Но ему нужно занятие.

– Так это ж прекрасно! – бодро заявил Гриша. – Принять клиента и усадить за компьютер он, думаю, сможет. А рассказать, что лично консультировал Билла Гейтса… Ну, подростков развлечёт лишний раз, они и сами небылицы любят рассказывать. Мне тут один втирал, что переписывается с Аней Тейлор-Джой.

– Значит, ты согласен? – уточнил я.

– На собеседование его присылай сегодня в шесть вечера, – ответил Гриша. – Побалакаем с ним, там и решим.

– Спасибо, – улыбнулся я. – Тогда я ему передам!

Я сбросил звонок и тут же набрал Карину Вячеславовну. Женщина ответила после третьего гудка.

– Александр Александрович, вы сегодня прямо не можете без меня жить, – усмехнулась она. – Хотите про пациентку узнать?

– Нет, хотел по поводу работы для Филинова рассказать, – улыбнулся я.

Кратко сообщил про вариант и куда нужно подойти пациенту на собеседование.

– Отлично, я ему передам, – обрадовалась Власова. – Но насчёт Голубевой – она уже была. Мы неплохо пообщались, назначили следующую встречу. На удивление она хорошо поддалась всем методикам, словно её мозг кто-то заранее подготовил. Странно звучит, знаю.

Ничего странного, этим кем-то был я. Но говорить я этого, конечно же, не буду.

– Я с ней доверительно поговорил, – ответил я. – Она в принципе отнеслась ко мне с симпатией. Думаю, это тоже повлияло. Но это хорошие новости, я рад.

– А я, кстати, сейчас собираюсь к вам, – добавила женщина. – Меня вызвал к себе Кречетов. Всё-таки состоится тот разговор, которого я боялась.

О независимости психиатрической больницы. Да, мы с Кариной Вячеславовной это обсуждали.

– Тогда удачи вам, – серьёзно сказал я. – Если что – звоните.

Положил трубку и вновь занялся бумажными делами. Примерно через час решил прогуляться до стационара. Во-первых, чтобы узнать, как там вчерашний пациент с ТЭЛА. Во-вторых, нужно взять себе новое дежурство.

В стационаре первым делом прошёл в реанимацию, нашёл Светлану Викторовну. Женщина спасалась кофе у себя в кабинете.

– Скорей бы уже следующий понедельник, когда мой напарник выйдет, – вздохнула она. – Устала – просто жуть!

Ещё бы, один анестезиолог-реаниматолог на больницу – это не дело.

– Как там вчерашний пациент с ТЭЛА? – спросил я.

– Стабилен, – кивнула женщина. – Антикоагулянты переносит хорошо. Показатели все в норме. Просто чудо какое-то!

– Рад это слышать, – кивнул я. – Повезло, что я оказался на том адресе и смог вовремя помочь.

И гораздо больше, чем она думает.

Мы немного поговорили со Светланой Викторовной, затем я пошёл в терапию. Там взял себе дежурство на завтра, вышел из стационара.

На улице меня снова поймал Савинов. Он вообще работает или только и делает, что по улицам гуляет?

– Саня! – радостно помахал он мне рукой. – Саня, привет!

– Привет, – кивнул я. – Что случилось снова?

– В этот раз ничего, – заверил Савинов. – Просто настроение хорошее! Ты же меня вчера так спас! Жена ещё и уважать стала, что я таким полезным делом занялся. Сегодня с утра вкусный завтрак приготовила! В общем, жизнь-то налаживается!

– Рад за тебя, – я хотел ещё что-то сказать, но тут внимание привлекли звуки, доносящиеся со стороны главного корпуса.

Там на улице стоял Петренко, наш завхоз. Перед ним на земле валялась коробка с какими-то вещами.

– Да вы не можете меня уволить! – орал он. – Серьёзно думаете, что к вам очередь из сотрудников тут стоит⁈ Что за дебильная чистка⁈ Я этого так не оставлю!

Так, интересный поворот.