Текст книги "Бывает и хуже? Том 7 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
– Это не магия, – спокойно заявила женщина. – Это нейробиология. Ожидание положительного эффекта запускает каскад выработки эндогенных опиоидов, дофамина, эндорфинов. Параллельно повышается активность парасимпатической нервной системы, снижается тонус сосудов, замедляется пульс, опускается давление, уходит спазм. Это реальный физиологический эффект, измеряемый объективными методами. Просто запущенный не молекулой препарата, а ожиданием пациента.
Я слушал, стараясь не упустить ни слова. Это была прекрасная лекция, такого интересного материала я ещё не слушал.
В школе здоровья надо обязательно запланировать такой блок. «Сила ожидания». Не магия, не эзотерика, а нейробиология. Пациент должен знать, что его собственное настроение и доверие к лечению – это часть лечения. Не вся, конечно, но измеримая, реальная часть.
К концу лекции исписал восемь страниц блокнота. Когда Голицына закончила, я подошёл к ней.
– Прошу прощения, а у вас есть монография по этой теме? – поинтересовался я. – Работы, с которыми можно ознакомиться?
– Есть, две главы в коллективной монографии и пара статей, – она протянула мне небольшую карточку. – Вот моя визитка. Напишите мне на почту, я вышлю вам все материалы. А вас как зовут?
– Агапов Александр Александрович, врач-терапевт из Аткарска.
– О, я про вас слышала! – улыбнулась она. – Вчера доцент из Санкт-Петербурга попытался обвинить вас в плагиате. Это обсуждает теперь всё научное сообщество.
– Было дело, – усмехнулся я.
– Напишите мне обязательно, – проговорила Голицына. – Думаю, у нас найдётся что обсудить.
Определённо, это полезное знакомство.
После лекции я вышел в холл и увидел Бумагина в сопровождении двух молодых девушек. Он тут же замахал мне рукой.
– Сань, знакомься, – проговорил он, когда я подошёл к ним. – Это Катя и Ксюша, два прекрасных терапевта из Рязани. А это мой друг, Александр Агапов, тоже из Саратова.
А давно мы успели друзьями стать? И переехать в Саратов.
– Очень приятно, – улыбнулась Ксюша. – Значит, вы тоже приехали на конференцию?
– Нас отправили независимо друг от друга, и мы уже тут познакомились, – добавила Катя. – Обычно из одного учреждения двоих не отправляют.
– Ну, у нас так получилось просто, – торопливо ответил Илья. – Девушки, а как насчёт сходить в какое-нибудь уютное место всем вместе, продолжить знакомство?
Ох, будь моя воля – я бы тут даже не присутствовал.
– Ну, если Александр пойдёт с нами, то почему бы и нет, – улыбнулась Ксюша.
Илья перевёл на меня умоляющий взгляд.
И тут же у меня ожил телефон, и пришло сообщение от Юли.
«Саша, перезвони как сможешь, тут большие проблемы».
Глава 18
Юля бы не стала писать просто так. Значит, в поликлинике действительно что-то произошло.
– Прошу прощения, срочный рабочий звонок, – сказал я девушкам и Бумагину и отошёл в сторону.
– Ну во-о-от, – услышал я расстроенный голос Ксюши за спиной. – Врачи, они всегда в работе.
– Ну, я же остался с вами, – прощебетал Бумагин.
Времени закатывать глаза нет, потом это сделаю. А пока что набрал Юлю.
– Саш, привет, – девушка взяла трубку почти сразу. – В общем, Татьяна Александровна подала служебку на меня, представляешь? Моя же медсестра. И на тебя заодно. Не знаю, что и делать!
– Так, спокойно, – проговорил я. – Давай-ка всё по порядку.
Юля шумно выдохнула.
– Ко мне пришла пациентка с твоего участка на дежурстве, Самохина, – торопливо начала объяснять она. – Ну, за льготными препаратами. Вот тысячу раз учили их, за препаратами приходить в будние дни. Но нет, вот она пришла в воскресенье. Я ей выписала то, что обычно ты выписываешь, посмотрела по карточке. А сегодня оказалось, что в аптеке такого препарата нет. А Татьяна Александровна быстро всё это провернула так, что я выписывала препарат, которого, мол, даже в наличии нет, а ты не заказал его для своего участка! Хотя он по остаткам числился, и я…
– Успокойся, – проговорил я. – Не тараторь. Что именно за препарат?
– Периндоприл 8 мг, – отозвалась Беляева. – Она его постоянно пьёт, я посмотрела по карточке, ты его всегда выписывал…
Да, Самохиной я заказывал именно его. Вариант, что он закончился в аптеке, вполне вероятен, потому как машина со склада ходила к нам с перебоями. Ситуация немного улучшилась после моего звонка, но всё равно была далека от идеальной.
– И из-за этой ситуации Татьяна Александровна сразу же подала служебки? – хмыкнул я.
– Ну, мы там с ней поругались, – протянула Юля. – И как-то так получилось, что да. Саш, я тебя подставила?
– Вовсе нет, препарат был заказан в нужном количестве, – спокойно ответил я. – И раз он числился у тебя в остатках – это аптека не провела какой-то из рецептов. Иди к Кречетову и спокойно объясняй ему всю ситуацию. Можешь заодно к Лене зайти, она отдаст тебе списки заказов. Чтобы было доказательство, что препараты заказаны все точно.
Татьяна Александровна решила, что раз я в Питере, в недосягаемой зоне, можно ударить по ближнему окружению. Юля вполне себе удобная мишень, молодая, перепуганная, без опыта подобных стычек. Хотя со стороны медсестры, конечно, низко наносить удар по собственному врачу.
– Я боюсь к нему идти, – проговорила Юля. – Ну он же ругаться начнёт…
– Не начнёт, – спокойно ответил я. – Павел Викторович человек справедливый, если увидит, что ты здесь вообще ни при чём, то и вопросов к тебе не будет. Иди, с этим лучше не затягивать.
– А с Татьяной Александровной что делать? – спросила Юля.
Хороший вопрос. Чем сама Юля перед ней провинилась, я понятия не имел. Или это злость из-за того, что девушка тоже на моей стороне? Вполне может быть.
– Пока ничего, – ответил я. – Просто старайся свести общение к минимуму, только по рабочим вопросам.
– Поняла, – отозвалась девушка. – Спасибо тебе. Что-то я переволновалась из-за этого. Пойду, потом тебе отпишусь.
Она отключилась. Я был уверен, что в этой ситуации ни ей, ни мне ничего не грозит. С Самохиной всё было сделано правильно. Конечно неприятно, что Татьяна Александровна так быстро нарушила наше перемирие, но я чего-то подобного от неё и ожидал.
Ко мне подскочил Бумагин.
– Ну что, договорил? – нетерпеливо спросил он. – Пойдём?
– Куда? – устало спросил я. – Что у тебя за скачки настроения?
Ходил как в воду опущенный из-за той ситуации с Якубовым, а тут вдруг распушил хвост перед этими двумя девушками. Хотя на женское внимание Бумагин был падок, помню, как он пытался приставать к Стасе и получил за это от Гриши.
– Ну, в кафе какое-нибудь, – Илья аж подпрыгнул. – Посмотри какие красоточки! Я бы им показал самое примечательное местечко в Аткарске. Ну, ты понимаешь о чём я, да?
– Никогда больше так не говори, – отозвался я. – Ни мне, ни кому-либо ещё. Илья, у меня девушка есть.
– Да ну просто посиди со мной за компанию, – заныл тот. – Я ж тебя не прошу к активным действиям переходить. Ну что тебе, сложно, что ли?
Я вздохнул. Вообще сидеть с этими девушками особого желания не было. Но с Бумагиным мы только-только начали выстраивать нормальные отношения.
Конечно, даже до статуса приятелей было ещё очень далеко, слишком уж много неприятных поступков он совершал. Но хрупкий мостик мы проложили, и не хотелось его рушить. Ведь иначе это потом выльется в новые проблемы от него.
– Ладно, сходим, – кивнул я. – Но я ненадолго, сразу предупреждаю.
Бумагин просиял и со всех ног помчался к Кате и Ксюше. После окончания конференции мы дружно пошли в кафе, которое выбрал Бумагин.
Расселись за столиком, сделали заказ.
– Александр, расскажи о себе, – прощебетала Ксюша. – А то ты такой загадочный, молчаливый.
– Да, нам было бы очень интересно узнать тебя поближе, – кивнула Катя.
– Я не очень хороший рассказчик, – отмахнулся я. – Вон Илья пусть и рассказывает.
Илья тут же пустился в какую-то историю со студенческих времён, начал рассказывать её чуть ли не в лицах. К его раздражению девушки слушали его вполуха, больше строя мне глазки.
Да уж, если так дальше пойдёт, то хрупкий мостик точно разрушится. Но если уйду прямо сейчас – вечер ему тем более испорчу.
– Илья, расскажи лучше про свой волонтёрских проект «здоровый желудок для всех», – проговорил я.
Бумагин бросил на меня недоумённый взгляд, но девушки, наконец, развернулись к нему.
– Звучит необычно, – заметила Ксюша. – Что за проект?
– Да, ты его придумал, как раз когда мы отмечали помолвку с моей невестой, – добавил я. – Помнишь?
Я подмигнул Илье, и он выпятил грудь вперёд. Ну давай, жги.
– Точно, мой проект! – хлопнул он себя по лбу. – Итак…
Фраза про мою помолвку возымела свой эффект. Девушки переключили внимание на Илью, а меня оставили в покое. Всё, что мне оставалось сделать, это подкидывать ему новые темы, чтобы выглядел он в своём лучшем свете.
Примерно через час я отправился в отель, сославшись на усталость. Бумагин, дальше сам.
Если и после такого ты не одумаешься и не прекратишь свои попытки войны – очень меня разочаруешь.
Илья вернулся в номер за полночь, я толком и просыпаться не стал, только слышал сквозь сон, как он зашёл. С утра на завтраке он сиял как новенький пятак, сказал, что вечер прошёл по лучшему сценарию.
Я даже спрашивать не стал.
– Слушай… – Илья замялся. – Я бы хотел извиниться за всё, искренне. Я знаю, что так просто одним извинением всё не исправить. Делов натворил много. Но всё равно. Мне важно перед тобой извиниться.
– Я с тобой не воевал, – ровным тоном ответил ему. – Но ты прав, от одного извинения не стану резко тебе доверять. Я тебя услышал, извинения твои приняты. Дальше всё зависит от тебя.
Бумагин серьёзно кивнул.
– Я не плохой человек, – чуть тише добавил он. – Если ты про те истории с Савиновым… Мы все совершаем ошибки. И я просто хотел как-то повысить свою популярность.
Да это-то уже давно понял. Их вражда – просто попытки самоутвердиться за счёт друг друга. Ничего нового.
После завтрака мы отправились на закрытие конференции. Вечером у нас поезд, поэтому вещи сразу взяли с собой и из отеля выселились.
На конференции мы начали с общего собрания. В большом зале присутствовало, наверное, человек триста, остальные уже уехали. Девушек Бумагина тоже видно не было. Председатель оргкомитета произнёс положенные слова, поблагодарил докладчиков, отдельной строкой упомянул «непростые ситуации, с которыми оргкомитет столкнулся в этом году и которые будут разобраны в установленном порядке». Я заметил, как несколько голов в зале повернулись в мою сторону. Воронова, разумеется, не было. Ходил слух, что письмо из оргкомитета ушло в его институт ещё накануне вечером.
Что ж. Бывает и хуже.
После этого я заглянул на лекцию «Яды как лекарства: история токсинов в медицине». Читал её фармаколог из Екатеринбурга, пожилой мужчина с роскошной седой бородой. Я сел в третьем ряду и приготовился слушать.
– Коллеги, – начал бородач. – История фармакологии – это, по сути, история приручения ядов. Все наши «спасительные молекулы» когда-то убивали. Просто человек научился выбирать дозу и точку приложения.
Далее пошла очень интересная лекция.
Ботулотоксин – изначально самый смертельный яд в природе. Одного миллиграмма достаточно, чтобы убить сотню человек. Сегодня он стал основой лечения мигрени, спастики, гипергидроза, блефароспазма, дистоний.
Каптоприл, которым я недавно лечил Зою Михайловну из Мурманска, это производное яда бразильской копьеголовой змеи. Учёные обратили внимание, что у её жертв резко падает давление, выделили молекулу, превратили в препарат.
Кураре, которым индейцы Амазонии смазывали наконечники стрел, это основа всей современной анестезиологии. Миорелаксанты на его базе используются в любой операционной.
Варфарин – это крысиный яд, изначально продавался как родентицид, потом стал спасением для пациентов с фибрилляцией предсердий.
– Ничего не появляется из ничего, – подвёл бородач. – Природа уже всё придумала, нам остаётся только понять, что и в какой дозе это использовать.
Это была очень интересная тема. Препараты этого мира, истории их открытия, не переставали меня удивлять. К тому же это была идеальная тема для школы здоровья. «Яды и лекарства». Рассказать эту тему будет очень интересно.
После конференции мы отправились на вокзал, и в шесть вечера поезд тронулся в обратный путь. Дорога до Аткарска прошла спокойно, Якубова в поезде ведь больше не было.
В шесть вечера следующего дня мы прибыли в Аткарск. Успел даже соскучиться по этому городу, который за прошедшие месяцы стал родным.
– Саня, брат! – неожиданно услышал я голос Чердака.
Да, это и правда он собственной персоной.
– Ты чего тут забыл? – удивился я.
– Как чего, тебя встречаю! – невозмутимо ответил он. – Мне доложили, что ты сегодня возвращаешься, так что я сразу вот на вокзал и приехал. Погнали, до дома подкину.
Видимо, хочет поделиться какими-то новостями. Я бросил взгляд на Бумагина.
– Я пешком пойду, – торопливо сказал тот. – Мне подумать обо всём надо. Увидимся.
– Увидимся, – кивнул я.
Положил сумку в багажник Чердака, прямиком на биту. И сел на переднее сидение, привычно сделал потише орущую на весь Аткарск песню «Она танцует под Шанель».
Никогда не привыкну к музыкальным вкусам Чердака.
– Ну вот, – он сел за руль, и мы поехали. – Почти закончил инвентаризацию. Я ещё пару махинаций Петренко вскрыл. Он, сволочь, через подставную фирму закупал расходники по двойной цене. Документы все у меня есть, Кречетову я уже доложил. Но вообще неприятно, конечно. Всё это разгребать – та ещё головная боль. Но зато я там о скидке с одними поставщиками добазарился, так что ещё и сэкономим.
У Чердака свои методы «базара», и Кречетову лучше о них не знать.
– Рад за тебя, – хмыкнул я. – Похоже, эта работа тебе идеально подходит.
– А то ж! – гордо кивнул он. – Матушке тут утюг новый купил, прикинь? А сеструхе тоже помогать буду, ей вот-вот рожать, и мелкому там пелёнки-распашонки тоже нужны.
Я улыбнулся и кивнул.
– С Лизой как? – спросил я.
Чердак постучал руками по рулю. Ради этой темы он и решил за мной приехать.
– Ну, всё своим путём движется, – заявил он. – Вчера сказала мне, что я не так уж и безнадёжен. Я это… сюрприз ей хочу какой-нибудь устроить. Но понятия не имею какой. Ну типа надо показать, что я к ней отношусь как к цветку. Подсоби, а?
Как-то не заметил, как ко всему прочему стал советником в общении с противоположным полом. Сначала Колян с его попытками познакомиться, потом помощь Бумагину. Гриша вон ждёт, что я подарок Стасе придумаю. Теперь ещё и Чердак.
– Женщины не любят фальшь, – проговорил я. – Вот ты как обычно свободное время проводишь?
– Я, ну… – Чердак замялся. – У меня времени так-то мало, надо дела решать. Ну, покатушки бывают, да. Или там если ласточка заболеет – в гараже.
Понятно, это всё точно не подходит. Я задумался.
– Свози её на природу, – предложил я. – Выбери красивое место, съездите вдвоём. Елизавета любит красоту, она точно оценит такой жест.
– Саня, ты гений, – обрадовался Чердак. – Лизок, она такая, да, утончённая вся. Я ей такое красивое озеро покажу, она прям растает. Слушай, ну ты просто мозг!
– Рад, что смог помочь, – усмехнулся я.
Чердак довёз меня до дома и тут же умчался по своим делам. А я поднялся в свою квартиру, где меня ждала всё та же компания.
– Вы вообще домой не расходились? – пошутил я. – Как проводили меня – так тут и жили?
– Расходились конечно! – радостно выпалил Гриша. – Саш, а чего ты без наручников?
– Чего? – удивился я. – Какие наручники?
Стася и Лиля тоже посмотрели на Гришу с недоумением.
– Ну, у него всегда такие истории, что я подумал, вернётся в наручниках, – объяснил тот.
Ну просто железная логика, однако. Стася тут же взяла на себя функцию воспитательного подзатыльника.
Ребята заказали пиццу к моему приезду, и мы дружно принялись за еду.
– У нас уже в субботу торжественное открытие, – весело заявил Гриша. – Ну, нашего компьютерного клуба «Кибер Арена». Ты придёшь?
– Вы успели так быстро всё закупить? – удивился я.
– Да, плотно эти дни работали, – гордо кивнул друг. – Хотим уже открыться, сил нет больше тянуть с этим!
– Приду, – улыбнулся я.
– А в среду мой день рождения, я вас тоже приглашаю, посидим отметим, – добавила Стася.
Сколько сразу новостей-то! Похоже, следующие дни придётся расписывать по минутам. Впрочем, а когда было иначе?
– Как сессия? – спросил я у Лили.
– В процессе, – улыбнулась она. – Пока всё на «отлично» закрываю, ещё два экзамена осталось и четыре зачёта.
А я ещё обещал подумать над её вопросом практики. Так, всё, командировка закончилась, пора включаться в рабочие будни.
Часов в десять вечера Стася и Гриша засобирались к себе. Мы остались с Лилей вдвоём. Ну, оно и неплохо…
Утром Лиля отправилась к себе, а я пошёл на работу. По поликлинике тоже успел соскучиться за эти дни, даже забавно.
На работу пришёл пораньше, но в кабинете уже суетилась Лена.
– Доброе утро, – радостно улыбнулась она. – Ну что, как командировка?
– Продуктивно, – усмехнулся я, вспоминая все произошедшие события. – Здесь какие новости?
– Ну, про рецепты тебе уже Юля рассказала, – торопливо отозвалась медсестра. – Мы по спискам посмотрели, всё там заказано было. Татьяна Александровна других попыток не предпринимала, но ходит чернее тучи. Остроухова всё-таки людей из ближних посёлков на флюорографию начала отправлять. Но вопрос с дальними сёлами всё ещё стоит открытый. Шарфиков неожиданно работать чуть лучше стал, подтянул показатели по диспансеризации. Уже не знаю, в чём там дело.
Ух ты, новостей и впрямь много.
– Буду разбираться во всём по порядку, – улыбнулся я. – Приём сегодня у нас в вечер. Так что для начала пойду к Кречетову.
Я отправился в главный корпус. А то уж столько дней не был у главврача.
Павел Викторович был в кабинете, как обычно, весь в делах.
– Доброе утро, Александр Александрович, – поздоровался он. – Не можете вы без приключений?
Не могу, это факт. А он сейчас о чём?
– Доброе, Павел Викторович, – кивнул я. – Каких приключений?
– Да вот, Сомов из оргкомитета конференции прислал официальное письмо, – ровным тоном отозвался главврач. – О том, как вы ловко раскрыли заговор против себя на лекции. А там ещё выяснилось, что этот Воронов сам занимался плагиатом, так что ситуация громкая.
Знал, что с этим доцентом не всё чисто. Не просто же так он согласился в этом участвовать.
– Я не думал, что это всё дойдёт до вас, – честно ответил я. – Но расскажу, как всё было.
Я кратко обрисовал ситуацию. Главврач, как обычно, не выказал ни одной эмоции.
– Бывает, – пожал он плечами. – Я рад, что вы отстояли своё доброе имя.
– Я тоже, – честно ответил я. – Павел Викторович, я к вам по другому вопросу. У нас остро стоит проблема недообследованных пациентов в отдалённых сёлах. Речь о флюорографии. Пациентам просто неудобно приезжать в поликлинику, и Остроухова Галина Фёдоровна никак не может на это повлиять.
– Нужен перевозной флюорограф, – кивнул Кречетов. – Я уже сделал заявку в Саратов, чтобы нам прислали такую машину. Будет объезжать сёла и делать флюорографию.
Оперативно, как и всегда.
– Рад это слышать, – кивнул я. – Есть ещё новости, что произошло за время моего отсутствия?
– Новостей хватает, – спокойно ответил Кречетов. – Я нашёл сотрудника на должность заведующего скорой помощью, он должен выйти с понедельника. Специалист по КТ и реаниматолог к работе приступили, пока что без нареканий.
– А что по Коршуновой и Шмелёву? – спросил я.
Дал такую задачу Щербакову, но он пока что молчал. Как затих и Бородин, видимо, разбирался с последствиями моего ответного удара. Я ведь вскрыл, что его сотрудники не оформлены официально.
– Пока ничего, – покачал головой Кречетов. – Но есть ещё один очень важный момент.
В кабинет постучались и неожиданно зашла Лаврова Тамара Павловна. А она что тут делает?
– Павел Викторович, я написала… – проговорила она. – Ой, Александр Александрович, и вы здесь?
– Доброе утро, – удивлённо кивнул я. – Вы же ещё в отпуске. Что написали?
– Александр Александрович, – проговорил Кречетов. – Вы согласны занять пост заведующего терапией на постоянной основе?
…Чего⁈
Глава 19
Вот такого точно не ожидал. Да, сейчас я исполнял обязанности заведующего терапией. Но думал, что у меня осталась пара дней, а затем Тамара Павловна выйдет на работу.
А тут такой сюрприз. Действительно неожиданный и при этом приятный.
– Вы серьёзно? – на всякий случай спросил я.
– Абсолютно, – ровным тоном повторил Кречетов. – Заведующим терапией в поликлинике. Тамара Павловна переезжает в Москву, насовсем.
Я перевёл взгляд на Лаврову. Невольно отметил, что за прошедшие недели она довольно сильно изменилась. Новая стрижка, отдохнувший посвежевший вид. Отпуск явно пошёл ей на пользу.
– Я уже всё решила, Александр Александрович, – проговорила она. – Не думайте, что это поспешное решение на эмоциях.
– Присаживайтесь, Тамара Павловна, – кивнул ей Кречетов. – Нечего в дверях стоять.
Женщина прошлась по кабинету и села на свободный стул. Она как будто бы даже вес немного скинула. Прямо не узнать её.
– Я много думала, – проговорила она. – Пока была у дочки, с внучкой много играла. Поняла, что устала я сильно. И тремя неделями мою усталость не снять. К тому же там с родными так хорошо было. У дочки с мужем дом огромный, мне там и комната есть. И с внучкой помогать буду, та как раз в первый класс будет собираться.
– Когда вы успели всё это решить? – удивлённо спросил я.
– Да спустя неделю от отпуска, наверное, – улыбнулась Лаврова. – Всё сомневалась. Потом поговорила с родными, они окончательно убедили меня, что решение правильное. Вот, пока вы были в отъезде, как раз приехала в Аткарск, пошла знакомиться с новым главврачом.
– Я отпускаю Тамару Павловну без отработки, – ровно проговорил Кречетов. – Тем более что замену себе она нашла сама.
Слишком много новостей.
– Нового кардиолога? – уточнил я.
– Да, так получилось, – смущённо отмахнулась Лаврова. – Там девочка одна в Саратове как раз ординатуру заканчивает. Сейчас госы сдаст, и к нам. Ну, пока что без кардиолога придётся месяц-другой, будем в Саратов отправлять как обычно.
– Александр Александрович, так что скажете? – проговорил Павел Викторович. – Понимаю, это может быть неожиданно. Но вы и так фактически исполняли роль заведующего все эти недели. И справлялись прекрасно. Так почему бы вам окончательно не закрепиться в этой должности?
Я взял короткую паузу. С одной стороны, это уже не «и. о.», не временно, не «пока Лаврова в отпуске». Это постоянная должность со всеми вытекающими. Нужно ставить задачи, требовать с людей, формировать отделение под себя. И это большой шаг в карьере.
С другой стороны – это большая ответственность. За каждого терапевта, включая Остроухову, Бумагина, Шарфикова и всех остальных. Это ещё больше времени, которое я и так уже не очень понимаю, откуда брать. Школа здоровья, дежурства, работа в «СберЗдоровье», работа терапевтом и заведующим – всё нужно будет успевать.
Однако я знал, что справлюсь лучше других. По факту уже справлялся, и получалось у меня неплохо. И отдавать бразды правления кому-то ещё я не хотел.
– Согласен, – сказал я.
Кречетов спокойно кивнул, словно другого ответа он и не ожидал.
– Приказ оформлю до конца дня, – заявил он. – С понедельника станете заведующим официально, безо всяких «и. о.». Тамара Павловна уезжает в понедельник, до этого будет приходить и окончательно передавать дела. Если будут вопросы – пока обращайтесь к ней.
– Спасибо, Павел Викторович, – кивнул я. – Я не подведу.
– Уверен в этом, – отозвался главврач. – Александр Александрович, ещё пара моментов, пока вы здесь. По окладу и надбавкам отдел кадров вам всё подготовит, вы ознакомитесь и подпишете. Кабинет за вами остаётся прежний, переезжать в кабинет Тамары Павловны смысла не вижу. Я попрошу хозчасть на следующей неделе подобрать вам нормальный шкаф под документы.
– Принято, – а он явно продумал эти моменты заранее. Знал, что я соглашусь.
– Тамара Павловна, вы тоже можете быть свободны, – закончил Кречетов. – Документы все подготовлю завтра, зайдёте ко мне и в отдел кадров.
Лаврова медленно кивнула, и вдвоём мы вышли из кабинета главврача. На улице она меня остановила.
– Александр Александрович, – избегая взгляда, проговорила она. – Я хотела перед вами извиниться.
– За что? – удивился я.
– За то, что было в самом начале, – протянула Тамара Павловна. – Когда вы только пришли. Я ведь на вас тогда смотрела… Ну, скажем, без энтузиазма. Ну вы сами помните наверное. Этот скандал с Верой Кравцовой… Ваша манера работать, точнее, не работать. А потом вы начали резко меняться, и я до последнего не могла поверить, что это правда.
– Вам не за что извиняться, – сказал я. – Я действительно наделал много ошибок поначалу.
Не я, а прошлый Саня Агапов, но это не важно.
– Александр Александрович, вы не понимаете, – мотнула она головой. – Если бы не вы, я бы доработала до пенсии через силу. И ушла бы с ощущением, что отделение разваливается у меня на глазах. А я ухожу спокойной. У меня в отделении остаётся заведующий, который точно знает, что делает. Я уезжаю счастливой. Спасибо вам. Да ведь благодаря вам я в принципе решилась на этот отпуск! Без вас… я бы точно сгорела.
– Рад, что смог помочь, – серьёзно кивнул я. – Вы заслужили отдых.
– Сегодня у меня дела в городе, а завтра уже приду со всеми прощаться, – бросив быстрый взгляд на поликлинику, сказала Лаврова. – Так что до завтра.
Она пошла к выходу с территории больничного комплекса, а я вернулся в свой кабинет.
– Лена, у меня большие новости, – объявил я. – С понедельника я официально заведующий терапией. Тамара Павловна увольняется и уезжает в Москву.
– Ты серьёзно⁈ – обрадовалась Лена. – Так я теперь смогу официально тебе говорить: «Следующий, сказал заведующий»?
– Это всё, что тебя радует? – усмехнулся я. – А поздравить любимого терапевта?
– Поздравляю конечно! – Лена кинулась с объятиями. – А я, значит, медсестра заведующего. Новая должность, почётно!
Я усмехнулся. У нас с Леной по итогу сложились прекрасные взаимоотношения. Крепкая дружба и идеальная рабочая обстановка. Я был рад, что все трудности остались позади и сформировался такой тандем.
– Планёрку надо собрать, – сказал я. – Позовёшь всех?
– Ох и не терпится увидеть лицо Татьяны Александровны, когда до неё тоже дойдёт эта информация, – потёрла ладошки Лена. – Всё сделаю!
Через пятнадцать минут в моём кабинете собрались терапевты.
– Доброе утро, – начал я. – Во-первых, я вернулся с конференции, так что по всем вопросам снова ко мне. Надеюсь, Юля без меня справлялась хорошо. Во-вторых, с понедельника я вступаю в должность заведующего терапевтическим отделением на постоянной основе. Тамара Павловна Лаврова увольняется. Кардиолога на своё место она нашла, но девочка выйдет только в июле. А пока что пациентов отправляем, как и эти недели, в Саратов.
– Александр Александрович, помедленнее, – проговорила Елена Александровна. – Как это «на постоянной основе»?
Знал, что старая гвардия не сильно будет этому рада. Это ещё Остроуховой нет, а то та бы тоже что-то высказала.
– Вот так, – пожал я плечами. – Павел Викторович рассудил, что я хорошо справлялся эти недели, так что буду справляться и дальше.
– Поздравляю, – радостно улыбнулась Юля. – Ты и правда отлично справляешься!
– Поздравляю, – тихо произнесла Анастасия Григорьевна.
Шарфиков тоже выдавил из себя поздравления. Елена Александровна поджала губы, ничего больше не сказала.
– Так, ещё из новостей, Павел Викторович подал заявку на передвижной флюорограф, – добавил я. – Это, правда, больше для Галины Фёдоровны, которую я снова не наблюдаю. Но потом передам ей отдельно.
– Она на выезде, – заявила Елена Александровна.
– Так, завтра планирую прочитать лекцию на тему «Яды как лекарства: история токсинов в медицине», – продолжил я. – Снова приглашайте пациентов. И последнее, Тамара Павловна завтра придёт попрощаться. Надо бы организовать человеку достойные проводы, всё-таки она долго здесь проработала.
– Надо накрыть стол после твоей лекции и посидеть, – тут же загорелась Юля. – Я всё устрою!
В ней и не сомневался.
– Тогда договорились, – кивнул я. – На этом пока что всё.
Терапевты принялись расходиться. Юля уточнила ещё пару моментов и тоже ушла.
После планёрки я объездил вызовы, а затем вернулся на приём. Рутина затянула в привычном виде: пациенты, комиссии, диспансерное наблюдение.
Через час после начала приёма в кабинет зашёл знакомый пациент. Грехов Анатолий Иванович. Тот самый, кто переел свёклы и решил, что у него рак мочевого пузыря.
– Добрый день, доктор, – кивнул он мне. – Вот снова я к вам. На этот раз ничего не читал в интернете, честно!
– Это радует, – усмехнулся я. – Садитесь, рассказывайте.
От меня не укрылось, что сел Грехов с трудом. Думаю, спина.
– Поясница ужасно болит, – сразу же подтвердил мои догадки он. – На даче картошку посадил, и вот, прихватило.
– Так, боль иррадиирует? – уточнил я. – Отдаёт в ногу?
– Да, правая нога прям отнимается, – закивал Анатолий Иванович. – Прямо ужас какой-то!
Я задал ещё несколько вопросов и перешёл к осмотру. Так, болезненность паравертебральных мышц слева на уровне 4 и 5 поясничных позвонков, выраженный мышечный спазм. Пропальпировал остистые отростки, локальной болезненности по средней линии нет, что хорошо. Симптом Ласега отрицательный с обеих сторон, до семидесяти градусов поднимает ногу без боли. Симптом Вассермана тоже отрицательный. Ахилловы и коленные рефлексы живые, симметричные. Чувствительность по дерматомам сохранена, мышечная сила в нижних конечностях полная.
Несмотря на жалобу пациента на «отнимающуюся» ногу, истинной корешковой симптоматики не было. Ощущение «отнимается» давал выраженный мышечный спазм с рефлекторной защитой. Классический мышечно-тонический синдром на фоне остеохондроза поясничного отдела, обострение после физической нагрузки. Без признаков радикулопатии.
Проверил себя праной, так и есть. Влил небольшое количество, чтобы уменьшить выраженность мышечного спазма и снять отёк в паравертебральной зоне. Облегчение Грехов почувствует уже к вечеру.
– У вас обострение остеохондроза, – объявил я. – К неврологу пока не надо, я справлюсь с этим сам. Так, пять дней максимальный покой, никаких нагрузок и картошки. Мелоксикам по пятнадцать миллиграммов раз в сутки утром после еды, не больше недели, под прикрытием омепразола двадцать миллиграммов на ночь. Местно мазь с диклофенаком два-три раза в день, лёгкими движениями втирать. Мидокалм по сто пятьдесят миллиграммов один раз в день, чтобы снять спазм. Больничный нужен?
– Нет-нет, – покачал головой Грехов. – Спасибо вам, доктор. Второй раз к вам попадаю и убеждаюсь, какой же вы хороший врач.
