Текст книги "Бывает и хуже? Том 7 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
Я записал его к себе на повторный приём, выдал лист с рекомендациями, и Грехов ушёл.
В перерыве между пациентами я отправился в отделение профилактики. В кабинете застал только Вику, Ирина Петровна куда-то ушла.
Первым делом взвесился. Так, сто пятнадцать килограмм, отлично иду!
– Поздравляю с назначением, – бодро сказала Вика. – Слухи уже дошли, это дело быстрое.
– С понедельника только заступаю, но спасибо, – кивнул я. – Что у нас по новостям?
– Тейтельбаум вчера лекцию прочитал, сегодня никого, вы ведь не распоряжались, – ответила девушка. – Завтра вы будете?
– Да, ставь тему «Яды как лекарства: история токсинов в медицине», – кивнул я. – Завтра с утра отнесу Кречетову материалы.
– Поняла, – кивнула Вика. – Кстати, у нас уже три тысячи подписчиков в сообществе!
– И есть даже не из нашего города, – улыбнулся я. – Как раз на конференции одного фаната повстречал.
– Надо же, – удивилась Вика. – Значит, пользуемся популярностью!
Я вышел из кабинета профилактики и вновь отправился к себе в кабинет.
Снова началась вереница дел. Пациенты, заявки, графики. Пришлось разбираться с жалобой на Беляеву. Суть была в том, что пациент не смог ей дозвониться и записаться на приём. Пришлось объяснить пациенту, что запись на приём ведётся через регистратуру, а не через личный номер врача.
В пять часов Остроухова вернулась с выезда, и я позвал её к себе.
– Решили и передо мной лично похвастаться своим назначением? – с порога спросила Галина Фёдоровна.
– Нет, я по другому вопросу, – ровным тоном ответил я. – Решил вашу проблему с недообследованными пациентами.
– Я бы не назвала это своей проблемой, – хмыкнула она.
– Это ваш участок и ваши пациенты, – напомнил я. – Так что всё-таки и проблема эта именно ваша. Павел Викторович подал заявку на передвижной флюорограф. Как только нам выделят эту машину, она начнёт объезжать сёла. От вас, как от ответственной за этот участок, нужен график. Список сёл с указанием количества подлежащих обследованию пациентов, маршрут движения машины с учётом дорог и сезонности. Разумеется, список ответственных в каждом селе – фельдшер или глава деревни. Сделаете мне к понедельнику.
– Я не успею за столь малый срок это сделать! – тут же возмутилась Остроухова.
– Галина Фёдоровна, тут ничего сложного, – отрезал я. – У вас есть все данные, и фельдшеры есть. Я просто прошу собрать всё воедино.
Остроухова помолчала.
– Хорошо, к понедельнику всё будет, – выдавила она из себя. – Могу идти?
– Идите, – кивнул я.
Ещё один терапевт, явно недовольный моим назначением. Что ж, всем точно не угодишь. Но хотят они того или нет, порядок в отделении я буду держать. Это теперь моя прямая обязанность.
После ухода Остроуховой мне позвонила Лиля.
– Я придумала, – радостно заявила она.
– Что именно? – уточнил я.
– Ну, подарок Стасе от Гриши. Помнишь, ты просил? – усмехнулась девушка. – Так вот, Стася уже давно мечтает заняться керамикой. И я узнала, что в Саратове на улице Чапаева есть студия «Глина и руки», у них есть сертификаты на индивидуальный мастер-класс, на четыре занятия и на восемь. Я думаю, что Грише стоит брать на четыре. Она и походит с удовольствием, и не устанет ездить.
– Отличная идея, – похвалил я. – Спасибо тебе.
– Я уже посмотрела на сайте, у них отличные отзывы, – добавила Лиля. – Там девушка из питерского художественного, переехала с мужем в Саратов и открыла свою мастерскую. Студия не дешёвая, но и не задирающая цены. Если хочешь, я скину Грише ссылку прямо сейчас?
– Да, скинь, если не сложно, – ответил я. – А то я на работе, дел много.
– Поняла, всё будет, – Лиля положила трубку.
Хоть одной проблемой меньше. Правда, эту проблему мне навязал сам Гриша, но я был рад, что она решилась.
После приёма ко мне заглянул Савинов.
– Чувак, тебя уже можно поздравлять? – поинтересовался он.
Слухи по этой поликлинике распространяются быстрее, чем вирус кори!
– Назначение только с понедельника, – в который раз за сегодня повторил я.
– Ну да, но всё уже же решено, – махнул рукой Антон. – А у меня новости, между прочим. Ак Барс в финал вышел!
Передать не могу, насколько мне было на это всё равно. Но расстраивать Савинова не стану.
– Прекрасно, – ответил я. – Они заслужили.
Хотя понятия не имел, заслужили они или нет. Но Савинов просиял.
– А то ж, – закивал он. – Ну в общем, я рад за тебя, Саня! Ты будешь самым клёвым заведующим. Слушай, может, пойдём отметим?
– Сегодня точно никак, – покачал я головой. – Я только вернулся, работы много.
– Ну ладно, – грустно протянул Ярик. – Слушай, ну хоть с трусами мне поможешь?
Ёлки-иголки, голова сейчас точно кругом пойдёт!
– С какими ещё трусами? – вздохнул я. – Ты пьяный?
– Да нет, – махнул он головой. – Тут дело такое. Мне Маринка подарила трусы новые. С котиками. И она явно обидится, если я их носить не буду. А у меня от них жуткая аллергия, чешется всё! Подскажи, что делать!
Ох, ну и за что мне всё это?
– Слушай, если это правда от трусов – лучший вариант их не носить, – честно ответил я. – У тебя Марина умная женщина, спокойно объясни ей, что это аллергия.
– Да не получится там спокойно, – вздохнул Савинов. – Я сначала эти трусы так высмеял… Сказал, что в жизни такое носить никто не станет. А выяснилось, что это мне. Ну, я извиняться стал, все дела. Так она мне не поверит теперь, если скажу про аллергию. Ну помоги, может, таблетки есть какие?
Нет, ну правда. За что?
– Я напишу тебе таблетки от аллергии, – кивнул я. – Но повторяю, от аллергена надо избавиться. Так что поговори с ней, иначе так и будешь мучиться.
Написал ему на листке антигистаминный препарат, и радостный Савинов убежал. И почти сразу мне позвонил Даниил Щербаков.
– Привет, – взял я трубку. – Только сегодня о тебе вспоминал.
– Привет, Сань, – торопливо ответил он. – Не представляешь, что я узнал про Коршунову…
Начало интригует!
Глава 20
Я уже думал, что этот план в принципе не сработает. Но нет, Щербаков всё-таки что-то раскопал.
– И что ты узнал? – поинтересовался я.
– Сань, ты не поверишь, – затараторил Щербаков. – Я сидел и копался в открытых базах, по препарату Витавиан. Кто производитель, кто разработчик, кто в патентах. И вылез интересный человек. Коршунов Артём Викторович, тысяча девятьсот девяносто первого года рождения. Кандидат биологических наук. Числится научным руководителем разработки.
– Подожди, – я нахмурился. – Это что, родственник?
– Сын, Саня, – торжественно ответил Даниил. – Родной сын Светланы Аркадьевны Коршуновой.
Оу! Вот теперь всё становится понятно.
– Ты точно в этом уверен? – уточнил я.
– Абсолютно, – ответил Даниил. – Всё проверил: по адресам, выпискам, соцсетям. У него самого там пусто, но Коршунова выкладывала фотки лет десять назад. С подписью «мой Артёмушка защитил кандидатскую». Так что всё сходится.
– А что за кандидатская у Артёмушки? – усмехнулся я.
– Вот тут начинается самое интересное! – довольно воскликнул Щербаков. – Тема диссертации была по фитоадаптогенам. Защищался в Москве, в институте, в котором ни до, ни после ничем серьёзным не отметился. Диссертация была так себе, я проверил. Куча общих мест, ссылок на самого себя и на трёх «коллег по сообществу», экспериментальная часть на двадцати крысах. Тридцать страниц чистой воды. Защитился он, конечно, но…
– Но? – поторопил я Даниила.
Интересно же!
– Но после защиты его дальше никуда не пустили, – закончил собеседник. – Я нашёл следы двух заявок, одна в РАН, на конкурс молодых учёных, по тому же фитоадаптогенному направлению. Туда его не приняли. Вторая на грант от Минздрава, тоже мимо. Рецензии я не достал, но в одной открытой переписке на форуме фармакологов лет восемь назад его фамилия мелькала с пометкой «псевдонаучные построения, рекомендую не пропускать». Как-то так.
– Понятно, – протянул я.
– И вот после этого, видимо, Артём Викторович решил, что научное сообщество его недооценивает, и пошёл работать в коммерцию, – заключил Щербаков. – Зарегистрировал ООО, нашёл инвестора. Тот, кстати, тоже фигура любопытная, но это не важно. Запатентовал наш Артёмушка состав и начал клепать Витавиан. Сертификат соответствия, никаких клинических испытаний. И мама-чиновница, которая по всей области через подведомственные ей программы пропихивает этот Витавиан.
Что-то подобное я и подозревал. А теперь картина окончательно начала складываться воедино.
Мать, которая прикрывает сына-неудачника. Ну конечно. Нет, деньги ей всё равно наверняка за это капают. Но всё-таки основная мотивация – помочь своему Артёмушке.
Что у меня за эра разборок матерей и их сыновей началась в жизни?
– Что у тебя по материалам сейчас? – спросил я.
– У меня сводка по диссертации, выписка из ЕГРЮЛ, цепочка от Артёма к матери, скриншоты её рабочих выступлений с упоминанием «отечественных биодобавок», – перечислил Щербаков. – Если хочешь, к утру понедельника статья будет на сайте.
– Нет, подожди, – ответил я. – Пока что ничего не выпускай.
– Почему? – удивился Даниил. – Такой скандал будет!
– Я ещё не продумал следующие шаги, – ответил я. – Опубликуешь всё это, а они как-то отмажутся. И дальше будет уже сложнее вывести их на чистую воду. Так что пока подожди с этим, мне надо подумать.
– Понял, – без возражений согласился Даниил. – Тогда буду ждать команды.
– Спасибо, – ответил я. – Ты выручил!
– Теперь в расчёте, – весело отозвался тот и положил трубку.
Ага, сын, значит. Неоценённый научным сообществом. И его мать, у которой одна боль на всю жизнь: «моего ребёнка обидели». В принципе, мотивация Коршуновой теперь становилась понятна. Если её прижать аккуратно, без публичного унижения сына, она, может быть, и согласится сбавить обороты.
Но всё это надо тщательно обдумать и обсудить с Кречетовым.
А пока что я закончил дела и решил сходить к бабе Дуне. Давненько я у неё не был, а ведь так и не знал, помирились они с Варей или нет.
Добрался до дома минут за тридцать, постучал в дверь.
– Входи! – раздался голос старушки.
Я вошёл внутрь. Сама баба Дуня что-то готовила у печи, а Варя сидела у окна с какой-то книгой.
– Рад видеть вас, – улыбнулся я. – В полном составе.
– Да всё благодаря тебе, доктор Александр, – кивнула знахарка. – Варька, отложи книгу, гость пришёл!
– Он к тебе пришёл, мне-то что? – раздражённо отозвалась Варя. – Теперь плясать перед ним, раз заняться больше нечем?
Ага, тут всё равно не всё гладко.
– Варь, что случилось? – спросил я.
Она подняла на меня взгляд и вздохнула.
– Прости, пожалуйста, – извинилась она. – Просто… Давит на меня ваш Аткарск, сил никаких нет. Всё здесь Ивана напоминает. И отвыкла я уже, что люди смотрят как на ведьму.
– Чай и в Саратове твоём так же смотрели, – тут же проворчала баба Дуня.
– Смотрели, но там и людей поболее было, так что не так заметно, – отозвалась Варвара. – А здесь жуть одна, в спину взгляды как копья мечут. И скучно мне! Не могу я уже, изнываю.
Она захлопнула книгу, вскочила и вышла на улицу. Старушка со вздохом посмотрела ей вслед.
– Прогуляется и вернётся, – пояснила она мне. – Да, совсем беда. Мы-то с ней помирились, спасибо тебе, доктор Александр. Но чахнет девка здесь. Ни друзей, ни молодого человека, ни работы. Пошла вроде куда-то устраиваться – нигде не берут её.
– Тяжело это, – задумчиво кивнул я.
Надо помочь девушке. Варя мне самому очень помогла восстановить объём праны. Когда я был почти на нуле. Найти травы для бабы Дуни, когда та устроила для меня испытания. Да и вообще хотелось помочь этой девушке от души. Но пока что надо было дать ей чуть остыть.
– Вот, сбор новый заварила, – знахарка налила мне чай в кружку. – Иван-чай это, попробуй.
Я сделал глоток и почувствовал внутри гармонию. Иван-чай не поднимал запас праны, но как-то успокаивал её, приводил в равновесие.
В моём мире было такое растение, мы называли его Кипрей.
– Кипрей узколистный, – тихо сказал я.
– Верно, – кивнула баб Дуня. – Второе его название.
А, так в этом мире его тоже так называют. Забавно.
– Очень полезная травка, – деловито продолжила старушка. – Витамина С в ней раз в шесть больше, чем в лимоне. Витамины группы В содержит, бета-каротин, железо, магний, калий. А ещё дубильные вещества, флавоноиды, слизи. Из-за слизей даёт мягкое обволакивающее действие, а значит полезна при гастритах и язвенной болезни. На Руси ей полоскали горло при ангинах и стоматите. И кстати, мужчинам полезен, не зря же «мужским» назвали. При простатите помогает и аденоме.
В принципе как и в моём мире. Правда, мужским у нас кипрей почему-то не называли, это уже местная особенность.
Мы с бабой Дуней принялись разбирать иван-чай, а также нескольких других трав. Иван-чай периодически можно даже вместо обычного чая пить по утрам.
Я уже забил всякими травами два шкафчика на кухне и пил их регулярно.
К концу нашего занятия вернулась Варя и тихо села на скамейку.
– Варь, а не хочешь у меня в школе здоровья лекцию прочитать? – спросил я у девушки. – Ты в травах хорошо разбираешься, а людям будет интересно послушать.
– Они меня на костре сожгут, – невесело хмыкнула та. – Нет уж.
– Никто тебя не сожжёт, – отозвался я. – Моим лекциям доверяют и знают, что лекторы у меня всегда хорошие. Я тебя уговаривать не стану, но советую всё-таки подумать.
Знал, что если буду давить – точно откажется. А так обдумает всё. И Варе лучше, хоть куда-то выберется. И у меня снова интересный лектор будет в школе здоровья.
Старушка незаметно мне подмигнула. Она мой план вмиг раскусила и очень была мне за это благодарна.
Закончив занятие, я взял подаренный мешочек с иван-чаем и вышел на улицу. И вскоре меня догнала Варя.
– Саша! А меня там правда будут слушать? – сбиваясь, спросила она.
– Будут, – кивнул я. – Только тему нужно подготовить хорошо и заранее материалы на согласование отдать. Возьмёшься?
– Возьмусь, – ответила Варя. – А то уже с ума сойду скоро от скуки! Кстати, хотела тебе сказать. Твоей праны внутренней как будто бы гораздо больше стало. Молодец ты.
Я и сам чувствовал, что прана росла с каждым днём. Будь я в своём мире, уже наверняка был бы на четвёртой ступени. Но в этом мире ступени работали не так, я убедился в этом очень давно.
Варя не знала, что именно такое моя «прана». И толковала это по-своему. Но её слова было приятно слышать.
– Спасибо, – улыбнулся я. – Тогда за выходные набросай материал, в понедельник прямо мне в кабинет принеси.
– Хорошо, – и девушка бегом вернулась домой.
Я посмотрел ей вслед. Ненадолго я ей помог, но всё-таки для Вари нужно более подходящее занятие. И пока что я не знал какое.
После бабы Дуни отправился домой. Насыщенный день, надо было хорошенько отдохнуть.
Утром я вышел на работу и почти сразу заметил впереди знакомую парочку. Алевтину Романовну и Илью. Они шли вместе на работу, причём Бумагина-старшая что-то непрерывно говорила, а Бумагин-младший понуро кивал.
Я быстрым шагом догнал их.
– Мусик мой, я уверена, что это всё оттого, что ты не ешь нормально, – щебетала Алевтина Романовна. – Сколько тебе можно объяснять, что желудок – это не игрушка! Особенно для гастроэнтеролога. Стыдно даже…
– Доброе утро, – привлёк я их внимание.
– Александр Александрович! – радостно воскликнула женщина. – Какая удача! Скажите моему жеребёночку, разве можно на завтрак пить один кофе? Я ему овсянку сварила, котлеты разогрела, а он даже не притронулся. Илюшенька меня совсем не слушает.
Бумагин шёл, отвернувшись. Представляю, как ему сейчас стыдно.
– Алевтина Романовна, – спокойно сказал я. – Илья гастроэнтеролог. Он лучше всех в этом городе знает, что и когда ему есть. Если он сегодня выбрал кофе, значит, он сегодня выбрал кофе. Это решение взрослого человека, и он имеет на него право.
Алевтина Романовна растерянно моргнула. Она рассчитывала, что я её поддержу? Ну уж нет, я за справедливость. Тем более я уже договорился с Бумагиным, что помогу ему наладить отношения с матерью.
– Я же мать, я лучше знаю! – возразила она.
– Вы мать, но Илья Андреевич – не ребёнок, – заметил я. – Двадцать семь лет, профильный специалист. Он давно сам способен принимать решения по своему рациону.
– Но он плохо питается, – стояла на своём Бумагина старшая.
– А ваша забота, я уверен, выражается не в том, чтобы стоять над ним с тарелкой, – продолжил я. – Она выражается в том, чтобы доверять ему.
Алевтина Романовна открыла рот. А я аккуратно направил прану в её сторону. Праной невозможно было разобраться с психологией. Однако уровень тревожности я всё же понизить смог.
Одновременно выразительно посмотрел на Илью. Без его участия такие разговоры ничего не решат.
– Вот именно, мама, я сам могу решить за себя, – он приободрился за счёт моих слов. – Так что прекращай, пожалуйста.
Алевтина Романовна посмотрела на сына, потом на меня. И что-то в его голосе её всё-таки притормозило.
– Ладно, – протянула она. – Я просто хотела как лучше.
Дальше до поликлиники мы дошли почти молча. Попрощались с Алевтиной Романовной, она поспешила в регистратуру. Мы с Ильёй пошли в сторону наших кабинетов.
– Спасибо тебе, – поблагодарил он.
– Не за что, пока рано говорить о результатах, – ответил я. – Эту проблему не решить двумя разговорами. Это долгий процесс, но мы его запустили.
Я зашёл к себе в кабинет, начал подготовку к приёму. И через десять минут дверь резко распахнулась. На пороге стоял разъярённый бык, в котором угадывалась Татьяна Александровна.
– Это правда⁈ – с порога выкрикнула она. – Вас назначили заведующим⁈ На постоянной основе⁈
Лена аж вздрогнула. Татьяна Александровна едва ли на ультразвук не переходила.
– Доброе утро, Татьяна Александровна, – спокойно ответил я. – Да, это правда. Прошу вас снизить уровень громкости, а то вся поликлиника слышит ваши крики.
– Вы тут всего полгода! – она никак не отреагировала на просьбу. – Полгода, понимаете⁈ А я тридцать два! Тридцать два года, Александр Александрович! У меня внуки старше, чем ваш стаж!
– Понизьте голос, – я хлопнул ладонью по столу, отчего Татьяна Александровна слегка вздрогнула. – Мне истерики тут не нужны. При чём тут ваш стаж, если вы медсестра, а я врач? Это решение главного врача, и не вам его оспаривать. Если сейчас же не снизите тон – я вас выставлю за дверь.
Это всё-таки сработало. По крайней мере, Татьяна Александровна уселась на стул, тяжело дыша.
– Почему вас… – уже тише проговорила она. – Решительно не понимаю. Всегда заведующим терапией был самый опытный, самый знающий. Самый…
– Самый, – согласился я. – И сейчас Павел Викторович назначил человека, который, по его мнению, лучше других справится. Это его решение, а не моё.
– Не его! – возмутилась она. – Это вы вокруг него крутитесь! Это вы со своими школами здоровья, конференциями, машинами флюорографа! Вы себя подаёте как гения какого-то! А остальные врачи теперь будут под вас прогибаться?
– Нет, прогибаться под изменчивый мир не нужно, – покачал я головой. – Просто надо работать, вот и всё.
– Мы же заключили перемирие! – вывалила ещё один аргумент медсестра.
Очень странный, надо признать.
– Татьяна Александровна, во-первых, перемирие никак не влияло на моё назначение, – ответил я. – Во-вторых, вы же сами в моё отсутствие написали служебную записку на собственного врача и на меня за Самохину.
Татьяна Александровна побледнела. Она что, думала, что я не узнаю?
– Я хотела как лучше, – заявила она.
– Нет, вы хотели меня подставить, – отозвался я. – Но у вас ничего не вышло. Так что не вам тут говорить о перемирии.
– Я этого всё равно так не оставлю! – она вскочила со стула. – Уж поверьте.
Резко развернулась и вышла из кабинета. Я только головой покачал.
Мой главный скелет она не станет вываливать Кречетову, боится. Ведь уверена, что у меня есть точно такой же про неё.
Но действовать явно начнёт. И я всё ещё понятия не имел, с чего вообще вся эта шумиха. Ну вот чего ей так неймётся?
Ответа пока не было.
Мы переглянулись с Леной, обменялись мнением насчёт всего этого без слов. И начали приём.
Первым пациентом зашёл молодой человек лет тридцати. Я знал его очень хорошо, Ступов Виктор Владимирович. Приходил он ко мне на приёмы часто. Даже слишком часто, я бы сказал.
Но отказать мы не имеем права, особенность медицины этого мира.
Невысокого роста, в очках и с очень короткими волосами. Он зашёл в кабинет, поздоровался со мной и Леной, сел на стул.
– На что жалуетесь? – обратился я к нему.
– Слабость у меня, доктор, – у него была особенная манера речи, слово «доктор» он выделял странной интонацией.
– Как давно слабость? – спросил я.
– Ну вот дня четыре, доктор, – ответил Ступов.
– Давление, температура, головокружение? – уточнил я.
– Ничего такого, доктор, – Виктор посмотрел мне прямо в глаза.
Я задал вопросы про аппетит, про сон, про мочеиспускание. Везде он говорил, что всё в норме, только слабость. Очень странная жалоба.
Перешёл к осмотру. Давление сто восемнадцать на семьдесят восемь. Пульс шестьдесят восемь ударов в минуту, ритмичный. Послушал лёгкие – везикулярное дыхание, хрипов нет. В сердце тоны ясные, ритмичные, шумов нет. Пальпация живота без особенностей, печень не выступает, селезёнка не пальпируется. Лимфоузлы не увеличены. Щитовидная железа на ощупь нормальная, без узлов.
Прана тоже не выявила никаких патологий. Никаких потоков, уплотнений, сигналов. Здоровый молодой мужчина. Может быть, чуть-чуть недосыпает, но на этом всё.
– А работа у вас какая, Виктор Владимирович? – спросил я.
– Администратор в одной компании, – ответил тот. – Удалённо, доктор.
Странно, но меня каждый раз напрягал этот его «доктор». Но тут уже сказать ничего нельзя – всё-таки это обычное обращение к врачу, по крайней мере в Аткарске каждый второй так говорил.
– По осмотру я не вижу у вас никаких отклонений, – честно сказал я. – Лена, выпиши кровь общую и биохимию основные показатели, посмотрим, может, там что-то будет. Пока что дам только общие рекомендации, соблюдение режима сна и отдыха, правильное питание, прогулки на воздухе.
– Прекрасно, доктор, – обрадовался Виктор. – Это то, что нужно.
Странный он, конечно. Лена выдала ему направления, я написал рекомендации на листе бумаги.
– Спасибо вам, – радостно встал со стула он. – Доктор, вы лучший. Спасибо.
– Не болейте, – спокойно ответил я.
Он бросил ещё один взгляд и ушёл.
– Слушай, он ходит как минимум два раза в месяц, – заявила Лена. – Я что-то внимания особо не обращала, но сейчас проверила.
– Ну, по большей части у него и правда были какие-то жалобы, – заметил я, тоже просматривая записи. – Правда, ничего толком не подтверждалось. Наверное, просто мнительный пациент.
Хотя на мнительного он похож не был. Мнительные пациенты обычно закидывают кучей вопросов о своём здоровье, а этот просто благодарил и всё.
Мы продолжили приём. И тут в кабинет ворвался перепуганный Ткачёв Никита Александрович.
– Саша, умоляю, прости меня, дурака! – выкрикнул он.
И упал на колени.
Ёлки-иголки, да что случилось-то?
