Текст книги "Бывает и хуже? Том 7 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
– Тоже в процессе, – кивнул рентген-лаборант. – Хотя от этой биологии и химии уже голова пухнет! Особенно плохо с органической химией. Вроде учу – всё понятно. А потом начинаю реакции смотреть – и ничего не понятно. Мучаюсь прям!
– Ты всё сдашь. Помню своё обещание, чуть с делами разберусь – обязательно с тобой пару вечеров позанимаюсь, разберём самые непонятные места.
– Спасибо, Сань, – приободрился Колян. – От тебя это очень приятно слышать! Ладно, я побежал, работа не ждёт!
Мы как раз зашли в поликлинику, и он умчался по лестнице в свой кабинет. А я решил сходить в отделение профилактики, обсудить несколько вопросов по школе здоровья.
В кабинете встретил только Вику, и выглядела она как-то слишком напряжённо.
– Вика, доброе утро, – поздоровался я с девушкой. – Всё в порядке?
– Не совсем, – покачала она головой. – Я выложила анонс на лекцию Тейтельбаума на сегодня. Написала, что нам вернули конференц-зал. Открыла запись…
– Ну, всё верно, – кивнул я. – В чём проблема?
– Никто не записался, – отозвалась Вика. – За сутки ни одной записи!
А это и правда очень странные дела.
Глава 6
Новости были очень и очень странными. Обычно запись на лекции от школы здоровья заполнялась буквально за час. Многие люди караулили эти ссылки, чтобы успеть попасть на очную лекцию.
– Ты уверена? – переспросил я. – Как это никто не записался?
– Вот так, Александр Александрович, – Вика беспомощно развела руками. – Я сама ничего не понимаю. Даже сначала подумала, что у меня с интернетом что-то, или таблица не прогрузилась. Перепроверила трижды, с разных устройств. Везде одно и то же, ноль записей. Притом сама ссылка работает, я по ней проходила. Форма открывается, всё заполняется.
Очень странно.
На лекции к Тейтельбауму люди ходили охотно. Пожилой офтальмолог всегда подбирал полезные темы и рассказывал их доступным и понятным языком. И в городе он живёт всю свою жизнь, так что его многие знали лично.
– Вика, покажи мне эту ссылку, – попросил я.
Она протянула мне свой телефон. Так, запись на лекцию, дальше переход по ссылке… Сначала я не заметил ничего подозрительного. Но тщательно изучив форму, заметил в верхнем углу маленький герб Аткарска. Фирменные три рыбины на синем фоне.
– А у нас разве в форме был герб города? – прищурился я.
– Нет, – удивлённо ответила Вика. – Ой, откуда это?
Я заполнил форму выдуманными данными. Отправил… И мне пришло оповещение, что лекция будет проходить в доме культуры и вход стоит 300 рублей!
– Вик, это не наша ссылка, – сказал девушке я. – Это ссылка на лекцию от мэрии.
– Как не наша? – она схватила свой телефон. – Александр Александрович, это как вообще такое возможно? Я же лично её запостила в группу!
– Очевидно, ссылка, которую ты запостила, была заменена, – ответил я. – На ссылку, которая ведёт запись на лекцию от мэрии. И очень искусно заменена, люди наверняка переходили, заполняли форму и даже не замечали, что запись не к нам. А то, что она в Доме Культуры, они принимали за правду, так как на прошлой неделе у нас где только лекции не проходили.
– А кто это мог быть? – удивлённо спросила Вика. – И как? Доступ к сообществу есть только у меня!
– Искусный хакер, – пожал я плечами. – Я плохо разбираюсь, как это всё устроено. Но точно знаю, что у мэрии с посещаемостью лекций плохо. И они просто решили забрать себе всех наших слушателей.
Ведь они даже имя лектора не написали! Только про цену и про площадку. А люди бы пришли и были неприятно удивлены, увидев не Тейтельбаума, а кого-то другого.
Вика сдвинула рыжие брови. Она явно не ожидала такого поворота событий и теперь была вне себя от злости.
– Это вообще ни в какие ворота! – воинственно выкрикнула она.
– Это в ворота, просто не в наши, – усмехнулся я. – Значит, так. Сейчас пишешь в наше сообщество сообщение о технической ошибке. Формулировка самая нейтральная, что-то вроде: «По техническим причинам ссылка для записи на лекцию Бориса Михайловича Тейтельбаума была недоступна. Приносим извинения. Запись возобновлена по новой ссылке». И дублируешь запись через личные сообщения или через звонок. Параллельно тех людей, которые точно собирались идти и которых мы знаем лично, лучше обзвонить. Скажи, что произошёл сбой, и спроси, придут ли они.
– Всё поняла, – кивнула Вика. – Сделаю.
– И никому не давай административный доступ к сообществу, – на всякий случай предупредил я. – И не вздумай переживать, это не твоя вина. Ты всё сделала правильно, а вот кое-кто повёл себя очень некрасиво.
Девушка кивнула и слабо улыбнулась. Ситуация неприятная, и я её хорошо понимал. Наверняка сейчас думает, что могла бы и сама перепроверить форму или заметить герб. Но подмена была столь искусна, что это было бы трудно.
Я вышел из кабинета профилактики и набрал номер Коршуновой Светланы Викторовны. Она взяла трубку после четвёртого гудка.
– Александр Александрович, слушаю вас, – как ни в чём не бывало проговорила она. – Чем могу быть полезна?
– Светлана Викторовна, у меня всего один вопрос, – коротко ответил я. – Не подскажете, кто из ваших сотрудников взломал наше сообщество и разместил ссылку на запись вашей лекции?
На том конце повисла короткая пауза, но я её заметил.
– Вы о чём? – отозвалась Коршунова. – Александр Александрович, то, что у мэрии идут свои лекции, это не новость. И я давно вам говорила, что ваша школа здоровья очень мешает тем, что организует их в те же дни. Но ни про какую ссылку я ничего не знаю.
– Да неужели? – ответил я. – А я вот только что перешёл по ссылке для записи на нашу лекцию, и почему-то оказался на адресе именно от мэрии. С вашим гербом города и с указанием места лекции – Дом Культуры.
– Я не понимаю, о чём вы, – холодно ответила Светлана Викторовна.
Решила поиграть в дурочку. Не выйдет.
– Давайте я пришлю вам ссылку, и вы сами посмотрите, – усмехнулся я. – Тут уже не получится сделать вид, что вы ни при чём. Ведь ссылка есть, а мы эту форму даже не создавали.
– Присылайте, я посмотрю, – сказала женщина. – И вам перезвоню.
Я отключил звонок и прислал ей ссылку. Коршунова перезвонила через две минуты, деваться ей было некуда.
– Александр Александрович, – проговорила Светлана Викторовна. – Ссылка и в самом деле наша.
Да ладно? Ничего себе! Вот это да! Неожиданный поворот!
– И что же она делает в нашем сообществе? – поинтересовался я.
– У нас… проблемы с записями на лекции, – ответила женщина. – А у меня план – не меньше шестидесяти человек на каждой лекции. По этому плану я должна отчитываться перед мэром. Если у меня в зале окажется десять человек, я получу по голове так, что неделю мигрень не пройдёт. И один из моих сотрудников, скажем так, проявил инициативу.
– Проявил инициативу? – переспросил я.
– Ну да, – она замялась. – Нашёл способ войти в вашу группу. И поменял ссылку на запись, чтобы те, кто хочет записаться на вашу лекцию, в итоге записывались к нам. Я узнала об этом только что! Сама такого никогда не одобрила.
А вот в это я не верил. Коршунова столько раз мне угрожала, что подобное распоряжение меня совершенно бы не удивило.
– Светлана Викторовна, – ровным тоном проговорил я. – Давайте упростим то, что вы сказали. Ваш сотрудник проявил инициативу, судя по вашим словам. Но он не сделал бы этого, если бы у него не было твёрдой уверенности, что начальство не воспрепятствует. Я не верю, что в нормальной муниципальной структуре сотрудник самостоятельно идёт и совершает действие, которое формально подпадает под несанкционированный доступ к чужому ресурсу. И что он делает это, не будучи уверенным, что начальство в курсе и не против.
– Я понимаю, как это выглядит, – заявила Коршунова. – Но ведь есть люди, которые стоят выше меня.
Это снова намёк на мэра.
– Значит, это могло быть распоряжение мэра? – уточнил я.
– Вполне, точно не знаю, – отозвалась Светлана Викторовна.
При этом Кречетов сказал мне, что мэр абсолютно не в курсе всей этой войны. Да, в самом начале он действительно не шибко радовался наличию моей школы здоровья и хотел сделать из этого прибыльный проект. Но сейчас… Странно всё это.
– Меня сейчас это мало интересует, – заявил я. – Мне нужно решение. Через час в нашей группе появится объявление о технической ошибке и новая ссылка для записи. Это объявление будет нейтральным, без указания виновных. Никаких заявлений в прокуратуру, никаких писем в область, никаких публикаций. Однако со своей стороны я очень рассчитываю, что новые ссылки больше никаких чудесных метаморфоз претерпевать не будут.
– Не будут, – отозвалась Светлана Викторовна. – Хотя я сразу вас предупреждала, что мэрии очень мешают ваши лекции. И если бы вы пошли навстречу…
– Всего вам доброго, – перебил я её и положил трубку.
Итак, проблема решена. Светлане Викторовне не было смысла отпираться, что это сделала она. Хоть она и переложила ответственность на плечи неназванного сотрудника.
Что всё-таки происходит, и зачем ей с таким рвением мешать мне проводить лекции школы здоровья?
Я зашёл на сайт мэрии и посмотрел, во сколько сегодня их лекция. Так, в семь вечера. Дежурство у меня в восемь, так что я вполне могу сходить на разведку. Просто запишусь перед самым походом туда, чтобы никто из мэрии не успел мне помешать.
Проверил, что Вика разместила объявление о технической ошибке, и убрал телефон. Разберёмся.
Вернулся в кабинет и погрузился в работу. Пациенты потянулись цепочкой, со стандартными жалобами. Артериальная гипертензия, ОРВИ, сахарный диабет, подозрение на стенокардию у мужчины. Плюс комиссии, это тоже никуда не делось.
В десять утра ко мне в кабинет постучалась и зашла незнакомая женщина в белом халате. На вид ей было лет тридцать пять.
– Здравствуйте, – тихим голосом поздоровалась она. – Меня зовут Екатерина Старшова, я медсестра Анастасии Григорьевны, терапевта.
Самый тихий терапевт в нашем отделении, я от неё практически никогда не слышал ни вопросов, ни предложений, ни жалоб. Ответственная, спокойная, и медсестра у неё, судя по всему, такая же.
– Очень приятно, – кивнул я. – В чём дело?
– У нас там скандал… – извиняющимся тоном протянула Екатерина. – Пациентка скандалит.
Неожиданно. Скандалить у Анастасии Григорьевны было ну просто невозможно. Более спокойного человека в поликлинике я не знал.
– Кто скандалит? – уточнил я.
– Пациентка Чащина Татьяна Анатольевна, – ответила медсестра. – Кричит там так, что в коридоре слышно.
– Сейчас разберусь, – кивнул я.
Вышел в коридор, попросил своих пациентов подождать и отправился вслед за Екатериной. Она привела меня на второй этаж в кабинет Анастасии Григорьевны.
Крики действительно были слышны ещё в коридоре. Громкий, визгливый голос пациентки.
– Вы мне выписали то же самое, что и в тот раз! – кричала эта самая Чащина. – Я уже месяц эти таблетки пью, а у меня ничего не проходит! Я что, вечно их пить буду? Вы вообще врач или кто? Где у вас образование⁈
Отвечала ли что-то Анастасия Григорьевна или нет – слышно не было.
Я постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл.
Терапевт сидела за своим столом. Совершенно спокойная, собранная. Перед ней стояла дама лет сорока пяти, с ярким макияжем и завитыми волосами.
– Доброе утро, – произнёс я. – Меня зовут Александр Александрович, я исполняющий обязанности заведующего терапией. Что тут происходит?
Чащина мгновенно развернулась. Скользнула по мне оценивающим взглядом и мгновенно изобразила измученное выражение лица.
– Тут происходит беспредел, – заявила она. – Я уже месяц лечусь у этого, простите, врача, и ничего не помогает! Меня не лечат, а просто выполняют свою работу для «галочки»!
– Подождите, пожалуйста, – мягко прервал я её. – Я сейчас сяду и посмотрю вашу медицинскую карту. Мне нужно понять, о чём именно идёт речь. Тогда я смогу с вами говорить предметно. Анастасия Григорьевна, можете дать мне карту пациентки?
Анастасия Григорьевна молча протянула мне документ. Я сел на свободный стул, открыл и быстро пробежался глазами по последним записям.
Так, всё понятно на самом деле. Чащина обратилась месяц назад с жалобами на «общее недомогание, слабость, головную боль, плохой сон». Анастасия Григорьевна расписала ей грамотный протокол, обследования, базовое лечение, контроль через неделю. В качестве причин в карте были чётко сформулированы предположения. Артериальная гипертензия, гипотиреоз, остеохондроз шейного отдела и прочие стандартные заболевания. Назначения тоже были, все по стандартной схеме. Ни одной ошибки.
Далее были результаты анализов, из всех обследований Чащина только сдала общий анализ крови и сделала ЭКГ. На контрольную явку не явилась, о чём тоже была запись по всем правилам. И появилась только сейчас.
Я аккуратно закрыл карту.
– Татьяна Анатольевна, – ровно сказал я. – Вам месяц назад было назначено шесть обследований. Анализ крови общий, биохимия, ТТГ, УЗИ щитовидной железы, ЭКГ и рентген шейного отдела позвоночника. Из них вы прошли два – общий анализ крови и ЭКГ. И вы даже не пришли на контрольную явку через неделю, а явились только сегодня. Хотя здесь указано, что вам звонили и приглашали на приём.
– А зачем мне все эти обследования? – фыркнула Чащина. – Облучать себя излучением на рентгене или колоть вену иголками? Я и так знаю, что у меня. Мне таблетки нужны, лечение!
– Татьяна Анатольевна, – вздохнул я. – Чтобы назначить вам таблетки, надо понимать, что у вас за диагноз. А чтобы понимать, надо пройти обследования. Без обследований лечение получается наугад. Анастасия Григорьевна назначила вам ровно тот объём, который позволяет это понять. Если бы вы прошли все назначения, мы бы сейчас уже знали диагноз и корректировали бы терапию точечно. Вы прошли два из шести. Поэтому терапия пока стартовая, общая, на наиболее вероятный сценарий. Это не ошибка врача. Это последствия того, что назначения врача не выполнены.
Чащина гневно уставилась на меня.
– Это я должна тут по этажам бегать больная, по вашей логике? – спросила она.
– Это ваше здоровье, Татьяна Анатольевна, – напомнил я. – Бегать в данном случае действительно надо вам, а не Анастасии Григорьевне. Терапевт свою часть работы выполнила безупречно, я только что видел карту. Дальше ваша часть. Если вы её не делаете, претензий к врачу быть не может. Вы имеете полное право не выполнять назначения. Но в этом случае результата лечения ждать тоже нельзя.
Она постепенно успокаивалась. Чуть-чуть в этом играла роль и моя прана, конечно же. Просто ускоряла процесс, время у меня не резиновое.
– Я просто… – она замялась. – Я думала, таблетки назначат, и всё.
– Так многие думают, – кивнул я. – Но зачем травить организм лишней химией? Давайте договоримся так. Сейчас вы принесёте Анастасии Григорьевне извинения за свой тон, который был неуместен. После этого вы сходите на оставшиеся четыре обследования. Через неделю придёте к доктору на контроль. И тогда вам распишут лечение, опираясь на результаты. Договорились?
Чащина опустила глаза, окончательно смутившись.
– Договорились, – отозвалась она. – Анастасия Григорьевна, простите. Я погорячилась.
– Ничего страшного, – ровным голосом отозвалась Анастасия Григорьевна. – Со всеми бывает.
Екатерина уже выписала свежие направления, отдала их Чащиной. И та вышла из кабинета.
– Спасибо вам, – тихо сказала Анастасия Григорьевна. – Не очень умею… ставить людей на место.
– Для этого и есть заведующий, – усмехнулся я. – Вы всё сделали правильно, не переживайте.
Она кивнула мне и улыбнулась. Я вышел из её кабинета и направился к себе.
И в моём собственном кабинете уже дожидался Чердак. Зачастил он!
– Саня, брат! – вскочил он со стула. – Саня, мы теперь коллеги, Саня!
Он кинулся на меня с объятиями. Лена за его спиной прыснула в кулачок, явно вспомнив картину с розой. Вот вредина.
– Мне надо срочно вспомнить, что надо в регистратуру? – невинно поинтересовалась она.
– Ага, вспомни, – усмехнулся я.
Лена скрылась за дверью, а я отлепил Чердака и усадил на стул.
– Рассказывай, – кивнул я. – Кто и куда тебя взял?
– Ну завхозом, в вашу больницу! – отозвался Чердак. – С испытательным сроком, все дела, всё серьёзно! Ты прикинь! Даже трудовая будет! Это же вообще зашибись! Меня собеседовали, и я отвечал, и меня взяли!
Да уж, если он на собеседовании отвечал так же, как сейчас, то почему его взяли – это большой вопрос. Но я был очень рад за него.
– Поздравляю, – улыбнулся я. – Ну, работай хорошо и не подведи нашу больницу. Не возражай, не спорь, не вступай в конфликты.
– Да я вообще буду тише травы ниже воды, – исковеркав пословицу, отозвался Чердак. – Мамка рада донельзя! Да и сеструха тоже. Кстати, ей уже скоро рожать. Где-то вот в начале мая, и я её дядей стану.
Представил себе, как ребёнок говорит «Дядя Чердак», и не сдержал ещё одной улыбки.
– А с Савчук как у тебя? – спросил я.
«Дядя Чердак» покраснел и отвёл взгляд. Краснел он всегда очень оригинально: и лицом, и ушами, и шеей.
– Ну, мы поговорили, – сказал он. – Она сказала, мол, боится, что старше меня. А я сказал, что боюсь, что сильно проще её. Ну, короче, по душам так, знаешь. И вроде как… Ну, решили попробовать. Она сказала, что можно попробовать. Я там попытался, ну, засосать хотя бы. Но нет, вся такая правильная, только в щёчку разрешила.
Я, конечно, такие подробности не спрашивал, но рад, что он поделился, ага.
– Отлично, значит, не упусти свой шанс, – подбодрил его я.
– Да я не упущу, – заверил меня Чердак. – Всё на мази будет! Всё, бежать надо, дела.
Он хлопнул меня по плечу и убежал из кабинета. Забавно, конечно. Изначально мы познакомились с ним на стрелке из-за Гриши и продавщицы из цветочного. А теперь он работает в больнице и всерьёз думает о заместителе главного врача Савчук.
Интересно жизнь складывается.
Я вернулся к приёму, вновь с головой окунувшись в работу. А после приёма ко мне пришёл Савинов.
Прямо популярное место сегодня – мой кабинет.
– Сань, привет, – поздоровался он. – Надо поговорить.
– Давайте я уши наушниками просто закрою в этот раз, а то работы много, – попросила Лена.
Я кивнул, и она надела наушники.
– Я люблю вашу медсестру, – тут же заявил Савинов.
Лена уставилась на него, хлопая глазами.
– Я ещё не успела музыку включить, подождите пару минут, пожалуйста, – усмехнулась она.
Я тоже не сдержал смеха, ох уж эта проверка от Савинова. Ярик выждал некоторое время.
– Там в коридоре кто-то деньги потерял, миллион рублей, – сказал он. Лена не отреагировала, и он выдохнул. – Короче, я про Бумагина снова хотел сказать.
– Жаль, предыдущие темы звучали поинтереснее, – усмехнулся я. – Что тебе он покоя не даёт?
– Я просто узнал о вашей конференции, – ответил Савинов. – Говорил же, что Бумагин – очень опасный человек. Не стоит вам с ним… ехать.
– Я ценю твоё предупреждение, но сделать уже ничего нельзя, – ответил я. – Документы все оформлены. Так что я всё равно поеду.
– Ты не понимаешь, – сказал Савинов. – Я уже несколько раз видел Бумагина с одним пациентом… Якубов, кажется, у него фамилия. Я его знаю, потому что он ко мне ходил пару раз, и были там скандалы, в общем. Ну так вот, они явно неспроста вместе трутся.
Познакомились, когда я заставил Бумагина принять пациента. Видимо, сговорились против меня, это не новость.
– Ещё раз: я ценю твоё предупреждение, но справлюсь, – заявил я. – Спасибо.
– Ладно, я предупредил, – покачал головой Савинов. – Мне пора, дела!
И он вышел из кабинета. Я вновь погрузился в работу, а через час отправился на вызовы. Адресов сегодня было семь, и все самые стандартные. Давление, ОРВИ, обострение гастрита.
К пяти часам мы вернулись в поликлинику. И у входа меня поймал перепуганный Никифоров.
Что они сегодня будто с цепи сорвались⁈
– Саня, беда, – выдохнул он. – Проблема. Катастрофа!
А можно мне один спокойный день в теле Сани Агапова, пожалуйста?
– Что случилось? – вздохнул я.
– Я пришёл к Кречетову и всё ему рассказал, – заявил Никифоров. – Ну, как вчера тебе и говорил. Только я не учёл момент, что лекарства выписывались на твоё имя! И хотя Савчук твою непричастность доказала… Кречетов вызывает тебя на ковёр!
Час от часу не легче. Нет, ну бывает и хуже?
Глава 7
Никифоров стоял передо мной с видом провинившегося школьника. Взгляд опущен вниз, лицо красное от смущения. Он явно переживал из-за этой ситуации.
– Тоха, сядь, – сказал я ему. – И расскажи всё по порядку.
– Я постою, – воспротивился он.
– Садись, – настойчиво повторил я. – И расслабься, я тебя ни в чём не собираюсь обвинять. Рассказывай, что конкретно ты рассказал и как всё было.
Он вздохнул и сел на стул для посетителей. С таким обречённым видом, словно это электрический стул у меня тут.
– Мы же вчера в тренажёрке всё обсудили, – начал он. – И сегодня я пошёл. К Кречетову. Сам. Сел вот так же напротив него и начал всё рассказывать. Что мы с Горшковым выписывали наркотические рецепты на твоё имя. Что делали мы это не один раз, а раз пять, по-моему. Что списывали их на пациентов с хроническим болевым синдромом, а на самом деле уносили. Что я в этой схеме был у Горшкова на подхвате, в основном выписывал, а реализацией занимался он. Но я знал, на что иду, и тоже был в доле.
Никифоров тяжело выдохнул, переводя дыхание. Ему всё ещё было очень стыдно за всю эту историю.
– Дальше, – поторопил я его.
– Дальше Кречетов вызвал Савчук, – продолжил Тоха. – Потому что как раз она в этот период была и.о. главврача. Они с ней в кабинете о чём-то разговаривали без меня минут пятнадцать. Потом меня снова позвали. Савчук явно сказала ему то, что было. Горшкова она уволила ещё тогда, а я остался по её решению на испытательном сроке. Ну, ты и сам всё это знаешь. И она подтвердила, что я во всём сознался сам и раскаиваюсь, и помогал потом чем мог.
– Ну вот видишь, – развёл я руками.
– Погоди радоваться, – вздохнул Тоха. – Это ещё не всё. Кречетов меня спросил, участвовал ли в этой схеме ты. Ну, Савчук ему все документы предоставила, а мы же на твою фамилию всё делали. Я сказал, что ты тут вообще был ни при чём и даже ничего не знал. Но он всё равно вызвал тебя к себе!
Я кивнул, обдумывая ситуацию.
– Сань, прости меня, – взмолился Никифоров. – Я же тебя подставил. Если бы молчал, то никто бы тебя не дёргал. Я тебе клянусь, Кречетову несколько раз повторил, что ты тут не при делах! Даже хотел письменное объяснение писать. Но он сказал, что не нужно.
– Тоха, успокойся, – сказал я. – Ты молодец.
Он удивлённо уставился на меня.
– Шутишь так? – недоверчиво спросил он. – Какой же я молодец, если говорю, что из-за меня у тебя проблемы?
Да как будто их до этого было мало.
– Ты молодец, потому что всё-таки решился пойти и признаться, – сказал я. – Потому что решил быть честным. И мне, между прочим, помог. Я эту историю Кречетову сам рассказывать не стал, вот это было бы подставой для тебя. А сейчас меня дёргают для того, чтобы я подтвердил твои показания. Это разные вещи.
Никифоров кивнул, но сомнения в его взгляде всё ещё остались.
– Но он мог бы и не узнать… – возразил он.
– Тоха, он уже несколько дней перекапывает вообще все документы нашей больницы, – усмехнулся я. – Он узнает абсолютно всё, не сомневайся. Так что ты молодец, а я со своей стороны этот вопрос решу.
– Спасибо тебе, – сказал хирург. – Ты хороший друг, как оказалось.
Я только усмехнулся. Никифоров ушёл в стационар, а я отправился в главный корпус.
Традиция же. А я у главного врача сегодня ни разу не был, непорядок. Где-то слышал, что хорошей приметой считается видеть главврача только при трудоустройстве и на общих праздниках. Что ж, это явно не про меня.
Кречетов, как обычно, сидел за столом с кучей бумаг. На моё приветствие он кивнул и взглядом указал на стул перед собой.
– Александр Александрович, нам нужно поговорить по поводу ситуации с наркотическими препаратами, – ровным тоном заявил он. – Только что у меня в кабинете был Никифоров Антон Андреевич. Он рассказал про систематическую выписку наркотических препаратов на ваше имя с последующей их реализацией третьим лицам в обход установленного порядка. Эту историю в её первичном виде поднимала Елизавета Михайловна Савчук, по результатам её работы Максим Игоревич Горшков был уволен, Антон Андреевич оставлен на испытательный срок, и далее за ним никаких ошибок не наблюдалось. У меня к вам один вопрос. И я прошу вас ответить на него прямо. Вы знали о существовании этой схемы?
– Я узнал о ней за день до того, как узнала Савчук, – сказал я. – И сразу же заявил, что им нужно явиться к Елизавете Михайловне с повинной.
– Почему именно на вас? – спросил Кречетов.
Про конфликт моего дяди с Горшковым я ему точно не собирался рассказывать, это уже личные разборки.
– Думаю, потому, что я был новеньким специалистом и у меня не было сформированной плотной отчётности, – ответил я. – Это позволяло им маскировать движения препарата за счёт того, что мои назначения проверялись менее тщательно. Но это только моё предположение, о причинах такого решения я знать не могу.
Кречетов снова кивнул. На его лице привычно не было никаких эмоций, даже не понять, верит или нет.
– Я обязан рассмотреть вопрос о вашей ответственности, – наконец заявил он. – Всё-таки именно на вас и были выписаны те рецепты. По всем протоколам мне следует уволить и вас, и Никифорова Антона Андреевича.
Я молчал, давая ему закончить.
– Но я вижу ситуацию иначе, – сказал Павел Викторович. – Двое сотрудников использовали имя третьего без его ведома и согласия. Один из них уже понёс ответственность. Второй сегодня самостоятельно пришёл и признался в собственном участии. Третий не имеет к этому отношения ни юридически, ни фактически. Поэтому никаких взысканий по вашему направлению я выносить не буду. Вы получите служебную записку с пометкой о том, что по итогам внутреннего разбирательства полностью выведены из состава лиц, имеющих какое-либо отношение к данной истории. Эта записка будет подшита к вашему личному делу.
– Благодарю, – кивнул я.
– Что касается Никифорова, – Кречетов сделал паузу. – Его следует уволить. Может быть, он и действовал по принуждению, но не один раз и не два. Пять эпизодов. И хотя он и признался в этом самостоятельно, но мог бы сделать это гораздо раньше. Тем более что с ним связаны и другие ситуации, репутация у него в городе отвратительная, он редко берётся за операции. По моим данным, вам даже пришлось участвовать в нескольких его операциях, потому что сам он был не в состоянии справиться. Так что я не вижу причин держать такого сотрудника в штате.
И несколько месяцев назад я бы точно согласился с Кречетовым. Минусов у хирурга Никифорова было куда больше, чем плюсов. Отсутствие хирургических навыков, скудные знания, регулярные косяки.
Но он начал исправляться. Да, ему следовало бы прийти и рассказать всё про эту схему с самого начала. Да, он вступил в неё по доброй воле. Но это были ошибки, которые он понимал и был готов исправлять.
– Павел Викторович, решать, конечно, вам, – сказал я. – От себя могу только сказать, что Никифоров сильно изменился. Он и правда понимает все свои ошибки и хочет всё исправить. Да, он не идеальный хирург, но сейчас активно пытается им стать. К тому же в основном он действовал из-за влияния Горшкова, который для него был старшим товарищем. Я не пытаюсь его оправдать, но всё-таки это стоит учесть. Да и сегодняшнее его обращение к вам было полностью добровольным. Он решил рассказать всё лично, хотя осознавал последствия.
– Если все сотрудники сначала будут совершать подобные поступки, а потом приходить и раскаиваться – начнётся хаос, – заметил Кречетов.
– Поэтому я и говорю, что решать вам, – кивнул я. – Я лишь сказал то, что думал.
Павел Викторович несколько секунд помолчал.
– Я дам ему шанс, – наконец сказал он. – Испытательный срок продлю ещё на полгода и буду тщательно следить за ним. Сейчас очень тяжело искать новые кадры, а вы правы, у нас и так кадровый дефицит. Но это не означает, что я спущу ему с рук хоть одну малейшую выходку.
– Это верное решение, – кивнул я.
– Можете идти, – Кречетов снова опустил голову в бумаги.
Я вышел из главного корпуса, а на улице меня якобы случайно поджидал Никифоров.
– Ну что он сказал? – взволнованно спросил он.
– Тебя оставят на испытательный срок, ко мне претензий нет, – улыбнулся я.
Антон сглотнул и протяжно выдохнул.
– Саня, спасибо тебе! – воскликнул он. – Спасибо!
– Да не за что, – усмехнулся я. – Главное, не лажай теперь.
Кажется, такой же совет я давал сегодня и Чердаку. Растёт количество моих юных падаванов.
– Не буду, – пообещал Тоха. – Я побежал!
Он умчался в сторону стационара, а я вернулся к себе и погрузился в бумажную работу.
К семи вечера я отправился на разведку на лекцию от мэрии. Точнее не я, а Борисов Антон, как я себя назвал. Организаторам было всё равно, главное, билет на входе купить.
Народу было мало. Всё-таки Вика успела провести хорошую работу и отправить всех наших слушателей обратно к нам. Несколько пенсионеров, одна женщина лет сорока, один мужчина того же возраста. Всего было человек, может, пятнадцать.
Я прошёл в огромный зал для лекций и занял место с краю. Лектором оказался мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с кожаным портфелем. Зал он оглядел весьма недовольно, явно остался разочарован количеством зрителей.
В первом ряду я заметил Коршунову и постарался не попадаться ей на глаза. Впрочем, она была занята другими вопросами.
Лектор представил сам себя как «кандидат биологических наук, специалист по нутрициологии Виктор Эдуардович Песоцкий». И озвучил тему: «Здоровый образ жизни – путь к долголетию». Звучало многообещающе, однако.
Первые десять минут я слушал внимательно. Песоцкий говорил складно, используя общие фразы, которые знает каждый школьник. «Питание должно быть сбалансированным», «движение – это основа жизни», «стрессы сокращают годы жизни». Люди слушали и кивали. Ну да, с такими выражениями не поспоришь.
А потом, ровно на одиннадцатой минуте лекции, Песоцкий перешёл к делу.
– Конечно, никакая правильная диета не даст того результата, который даёт грамотно подобранная поддержка, – мягко улыбнулся он. – Современная наука уже давно вышла за пределы простого «ешьте овощи». Мы умеем компенсировать дефициты витаминов, микроэлементов, аминокислот. И мы умеем делать это безопасно. Для тех из вас, кто хочет реально улучшить качество своей жизни, я хочу представить линейку, с которой сам работаю много лет. Это разработка, которая прошла все необходимые проверки, имеет все необходимые документы и используется в санаториях по всей России.
За его спиной загорелся экран, и появился слайд. На слайде красовалось фото, на котором была изображена банка. Большая, красивая, с надписью «Витавиан Премиум». Комплекс витаминов, минералов и вообще всего полезного на этом свете, и всего за четырнадцать тысяч рублей.
