Текст книги "Бывает и хуже? Том 7 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Тогда хорошего вам дежурства, – я уже встал, и тут в кабинет вернулась Юля.

– Ой, Саша, меня искал? – спросила она.

Я бросил быстрый взгляд на Татьяну Александровну, та уже уткнулась в журнал посещений.

– Да, хотел сказать, что предупредил Кречетова о твоём назначении, – ответил я. – Если будут вопросы – сразу звони мне.

– Поняла, – улыбнулась девушка. – Хорошей тебе дороги!

Я попрощался и вышел из кабинета. Что ж, тут я сделал всё что мог. А теперь домой, собирать вещи.

Дома я неожиданно встретил Гришу и Стасю, которые мирно пили чай на моей кухне.

– И чем это вам собственный чай-то не угодил? – усмехнулся я.

– Саша, здорово! – Гриша взмахнул руками и чуть не уронил на спящего Федю кружку. Её поймала Стася, а Федя отреагировал своим фирменным пофигизмом.

– Привет, – кивнул я. – Но ты не ответил на вопрос.

– Уговорил прийти помочь тебе собраться в командировку, – вздохнула Стася. – Ещё и Лилю позвал, она тоже сейчас подойдёт.

Я перевёл взгляд на Гришу, тот смущённо взлохматил волосы.

– Не, ну а че? – выдал он железный аргумент. – Ты нас сколько не увидишь теперь! Мы хотели затусить вместе, но не выйдет. Так что хотя бы со сборами поможем.

Я только рукой махнул. Гриша делал это от чистого сердца, поэтому даже спорить не буду. Тем более так собираться и правда веселее.

В дверь позвонили, это пришла Лиля. Вскоре мы все расположились в комнате.

– Федю сможете кормить? – обратился я к Стасе и Грише.

– Конечно! – кивнула девушка. – Без проблем, он будет в порядке.

– Кстати, Лиль, вот у тебя ещё не спросил, – резко перевёл тему Гриша. – А «Нагибатор11» – хороший же никнейм?

Я прыснул в кулак, Лиля удивлённо захлопала глазами. Всё Гриша с этим ником успокоиться не может.

– Ну… запоминающийся, – осторожно сказала Лилия.

И это очень вежливо и мягко сказано.

– Никому не нравится, – надулся друг. – А ведь угрожающе же звучит!

– Да, услышишь и испугаешься, – подтвердил я. – Правда, испугаешься за тебя.

Мы с девушками дружно рассмеялись.

– Да ну вас! – хмыкнул Гриша. – Думаю, его и оставлю. Кстати, Саш, Вовчика твоего всё-таки взяли на работу. Классный парень он, хоть и лжец.

– Лжец? – удивилась Лиля.

– Пациент с синдромом патологического вранья, – объяснил я. – Сложное психическое заболевание, хотя сейчас он активно лечится.

– Бывает же… – протянула она. – Даже не знала, что такое существует.

Я принялся за сборы. В принципе, особо много вещей мне брать и не надо было. Но раз конференция – решил взять приличную рубашку и галстук, которые недавно себе заказал на Озоне.

Гриша тут же выхватил у меня галстук и зачем-то его обнюхал.

– Зачем тебе эта удавка? – удивился он.

– Так конференция всё-таки, это официальное мероприятие, – я отобрал свой галстук назад.

– Точно, – закивал друг. – Будешь там сидеть и задавать умные вопросы. Я бы тоже так хотел.

– Да ты бы там заснул, – усмехнулась Стася.

– Ничего бы не заснул, я бы обязательно что-нибудь умное спросил! – обиженно отозвался Гриша.

Лиля тем временем суетилась на кухне, делая мне бутерброды в дорогу. Поймав мой взгляд, она улыбнулась.

Я оставил Гришу и Стасю и вышел к ней на кухню.

– Ты там осторожнее везде, – заботливо сказала девушка. – И звони почаще.

– Хорошо, – улыбнулся я.

– Гриша, верни носки! – раздался возмущённый голос Стаси из комнаты.

Да уж, пора вмешаться. Я поспешил назад к ним.

– Что тут уже случилось? – вздохнул я.

– Да Гриша вот твои носки забрал, – вздохнула Стася. – В карман спрятал.

– Потому что это мои носки! – возмущённо ответил друг. – Мы жили вместе. И вот, я уверен, что эти носки принадлежат мне!

Ёлки-иголки!

– Да ты уже забирал все свои вещи, – вздохнул я. – Откуда у меня взяться твоим носкам?

– Наверное, в стирке были! – тут же ответил Гриша. – Они точно мои, а мне как раз на завтра носки надо, а все в стирке.

Стася закатила глаза и вздохнула. Почти одновременно со мной.

– Хорошо, забирай, – махнул я рукой. – Мне сейчас совсем не до разбирательств, где чьи носки.

Я застегнул рюкзак, надел его на спину.

– А вообще ты там осторожнее, – вдруг серьёзно добавил Гриша. – С этим Бумагиным ещё… Если что – звони, я приеду!

– В Питер? – усмехнулся я.

– А что, поезд так-то каждый день! – ответил Гриша. – Так что да, в Питер!

Такие глупости иногда говорит, но я уже привык.

– Хорошо, – усмехнулся я. – А ты тут за главного!

Попрощался со всеми, на вокзал попросил не провожать. Вызвал себе такси и поехал к поезду.

И на перроне встретил Бумагина и Алевтину Романовну.

– Илюшенька, вот тебе здесь курочка, яйца варёные, пирожки, – совала женщина пакет. – Там, если что – звони мне и кушай обязательно хорошо.

Илья стоял с выражением стыда на лице, озирался по сторонам. Увидел меня и покраснел.

Классическая созависимость. Проблема многих матерей, которые не могут отпустить детей во взрослую жизнь. Проблема, с которой мне определённо надо было помочь Илье. Несмотря на все его гнусные поступки, такого он всё равно не заслуживал на постоянной основе.

– Добрый день, – подошёл я к ним. – Илья, готов к поездке?

Он бросил на меня быстрый недоумевающий взгляд. Ну да, друзьями мы не были от слова совсем, так что он ожидал какой-нибудь подставы.

– Готов, – осторожно ответил он.

– Алевтина Романовна, нас будут кормить на конференции, – сказал я женщине. – Ваша забота трогательна, но столько еды Илья явно не съест. Так что лучше заберите половину, не пропадать же.

Она неуверенно посмотрела на меня, но всё-таки переложила себе часть продуктов. Маленький первый шаг, но работы тут очень много.

– Хорошей дороги, – обняла она Илью. – Александр Александрович, и вам.

Я кивнул, и мы с Бумагиным погрузились в поезд.

– Ты зачем это сделал? – прищурился Илья. – Сам её принял на работу, а теперь сам… помогаешь мне.

– Я принял её, потому что нам нужна была сотрудница в регистратуру, – в который раз объяснил я. – И сразу сказал, что вам лучше решить личные проблемы. Ты меня не послушал, поэтому до сих пор и страдаешь.

– А ты типа решил моим другом стать? – прищурился Илья.

– Это вряд ли, – усмехнулся я. – Просто конкретно в этом вопросе хочу помочь.

Мы дошли до наших полок в плацкартном вагоне и сели.

– Я всё равно тебе не доверяю, – протянул Бумагин. – Но… спасибо.

Он хотел ещё что-то сказать, но тут раздался знакомый голос.

– Какая «неожиданная» встреча, – громыхнул Якубов. – А я как раз тоже собираюсь в Питер. Удивительное совпадение, не правда ли?

Илья мгновенно отвернулся к окну. А, так вот что они задумали.

Что ж, поездка будет интересной.

Глава 15

Итак, я смотрел на Якубова, Якубов смотрел на меня. Бумагин вытаращил глаза в окно, стараясь сделать вид, что он тут ни при чём.

Искра, буря, безумие… А, было уже.

– Здравствуй, Александр, – проговорил я. – Как пельмешки, вкусные были?

Якубов сжал ремешок своей синей спортивной сумки, которая висела у него на плече. От него тянуло ужасным одеколоном. Если бы не моё самоисцеление от бронхиальной астмы – точно бы случился приступ.

– Это не важно, – Якубов не нашёлся с ответом на этот вопрос. – Важно, что я тоже еду в Питер.

– Ага, – кивнул я. – Потрясающий город, хорошего тебе пути.

Он явно ожидал другой реакции. Растерянности, гневной реплики. А может, мне вообще на ходу из поезда выпрыгнуть? Ведь состав уже тронулся.

Я же не выказал совершенно никакого удивления. Какая разница, кто тут в этом вагоне.

– А я думал, ты обрадуешься, – предпринял ещё одну попытку Якубов. – Старые знакомые в одном вагоне. Посидели бы, повспоминали…

– Повспоминали сказку, как ты насрал в коляску, – хмыкнул я. – А точнее – куда-то позади стадиона.

Якубов ещё сильнее вцепился в ремень своей сумки. Как бы сумку не порвал и его труселя не разлетелись по всему вагону.

– Или повспоминали то, как какой-то мелкий терапевтишка возомнил себя профессором, – отчеканил он. – Ещё полгода назад тебя весь город ненавидел и считал посредственным врачом. А тут вдруг репутация, конференции, должность. Чудеса, да и только!

Илья по-прежнему с преувеличенным интересом смотрел в окно. Что же ты, Илюшка, сам уже не рад вашему плану? Или внезапно проснулось то, что по факту отсутствовало – совесть?

– Александр, ты зачем сел в поезд? – вздохнул я. – В Питер ехать?

– В смысле? – слегка опешил тот.

– Цель какая? – спросил я. – Эти разговоры сутки вести или программа посложнее?

– Да я вообще ничего, – буркнул он. – Я по своим делам еду так-то.

– По каким делам, если не секрет? – тут же спросил я. – Или просто погулять?

– Секрет, – отрезал Якубов и наконец-то пошёл дальше по вагону к своему месту.

Бумагин едва заметно выдохнул. Но я заметил этот маленький жест.

Итак, значит, они всё-таки сговорились и что-то задумали на эту поездку. Предсказуемо, скучно, неоригинально. Мне предстоит поездка с двумя недругами в замкнутом помещении.

Что ж, бывало и хуже.

Через час после начала пути я захотел чай. Слишком уж соблазнительно начали покупать этот напиток случайные попутчики. Да и стаканы были красивые, стеклянные, в серебряных подстаканниках.

Так что я встал и пошёл к проводнице. Зинаида Петровна, женщина лет пятидесяти, которая проверяла у нас документы.

– Здравствуйте ещё раз, – поздоровался я. – Можно мне чай, пожалуйста?

– Да, сейчас, – кивнула она.

Потянулась к полке со стаканами, и я случайно обратил внимание на её ноги. Икры под капроновыми колготками были отёчны, особенно правая. Над лодыжкой просвечивала тёмная варикозная вена.

Классическая картина – варикозная болезнь нижних конечностей с явлениями хронической венозной недостаточности, видимо, второй стадии. Без серьёзных трофических нарушений пока, но если в таком темпе работать ещё пару лет, они определённо будут.

– Вот, кипяток налейте в бойлере, – протянула она мне стакан и чайный пакетик.

– Зинаида Петровна, ещё на минуту задержу вас, – мягко сказал я. – Дело в том, что я врач. И обратил внимание на ваши ноги.

Она автоматически опустила голову вниз и посмотрела на свои икры.

– Да у всех у нас работа такая, – махнула она рукой. – Что я, одна, что ли? Ничего страшного.

– Ничего страшного – это пока что, – возразил я. – Я не собираюсь читать вам лекций, но позвольте дам пару советов.

Она немного помолчала, раздумывая над моими словами.

– Ну давайте, – наконец кивнула она.

– У вас варикозная болезнь, – спокойно сказал я. – С явлениями хронической венозной недостаточности. Во-первых, рекомендую носить компрессионные гольфы первой степени компрессии. Надевать с утра, до того, как встаёте с кровати. Снимать перед сном. Для вашей работы это будет просто спасением, особенно к концу смены. Стоят они недорого, продаются в аптеке, размер подбирается по щиколотке и икре.

Зинаида Петровна молча кивнула.

– Во-вторых, дома после долгого дня на ногах ложитесь на спину и поднимайте ноги вверх, – продолжил я. – На стену или хотя бы на возвышение из одеяла и подушек. Так кровь будет оттекать лучше, и отёк спадать.

– Поняла, – сказала проводница.

– И ещё контрастные ванночки советую делать, – добавил я. – Тоже перед сном. Тёплая вода пятнадцать секунд, прохладная пятнадцать секунд, чередовать пять-семь раз. Так сосуды тренируются, а тонус возвращается. И всё-таки лучше, как будет время, сходите к флебологу. Сейчас вены лечат хорошо, есть малоинвазивные методики. Чем раньше – тем проще. Не доводите до язв и тромбов.

Проводница вздохнула.

– Спасибо вам, – улыбнулась она. – Пассажиры редко такое участие проявляют. А работа и правда тяжёлая, весь день на ногах. Обязательно схожу. Повезло Аткарску, раз у них такие врачи хорошие.

– Не за что, – я налил себе чаю и вернулся на место.

Принялся неспеша пить чай с бутербродами, сделанными Лилей. Вкусно, однако. Есть какая-то определённая прелесть в этой дороге, мелькающих деревьях за окном. Моя первая дальняя поездка в этом мире к тому же. Несмотря на все неприятности надо наслаждаться ею по полной.

Через пару часов я отправился в туалет. И за дверью, идущей в другой вагон, вдруг услышал знакомые голоса. Точно, Бумагин ещё минут десять назад куда-то поспешно вышел. Значит, у них там совещание.

Хорошо хоть не в самом туалете, а то выглядело бы это максимально странно!

– Это уже не наш с тобой план, – сказал Илья. – Это твой план. Мы договаривались о другом, Саш. Совершенно о другом.

– Малыш, – лениво отозвался Якубов. – Мы договаривались о том, что мы прижмём твоего коллегу. Каким образом – это уже технические детали. Я взял на себя организационную часть. Не нравится? Да мне насрать.

– Это же серьёзно! – сказал Бумагин. – Не просто месть. Саша, это уже крупные проблемы.

– И что? – хмыкнул Якубов. – Не хотел проблем – нечего было лезть в чужие пироги. Портить жизнь мне и тебе. Думаешь, он мучался угрызениями совести, когда узнал, что разрушил мою жизнь? Да ему начхать на других.

Ненадолго в их разговоре повисла пауза.

– Я… я не хочу в этом участвовать, – выдавил из себя Илья.

– Поздно, – хмыкнул Якубов. – Ты в этом уже участвуешь. С того момента, как сел со мной в этот поезд. С того момента, как у тебя на приёме сам же завёл этот разговор и предложил «надавить на Агапова». Помнишь? Это была твоя идея, Бумагин, не моя. Я её просто доработал.

Илья молчал.

– И ещё, – обманчиво мягко добавил Якубов. – Алевтина Романовна – женщина нервная. Не хотелось бы, чтобы она вдруг узнала о некоторых вещах, которые её сын… Ну, скажем так, делал в свободное от работы время. Это её сильно расстроит. А такой хороший сыночек не хочет же расстраивать маму?

Как будто это к самому Якубову не относится. У него самого тоже с матерью не всё гладко.

– Я всё сделаю, – выдавил из себя Бумагин. – Но потом не хочу тебя больше видеть.

– И не придётся, – отозвался Якубов. – Закончим с этим и разойдёмся каждый своей дорогой. А поезд пойдёт своей.

Разговор у них явно заканчивался, и я отправился в туалет.

Потом вернулся на своё место и стал обдумывать ситуацию. Их союз трещит по швам, это очевидно. Так же как и то, что Якубов придумал для меня что-то особенное. Как мило с его стороны.

Бумагин этому уже и не рад. А потому что не надо было изначально связываться с Якубовым. Гнилой он человек.

– Уважаемые пассажиры, – внезапно раздался голос из динамика. – Если в поезде есть медицинский работник, просьба срочно подойти в десятый вагон. Пассажиру плохо.

Я встал мгновенно – рефлекс, отработанный годами. Годами из прошлой жизни, месяцами из этой. Илья после секундной заминки тоже поднялся.

– Тоже, может, чем-то помогу, – неуверенно сказал он.

– Идём, – кивнул я.

Глядя на нас, зачем-то поднялся и Якубов. Я даже говорить ему ничего не стал, мы с Ильёй поспешили в другой вагон.

В десятом вагоне нас встретила проводница и махнула рукой в сторону третьего отсека. Там, на нижней полке у окна, лежал мужчина лет сорока, скрюченный в позе эмбриона. Лицо его было желтовато-серым, покрытым испариной. Дышал он часто и поверхностно. Рядом валялся пластиковый пакет, в который его, видимо, рвало.

– Сколько раз вырвало? – сразу же спросил я.

– Шесть, – простонал он. – Может, семь. Я уже сбился. И облегчения никакого, доктор, только хуже становится. В живот словно гвоздь забили. И в спину отдаёт. Сил нет терпеть.

Я достал прихваченный с собой тонометр и фонендоскоп. Принялся за осмотр.

– Что вчера ели? – спросил Илья.

– Шашлык, – простонал пациент. – У друга юбилей был, посидели хорошо так.

– Жирный шашлык был? – вздохнул я.

– Из баранины, – простонал мужчина и еле сдержал новый рвотный позыв. – Вкусный, зараза!

Пока Илья собирал анамнез, я занимался осмотром. И внешним: пальпировал живот, измерял давление, пульс. И через прану. Поджелудочная, без вариантов.

Острый панкреатит на фоне алкогольно-пищевой провокации. Классика, заболевание «выходного дня». И опасное, потому что острый панкреатит – это потенциально летальное состояние, при тяжёлых формах смертность достигает тридцати процентов.

Прана чётко показывала потоки, ведущие к поджелудочной железе. Она в состоянии острого отёка, ткани воспалены, ферменты начали аутолиз, то есть железа в буквальном смысле начала переваривать саму себя. Уровень амилазы я бы оценил как поднятый в пять-шесть раз от нормы минимум. Тяжесть средняя, не лёгкая, но и не молниеносная.

– Острый панкреатит, похоже, – Илья был того же мнения. – Надо в больницу.

– Вызовите скорую к ближайшей станции, – распорядился я проводнице.

Она тут же убежала выполнять распоряжение. Любопытные пассажиры то и дело заглядывали в наш отсек.

– Пока что стандартные рекомендации, – я посмотрел на Илью, давая ему закончить.

– Голод, холод, покой, – кивнул Бумагин. – Покой уже есть. Никакой еды, никакой воды, даже глотка нельзя. Холод на живот, надо сбегать в вагон-ресторан, там наверняка есть холодильник.

– Сейчас, мороженое принесу! – проводница уже успела позвонить в скорую и теперь метнулась снова в своё купе.

Пациент вдруг хрипло засмеялся.

– Постоянно думал, для чего вообще в поездах это мороженое продают втридорога, – поморщившись, проговорил он. – А вот оно зачем, оказывается. Надеюсь, платить за него не заставят.

Ну, если шутит – то всё будет хорошо.

Проводница принесла мороженое. Мы обернули его полотенцем и положили пациенту на эпигастрий. Он застонал, но затем стон постепенно превратился в облегчённый выдох.

– Полусидя, – продолжал распоряжаться Илья. – Чтобы поджелудочная не давила на солнечное сплетение. Колени к груди. И не двигайтесь. Дышите ровно. Скорая будет через… – он посмотрел на меня, я пожал плечами, поскольку расписания не знал, – через сколько-то, в общем. Скорая разберётся.

Я тем временем незаметно пустил в зону поджелудочной мягкий поток праны. Не лечащий, а противоотёчный и противовоспалительный. Снять остроту, чтобы до приезда скорой пациент дотянул в стабильном состоянии. Я не собирался его лечить полноценно, острый панкреатит лечат в стационаре, под капельницами, с биохимией и УЗИ. Но облегчить до приезда скорой я мог.

И облегчил. Мужчина минут через пять заметно успокоился, дыхание выровнялось, цвет лица из землисто-жёлтого стал чуть более розовым. Илья посмотрел на это с лёгким удивлением. Он, как гастроэнтеролог, знал, что острый панкреатит так быстро не отпускает. Ничего, это всегда можно объяснить фразой «в медицине бывает всякое».

В этот момент сзади раздался характерный щелчок.

Я обернулся. Якубов стоял в проходе, держа телефон на вытянутой руке, и снимал нас.

– А что? – поймав мой взгляд, невозмутимо сказал он. – Может, материал для статьи получится. «Самоотверженные врачи в поезде дальнего следования». Народ должен знать своих героев. Я частный канал веду в «Максе», туда и выложу.

Я вздохнул и закатил глаза. Но сейчас был сконцентрирован на пациенте.

А вот соседи пациента не промолчали.

– Мужчина! – укоризненно возразила женщина. – Уберите телефон. Тут человеку плохо, а вы как стервятник.

– Это не ваше дело, я работаю, – огрызнулся Якубов.

– Убери телефон! – поддержал её мужчина. – Совсем уже оборзел, сейчас тебя пойду в туалете сниму и тоже канал заведу!

Другие пассажиры подключились и тоже принялись требовать выключить телефон. В конце концов Якубов сдался и спрятал его в карман.

Прекрасный плацкартный народ. Порадовали меня.

Через двадцать минут поезд встал на станции. На перроне нас уже встречала бригада скорой с каталкой. Илья и я проводили пациента до выхода, передали бригаде, коротко надиктовали анамнез, симптомы, давление и пульс. Фельдшер всё записал.

Учитывая мою помощь праной – с пациентом всё будет хорошо.

– Голод, холод, покой, – напоследок зачем-то ещё раз повторил Илья.

– Спасибо, коллега, – фельдшер пожал ему руку. – Дальше наша работа.

Мы развернулись и пошли обратно к вагону. Мимо нас на улице прошмыгнул Якубов с телефоном в руках.

Мы вернулись к себе в вагон и перевели дыхание. Поезд тронулся.

– Ой! – внезапно испуганно проговорил Бумагин.

Я посмотрел на него. Он, расширив глаза, глазел в окно. А в окне за поездом бежал Якубов, размахивая телефоном в руках. И что-то орал.

М-да, этот полудурок умудрился опоздать на поезд.

Я поспешил к проводнице.

– Там пассажир один не успел сесть, – заявил я. – А поезд можно как-то остановить?

– Нельзя, – покачала она головой. – Поезд уже отошёл от платформы. Состав не остановят из-за того, что один пассажир замечтался на перроне. Догонит на такси, если ему так нужно в Питер. По инструкции так.

Я вернулся к Илье и пересказал ему ответ проводницы.

– Так и думал, – хмыкнул он. – Он сейчас чуть с перрона не упал и начал грозить кулаком вслед поезду. Но догонит на следующей же станции, я уверен.

– Догонит, – согласился я. – Но не сразу.

– Он ещё и вещи все оставил, – добавил Илья. – Вон, даже ботинки здесь. В тапочках выскочил.

– Ну не зима на улице, переживёт, – пожал я плечами. – Мы сделали что могли.

Я погрузился в чтение медицинских статей, которые скачал себе на телефон заранее. Илья тоже задумчиво листал телефон.

– Саш, – спустя минут пятнадцать неуверенно произнёс Бумагин. – Мы можем поговорить?

– Можем, – кивнул я. – Что ты хочешь сказать?

Он выдохнул, собрался с мыслями.

– Всё-таки зачем ты на перроне помог с матерью? – спросил он. – Мы же давние враги.

Железная логика.

– Это ты с самого начала решил, что мы враги, – вздохнул я. – С того момента, как заселился в квартиру сверху и начал слушать Ранеток. Я к тебе относился ровно. И в этой ситуации я хочу тебе помочь.

Илья помолчал, посмотрел в окно.

– Я тогда так на тебя взбесился, – протянул он. – Только переехал, сбежал от матери. Первый вечер в свободной квартире, где могу делать что угодно. А оказалось, и тут есть какие-то правила. И ограничения, только уже от посторонних людей.

Теперь поведение Бумагина становится чуть более понятным.

– А потом ты начал бесить меня ещё больше, – продолжил Илья. – Весь такой правильный, успешный. Рассудительный. Так успокоил нас с Савиновым, разнял. Я хотел тебе досадить, выбить из равновесия.

– И расклеил объявления про продавца рыбы, – усмехнулся я. – Как же, помню.

– Да, – Илья снова вздохнул. – Глупо это.

Он стянул резинку, и его длинные волосы рассыпались по плечам.

– Я вообще врачом не хотел быть, – вдруг признался он. – Хотел выучиться на повара. Но мать настояла, она, мол, всю жизнь в поликлинике, и это отличная профессия. И я пошёл. Мне не нравилось учиться, и мать бесконечно проплачивала мне хвосты, чтобы я всё-таки закончил и универ, и ординатуру.

И про это Савинов тоже мне рассказывал. Только он не знал всего контекста. А эта история про человека, которого заставили заниматься не тем, чем он хотел. Интересно.

– И я сбежал от неё в Аткарск, – хмыкнул Бумагин. – Чтобы попробовать жить самому. И тут ты… устроил её в аткарскую регистратуру. И она снова оказалась рядом. Снова эти её «жеребёночек», «цветочек», «мусик-пусик». Я думал, ну всё, Агапов специально это сделал. Решил меня добить. И тогда я объявил тебе войну.

Я даже помню, как он мне лично про эту войну сказал в коридоре поликлиники. Хотя я пытался его образумить и сказать, что ему просто нужно поговорить с матерью.

Ведь я устраивал его мать для того, чтобы помочь больнице по большей части. Тогда не ожидал, что у них настолько всё сложно в отношениях. И что он не сможет самостоятельно решить этот вопрос.

Хотя сейчас бы я своего решения не изменил. Бумагина-старшая отлично справляется с работой, и проблем с регистратурой теперь нет. Илья может либо решить конфликт словами, либо попросить для матери отдельную служебную квартиру. И если уж никак не получится с первым вариантом, я ему подскажу про второй.

– Ты хороший врач, не наговаривай на себя лишнего, – спокойно сказал я. – Сейчас ты помог пациенту, это достойно уважения.

Илья махнул рукой, но видно было, ему приятно это слышать.

– Слушай, ты… – он запнулся. – Как ты думаешь… Смог бы я…

– Всё всегда в руках человека, – пожал я плечами. – Если захочешь, то сможешь всё. Тут вопрос мотивации и приоритетов.

Бумагин кивнул, снова задумчиво посмотрел в окно.

– Я вообще не понимаю, зачем всё это говорю. Просто хочется. Но иногда это сложнее, чем кажется, – тихо проговорил он. – Иногда… это уже не зависит от человека. Спасибо, Сань.

Он снова уткнулся в телефон.

Интересный разговор. Лёд тронулся, хоть и не растаял. Илья уже сомневается в своём плане против меня. Но не знает, что теперь делать с Якубовым.

А я пока что продолжу наблюдать.

Якубов вернулся в поезд на следующей станции. Долго скандалил с проводницей, которая чётко объяснила ему, что таковы правила поезда и не ей их менять.

Затем пришёл в наш отсек.

– Это всё ты сделал? – прошипел он мне.

– Что именно? – поднял я на него взгляд. – Заставил тебя выйти на станции или не пустил обратно в поезд?

– Мог бы и сказать, что мы скоро отправимся, – процедил он.

Ёлки-иголки.

– Так проводница говорила, – пожал я плечами. – Я-то тут при чём? Может, постель ещё тебе постелить?

– Сам справлюсь, – Якубов потопал к своему месту.

Я поймал взгляд Бумагина, тот едва заметно улыбнулся. Грандиозное появление, ничего не скажешь.

Ночью я спал плохо. Нас покачивало, мимо постоянно ходили люди, да ещё и чей-то храп на весь вагон раздавался. Атмосфера не для здорового сна.

Проснулся, умылся и пошёл к проводнице за кофе.

– Вот, бесплатно вам сделаю, – улыбнулась она. – Подарок от меня, доктор. За всю вашу помощь.

Мелочь, а приятно. Я поблагодарил Зинаиду Петровну и вернулся на своё место. Как раз проснулся Илья, поспешно стягивая волосы в хвост.

– Доброе утро, – сонно кивнул он мне. – Не знаешь, связь появилась?

В дороге связи почти не было, только изредка на станциях. Я глянул на свой телефон.

– Ещё нет, – отозвался я. – Но нам ещё час точно ехать.

– Ладно, – Бумагин встал и пошёл в сторону туалета.

И тут как раз ожили наши телефоны. Точнее, телефон Бумагина – пришло уведомление о новом сообщении.

Я посмотрел чисто автоматически, не имел привычки читать чужие сообщения.

Однако против своей воли прочитал: «Агапов Александр? Сделаю, но потом объяснишь зачем».

Так-так, и о чём это речь, интересно?