Текст книги "Тень правды (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Теперь понятно, как ему удалось колдовать даже после досмотра. С момента задержания ещё даже сутки не прошли. Кристалл не успел добраться до толстого кишечника. Застрял в середине пищеварительного тракта.

Правда, я даже представить не могу, как он прошёл через желудок. Эта манипуляция должна была вызвать нестерпимую боль. Такое ощущение, что из этих сектантов сделали людей, совершенно невосприимчивых к боли.

– Алексей Александрович, участок вам пока что покидать нельзя, – заявил вошедший в комнату Тимофеев. – Но к вам пришёл посетитель.

– Посетитель? – удивился я. – Кто?

– Ваш отец, – произнёс Тимофеев. – Просил передать, что хочет рассказать вам правду о вашей семье.

Глава 22

Такое впечатление, что главный городовой решил надо мной пошутить. Отец приехал и ждёт меня в полицейском участке? Хочет рассказать правду о семье? Да что же за день сегодня такой⁈

Начнём с того, что мне попросту не верится, что Александр Сергеевич Мечников мог приехать в Саратов. Он не предупреждал о своём приезде и даже не связывался со мной с тех пор, как я вышел из Тёмного мира. У меня вообще создалось впечатление, что он меня уже мысленно похоронил.

Да, Ярослав говорил, что отец за меня переживает, но больше никак его переживания не проявлялись.

– Господин Тимофеев, а вы уверены, что это не ошибка? – уточнил я. – Приезда отца я сегодня не ждал. Это на него непохоже.

– Я и сам подумал, что этот господин меня обманывает. Однако он показал паспорт и подтвердил свою личность. Пройдите в фойе и сами всё увидите, – произнёс он. – Только вернитесь после этого ко мне. Мы ещё не закончили разбирать произошедшее с сектантом.

Я кивнул и направился к отцу. Меня не покидало ощущение, что меня обманывают.

Голову посетила мысль, что кто-то из сектантов мог воспользоваться магией иллюзии, чтобы обмануть и меня, и главного городового.

Однако, оказавшись в фойе, я сразу же почувствовал, как завибрировали мои истощённые магические каналы. Будто намекали, что рядом находится человек с той же кровью, что и я.

Это был он. Александр Мечников сидел на скамье около выхода из полицейского участка. Увидев меня, он тут же поднялся и сделал несколько неловких движений. То ли хотел пожать мне руку, то ли обнять. Но в итоге притворился, будто отряхивает одежду, и лишь приветственно кивнул.

– Здравствуй, Алексей, – произнёс он. – Рад видеть тебя в целости.

– Это взаимно, отец, – холодно ответил я.

Вести с ним дружескую беседу было трудно. Я до сих пор не смог понять, как он мог пойти на похищение Серёжи.

Благо мне тогда удалось остановить эту дурацкую операцию, которой командовал мой старший брат Кирилл. Если бы им удалось забрать моего двоюродного брата, думаю, в семье Мечниковых началась бы война. Дядя Олег бы точно не оставил отца в покое. Готов поклясться, он бы продал дом, назанимал денег и нанял бы людей для возвращения Сергея.

Возможно, пошёл бы даже на сделку с гильдией убийц. И осудить за это его было бы трудно. Как иначе может поступить отец, у которого забрали сына, а законы Российской Империи при этом на стороне похитителя?

– Зачем ты приехал? – спросил я. – Не ожидал, что увижу тебя в Саратове.

– А ты, судя по всему, совсем заработался, да? – хмыкнул он. – Газеты не читаешь?

– Только не говори, что хочешь посмотреть на моё столкновение с Владимиром Павловым, – усмехнулся я. – Ты бы ради этого сюда не поехал.

– Я обязательно взгляну на ваш «поединок умов», – ответил он. – Но причина в другом. Во-первых, мне нужно тебе кое-что рассказать. То, что я скрывал от тебя все эти годы. Ты заслужил право узнать правду. А во-вторых, сюда едет Николай Павлович Романов.

– Сам император? – удивился я.

Да, я точно отстал от жизни, пока метался между орденом лекарей и губернским госпиталем. Я, вообще-то, неплохо знаю историю Российской Империи, но сильно сомневаюсь, что в моём мире Николай Первый хотя бы раз бывал в Саратове.

Отец умудрился вывалить на меня уйму информации всего за минуту. Тайна семьи, которую от меня почему-то скрывали. Приезд императора Российской Империи. М-да… Похоже, в Саратове что-то намечается. И это без учёта сектантов и оружейного барона Углова.

– Давай по порядку, – попросил я. – Что это за тайна такая, если ты о ней даже главному городовому упомянул?

– Я просил передать тебе мои слова, поскольку опасался, что ты не захочешь со мной говорить. Я ведь знаю твой характер, Алексей. Ты такой же вспыльчивый, как и я, – одним лишь уголком рта улыбнулся отец. – Проигнорировать мой приезд было бы в твоём репертуаре.

– Думаю, разговор об этой тайне стоит отложить на потом. Не в полицейском же участке мы будем это обсуждать, верно? – подметил я.

– А ты разве не пойдёшь со мной? – спросил он. – Я снял большую квартиру неподалёку от ордена лекарей. Там и поговорим.

– Пока что я не могу покинуть участок. Это – не моя прихоть. Просто мы ведём расследование, из-за которого я должен присутствовать на вскрытии. Это займёт ещё часа два – не больше, – объяснил я.

– Что ж, в таком случае я лучше подожду тебя в апартаментах, – заключил отец. – Запоминай. Университетская улица, дом номер тридцать три. Я предупрежу охрану, что ты придёшь. Тебя проводят к моей квартире.

– Хорошо, постараюсь закончить как можно скорее, – кивнул я.

– Если вдруг засомневаешься или решишь передумать, – прежде чем покинуть полицейский участок, добавил отец, – знай, что эта информация касается твоей покойной матери.

Заинтриговал. Я в любом случае не собирался игнорировать его приглашение, но теперь у меня точно нет шансов уйти от этого разговора. О матери я совсем ничего не знал. Видел её надгробие в родовом склепе, но мне даже не удалось переговорить с кем-либо о том, что с ней случилось.

С мыслями о предстоящем разговоре я вернулся к Кастрицыну, который уже закончил вскрытие и принялся изучать извлечённый из кишечника сектанта кристалл.

– Удалось что-нибудь выяснить, Роман Васильевич? – спросил я.

– Ещё как удалось, господин Мечников, – не отводя взгляда от кристалла, ответил он. – Ох и давно же я не встречал таких магических минералов. Мне с ними довелось столкнуться всего несколько раз в жизни.

– А разве он чем-то отличается от тех, которые обнаружили у других сектантов? – спросил я.

– Да. Разница в том, что остальные кристаллы – обычные батарейки, которые заполнил своей силой некромант, – произнёс Кастрицын. – Но этот… В нём было слишком много энергии. Достаточно, чтобы иссушить сразу толпу лекарей. Идеальное оружие против таких, как мы. Сила, которая была в нём, гораздо больше, чем у любого некроманта. Мне кажется, что этот минерал не из нашего мира. Думаю, вы сами уже догадались, откуда могли принести эту дрянь.

– Из Тёмного? – удивился я. – Получается, что у этой секты есть возможность туда перемещаться?

– У их лидера точно есть такая сила, – кивнул Кастрицын. – Это очень недобрый знак. Боюсь, в Саратове зародилась не простая церковь сектантов. Обычно эти сволочи набирают глупых прихожан и используют их, чтобы собирать жертв для своих ритуалов. Но с такими кристаллами… С ними можно и весь орден лекарей выкосить. Нужно срочно доложить об этом верхушке ордена и городовым.

Теперь понятно, как им удалось убить сразу трёх лекарских богов. Я, если честно, был уверен, что мне ещё предстоит с ними пересечься. Но сектанты сильно сократили количество избранников. Остались только я, Сеченов, Павлов и Углов. Причём последние двое – тоже не подарок. Если Владимир Харитонович слишком увлекается нечестной конкуренцией, то Андрей Углов и вовсе недалеко ушёл от сектантов. Только в смертях людей он повинен опосредованно – через производимое им оружие.

Закончив изучение кристалла, мы с Кастрицыным поднялись к Тимофееву и рассказали всё, что нам удалось узнать. Разумеется, свежие новости главного городового не порадовали. Но, по крайней мере, он решил больше меня не задерживать. Пока кристалл не обнаружился, он думал, что это я убил сектанта.

Поражаюсь, как всем нравится меня в чём-то подозревать даже несмотря на то, что я всё время опровергаю свою вину твёрдыми доказательствами.

По пути к съёмной квартире отца я взял новую газету, в которой и говорилось о приезде императора Николая Первого. Как оказалось, князь Игнатов собирается провести огромный бал, на который приглашены все самые знатные люди Российской Империи.

Теперь понятно, почему сюда приехал мой отец. Видимо, он тоже вошёл в список приглашённых гостей.

Закончив чтение статьи, я мысленно обратился к Гигее.

– Ты как? – спросил я. – После того разговора с сектантом ты и слова не произнесла.

– Я пытаюсь понять, откуда у этих людей такая сила. Убить трёх моих сестёр… Не могу сказать, что мы с ними были в хороших отношениях, но всё же это серьёзный удар по лекарскому пантеону, – произнесла Гигея. – Теперь мы в большой опасности. Нам просто повезло, что ты выжег свои каналы. Если бы этого не случилось, мы оба были бы уже мертвы. Мне нужно придумать, как собрать совет. Подалирий, Махаон и Телесфор тоже должны это знать.

С этим трудно поспорить. При всей моей неприязни к Телесфору и его избраннику, я не уверен, что будет лучше, если их прикончат сектанты.

Кто знает, что случится, если истребить всех лекарских богов? Возможно, в таком случае наша магия вообще пропадёт, и мир лишится лекарей. А технологий я изобрёл пока что слишком мало, чтобы полностью заменить магию медициной.

Гигея вновь замолчала, а я прошёл в здание, где остановился отец, и сотрудник отеля сопроводил меня в квартиру, в которой меня ожидал Александр Мечников.

Отец провёл меня в гостиную, затем налил себе бокал вина. Предложил и мне, но я отказался. Смешивать вино с зельем-энергетиком – прямой путь получить нарушение сердечного ритма, от которого спасёт только дефибриллятор.

Вот только я его создать пока что не успел.

Я заметил, что отцу тяжело давалась эта встреча. Он оттягивал момент и не знал, с чего начать разговор. Поэтому я решил сделать первый шаг.

– Так значит, ты прибыл, чтобы посетить бал князя Игнатова? – спросил я.

– Да, правда, я случайно оказался в списке гостей. Меня попросил приехать один из приближённых императора. Сказал, что ему нужно свести меня с одним человеком на этом балу. Но мне почему-то кажется, что меня вызвали в качестве подстраховки. На нашего государя в последнее время всё чаще совершают покушения. Думаю, он просто захотел, чтобы на балу оказался верный ему лекарь, – объяснил отец.

– Зачем Николай Павлович вообще едет в такую даль, если за ним идёт такая напряжённая охота? – поинтересовался я.

– Супруга князя Игнатова является дальней родственницей императора, – сказал отец. – Видимо, государь старается поддерживать хорошие отношения со всеми, кто имеет отношение к его династии. Мудрое решение, если учесть, что против них всё время плетут заговоры. Что ж… Не об этом я хотел с тобой поговорить, Алексей. Давай лучше перейдём к главной теме.

Отец достал из кармана платок, протёр выступивший на лбу пот, а затем произнёс:

– Ты свою мать, наверное, уже и не помнишь. Сколько тебе лет было, когда её не стало? Года два или три, верно?

– Да, примерно, – вспоминая дату её смерти, ответил я.

– Тебе сказали, что она умерла от лихорадки, – сказал отец. – Отчасти это правда. Так и есть. Но остальное я от тебя скрыл и велел твоим братьям молчать. Не хотел, чтобы ты что-либо знал о произошедшем, пока не станешь зрелым. Правда, когда ты вырос, скажем прямо, толку от тебя было мало. И ума в тебе не наблюдалось. Поэтому я решил хранить от тебя эту тайну и дальше.

А ведь и вправду, о моей матери почти никто и никогда не упоминал. А я старался не задавать вопросов, чтобы не натолкнуть окружающих на мысль, что в этом теле уже давно сидит человек, прибывший из другого мира.

– Так что с ней на самом деле случилось? – решил поторопить отца я.

– Ты только не подумай о ней что-то плохое, – попросил отец. – Ольга была хорошей женщиной. Из знатной семьи, и способности лекарские у неё имелись. Но проблема в том, что она была дуалисткой.

– Имела две ветви магии? – уточнил я.

– Да. И вторая её сила была полной противоположностью лекарской магии. То есть у твоей матери имелись зачатки некромантии, – заявил отец.

Чёрт подери… А ведь я уже слышал похожую историю. Как-то у меня на приёме были сросшиеся братья. Свитневы, если я не ошибаюсь. Близнецы упоминали, что родились такими из-за того, что их мать практиковала некромантию.

Странно, что на меня, Ярослава и Кирилла никак не повлияло это родство.

– Но ведь никто из нас не унаследовал эту силу, – подметил я. – Ты уверен, что у неё были такие зачатки?

– Уверен, Алексей. Я всю жизнь помогал ей сдерживать в себе эту магию. Позаботился о том, чтобы она не передалась моим детям, – тяжело вздохнул отец. – Но вечная борьба двух противоположных сил её убила. Она никогда не пользовалась некромантией, но и стереть из неё эти каналы мы не могли.

– Почему ты решил рассказать мне об этом только сейчас? – спросил я.

– По двум причинам. Во-первых, ты наконец-то обрёл в моих глазах крепкий ум. Ты вырос, Алексей, вернул себе дворянский титул своими собственными силами. Не стану скрывать, я по-настоящему горжусь тобой. И потому решил, что настало время раскрыть тебе правду, – объяснил отец. – Кроме того, теперь ты живёшь далеко от меня. Ярослава и Кирилла я регулярно проверяю. Их обследует мой знакомый лекарь, который умеет различать даже мельчайшие частицы некротики. Я попросил, чтобы он приехал сюда и осмотрел тебя. Он будет здесь через пару дней.

– Ты думаешь, что во мне всё ещё может пробудиться сила, которая была у матери?

– Я не могу это исключать. Сам понимаешь, некротика – вездесуща. Я пытался всеми силами защитить тебя и твоих братьев от неё, но не могу быть уверен, что вам не передалось что-то от вашей матери, – уточнил он.

Уверен, что отец ошибается. Я ведь уже проходил несколько обследований в ордене лекарей. Меня столько раз обвиняли в некромантии, и ни разу это не подтвердилось. Тем более, если бы у меня была такая сила, клятва лекаря заставила бы меня атаковать самого себя. Думаю, это пустая трата времени. Но раз уж отец решил вызвать сюда специалиста, я воспользуюсь его услугами.

Тем более, эта сила может спать во мне, а потом передаться моим детям и раскрыться уже в их телах. Лучше быть готовым к этому и сделать всё необходимое до того, как я заведу семью.

– Спасибо, что рассказал правду, отец, – кивнул я. – Как твой знакомый приедет – сообщи мне. Я встречусь с ним.

– Кстати, Кирилл упомянул, что ты собираешься строить своё поместье, – сказал отец. – Это правда?

Откуда Кирилл вообще это узнал? Я думал, что он – полевой лекарь, а не разведчик. Видимо, умудрился подслушать мой разговор с Кудряшовым.

Но раз уж отец решил говорить со мной откровенно, то и я отплачу ему тем же.

– Да, всё верно. А ещё я собираюсь принять Олега и его семью в свой род, – заявил я. – Ты как-то хотел, чтобы Серёжа получил хорошее образование. Теперь тебе беспокоиться об этом не придётся. Я сам о них позабочусь.

Трудно сказать по лицу отца, что он почувствовал, когда услышал от меня эти слова. С одной стороны, его явно впечатляли мои достижения, но я всё же был уверен, что он почувствовал обиду. Всё же я не просто вернул себе статус дворянина, но ещё и собрался восстановить изгнанного им дядю.

Повисла неловкая тишина, и я понял, что разговор у нас больше не склеится.

Я попрощался с отцом и решил пойти домой. Зелье-энергетик уже переставало действовать, а мне желательно больше отдыхать после того, что случилось с моими магическими каналами.

Добравшись до здания со служебными квартирами, я обнаружил, что около входа расхаживает туда-сюда мастер Захаров.

– Не ожидал вас увидеть здесь так рано! – воскликнул я. – Вы получили моё письмо, мастер Захаров?

– Получил ли я письмо? – хмыкнул он. – Да я целую ночь трудился над вашей затеей, господин Мечников. И у меня получилось кое-что сделать. Правда… Не совсем то, что вы меня просили. Этот ваш дефибриллятор требует большего количества кристаллов. Но я провёл один эксперимент и… В общем, лучше смотрите сами.

Захаров огляделся, убедился, что никто за нами не наблюдает, а затем достал из сумки свёрток, в котором было…

– Это что такое⁈ – вскинул брови я. – Сердце?

– Свиное, – уточнил он. – А теперь смотрите внимательнее.

Захаров чем-то щёлкнул, и я заметил, как из сердца выплеснулась свернувшаяся кровь.

– Оно бьётся!

Глава 23

– Спрячьте! Сейчас же! – подбежав вплотную к Максиму Захарову, велел я. – Нельзя, чтобы это кто-то увидел. Скорее – ко мне в квартиру, там продолжим разговор.

– Ладно-ладно, – закивал мастер.

Его явно испугала моя реакция, но он не понимал нескольких вещей, которые моментально всплыли в моей голове. Во-первых, то, что мне только что показал Захаров – это не просто забавный эксперимент с искусственно запущенным сердцем. Это – мощнейший прорыв. Ещё одно потенциальное изобретение, до которого я думал добраться гораздо позже.

А вторая причина моего поведения вытекает из первой. Владимир Павлов может следить за мной всю эту неделю. Не удивлюсь, если он даже переоденется в нового сторожа или заглянет ко мне в квартиру в качестве городового или проверяющего от лекарской академии. Павлов готов пойти на любые ухищрения, лишь бы меня переиграть.

Как только я завёл Захарова в свою квартиру и запер дверь, мастер вновь достал заведённое сердце.

Я достал тарелку из шкафчика, и мы уложили на неё ожившее свиное сердце.

– Как вы это сделали? – спросил я.

– Так я же уже пояснил вам, Алексей Александрович, – пожал плечами Захаров. – Пытался сделать ваш… энтот… Как его там? Де-фи-бри…

– Дефибриллятор, – закончил за него я. – Но вопрос не в этом. Как вы поняли, куда нужно подключить электрод?

Сердце завести не так уж и просто, если не знать, куда конкретно нужно подавать ток. Приложить к миокарду оголённые провода, находящиеся под напряжением, может любой дурак. Но не каждый способен найти правильные точки и подобрать нужную частоту.

Захаров же прикрепил небольшой кристалл с металлическими электродами прямо на правое предсердие, где находится синусный узел. Свиное сердце почти ничем не отличается от человеческого, анатомия у них схожая, так что можно уверенно сказать, что точно такой же эффект проявится и на сердце человека.

– Откуда вы узнали про синусный узел? – спросил я.

– Какой-какой узел? – вновь не понял меня Захаров. – Если вы про положение кристалла, то это мне подсказали господа Сеченов и Лебедев. Я решил с ними посоветоваться. Не знаю, стоило ли это делать. Я думал, что вы не будете против.

Сеченову с Лебедевым доверять можно. Они точно никому не сольют информацию о новом открытии.

Готов поспорить, что больший вклад сделал, как ни странно, именно Игорь. Ведь это ему я во всех подробностях рассказывал, как работает человеческий организм, включая сердце и его проводящие пути.

Синусовый узел – это точка, которая является главным источником «электричества» в сердечной мышце. Его также называют водителем ритма. Именно он задаёт темп и порядок работы так, чтобы предсердия и желудочки сердца сокращались и расслаблялись в строгой очерёдности.

Только через него можно запустить столь сложный механизм.

– Вы приняли верное решение, мастер Захаров, – улыбнулся я. – То, что вы видите – это ещё одно изобретение, которое мы сможем представить на соревновании.

– А в чём его соль? Вы хотите сказать, что мой кристаллик сможет воскрешать людей из мёртвых? Заводить им сердца? – удивился Захаров.

– Нет, – помотал головой я. – Мы с вами учёные, и уж никак не некроманты. Но это изобретение, если его правильно откалибровать, сможет помочь огромному количеству людей. Оно называется «кардиостимулятор».

Механизм, который вживляется в грудную клетку пациента, страдающего от неизлечимых лекарственными средствами нарушений ритма. Блокады, асистолии, брадикардии и многие другие состояния, при которых сердце замирает или останавливается на короткий срок.

Всё верно… Именно в такой последовательности и нужно было создавать эти аппараты. Сначала ЭКГ и справочник для него, затем дефибриллятор и кардиостимулятор. Практически полный боекомплект для любого лекаря-кардиолога.

– Вы привезли с собой кого-нибудь из помощников? – спросил я. – Почти все мои изобретения будут связаны с электричеством. Думаю, в одиночку вы не справитесь. Работать придётся быстро, на глазах у большого количества людей.

– А как же! – воскликнул Захаров. – Двух ребят привёз из Хопёрска и ещё одного старого коллегу подберу в Саратове завтра.

– Люди надёжные? – уточнил я.

– Я бы им свою жизнь мог доверить. Этого достаточно?

– Пожалуй, да, – кивнул я. – Итого в нашей команде будет шесть человек. Я, Светлана Бронникова, с которой вам уже довелось познакомиться при создании рентген-аппарата. И трое ваших напарников.

Тут я осознал, что у нас уже планируется даже не одно, не два изобретения, а целых три разом! Дефибриллятор, кардиостимулятор и теоретическая концепция работы скорой лекарской помощи.

И теперь я начинаю понимать, что Павлов тоже может попробовать перехитрить меня именно таким же способом. Взять не качеством, а количеством изобретений.

Не может быть, чтобы я один догадался до такого. Если он представит аппарат на уровне УЗИ или рентгена, я буду в проигрыше. Орден лекарей, скорее всего, выберет то, что получится использовать максимально просто и широко.

Значит, нужно сделать ещё кое-что… Да. Точно. Пора добить тему кардиологии и совершить ещё один контрольный выстрел. Произвести настоящий антиаритмик. Препарат, который будет снижать скорость сердца при тахикардиях. Таким образом я захвачу вообще всю сферу кардиологии.

И я даже знаю, какой препарат получится произвести за сутки из одного растения, существующего и в моём мире, и в этом. Осталось только найти способ его достать.

Я предложил мастеру Захарову остаться у меня на ночь. Обсуждать план разработки уже слишком поздно, лучше повременить с этим до завтра.

На следующее утром я, Захаров и его напарники собрались в мастерской Светланы Бронниковой. Перед тем как приступить к обсуждению предстоящей работы, Светлана сообщила мне хорошую новость:

– Нос полностью прошёл, Алексей Александрович! Слышите?

Она сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.

– Вы были правы! – расплываясь в улыбке, произнесла она. – Эти капли очень быстро убрали все симптомы. Но мне понадобятся новые. Вы объясните, как разводить тот препарат, который вы использовали?

– Обязательно, только перед этим вынужден вас предупредить, что любое злоупотребление такими каплями опасно, – произнёс я.

И в данном случае речь идёт не о тех каплях, на которые подсаживались люди в моём мире. Тут препарат совсем другой, но и от него может возникнуть много побочных эффектов.

– Если будете частить, – продолжил объяснять я, – этот препарат снизит ваш иммунитет. Другими словами, слизистая носа станет слабее и будет более охотно пропускать бактерии и прочие микроорганизмы. И тогда вам станет ещё хуже. Начнёте часто страдать простудой.

– И что же мне тогда делать? – поинтересовалась Бронникова.

– Чередуйте, – посоветовал я. – Месяц капайте, месяц делайте перерыв. Затем можно будет сделать перерыв на два месяца, проверить, появятся ли симптомы снова. И так постепенно подберём максимально удобный интервал. Чтобы и препаратом не вредить, и пользу от него получать.

Светлана на всякий случай записала мою схему в свою записную книжку, и после этого мы начали наше собрание.

Первым делом я распределил обязанности.

– Итак, уважаемые коллеги, нам предстоит разбиться на три группы. В каждой будет по два человека. Мастер Захаров, вашей четвёрке доверяю дефибриллятор и кардиостимулятор. Я сейчас изображу вам чертежи, по которым будет не трудно представить, из чего состоит прибор. Сами распределите, кто чем займётся. Кардиостимулятор вы фактически уже собрали. Нам осталось только его отладить. С дефибриллятором будет гораздо сложнее, и сейчас я поясню – почему.

Я принялся рисовать. Пришлось извлекать из памяти всё, что я видел в старых схемах, когда изучал кардиологию и неотложные состояния в прошлом мире.

На большом листе бумаги я изобразил сложную систему, в которую входил регулятор напряжения, конденсатор, электроды и ещё несколько компонентов, без которых дефибриллятор будет бесполезен, либо станет не медицинским аппаратом, а инструментом для пыток.

– Погодите, Алексей Александрович, – вмешалась Светлана, когда я закончил со схемой и передал её Захарову. – Я что-то не поняла, но если всю эту работу возьмут на себя они, то чем будем заниматься мы с вами?

– Задам встречный вопрос, – сказал я. – Вам приходилось читать статьи и описания моих патентов? Речь сейчас именно о лекарственных препаратах.

– Да, разумеется. Правда, мне больше нравится работа с техникой. Лекарства – немного не моё, – ответила она.

– А вам в любом случае предстоит работать с техникой, Светлана Георгиевна, – пояснил я. – Мне пришла в голову идея создать один препарат, но для этого придётся привезти сюда оборудование из моего завода, который находится в Хопёрске. Я уже отправил письмо Синицыну. Он организует доставку. Запасные аппараты у нас на заводе есть в наличии. Ими всё равно пока что никто не пользуется, так что мы сможем без проблем воспользоваться ими в день соревнований.

– Во имя Грифона! – воскликнула Бронникова. Глаза у неё заблестели так, что даже в комнате стало светлее. – Вы разрешите мне поработать со своим оборудованием? В таком случае я точно в деле! А какой препарат изобретать будем?

– Дигоксин, – ответил я. – Слышали когда-нибудь про наперстянку?

– Это растение?

– Да, дигиталис ланата, – произнёс я. – В Российской Империи такое растение получится найти только на Кавказе и в Западной Сибири. В нашем регионе оно тоже может быть, но мы замучаемся искать. Проще заказать у тех, кто уже имеет к ним доступ. И этот заказ я уже сделал.

Утром, пока Захаров спал, я отправил магическое письмо Ксанфию Апраксину и сразу же вложил в конверт аванс, вынуждая тем самым своего старого партнёра искать растение быстрее, чем обычно.

Хотя высока вероятность, что наперстянка у него уже есть. Чего только этот зеленокожий торговец не хранит в своих чемоданчиках.

Создав дигоксин, мы сильно опередим время. Впервые этот препарат удалось синтезировать только в одна тысяча девятьсот тридцатом году. Оборудование и реактивы для производства у меня уже есть. С самой наперстянкой проблем, думаю, тоже не возникнет.

Остаётся лишь один нерешённый вопрос.

На ком я испробую этот препарат? Ведь так просто представить лекарство и заявить, что оно восстанавливает сердечный ритм, не получится. С тем же успехом можно любую бурду показать ордену лекарей и заявить им, что это – лекарство от всех болезней.

Мне нужен человек с сорвавшимся сердечным ритмом. И искать такого нужно в госпитале. Сегодня я не планировал работать у Разумовского, но зайти всё же стоит. Подежурю несколько часов, заодно поищу кандидатов.

– Алексей Александрович, а я что-то никак не пойму… – позвал меня Захаров. – А зачем нам сейчас создавать аппарат, если изобрести его нужно будет только через несколько дней на соревновании?

– Так для начала нужно научиться его производить! – ответил я. – Мы должны потренироваться, чтобы в назначенный день у нас всё получилось с первого раза.

– Но вы ведь понимаете, сколько денег придётся потратить на материалы? Мы же просто выкинем их на ветер, – произнёс он.

– Ничего, я всё оплачу. Нужно повысить вероятность нашей победы. В итоге, если всё получится, все наши затраты окупятся сполна.

Я оставил своих напарников изучать чертежи и побежал в госпиталь, чтобы подкинуть Александру Ивановичу ещё одну задачу. Когда поднялся в отделение, главный лекарь суетился вокруг какого-то мужчины, валявшегося на кушетке с задранными ногами. Поначалу я даже не понял, что происходит. Со стороны казалось, что Разумовский осматривает пациента в гинекологическом кресле.

– О, Алексей Александрович! Вы как раз вовремя, – произнёс Александр Разумовский. – У меня тут особый случай артроза. У пациента суставы совсем не двигаются. Он как улёгся в этой позе, так и не может сдвинуться с места.

– Вы же сказали, что других свидетелей моего позора больше не будет! – возмутился пациент.

– Успокойтесь, господин Мечников – мой коллега. Он обязательно сможет вам помочь, – произнёс главный лекарь.

Проклятье… Я, вообще-то, пришёл не за этим, но помочь человеку в любом случае придётся. Тогда обсужу с Разумовским свою затею уже после того, как мы закончим с больным.

Я подошёл к пациенту и внимательно осмотрел его тело. Вообще-то, мужчина молодой. Рано ему ещё от артроза страдать. Странно, может быть, мы имеем дело с каким-нибудь генетическим заболеванием? Бывает такое, что суставы и хрящи «костенеют» и полностью теряют свою подвижность.

– Расскажите, что чувствуете, когда пытаетесь разогнуть ноги? – спросил я.

– Я могу их разогнуть, просто мне очень больно, – признался он. – И вообще, у меня болят не только ноги. Все суставы горят! И на руках в том числе.

И вправду, большая часть крупных суставов была воспалена. Коленные, голеностопные, лучезапястные и локтевые. При этом больше всего меня поразили изменения в стопах. Там кости были особенно сильно искривлены, а на воспалённой коже появились небольшие узелки.

Однако у меня есть отличный способ проверить, что на самом деле происходит в организме.

– Александр Иванович, – обратился к Разумовскому я. – Думаю, самое время показать вам, как работает мой рентген-аппарат. Сможете позвать кого-нибудь на подмогу? Спустим пациента вниз, перевезём в соседний корпус, и там я смогу проверить все его суставы. Это не займёт много времени. Час-два – не больше.

– Я согласен! – неожиданно воскликнул пациент. – Сделайте что угодно, только помогите мне уже избавиться от этой жуткой боли. Пожалуйста!

Разумовский спорить не стал. Мы поймали свободную повозку и доставили пациента в мастерскую. Провели его через чёрный ход, чтобы его не смущали Захаров и остальные труженики моей организации.

Затем сделали несколько снимков. Стопы, колени и все суставы рук. Пациент, конечно, намучился, но оно того стоило. Теперь я точно смогу определить, из-за чего возник такой воспалительный процесс в суставах.

Хотя подозрения у меня уже появились. Уж больно яркая клиническая картина. Особенно эти узелки на ногах. Мне в Хопёрске приходилось сталкиваться с точно таким же заболеванием, но тогда пациент чувствовал себя гораздо лучше. А этот господин очень сильно себя запустил.

Через полчаса снимки были готовы. Я внимательно изучил изменения в суставах и понял, что артрозом тут и не пахнет. Это артрит, причём подагрический. Даже на рентгене отлично видно ураты – отложения солей мочевой кислоты.