355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Тюрин » Человек человеку волк или Покорение Америки » Текст книги (страница 1)
Человек человеку волк или Покорение Америки
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 18:21

Текст книги "Человек человеку волк или Покорение Америки"


Автор книги: Виктор Тюрин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Тюрин Виктор Иванович
Человек человеку волк или Покорение Америки

ПРОЛОГ

Я уже выходил из двери, как сильный удар в предплечье, развернув, бросил меня обратно в полумрак подъезда. Сначала плечо горело огнем, потом его сменила острая пульсирующая боль, вместе с теплом льющейся крови они были моими основными ощущениями на этот момент. С трудом поднялся на ноги. Сунул руку под пиджак – пальцы сразу стали липкими. Несколько секунд растерянности и недоумения прошли, после чего мозг принялся анализировать происшедшее.

"Снайпер. Но почему в плечо? – мозг сделал первую отметку. – Ранить. Сбить с толку. Задержать…. Сдать? Ждут снаружи?".

Прислушался на секунду. Обычный шум двора.

"Кто? Заказчик? Но….Не об этом думаешь! Время уходит!".

Страх я пока четко контролировал, что нельзя было сказать про ситуацию, в которую попал. Не успел начать просчитывать свои дальнейшие действия, как наверху щелкнул замок, потом тяжело хлопнула дверь. Следом раздались шаги. На какое-то мгновение они прервались вскриком, после чего раздались глухие удары в дверь. Стук перемежался с криками: "Убили! Помогите!". Где-то на верхнем этаже хлопнула дверь: "Что случилось?! Васильевна! Это ты что ли?!". Но Васильевна, если это была она, уже опрометью неслась вниз по лестнице. В пустом подъезде старинного дома четко прослушивалось громкое захлебывающееся дыхание женщины, прерываемое тянущимся на одной ноте речитативом: – Ах ты, мамочка моя! Да что ж это такое! Ах ты…!

Сейчас она выскочит во двор и…. все. Снайпер запер меня в этом подъезде, заставив метаться, как крысу, загнанную в угол. Чердак и подвал отпали раньше, когда я искал пути отхода. Мозг лихорадочно пытался просчитать варианты, чтобы тут же отбрасывать их. Убить? Использовать как заложницу? Как отвлекающий маневр? Успею? Где-то наверху хлопнула еще одна дверь. Рискну! Когда женщина пробегала мимо, я кинул ей вслед негромко: – Ага, попалась.

Эти два слова ее словно в спину толкнули, заставив рвануться вперед с удвоенной скоростью. Несколько секунд спустя двор огласился истошным воплем: – Караул!! Люди!! Милиция!! Убивают!!

Я рассчитывал, что страх, завладев разум, превратит ее в завывающую сирену, которая отвлечет внимание и даст шанс мне уйти незамеченным. А снайпер… Что ж….Чувствуя себя рыбой на крючке, бьющейся изо всех сил, но ничего не могущей поделать, мне только и оставалось, что рисковать.

Рывком, выскочив из подъезда, я тут же метнулся по защиту густого кустарника, растущего прямо под окнами первого этажа. Не успела зелень скрыть меня, как в следующий миг, послышался мягкий шлепок о кирпич, прямо рядом с моей головой. Звук пули, ударившей в стену. Крысу хотят загнать обратно в угол?! Не выйдет!

Скользя за кустами, я слышал, как к истошным крикам женщине прибавились крики переполошенных жильцов: – Милиция!! Васильевна! Да что случилось?! Милиция!!

За эти полминуты, предоставленные мне судьбой, я сумел добраться до следующего подъезда. Сердце замерло, когда я увидел открытое пространство перед подъездом, но тут же снова забилось о грудную клетку. На веревках перед подъездом сохло белье, частично закрывая обзор снайперу. Последующий рывок – отрезок времени оказался для меня растянут на века. Вот сейчас….

Только нырнув в прохладный полумрак подъезда, я осознал, что жив и возможно буду жить. Я уже закрывал за собой дверь подвала, когда во дворе раздался рев форсированного двигателя, тут же резко оборвавшийся. Гул голосов на какое-то мгновение затих, благодаря чему голос женщины прозвучал особенно громко: – Тот подъезд!! Тот! Он там!!

Услышав щелчок захлопнувшегося замка, я щелкнул выключателем. Тусклый свет озарил грязно-серые стены. Пройдя всю длину подвала, открыл ключом дверью, которая соединяла подвал с подсобкой магазина, выходившего на другую сторону улицы. Пройдя мимо двух грузчиков, ворочавших коробки, я вышел через грузовой подъезд магазина на улицу. Бросил взгляд на рану. На черной коже пиджака кровь не была почти заметна. Рубашка и подкладка пиджака стали своеобразным тампоном, но потеря крови давала себя знать. Голова мягко кружилась. Слабость обволакивала меня все больше, каждый последующий шаг давался мне все труднее. В спину ударил рев милицейской сирены.

Мое везение закончилось вместе с возбуждением, которое, гоня по крови адреналин, держало меня на плаву. Прислонившись к стене, я закрыл глаза. Желание присесть, а еще лучше прилечь тянуло меня к земле. Собравшись с силами, я сумел оторваться от стены, пройти еще два десятка шагов, после чего свернул за первый попавшийся угол. Только сделав несколько шагов, я понял, что это не очередной двор, а тупик, приспособленный под помойку. Возле трехметровой стены, старой кирпичной кладки, стояло несколько мусорных баков и сломанная скамейка с облупившейся краской. Неожиданно боль с такой силой вцепилась в мое плечо, что ноги разом стали ватными, а в глазах потемнело. Двор – тупик, мусорные баки….

Открыл глаза. Вечерело. Вопрос "Где я?" с попыткой пошевелиться тут же отдался ввинчивающейся болью в области простреленного плеча. Кровь не текла. Рубашка с подкладкой кожаного пиджака, набухнув, снова взяли на себя роль тампона, не дав окончательно мне истечь кровью. На следующее мое движение в ребра ткнулась рукоятка ТТ. Мой клиент хотел, чтобы убийство выглядело как вооруженная попытка ограбления, но не как заказное. От пистолета я собирался избавиться позже, также как от бумажника и часов. Некоторое время пытался придать телу более удобное положение, когда же мне это удалось, я неожиданно почувствовал на себе чей-то взгляд. Рука сама поползла к рукоятке пистолета. Желание жить на какое-то время заглушило грызущую плечо боль. Звуки и время словно замерли. Рука сжала рукоять ТТ. "Ну! Давай! Выходи…".

– Мужик, ты че?

Не успела фраза прозвучать, как меня отпустило. Я снова вернулся в мир людей: услышал гудение двигателей, звонкий смех девушки, ощутил резкую прохладу весеннего вечера и… вонь. Кислый, противный запах. К горлу подкатил комок. В это время над баками появилась голова. Мутный взгляд, седая щетина недельной давности, отеки под глазами. Тупая растерянность бомжа подсказала мне, что делать дальше. Выпустив рукоятку пистолета, я ткнул в его сторону пальцем, при этом с трудом выдавив из себя пересохшими губами: – Ты хто, мужик?

Я попытался прикинуться пьяным, который, придя в себя, пытается понять, где он очутился. Муть в голове, соединившись вместе с болью, помогли мне в создании образа. Икнув для антуража, я бросил взгляд вокруг себя. Лицо бомжа несколько просветлело, когда до него дошло, что происходит. Обычная, жизненная ситуация. Напился человек. И заснул. А что на помойке, так-то дело житейское.

– Я? Я Жига. Меня тут все знают. А ты чего здесь? Отлить зашел и вырубился?

– Уга-дал, – губы были словно деревянные, с трудом протолкнули слово наружу.

Я снова начал плыть. Понимая, что вот-вот отключусь, я пошел ва-банк: – Ты поблизости живешь?

После его кивка головой, я продолжил: – Выпить… хочешь?

– Вопросов нет, – четко отрапортовал санитар города, правда, после легкой заминки все же добавил. – Ежели ты ставишь, конечно.

Попытка встать на ноги с помощью Жиги удалась с первого раза. Я даже смог почти самостоятельно проделать часть пути, под стеклянный перезвон бутылок, несшийся из потертого полиэтиленового пакета, пока окончательно не провалился в небытие.

Старый торшер освещал кусок стены, покрытый старыми, местами вздутыми, обоями. Окон не было. Нетрудно было сделать вывод: я нахожусь в полуподвале. Слегка повернул голову. И тут же встретился глазами с Жигой. Пока я пытался сообразить, как разговаривать с хозяином подвала, он начал действовать. Рванув без всякой жалости присохшую рубашку, он плеснул на рану водку из бутылки, которую держал в левой руке. Этого я никак не ожидал. Его горестный вздох утонул в моем вопле. Рука автоматически рванулась к поясу, но пистолета не было на привычном месте. Приподняв голову, только тут я увидел, что мой пиджак вместе с пистолетом валяются рядом с матрацем, на котором я лежал. Жига, тем временем, приложился к бутылке. Кривясь, сделал пару больших и быстрых глотков. На секунду замер, словно прислушиваясь к себе, затем протянул мне. Я брезгливо качнул головой.

– Как хочешь. Скорую вызвать?

Я снова отрицательно качнул головой.

– Почему-то я так и думал, – лицо его стало медленно наливаться нездоровой краснотой. – Давай на бок.

Таким же варварским способом он обработал выходное отверстие. Достав из пакета вату и бинт, перевязал меня. Не успел я с тяжелым вздохом перевернуться на спину, как бомж сунул мне под нос свою грязную лапу, на которой лежали две капсулы и таблетка.

– Это что? Откуда?

– Не боись. Не колеса. Из аптеки. Эти две болеутоляющие, а это… блин! Уже забыл! Короче, против воспаления. Ну, что смотришь! Жуй! Из аптеки, точно говорю, – некоторое время мы смотрели друг на друга, после чего он запустил руку в рядом лежащий полиэтиленовый пакет и шарил там до тех пор, пока на свет не появилась сначала коробочка, а потом пластина, запаянная в фольгу. – На. Смотри. Недоверчивый ты наш.

С этими словами он бросил мне их на грудь. Я взял их здоровой рукой, прочитал названия, после чего столкнул на пол. Это было не совсем то, что нужно, но учитывая данные обстоятельства, вполне терпимо.

– Давай таблетки. И воды. Пить хочу.

После перевязки всколыхнутая боль стала медленно спадать. Дойдя до определенного предела, она остановилась, но усталость, температура и таблетки сделали свое дело. Заснул, словно провалился в темный омут. Не знаю, сколько я проспал, но в какой-то момент меня что-то вытолкнуло из сна. И виной этому была не боль, а человеческий взгляд. Рука уже шарила в поисках пистолета. Не сразу понял, что это лицо хозяина подвала, так он изменился за то время, пока я спал. Его ожившие глаза сейчас рассматривали меня с доброжелательным любопытством. Сейчас находился в том состоянии, когда подпитые люди жаждут общения.

– Ты уж извини. Ты отрубился. Пришлось порыться у тебя в карманах, – приняв мое молчание за одобрение, продолжил: – Ну, вот и хорошо. Меня Жига зовут. Впрочем, я это тебе, похоже, говорил. Кто ты не спрашиваю. Слушай…. я к чему разговор веду. Я тут… пожрать купил. Тебе есть надо. Здоровье восстанавливать. Сам понимаешь…

Не обращая внимания на его болтовню, бросил несколько быстрых взглядов вокруг себя. Увидев, лежащий на сером солдатском одеяле, в нескольких сантиметрах от моей руки, пистолет, я не смог удержаться, чтобы не прикоснуться к нему. Хозяин подвала, заметив мое движение, тут же сменил тему: – Во, во! Как же без инструмента! Профессионал, он же сразу чувствуется. Тут уж, что в человеке заложено. Что от черта, что от бога. У меня от бога был талант. У меня ведь руки были, – тут он прервался, чтобы сделать глоток водки из пластикового стаканчика, – золотые! Послушай….

Лежа на грязном, засаленном матрасе, постеленным прямо на полу, я смотрел в возбужденное лицо алкоголика, создавая видимость внимания, а сам стал думать, что произошло. Но сколько не пытался понять, в чем была моя ошибка, так ничего и не смог найти.

"Да – а…. Как профессионал я, похоже, не состоялся… – при этом я настолько сильно углубился в свои мысли, что совсем забыл о хозяине подвала и когда мне под нос сунули две грязные лапы, я инстинктивно отпрянул, а затем с трудом сдержался, чтобы не ударить его.

– Ты посмотри на них! Было время, когда эти руки творили искусство. Сейчас, погоди!

Вскочив, Жига неровной, покачивающейся походкой побежал в дальний угол, где стал рыться в облезлой тумбочке. Некоторое время он что-то перекладывал, затем воскликнул: – Вот он! Он не даст соврать! Этот альбом я пронес через все!

С толстой книгой, заляпанной жирными пятнами и захватанной так, что потеряла свой первоначальный облик, он вернулся ко мне. Книгой оказался цветной альбом – каталог татуировок.

– Здесь мои мысли, чувства, мое сердце и душа…. – его пространная речь продолжалась некоторое время, пока он неожиданно не сменил тему разговора: – Слушай! У тебя на предплечье орел изображен. Хорошо сделано! Но орел – это небо! Простор! А у тебя, его нет. Понимаешь, нет! Один маленький штрих. Разреши, а? Ты не смотри на меня! Я сейчас в самой норме! Уважь, а? Как – никак я твой спаситель.

Я не знал, что ответить на эту странную просьбу. Послать его…. А с другой стороны, он был пока нужен…

– Все, – дыхнув на меня сивушным перегаром, благоговейно произнес Жига. – Иде-аль-но.

Пока Жига любовался творением своих рук, я неожиданно почувствовал себя как-то странно. Прислушался к себе. Это не было тревожным звонком – проявлением инстинктов, не раз спасавших мне жизнь, это было нечто другое. Ощущение, превращающее объемный и яркий окружающий мир в тусклые и плоские декорации, оставляя меня наедине…. Резкий стук в дверь отвлек меня, но еще не освободил полностью от непонятного состояния. Только это дало возможность Жиге первому открыть рот.

– Хорош стучать, уроды! Дверь сломаете! Да открою сейчас, открою!

Он только начал подниматься с колен, как взгляд, задержавшись на моем перевязанном плече, заставил его замереть. В дверь снова застучали. Глаза Жиги растерянно бегали от меня до двери и обратно. Он явно растерялся. Стук снова повторился, но уже более сильный и настойчивый. Пальцы сами вцепились в рукоять пистолета.

– Подойди. Спроси. Но не открывай.

В ответ он кивнул головой, после чего поднялся с колен и медленно, словно во сне, пошел к двери.

– Кого принесло?!

– Жига открывай! У меня пузырь! В натуре!

Голос был сильный и резкий, явно не принадлежавший полупьяному бомжу.

"Это за мной!".

Страх, отодвинув боль, помог мне сесть, прислонившись спиной к облезлым обоям. Жига в растерянности топтался у двери. Щелкнув предохранителем, я стал медленно поднимать пистолет, стараясь раньше времени не напрягать руку.

"Если удастся убить всех – будет шанс. Иначе…".

В следующую секунду замок двери был выбит сильным ударом. Дверь, резко распахнувшись, сбила с ног хозяина подвала. В сдавленный вопль Жиги вплелись негромкие хлопки. Один, второй, третий. Стреляли наугад. Брали на испуг, на неожиданность, пытаясь понять, где я и как отреагирую. Вслед за выстрелами, в подвал в прыжке влетел человек.

Пистолет дважды дернулся в моей руке и тело незваного гостя вместо того, чтобы красиво уйти в перекат, глухо шлепнулось на старый потрескавшийся линолеум. Ствол моего пистолета уже развернулся к дверному проему, ловя следующую мишень, как в грудь словно ударили гигантским кулаком, выбив из меня весь дух. Рука с оружием безвольно упала. Окружающий мир стал меркнуть…




ЧАСТЬ 1. ДИКИЙ ЗАПАД




ГЛАВА 1

Вечерние тени уже легли на городок под названием Моралес, когда два ковбоя медленно въехали на пыльную главную улицу и направились к конюшне. Они проезжали мимо офиса шерифа, как дверь неожиданно распахнулась, и на пороге показался сам представитель закона Фред Морган с листком бумаги в руках.

– Привет, Фредди! Здорово, шериф! – вразнобой поздоровались ковбои.

– Привет, парни!

– Кто-то новый появился, Морган?!

– Старый, – буркнул шериф, прикрепляя афишку о розыске преступника к стене офиса. – Второй год ловят, а поймать не могут. Из банды братьев Уэйнов.

Ковбои свернув, подъехали поближе. Молодой ковбой, почти еще парнишка, удивленно присвистнул, прочитав афишку.

– Чего свистишь, читай! – раздраженно бросил ему второй ковбой, мужчина в годах, с длинными густыми усами.

– Разыскивается Джек Льюис! Живым или мертвым! Награда 3000 долларов! Разыскивается властями штатов Техас и Арканзас за ограбления и убийства! Приметы: возраст – 23–25 лет; рост -187 см; глаза – серо-голубые! Особые приметы: татуировка в виде головы орла на правом предплечье!


* * *

Окружающий мир ворвался в меня вместе с болью. Первый ее натиск был настолько силен, что я невольно застонал. Глаза смотрели на окружающий мир, словно через грязное стекло вагона, напряженно ловя постоянно ускользающую от взгляда картину. Потолок. Спинка кровати. Одеяло. Я уже начал проваливаться в темноту небытия, как в поле зрения неожиданно появилась странная фигура. В чем проявилось ее необычность, сначала я не мог понять, сил только хватало, чтобы удержать свое сознание, не дать ему скользнуть в беспамятство. Мужчина остановился в шаге от моего изголовья.

"Усы. Как… у… Тараса Бульбы. Шляпа, как… у ковбоя и еще… лошадью пахнет. Откуда он… такой… взялся?".

Сделав над собой усилие и отделив часть своего сознания от ломающей меня боли, я стал разглядывать странного типа. Густые, пышные усы, свисавшие кончиками вниз. Шляпа с большими полями. Белая рубашка без воротничка. Жилет. Цепочка, один конец которой прятался в жилетном карманчике. Брюки на подтяжках, заправленные в высокие, облегающие ноги, сапоги. В довершение всего у обладателя странного гардероба на груди сверкала звезда американского шерифа, а на поясе – патронташе в кобуре висел револьвер. Всю свою жизнь, имея дело с различными типами оружия, я естественно заинтересовался исторической реликвией, торчащей из его кобуры.

"Судя по виду, весит весьма прилично. Но кто этот ковбой? И что он здесь делает? – не успел последний вопрос сформироваться в моей голове, как хозяин оружейного пояса, до этого пристально вглядывавшийся в меня, воскликнул: – Вот дерьмо!

Человек, одетый как американский шериф, выглядел крепким, жилистым мужчиной с обветренным и загорелым лицом. Взгляд холодный и цепкий. Как мне показалось, он даже несколько напрягся, встретившись со мной взглядом, по крайней мере, об этом свидетельствовала рука, непроизвольно опустившаяся на рукоять револьвера. Некоторое время мы смотрели друг на друга, пока он, не повернув голову чуть назад, громко не закричал: – Док!! Давай сюда!! Этот чертов ублюдок очнулся!!

Снова повернувшись ко мне, он сказал, причем явно недовольным тоном: – Умеешь ты, Джек, людям жизнь портить. Думал, хоть на веревке сэкономим, и вот на тебе. Лечи теперь тебя, висельника. Я уже сегодня хотел послать нарочного к судье…. Думал – помрешь, тогда мы твоих дружков быстренько повесим, а теперь жди, пока ты на ноги станешь, чтобы вместе с ними до виселицы дойти. Ладно, сейчас послушаем, что док скажет. Может, мне все-таки повезет, и ты еще помрешь.

Говорил он вроде понятно, но смысл его слов для меня был весьма тёмен.

"Джек. Это он про меня, что ли? Виселица? Дружки? Я наверно брежу. Иначе откуда мог появиться этот ряженый? И где я, черт возьми, нахожусь?".

Несмотря на боль, часть сознания начала автоматически изучать пространство вокруг себя на предмет опасности. Это было заложено в меня преподавателями спецшколы на уровне рефлекса. Как у собак академика Павлова. То, что я смог охватить взглядом, вызвало у меня, точно такое же удивление, как и этот странный тип. Помещение представляло собой деревянный барак без малейших признаков цивилизации, о чем говорило отсутствие даже стандартной прикроватной тумбочки. Спинка кровати была металлической, да еще какой-то архаической постройки. Линялая тряпка, типа занавески, висящей на веревке, отгораживала угол, где я лежал, скрывая от меня все остальное помещение. Солнечный свет падал из-за моей головы, значит, окно там. Попытка повернуть голову в сторону окна отдалась в теле такой болью, что я не выдержав, застонал. Больше мне уже ничего не хотелось знать. Борясь с приступом, я даже не сразу заметил появление полного мужчины, лет сорока пяти, с солидным животом и большими сильными руками. У этого типа усы, в отличие от шерифа, завершались плотной окладистой бородкой.

– Билл, тебе сколько раз говорить, это больница, а не поле боя! Чего ты орешь каждый раз так, словно поднимаешь солдат в атаку?!

– Ты мне лучше скажи Митчелл, почему он еще не сдох? Кто мне недавно говорил, что с такими дырками не живут?!

– Я тебе что, Господь Бог?! Он один знает, кому жить, а кому умереть! А я всего лишь доктор в этом Богом проклятом захолустье! Отступи, дай посмотреть на больного!

Отодвинув животом нахмурившегося Билла, он наклонился надо мной. Из-за длинного фартука, закрывавшего грудь, местами заляпанного кровью, выглянули широкие подтяжки. Бесцеремонно сдернув одеяло у меня с груди, эта пародия на доктора начала ощупывать меня, причиняя сильную боль. Мне ничего не оставалось, как стиснуть зубы и терпеть.

– Так. С плечом хорошо. Теперь грудь… рана чистая. Рот-то открой! Язык! Так. Температура есть, но лихорадка ушла. Хорошо молодчика отделали. Пуля в грудь и в плечо. Да крови сколько потерял…. И все равно умирать не хочет. Как зверь за жизнь цепляется.

– Пить. Воды, – я с трудом вытолкнул сухие, ломкие слова через непослушные губы.

Не обращая не малейшего внимания на мою просьбу, он продолжил обследование, одновременно продолжая говорить: – А впрочем, он зверь и есть. Похоже, пуля не задела внутренних органов. Да – а…. Не повезло тебе, Билл. Он встанет на ноги…. недели через две. Все. Я пошел. У меня еще куча дел благодаря этому бандиту.

– Что Маклин совсем плох?

– Выглядит хуже, чем хотелось бы! А к тебе, – он обратился ко мне, – попозже сестру пришлю. Она сейчас занята.

С этими словами он развернулся и исчез за занавеской. Растревоженная этим садистом боль постепенно стала стихать, снова возвращая мне интерес к окружающему миру. Скользнул глазами по уже знакомой для меня обстановке. Нет, это однозначно не похоже на больничную палату, даже если предположить, что она находиться в самой что ни есть глуши. И еще…. Весь разговор велся на английском языке! Как это я сразу не сообразил?! Тип, изображающий американского шерифа, странный доктор, вся эта архаичная обстановка не соответствующая времени. Что все это значит? Спектакль, поставленный ради меня?! Но ради чего?! Ведь я прекрасно помнил обстоятельства, благодаря которым оказался у татуировщика Жиги. Помнил, как ворвались в подвал мои преследователи. Помнил, как убивал и умирал…. Умирал?! Но я же не умер. Скосил глаза на человека, одетого шерифом. Бред… наяву?

– Где я? Кто я? – я попытался спросить громко и внятно, но сумел лишь выдавить из себя хриплый шепот.

Некоторое время человек по имени Билл недоуменно смотрел на меня. Потом, скривив в насмешке рот, сказал: – Тебе всадили две пули в грудь, а не в голову, Джек! Так что брось придуриваться! А на вопрос: кто ты? – отвечу. Ты бандит и убийца, без чести и совести! Двое твоих дружков уже жарятся в аду, а через две недели вы втроем к ним присоединитесь. А потом придет время братьев Уэйн! Ты думаешь, рейнджеры оказались в городе случайно? Как бы, не так! Это была засада! Когда твою голову оценили в три тысячи, тут же нашелся ублюдок, охочий до легких денег. Но Бог все видит, и кара настигла иуду. Вместо денег предатель получил пулю. Ты, наверно, хочешь знать, кто он? Это Мидлтон. Да тот самый банковский клерк. Он сначала продал вам своего хозяина и благодетеля, а потом решил, что выгоднее продать вас. Нам после этого осталось только организовать засаду! Видишь, как все просто! Теперь, когда за голову каждого из Уэйнов дают по четыре с половиной тысячи долларов, я жду появления нового иуды. Знаешь Джек, за полтора года шерифом я понял, поймать таких, как ты, можно только случайно. За вами не угонишься! То вы грабите банк в Тоскане, а уже через две недели останавливаете почтовый дилижанс по дороге в Колумбус. Я правильно говорю, Джек? Ну что ты молчишь?

Я слушал этого человека и одновременно пытался понять смысл происходящего, но в голову ничего не приходило кроме дурацкой мысли, что нахожусь под действием наркотика, давшего подобный эффект. Но если это считать правдой, то, как же боль, терзающая тело или свежий ветерок, дующий из-за занавески, донося до меня аромат луговых трав и цветов. К чему можно отнести звуки, доносящиеся снаружи: ржанье лошадей, цокот копыт о твердую землю, скрип деревянных колес и громыхание тяжелого фургона. Чем я больше вслушивался в свои ощущения, пытаясь уловить в них фальшь, тем больше приходил к мысли: если это бред или галлюцинация, то, что тогда реальность?

– … твои дружки – висельники, оставшиеся в живых, Джесси Бойд и Роберт Форд….

Боль и сбитый с толку разум объединились против меня, терзая с удвоенной силой. Мне был нужен ответ. Сейчас. В эту секунду. Облизав сухие губы, я резко перебил шерифа: – Билл, кажется, я спросил тебя: где я? Где я?!

Шериф, замолкнув на полуслове, некоторое время пристально вглядывался в меня: – Откуда у тебя этот странный акцент, Джек? Мне говорили, что ты стопроцентный американец.

– Я… в Америке? Слушай, шериф, мать твою, ты говори, но не заговаривайся! Еще раз спрашиваю: где я?! – от полного непонимания ситуации, а также от чувства, что меня зачем-то выставляют идиотом, у меня прорезалась злость, а вслед за ней и голос.

Шериф вместо ответа, стал переминаться с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке.

– Э-э… Я… сейчас дока позову.

– Не надо его звать. Просто ответь.

– Америка. Техас. Ты меня начинаешь злить, Джек! Может тебе еще и год сказать?

– Скажи!

– 1869 год.

Он не врал! Мой мозг, несмотря на мое состояние, просканировал мимику, жесты, поведение этого человека и выдал результат: не врет. В нем была злость, раздражение, доля неуверенности, но не было лжи. Я ее не чувствовал, но просто так взять и поверить его словам не мог. Глаза заскользили по помещению, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы указать на розыгрыш. Грубо беленый потолок. Занавеска, колеблющаяся ветерком. Плотная шерсть одеяла под пальцами. И еще этот мужик, стоящий перед моей кроватью, в одежде шерифа времен Дикого Запада. От него несло табаком и лошадью. Запахи и звуки…. Все было против меня. Это была цельная картина чужого времени, без малейшего изъяна. Может быть оно и так, но оказаться на сто сорок лет назад…

"Раз и…! Нет, этого не может быть! Просто не может быть, – я был в растерянности, что со мной бывало крайне редко. – А если попробовать сбить его с толку? Он сейчас уверен в себе и не ожидает подвоха. Хуже не будет".

– Актер из тебя никудышный, парень. Играешь с чувством, но достоверности – ноль! – при этом я постарался скривить губы в усмешке. – Консультант ваш где? Придется ему лекцию по истории Америки прочитать! А камеру где прячете?

После моих слов с шерифом чуть не случился удар. Глаза округлились, челюсть отвисла.

– Ты, что Джек, совсем того? Или бредишь?

"Или он великолепный актер, или я…попал в прошлое. Прыжок во времени. Но как такое может быть? Стоп! Он говорил, что я…. Как я сразу не догадался!".

Затаив дыхание, медленно и осторожно я поднял правую руку на уровень глаз. И тут же уронил обратно.

"Этого… не может быть! И все же… Рука не моя, а разум мой. И память моя. Это что же… душа переместилась? Как же так?".

Хотя я продолжал пребывать в шоке от случившегося, но, будучи профессионалом, чья работа была заключена в жесткие рамки, где не было места эмоциям, мой мозг уже включился в привычную работу, начав обрабатывать и анализировать окружающий мир, словно я находился на враждебной территории. Теперь, когда шериф из киношного героя превратился в реального человека, представителя местной власти, он стал представлять для меня интерес, являясь источником информации. И как к любому информатору, к нему нужно было найти подход.

"Доктор сказал, что он орет будто солдат в атаку….Значит, солдат".

– Билл, ты воевал?

– В третьей кавалерийской дивизии генерала Кастерса, – он произнес эти слова с явным чувством гордости. – Прошел войну от начала до конца, закончив сержантом.

Сказав это, он почти рефлексивно стал по стойке «смирно». Выпрямился, плечи подал назад.

"Вот уж истинный солдат! Уже готов в бой, только приказ отдай! Интересно, генерал Кастерс это южанин или северянин? Впрочем, мне какая разница".

– А кто сейчас президент?

– Генерал Грант. Улисс Грант.

"Пятидесятидолларовая бумажка. Хоть один знакомый".

– Что это за город?

– Данвилль, – он отвечал на мои вопросы, не думая, автоматически, а сам тем временем внимательно вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, говорю правду или у меня действительно что-то с головой, но, так и не придя к какому-либо решению, он решил закончить разговор, ответив на мой очередной вопрос следующими словами: – Джек, как ты не крути, а все одно тебе плясать на пару с конопляной тетушкой!

Затем резко развернулся, отдернул занавеску и вышел.

"С конопляной тетушкой? А… понял. Это, он виселицу имел в виду".

Через неделю шериф пришел снова, но уже в компании из двух человек. Оба относились явно к разряду власть имущих. Одеты строго. Сюртуки и жилеты темных тонов. Белые рубашки. Высокие стоячие воротнички. Шляпы – котелки. Об их состоятельности говорили массивные золотые цепи, свисающие из жилетных карманов. Правда, у мужчины, стоящего позади всех, было еще два украшения, помимо золотой цепи. Кольцо – печатка на мизинце, которое он постоянно крутил, явно нервничая и начавший уже сходить здоровенный синяк на левой стороне лица. Один из незнакомцев, шедший первым, имел круглую физиономию, обрамленную пышными бакенбардами, плавно переходящими в такие же пышные и густые усы. Остановившись перед кроватью, он стал рассматривать меня оценивающим взглядом торговца, пытающегося понять, получит он с этого товара какой-либо навар или нет. За эту неделю, пообщавшись с местным народом, я пришел к выводу, что все они люди простые и незатейливые, не умеющие столь искусно прятать свои чувства, как последующие поколения. Нет, они не выпячивали их наружу, старались их скрывать, но делали это, на мой взгляд, несколько наивно.

"А важности то в нем сколько! Местный мэр? Скорее всего. Судя по взгляду, пришел с каким-то предложением. А вот второй… для меня загадка. Гладкий и прилизанный. Может секретарь мэра? Но кто же его так отделал? И врезали, похоже, от души".

Мы рассматривали друг друга до тех пор, пока шериф Билл, этот непосредственный парень, не ткнул пальцем в синяк «секретаря»: – Льюис, ты это тоже не помнишь?!

Ведь это твой приклад оставил эту отметину!

"Прилизанный" бросив возмущенный взгляд на шерифа, сделал шаг в сторону, подальше от представителя закона и поближе к своему боссу. Но шерифу, похоже, было плевать на светские условности: – Ну, что ты теперь скажешь, висельник?!

"Так это я ему приложил! Теперь бы знать, за что?".

– Слушай, Билл, этого человека я вижу впервые в жизни. Что я должен вспоминать?

– Ну, ты и сукин сын, Джек Льюис! – шериф задохнулся от возмущения, лицо побагровело, пальцы сжались в кулаки. – Ты же, сволочь, его банк грабил! А теперь…!

Тут не выдержал банкир. Нервы у него, похоже, были уже на взводе, поэтому он сразу перешел на крик: – Сволочь!! Ты смеешь утверждать, что никогда не видел меня?! Это не поможет тебе избежать петли, Льюис! Ты за все заплатишь, грязный бандит!!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю