Текст книги "Летний зной"

Автор книги: Виктор Исьемини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 43 Ливда

Несколько часов войско Эрствина шагало под дождем. Капли колотили по шлемам, по крупам лошадей и тентам обозных фургонов. Звук был мирный, убаюкивающий. В него вплетались глухие удары копыт и лязг плохо пригнанного снаряжения. Потом дождь прекратился, и сразу стало тише. Войско шло по землям, принадлежащим одному из участников похода, и здешний господин благодушно улыбался. Редкий случай – по его владениям шагает такое войско, а ему не приходится опасаться за свое добро.

Потом небо очистилось, показалось солнышко, мокрые шлемы засверкали в его лучах... Эрствин проехал мимо покосившегося черного от времени столба – межевая граница. Застучали копыта – к графу подскакал ок-Вейсп. Рыцарь снял шлем, и роскошная золотистая шевелюра сверкала на солнце.

– Ваша милость, господин граф! – окликнул блондин. – Посмотрите, вон замок! Это владения негодяя ок-Гиллиса! Давайте разорим его поместье!

Армия Ливды уже удалилась от моря, здешние дворяне не считали нужным связываться с графами, так то между городом и местным господином не существовало никаких отношений – ни добрых, ни враждебных.

– Разорим? – Эрствин нахмурился. – Почему мы должны это делать?

– Ну как же! Гиллисы – сущие разбойники, они грабят купцов, грабят мирян и священников, а дед нынешнего господина когда-то повздорил с моим дедом, весь их род такой, подлец на подлеце.

Простодушный ок-Вейсп полагал, что, раз уж они идут с таким войском, грех не воспользоваться случаем и не ограбить всех, кто попадется на пути. Война – на то и война, чтобы убивать и грабить!

Эрствин помолчал, обдумывая предложение, потом решил:

– Мы не станем этого делать, сэр.

– Но мы же на войне! Все враги императора – наши враги!

– А ок-Гиллис враг императору? Вы уверены?

– А с чего бы мне сомневаться? – рассмеялся блондин. – Это же Сантлак!

Эрствин так и не сумел придумать достойный ответ... тем более, разбитной ок-Вейсп был, в общем-то, прав – любой местный дворянчик был недругом империи, кто в большей, кто в меньшей степени. Да и сам блондин – разве не потому участвует нынче в походе, что его обязали воевать в наказание за преступный набег? Ок-Вейсп не раскаивался в проступке, да и других не осуждал – веселый парень принимал жизнь такой, какова она есть, и хотел брать от жизни все, что можно.

Не дождавшись согласия, рыцарь отстал, отъехал в сторону, он вовсе не выглядел разочарованным. Не вышло, так не вышло, в походе представятся другие случаи пограбить, это непременно.

– Славный паренек, – ухмыляясь, заметил Карикан. Счастливчик ехал позади, рядом с сыном. – Этот рыцарь – настоящая находка. В походе бывает скучно, и потому хорошо, если в войске есть такие веселые люди. Ок-Вейсп сумеет скрасить мрачные будни войны, уж поверьте моему опыту.

Эрствин оглянулся.

– Говорят, у императора есть шут, и его величество таскает его с собой в походах, – заметил мальчик, потом придержал коня и, оказавшись рядом с бывшим мятежником, тихонько попросил, – сэр, я верю вашему опыту. Вот поэтому мне было бы весьма желательно всегда знать мнение такого опытного человека. Будьте рядом и давайте советы, хорошо?

– Почту за честь, – склонил голову Карикан.

– Видишь, папа, я же тебе говорил, что он славный, – ухмыльнулся Хромой. – И это его второй поход. Или третий, считая Леверкой.

– Э, Хромой... то есть Джейем, погоди. Сэр Карикан, – Эрствин вдруг залился краской, – я бы попросил вас стать моим маршалом в нынешнем походе, но это вызовет массу неудобств.

– Еще бы, – улыбка Карикана сделалась еще шире, – стоит назвать мое имя... что ж, принимаю. Можете располагать мной по своему усмотрению и всегда рассчитывать на мою помощь. Пусть это будут советы, даваемые частным порядком. Для начала не мешало бы разослать дозоры и велеть кому-то из наших рыцарей ехать в арьергарде, не годится, чтобы обозные повозки замыкали шествие. У местных бандитов может возникнуть желание напасть сзади и отбить пару фургонов.

– Ох, я не подумал!

– Ничего, сынок, научишься. Сноровка придет с опытом, – поскольку в нем нуждались, Карикан сразу перешел на "ты".

***

Ок-Вейсп не обманул ожиданий Карикана – у каждого замка он предлагал остановиться и пограбить. Этот весельчак сумел поднять настроение участников похода, все оживились. К тому же погода установилась отличная, а в такой погожий денек и шагается веселей. Всякий раз Эрствин хмуро приказывал двигаться дальше, а Карикан с улыбочкой советовал не воспринимать предложение веселого рыцаря всерьез.

А ок-Вейсп, хотя и сумел развлечь остальных, сам мучался от вынужденного безделья, этому непоседе было недостаточно просто ехать вместе с войском, он желал приключений. Под вечер он перешел от слов к делу. Когда рыцарю выпало ехать в головном дозоре, он воспользовался случаем. Раз никто за ним не присматривал и не мог запретить, ок-Вейсп по собственному почину завел латников в деревню, расположенную в стороне от тракта, и позволил хватать все, что понравится. Вассалы блондина были люди не переборчивые, им нравилось все, что возможно увезти с собой, так что жителям злополучной деревни пришлось туго. Из замка местного сеньора прискакали всадники – солдаты во главе с управителем. Их сеньор был в отлучке, и солдат было слишком мало, чтобы дать отпор людям ок-Вейспа, так что сенешаль из замка, увидев, какой отряд ему противостоит, предпочел убраться восвояси.

Часом позже подошла колонна во главе с Эрствином. Шум в деревне стоял такой, что граф велел остановиться и узнать, что происходит. Ок-Вейсп, нимало не смущаясь, пояснил, что на него напали люди из замка, а он, командир графского авангарда, погнался за ними – так и попал в деревню.

– Здешний сеньор, – заявил блондин, – наверняка уехал в Энгру и присоединился к врагам его величества, так что имущество изменника подлежит реквизиции! Я позволил своим людям запастись здесь всем, что потребуется для похода. Мы-то – верные воины империи, а тут имущество врага... Кстати, почему бы нам не расположиться в этом местечке на постой? Вечереет, ваша светлость, пора делать привал. Можно, кстати, и замок взять, как раз засветло управимся, ежели возьмемся сразу.

Эрствин покосился на Карикана – ждал совета.

– На постой, конечно, можно, – кивнул Счастливчик, – но, сдается мне, господин ок-Вейсп несколько неверно излагает события сегодняшнего вечера. Неужто обитатели замка настолько глупы, чтобы напасть на проходящий отряд? Да еще если во главе отряда рыцарь весьма геройской наружности? Мнилось мне, одного вида доблестного ок-Вейспа должно с избытком хватить, чтобы враги его величества пустились наутек. Если вашей светлости угодно, я мог бы съездить в замок и узнать, что думают по этому поводу местные.

– Я сам поеду, – решил барон Леверкойский. – Ок-Ренг, передай всем: войско заночует здесь. Пусть располагаются у деревни. Да, и у местных ничего не брать, кроме сена для лошадей! Мародеров будем наказывать.

Сам барон отправился к замку в сопровождении двух десятков всадников – собственных латников и Хромого с Кариканом. Ок-Вейсп увязался следом, совершенно не смущаясь. Этому разбитному молодчику все было нипочем.

Кари поехал первым, небрежно помахивая зелеными ветками – символом мирных намерений. Счастливчик обращался со священным символом так, словно отгонял мух. На парапете показались люди, хозяйка замка с дочерьми, сенешаль, вассалы. Одна из девиц оказалась прехорошенькая, ок-Вейсп тут же приободрился и крикнул, что готов стать рыцарем прекрасной дамы и защищать ее от любых врагов, пусть только пожалуется. Хорошенькая девица заулыбалась, мать прикрикнула на нее.

Карикан назвал Эрствина и предложил любезным хозяевам объяснить, как вышло дело. Дама, хотя и глядела недоверчиво, объяснила, что на их владение напали разбойники, а сенешаль неохотно добавил, что гербы злодеев были точь-в-точь, как у этого прекрасного господина, что обязуется защитить их замок. Странное совпадение! Ок-Вейсп не смутился и теперь. Блондин широко улыбался господской дочке. Кстати, хозяин поместья в самом деле отправился в Энгру на турнир, да так и не возвратился до сих пор. Не иначе, примкнул к мятежникам.

Эрствин покосился на Карикана, тот молчал – здесь решение требовалось принять графу, без советчиков.

– Запомните мое имя и имя этого господина, – буркнул хозяйке граф Ливдинский, – это господин ок-Вейсп. Его люди напали на ваших вассалов вопреки моему приказу. Если захотите, можете подать жалобу королю Сантлака либо императору. Я готов подтвержить ваши слова и выступить свидетелем.

С тем и расстались – Эрствин возвратился в лагерь, а ок-Вейсп остался любезничать с красоткой на парапете.

– Похоже, судьба одной счастливой пары нынче устроилась, – заметил Эрствин.

– Да, но только на одну ночь, если у этого молодчика сладится, – ответил Кари, – или я не знаю таких парней? Завтра он забудет о прекрасной даме, которой обещал охранять – после того, как ограбил. Весьма романтично.

А вот Хромой, против обыкновения, помалкивал. Жизнь благородного сословия для него была загадкой. Он смотрел, запоминал, но не очень-то понимал.

***

В лагере было шумно, несчастную деревеньку ограбили до нитки – пока граф отсутствовал, туда наведались и прочие сеньоры, их люди растащили то, что не успели присвоить латники ок-Вейспа, да еще у местных отобрали пару коров, скотину уже успели забить и теперь разделывали туши. Воины предвкушали мясо на ужин.

– Наказать их, что ли? – подумал вслух Эрствин. – Я же запретил!

– Не советую наказывать, – покачал головой Кари, – эти вояки только начали получать удовольствие от похода, ни к чему их огорчать. Пусть почувствуют, что служить его величеству – славное дело!

– К тому же господин сего поселения самый настоящий мятежник. Наказание он заслужил, – неожиданно встрял священник.

Святой отец, один из тех, что пробрались в Ливду из Ванетинии, сопровождал войско в походе, присматривал и, разумеется, запоминал – готовил донесение начальству. На марше он находился в обозном фургоне, его и видно-то не было, а теперь клирик пробрался к предводителям. Его не подумали гнать, эта братия свободно ходила, где хотела – серая хламида священника была идеальным прикрытием шпиона. Пока клирик помалкивал, на него не обращали внимания, а когда заговорил – все уставились на него.

– Измену следует карать, – наставительно заметил святой отец, которого не смущали хмурые взгляды сеньоров.

– Так, может, следовало послушать ок-Вейспа и взять замок приступом? – осведомился Карикан.

– Это может задержать воинство, – ответствовал клирик, – а нам надлежит торопиться навстречу его императорскому величеству. Судьба сего владения решится позже и, прошу прощения, не господином графом.

Карикан уставился на клирика. Тот ответил внимательным взглядом. Священнику было не больше тридцати пяти, во время Войны Графов он был подростком и вряд ли мог знать графа Геведского в лицо, но Кари ощутил волнение. Ситуация ему не нравилась.

Хромой заметил, что отец больше не улыбается, и хлопнул Счастливчика по плечу и увлек в сторону. Отойдя от группы рыцарей и солдат в серо-лиловом, тихо спросил:

– Что, папа, ты думал, малыш Эрствин здесь всем заправляет? Этот поп – шпион, следит и запоминает. О каждом твоем неверном шаге станет известно... хм, кому? Ну, в общем, какой-то сволочи станет известно.

– Это вряд ли. Что-то подсказывает мне, что попик не доживет до встречи с этой сволочью, – Счастливчик задумчиво погладил рукоять меча. – Но это после. Сейчас мне нужно отыскать Аньга, как он там...

– Ты мне так и не рассказал о нем, папа.

– Успеется. Ступай к графу, сынок, и не забывай поглядывать за спину. Помни о щенке ок-Рейселе.

Хромой присоединился к свите Эрствина, там всех снова развлекал ок-Вейсп, рыцарь возвратился в лагерь разочарованным.

– Старая курица! Велела солдатам запереть Агезильду в подвале... Еще полчасика, и крошка согласилась бы спустить мне веревку со стены в полночь!

– Ты всегда можешь пойти иным путем, – предложил ок-Ренг. – Заслать сватов, например.

– Какие сваты! – ок-Вейсп безнадежно махнул рукой. – Мне не позволит мамочка. Агезильда – младшая, замок наследует ее сестрица, а моя добрая маменька хочет, чтобы я женился с выгодой. Нет, пойти против воли моей старушки я не решусь... В сущности, Агезильда хороша, но не настолько, чтобы ради нее совершать безумства.

– Так зачем тебе канат со стены?

– Как зачем? Когда я попал бы внутрь, первым делом отпер ворота... впустил своих людей, и замок – мой.

ГЛАВА 44 Анновр, Малые горы

Весть о сожженном замке разнеслась по Анновру, обрастая новыми немыслимыми подробностями. Беженцы, спешащие уйти от нашествия нелюдей, рассказывали жуткие небылицы, намного приукрашивая свирепость подгорного народа и действенность нового оружия. Особенно пугало наличие у гномов магии – иного объяснения летящим камням и огненным снарядам не находилось. Тут же кто-то запустил сплетню, что гномы по-прежнему не умеют колдовать, а новые заклинания применяют чародеи-ренегаты.

Человеческое сознание устроено таким образом, что страх и ненависть всегда шагают рука об руку. Поскольку отомстить карликам желающих не нашлось, анноврцы принялись за колдунов. Их обвиняли в сговоре с нелюдями, в предательстве рода человеческого. В деревнях убили нескольких местных магов, в столице королевства какие-то оборванцы, назвавшиеся беженцами, подстрекали горожан к погрому, звали истребить магов. На рынке поднялся шум, люди собирались толпами, слушали крикунов... что карманы у многих оказались обчищены, выяснилось куда позже.

Когда стража попыталась схватить смутьянов, за них вступился народ. День был базарный, рынок полон народу, кто-то первым завопил: "Бей стражу!", крик подхватили... Сгоряча убили и искалечили нескольких королевских чиновников и стражников, потом толпа двинулась по улицам. Кто присоединялся к бунту, кто пытался отсидеться взаперти. Под шумок разграбили несколько богатых купеческих домов, убили трех частнопрактикующих чародеев. Один из магов оказался не робкого десятка и, прежде, чем дать себя прикончить, перебил десятка два народу, это еще больше подогрело страсти.

Как обычно, когда в городе начинаются беспорядки, на окраине вспыхнул пожар – и это отрезвило горячие головы. В городе нет беды страшней пожара. Большая часть бунтовщиков бросилась по домам – тушить огонь и спасать имущество, но городское отребье, затеявшее эту неразбериху, продолжало грабежи и погромы. Вся столица оказалась охвачена мятежом, и некому был отдать приказ о решительных мерах. Король Деймут сейчас воевал в Феллиосте, а чиновники не решались взять на себя ответственность.

К королевскому дворцу стали собираться беглецы – избитые, окровавленные. Это были не только маги и члены их семей, наоборот, больше всего пострадали купцы, чье имущество оказалось разграблено. Канцлер велел впустить несчастных и обещал им защиту от мародеров. Вскоре вслед за жертвами погрома на площадь к королевским палатам стали стекаться и мятежники. Тут уж оказалось невозможно бездействовать – многие бунтовщики были вооружены и несли факелы. Ворота дворца распахнулись, и на толпу обрушились конные латники. Посреди площади хорошо вооруженные кавалеристы имели преимущество, они живо растоптали и изрубили немалое количество смутьянов, толпа бросилась врассыпную...

Канцлер вооружил всех надежных людей и призвал сеньоров. Вооруженные отряды ночью прочесывали город, солдаты избивали всех, кого сочли подозрительным – и жертв оказалось не меньше, чем в начале погрома. Залитая кровью столица утихла, но в провинциях по-прежнему преследовали магов, слух об их измене оказался живучим, и всякий странник с посохом теперь оказывался под подозрением, любого могли обвинить в колдовстве и растерзать – Анновр был наводнен беженцами, которые только и искали, на ком бы сорвать свой гнев. Прошло несколько дней после взятия Ойверка, и Анновр погрузился в хаос. Сенешали и капитаны, которым было поручено поддерживать порядок в стране, уже не помышляли о сопротивлении гномам, они едва управлялись с подданными Деймута.

Пока в центральных областях страны бесчинствовали мятежники и погромщики, армия нелюдей, не встречая сопротивления, маршировала на юг – к Малым горам. Король Грабедор был страшно доволен собой. Он полагал, что анноврцы ему не препятствуют потому, что напуганы судьбой злополучного замка. В какой-то степени это было верно... потому что человеческим страстям необходим был начальный толчок. Зато после, когда уголья ненависти и гнева оказались раздуты – пожар стал распространяться сам собой. Людям нужно не так уж много, чтобы начать убивать друг друга.

***

По Анновру распространялся бунт, беженцы расписывали жесткости нелюдей, а Грабедор неспешно уводил армию на юг. Людей больше не встречалось, деревни на пути следования гномьего войска были брошены, да и из городов многие уносили ноги. Оставшиеся в тревоге запирали ворота и с ужасом следили, как пылят по тракту колонны гномов, как грохочут тяжелые повозки, в которых перевозят военные машины. Грабедор не задерживался у городов, он спешил к Малым горам, и тяжелый ком давил на сердце, тихий бестелесный голос велел спешить, спешить...

В оставленных жителями поселках гномы иногда останавливались, чтобы пополнить запасы воды. Те, что полюбопытней, входили в брошенные дома, качали головами, удивляясь бестолковому устройству человеческих жилищ. В кузницах ругали неумех, которые только портят добрый металл.

Грабедор торопил походные колонны, и Слепнег как-то заикнулся, что можно обложить местных данью – пусть откупятся, ибо любой город может быть уничтожен. Граф воспринимал поход, как обычное военное предприятие, и сожалел, что не удается использовать все преимущества нынешнего положения.

Король-под-горой гордо ответил, что брезгует такими мелочами. Однако Гратидиан подозревал, что Слепнег по собственному почину берет отступное со здешних жителей. Знаменитый ренегат с отрядом кавалерии занимался в армии подгорного народа разведкой, наверняка он время от времени находил возможность требовать выкуп, обещая взамен, что гномы минуют поселение, не тронув его. Что гномы так и этак не тронут, местные не могли знать заранее. Фенадец не раз замечал, как люди Слепнега, возвратившись из разведки, укладывают в обозные фургоны добычу.

Возможно, и Грабедору это было известно, но король закрывал глаза на самоуправство Слепнега, ему было все равно. Зато Гратидиан испытывал все больший стыд, его жгло горькое чувство: зачем этот поход? К чему все? Он усидел на троне милостью короля Второго народа, он сохранил часть королевства... Мысли не новые, однако зимой Гратидиану некогда было предаваться рассуждениям – он наводил порядок в стране. Теперь, в походе, от него ничего не зависело и ничего не требовалось, появилось больше времени для печали.

А Грабедор по-прежнему не ведал сомнений. Его войско миновало густонаселенные земли, и теперь если что и задерживало продвижение, так лишь скверные дороги. Дороги здесь были отвратительные.

Местность к северу от Малых гор – пустынная, здесь нечасто встретишь жилье, а на тракте, огибающем горные отроги с севера, очень редко проходят караваны. В лесах на склонах холмов находят пристанище разве что разбойничьи шайки. Даже отчаявшиеся беглецы, которые уносили ноги от нашествия нелюдей, не направлялись в этот унылый край, бежали на запад и на север.

Когда Малые горы встали перед марширующей армией, гномы оживились. Трудно сказать, одобряло ли большинство Второго народа решение Грабедора, многим ли хотелось участвовать в братоубийственной войне... однако никто не возражал открыто, поскольку авторитет короля-под-горой был непререкаем.

Когда армия пересекла старый тракт, проходящий около северных отрогов Малых гор, Слепнег отыскал Гратидиана и объявил:

– Здесь, ваше величество, мы распрощаемся. Я со своими людьми остаюсь в этих краях, буду следить, чтобы не ударили нам в спину люди Анновра.

Гратидиан кивнул. Слепнег опустил глаза, замялся... наконец решил высказаться:

– Ну и, если позволите, напоследок позволю себе дать вашему величеству совет: не пытайтесь обмануть Грабедора, он хитер, он много видел и много знает, он старше моего прадеда. Не пытайтесь превзойти его мудростью.

Фенадец не стал отвечать, снова ограничился кивком. Он не будет пытаться превзойти. Он всеми обманут, он давно стал орудием в чужих руках, у него не осталось амбиций... Король послал оруженосцев в брошенную деревеньку за выпивкой. Вино помогало забыться хоть на время. Увы, местные разбежались перед нашествием гномов и унесли все, что могли. Даже скверного пива не нашлось. Фенадец утешил себя тем, что малогорцы, по слухам, варят до Гангмара забористую брагу...

***

У края отрогов Малых гор войско гномов разделилось. В развалинах древнего поселения, оставленного невесть когда и невесть каким народом, двести гномов принялись сооружать укрепленный лагерь. Здесь протекал ручей, вода была хорошая, и, стало быть, местечко подходящее. Грабедор велел устроить здесь постоянный пост, в лагере оставались и всадники Слепнега с обозом. Это было сделано на случай, если анноврцы все же соберут войско, чтобы ударить в спину – Слепнег их обнаружит, а гарнизон лагеря остановит, не даст ударить в спину.

Остальные отряды углубились в горы, кавалерия Гратидиана и эльфийские стрелки следовали с ними. Впереди двигались отряды авангарда – гномы не имели представления о том, как и где живут здесь люди, передовые отряды должны были обнаружить неприятеля. Командирам было запрещено вступать в сражение, если встретят войско малогорцев, но если наткнутся на небольшие силы – истребить всех. Люди, давшие приют Гравелину и объединившиеся с ним, подлежали уничтожению, эти были хуже, чем просто враги.

Первая ночевка в горах прошла до того, как обнаружились поселения людей. Утром войско продолжило марш, и вскоре пришло донесение: люди обнаружены. Отряд гномов наткнулся на овечье стадо, за которым присматривали двое подростков. Мальчишек убили, чтобы не могли известить земляков, а тропы, по которым стадо пришло в долину, ясно указывали: селение поблизости.

Гратидиан, мечтающий о браге, предложил королю-под-горой атаковать село со своими людьми – конница ворвется в поселение прежде, чем люди приготовятся дать отпор. Грабедор отказался:

– Ты не знаешь здешних людей, а я разузнал о них кое-что. Местные – это не людишки внизу, они не подчиняются господам, здешний народ впитал силу камней, оставленных моим народом. Ты не сможешь застать их врасплох.

Отряды гномов скрытно собрались в долине, где паслись овцы, подручные Крактлина собрали легкие катапульты. Затем группы гномов отправились в обход, чтобы окружить селение – Грабедор желал истребить здесь всех до единого, чтобы не успели известить земляков о нашествии.

Когда все было готово, король-под-горой дал сигнал. Гномы, тяжело гремя доспехами, двинулись через перевал, и, когда они достигли гребня горы, катапульты дали первый залп. Камни пролетели над скалами и обрушились на поселение. Местные сперва не сообразили, откуда на них валятся булыжники, затем появились гномы. Неспешно надвигались, держа строй. Все новые и новые шеренги переваливали хребет и двигались к поселку, а камни валились с небес неумолимо и размеренно. Малогорцы растерялись – им было не привыкать отражать набеги соседей, однако теперь враг был слишком многочислен, и еще – камни с неба... Камни падали между жилых башен, острые осколки разлеталисьво все стороны и били сильней, чем стрелы. Несколько человек было ранено, а Крактлин со своими мастеровыми уже собирал новую катапульту на гребне, и блистающие сталью шеренги маршировали справа и слева от него. Лэрд деревеньки сперва призвал сородичей, чтобы дать отпор чужеземцам, и мужчины с палицами, копьями и топорами собрались на околице. Тут малогорцы осознали, с какой силой имеют дело – и лэрд отдал новый приказ: уходить. Мужчины побежали к своим башням, хватали детей, увлекали за собой рыдающих женщин. Под градом камней люди побежали прочь – пересечь долину и по горной тропе уйти на земли соседнего клана. На тропе их встретили гномы, завершившие обходный маневр, и сбросили тех, кто двигался впереди, со скал. Лэрд собрал горстку воинов и с ревом кинулся на карликов. Эти люди и впрямь как будто впитали часть гномьей силы, живя в горах. Здоровенные кряжистые мужчины, хотя и уступали силой нелюдям, зато ярость придавала им отваги, строй карликов распался, со скал валились люди и гномы, а женщины поволокли детей между сражающихся...

Тем временем сомкнутый строй закованных в сталь гномов вступил в поселок. Раздались хриплые крики – и с башен на захватчиков посыпались булыжники. Несколько стариков решили, что лучше умереть в собственном доме, чем сбежать – дескать, им хоть так, хоть этак осталось недолго. До сих пор они прятались, а теперь с торжествующими воплями стали швырять камни в гномов. На верхних площадках башен всегда были заготовлены подходящие снаряды, теперь они пошли в ход. Гномы пришли в ярость, полезли в башни, с маху вынося двери закованными в сталь плечами. Старцы пытались отбиться, но где там – их сбросили с башен на камни. Покончив с этим, гномы двинулись дальше. Эльфы задержались в деревне, рассыпались между камней, забегали в башни, осматривались, потом выскакивали наружу с жалкой добычей в руках и, смеясь, показывали приятелям драные меховые накидки и стоптанную грубую обувку. Это было не грабежом, а развлечением – посмеяться над примитиынми людишками.

На перевале над дальним концом долины тем временем заканчивалась схватка. Мужчинам удалось отшвырнуть с пути гномов, и они продержались, пока женщины с малышами скатились по ту сторону скальной гряды. Лэрд, получивший не меньше десятка ранений, дрался, пока не пали сородичи. Тогда этот здоровяк прыгнул на ближайшего гнома, обхватил, сжал в медвежьих объятиях и вместе с хрипящим карликом прыгнул к краю скалы, нависшей над ущельем. Два тела покатились вниз, с грохотом полетели потревоженным камни... оба скрылись в тучах пыли под грудами гранитых осколков. Война в Малых горах началась.