Текст книги "Летний зной"

Автор книги: Виктор Исьемини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 21 Вейвер в Сантлаке

Гедор напрасно опасался, что нападение состоится до назначенного срока. То ли рыцарь попался слишком честный, то ли – что вернее – до последнего надеялся запугать город. Гедор по ночам обходил стены, прислушивался к каждому звуку, следил, чтоб стража не дремала, ободрял караульных. Под утро возвращался к Деле, целовал сонную жену и отсыпался. Торчок с Селезнем никого к хозяину не пускали, чтоб Мясник хорошенько отдохнул и набрался сил.

Тем временем Ривен пытался вбить в городских вояк хоть немного правильного представления о войне. Разделил ополченцев на десятки, хотел перемешать цеховых так, чтобы в каждой сотне оказались и сильные мужчины, и те, кто послабей. Но тут уж вейверцы воспротивились – они будут биться цеховыми дружинами, нечего зачислять в один отряд молотобойцев с сапожниками. Старинные обычаи! Ривен плюнул и принял условия общины, однако назначил цехам неравноценные участки. Ворота охраняли кузнецы, эти были, как на подбор, здоровяки, и вооружены получше прочих. К тому же они имели кое-какой навык – если умеешь точно бить молотом по раскаленной поковке, то и по башке латнику не промажешь. Тут главное – решиться, заставить себя поднять руку на человека. Об этом заботился приходской священник – вот уж от кого Гедор с Ривеном не ждали толку, раньше-то святой отец сидел тише воды, ниже травы, однако теперь поп развил бурную деятельность и неустанно читал проповеди о твердости духа, а также сулил отпущение греха кровопролития – ежели кровь лить во славу Пресветлого. Гедор пожимал плечами, а Ривен ухмылялся в усы – попик попался боевой, и действовал на пользу общему делу.

Крестьяне из округи – те, что приехали торговать на рынке – покинули Вейвер, едва разнеслась весть о предстоящем нападении. Городские улицы опустели, в цехах прекратилась работа. Зато колдун Рудигер трудился, не покладая рук, даже расхворался от изнеможения. Он исполнял заказ общины, а едва обученные мальцы помогали, чем могли. Чертополох сумел настроить их таким образом, что пацаны чувствовали сопричастность общему делу и старались перещеголять друг друга в чародейском деле, Гедор с Медузой хвалили и всячески поощряли тех, кто был успешней, похвалы и мелкие подарки сделали свое дело – мальчики старались. Чем они заняты, никто особо не задумывался, в Вейвере не привыкли совать нос в колдовские забавы. Гедор сам принимал работу.

Время шло, но войско не появлялось. Лишь к исходу третьего дня – как раз к назначенному сроку – с городских стен разглядели клубы пыли, поднятые на дороге сотнями ног и копыт. Враг подступал к Вейверу. Сперва горожанам показалось, что к стенам движется бесчисленная рать, потом разглядели, рыцари гонят с собой крестьян – сервов из поместий ок-Дрейса. У этих, похоже, и оружия не было. Отряды встали в полукилометре от города, и к воротам направился долговязый ок-Ренгар – тот самый рыцарь, что приезжал с угрозами.

Ворота уже второй день не отпирали, не было нужды, никто не решался показаться в Вейвере, так что и теперь створки тяжелый брус, служивший засовом, покоился на месте. Рыцарь неспешно приблизился к порталу и окинул взглядом горожан, которые толпились на стенах, разглядывая армию, собранную папашей парламентера. Впрочем, ок-Ренгар не взял с собой даже гунгиллиных ветвей, просто он приблизился к стенам в одиночку, не обнажая оружия – в общем, сошел за посланника.

Ок-Ренгар, задрав голову, задумчиво уставился на защитников города. Молчание затягивалось. Наконец рыцарь произнес:

– Не одумались, значит.

Это не было вопросом, господин подвел итог собственным наблюдениям. Горожане молчали. Спокойствие рыцаря заставляло их волноваться. Гедор уловил настроения ополченцев и решил заговорить сам.

– Как по-твоему, мастер Ривен, если мы сейчас этого господина камнями закидаем, очень ли остальные разозлятся?

– Не стоит, мастер Гедор, – так же степенно отозвался караванщик, – впрямь дружки его сердиты сделаются, лишний день, а то и два под городом простоят. Господа, когда сердиты, у них упрямства прибавляется. Пусть этот лучше подобру убирается, глядишь – раньше славным господам надоест здесь прохлаждаться. Взять-то нас здесь им хоть так, хоть этак не по силам. Как заскучают, так и войне конец.

Кто-то из ополченцев хихикнул. Не сдержался парень – нервишки-то напряжены.

– Ну, что ж, – объявил рыцарь, – раз не одумались, тогда помолитесь, что ли, напоследок. Пощады никому не будет. Завтра войдем в город.

И торопливо, пока впрямь камнем не швырнули, развернул коня.

***

И эта ночь прошла спокойно. У господ за стенами хватало забот в собственном стане, так что вылазок они не устраивали. Горожане и подавно не решались на диверсии – в Вейвере не было достаточно хороших бойцов, с которыми можно было бы попытаться напасть на уставших после марша чужаков. Гедор попробовал было заговорить о вылазке с Ривеном, караванщик только рукой махнул: не выйдет. Посоветовал Мяснику отоспаться заранее, потому что утром начнется самая работа.

Лагерь осаждающих пробудился до рассвета – в серое небо потянулись дымки, застучали топоры, господа в самом деле не желали тянуть с приступом и спешно готовились.

Когда взошло солнце, горожане смогли разглядеть, чем именно занят враг – против ворот поспешно сколачивали таран на тележных колесах под навесом из досок, а также готовили лестницы.

Гедор поглядел, как у осадных приспособлений толпятся латники (на этих поблескивали доспехи) и мужичье в серой одежке. Разбойник украдкой поднес с глазу амулетик, позволяющий получше видеть на расстоянии. Штучку когда-то сработал в Ливде покойный маг Неспящий – в те времена, когда Гедор промышлял разбоем, а чародей работал на его тестя.

– У них даже оружия нет, – заключил Мясник. – С дубинами пришли. Этих мы живо от стен шуганем.

– Ошибаешься, – возразил Ривен, – господа их впереди погонят, сами сзади пойдут. Мужики трусливы, верно, однако господской плети боятся больше, чем наших стрел. Так что будут лезть на стены, никуда не денутся, а едва первая кровь прольется, они озвереют. Уж я местных знаю, с ними тоже нелегко придется.

– И что? – к боевым качествам селян Мясник относился с пренебрежением. – Стрелами положим.

– У нас стрелков нет добрых, я глядел, как наши мастеровые лук держат... Срам.

– Ничего, посмотрим. Недолго уже осталось.

И верно, ждать пришлось недолго – в лагере ок-Ренгара протрубили, и толпа штурмующих двинулась к стенам. Ривен не ошибся – перед собой латники гнали мужичье, вооруженное в основном дрекольем и топорами. Они несли с десяток лестниц и катили неуклюжий сарай, поставленный на шесть тележных колес. Громоздкое сооружение жутко грохотало на ухабистой дороге. План сеньоров был очевиден – выбить ворота, проломиться за стены, а там решит исход дела превосходство опытных вояк над многочисленной толпой мирных, не привычных к драке, горожан. Для первого приступа, чтобы войти в ворота, потребуются селяне, дальше латники управятся сами.

Вейверцы на стенах тревожно косились друг на друга, многим стало страшно, но бежать не решались, да и некуда. Вдоль парапета двинулся священник. Он распевал гимн в честь Гилфинга Воина и время от времени останавливался, чтобы похлопать по плечу ополченцев. Потом таран приблизился, и высокий голос клирика потонул в визге несмазанных колес.

Ривен оглядел молотобойцев, охранявших этот участок стены, и велел:

– Готовься! – и потом, когда первый ряд штурмующих приблизился к стене на тридцать шагов, крикнул: – Бей!

У кого имелись луки, стали поспешно пускать стрелы. Большого урона врагу не нанесли, стрелки из мастеровых были неважные... Кого-то из крестьян оцарапало стрелами, один свалился с пробитой ногой – сервы подняли крик. Орали от испуга и чтобы придать себе ярости. С воплями побежали, достигли подножия стен, приставили лестницы. Таран все еще полз по дороге, грубо отесанное острие покачивалось впереди.

Первые крестьяне полезли по лестницам – тут уж вейверцы из кузнечного цеха показали себя с лучшей стороны, тем более, что селяне не вызывали у них страха – дрались мастеровые с ними постоянно, и дело было привычное. Пока не дошло до рукопашной, сервы лезли вперед не слишком бойко, хотя, конечно, деловито и сноровисто, как привыкли исполнять любую работу. За их спинами остались латники, готовые лупить плетьми – это тоже способствовало поддержанию боевого духа. Но едва полетели с лестниц сбитые вейверцами, едва полилась первая кровь, крестьяне озлились – они тоже помнили драки с цеховыми. Штурмующие завыли, те, кто ждал очереди у лестниц, ревели и потрясали дубинами, стрелы в них больше не летели, ополченцам теперь было не до луков. Сейчас сражение началось по-настоящему.

Таран подкатился к воротам, бревно ткнулось в створку – поначалу не сильно, штурмующие под дощатым навесом только раскачивали его. Но с каждым ударом грохот становился сильней, потом к нему прибавился хруст – ворота трещали под ударами. Ривен ушел со стены, чтобы возглавить своих бойцов и присоединившихся к ним торговцев из каравана. Этим предстояло встретить атакующих латников, если не выдержат ворота. Его место над воротами занял Гедор, с ним явились трое мужичков – эти промышляли изредка браконьерством, и умели обращаться с луками. Своих умений парни никогда не афишировали, но Гедор вызнал о них у Медузы. Сам Гедор притащил колчан с заговоренными стрелами – результат работы Рудигера и учеников.

– Давайте, добрые люди, попробуйте вот этими стрелами, – велел Мясник.

Браконьеры с опаской взяли стрелы, избегая прикасаться к наконечникам. Наложили, переглянулись – как там у приятелей дела? – и натянули тетивы.

Когда зачарованные снаряды угодили в крышу защитного сооружения, грохот вышел такой, что разом перекрыл звуки боя. Стрелы, усиленные магией, пробили доски настила, прошли насквозь. Мужики, раскачивавшие таран, испуганно заорали, темп сразу сбился, и последний удар бревна вышел слабей. Стрелы никого не задели, однако страху нагнали.

– Давай, мужики, – Гедор протянул стрелкам колчан, – бейте, пока они там все не передохнут.

Второй раз браконьеры потянулись за стрелами смелей. Этим парням понравилось – они и мечтать не могли, что от их стрел, от их рук выйдут этакие разрушения!

***

Городские стены были невысоки, падение с лестниц вовсе не всегда было смертельным, кое-кто из сброшенных и вовсе отделывался ушибами – такие тут же бросались к подножию стен, даже отталкивали соратников от лестницы, чтоб снова вскарабкаться к гребню и поквитаться с городскими. Все орали, шумели... Приступ обернулся обычной дракой, и Ривен оказался прав – крестьяне распалились, теперь они сами рвались в бой.

Пока на стенах шла свалка, отряд латников подобрался под стены. Эти владели луками достаточно умело, к тому же они не боялись случайно подстрелить серва, так что били без опаски. Стрелы засвистели над головами сражающихся. Сперва кузнецы, увлеченные боем, не сообразили, что их убивают лучники, затем, когда стрелы сбили с парапета пяток ополченцев, поняли.

Теперь городские держались осторожней и не так бойко отбивали приступ. Кое-кому из крестьян удалось вскарабкаться на стену, снизу храбрецов подбадривали ревом. У браконьеров, которых Гедор вооружил заговоренными стрелами, поначалу дело заладилось – когда их снаряды проломили перекрытие настила, они стали быть уверенней, высматривать в прорехах кровли сервов и азартно пускали стрелу за стрелой. Вскоре часть работников у тарана была перебита, остальные разбежались, их плетьми погнали обратно, и старый ок-Ренгар направил сюда лучников. Под прикрытием стрелков сервы заработали живей, им хотелось скорее закончить тяжкий опасный труд и сбежать из-под обстрела. Ворота уже стали подаваться, а один из браконьеров оказался убит стрелой. Теперь парни взяли на прицел латников, заговоренный наконечник пробивал легкие латы еще верней, чем доски кровли... но латники не стояли на месте, пустив стрелу, тут же отбегали... А кавалерия сеньоров медленно, шагом, приближалась к воротам. Рыцари ждали, когда створки развалятся, чтобы можно было ворваться в город.

Гедор растерялся. Против стрел, пущенных издалека, его амулеты могли и не спасти, так что разбойник хоронился за бруствером, как и все. А настил под ним содрогался в такт ударам тарана, и ворота трещали все страшней. Повсюду гремело оружие, ревели сражающиеся, штурмующим удалось закрепиться на стене, снизу лезли все новые и новые. Городские тоже подтягивались с других участков туда, где на стене шел бой.

Спешенные латники подтянулись к толпе сервов у лестниц, стали расталкивать крестьян, чтобы подняться на стену, где удалось захватить участок парапета. Некоторые крестьяне вошли в раж до такой степени, что в запале отталкивали латников – хотели сами вскарабкаться на стену.

Несмотря на численный перевес вейверцев, они проигрывали. Когда в бой смогут вступить хорошо вооруженные рубаки, дело решится очень быстро. Гедор оглядывался – куда ему? Оставаться на стене до последнего? Или бежать вниз, присоединиться к парням Ривена, чтоб драться у ворот, когда они не выдержат? Или бросить все, бежать домой, пытаться спасти Делу? Нет, – одернул себя разбойник, – только не бежать! Он защищает свой город! Гедор схватил парня с луком, который прятался за зубцом стены, встряхнул и рявкнул:

– Не трусь, бей их! Давай!

– Стрелы, мастер Гедор... стрелы в нас...

– Если ворота не выдержат, нам точно смерть, дурень! Тебя первого зарубят за стрелы твои заколдованные, понял?

Браконьер моргнул, потом до него дошло: верно, ему наверняка несдобровать за то, что колдовскую снасть использовал. Если сеньоры войдут в Вейвер – верная смерть, а вражья стрела, может, и минует. Он коротко кивнул и вскинул лук. Гедор метнулся к куче булыжников, заготовленных загодя над воротами, схватил камень и метнул, стараясь угодить в пролом крыши над тараном. Попал! Внизу заорали, этот вопль Гедор услыхал сквозь шум битвы...

А ворота трещали и хрустели, и кавалерия сеньоров уже подтягивалась поближе, рыцари вытаскивали мечи и поводили плечами, чтобы латы ловчей прилегали на груди, не мешали размаху...

Вдруг что-то произошло, и картина разом изменилась. Затрубили рожки под стеной, сеньоры стали разворачивать коней, их латники бросились прочь. Сперва Гедор, который увлеченно швырял камни в таран, не заметил перемен, потом, когда крестьяне, бросив осадную машину, побежали вслед за конными, опустил очередной булыжник и огляделся. Над лагерем ок-Ренгара поднялись клубы дыма, в дыму метались конные и пешие фигуры, там тоже шел бой!

Соседи Дрейсов, разъяренные тем, что чужаки вмешиваются в местные дела, напали на оставленный лагерь, грабили и жгли. Сил у них было маловато, чтобы напасть на чужаков, приведенных вдовой, открыто – зато на удар в спину они решились легко. Сейчас старый ок-Ренгар созвал своих людей, чтобы отразить нападение. Город получил передышку...

ГЛАВА 22 Ливда

Пожеланиям вампирессы не суждено было осуществиться – по дороге в порт никто путников не потревожил. Снова в боковых переулках мелькали тени, снова слышался подозрительный шорох... но вассалы «ночных баронов» не осмелились показаться на глаза. Ингви с вампирессой расспрашивали Пекондора, тот рассказал, что мог, об эльфе и о юном графе Ливдинском, при этом косился на Хромого – как-никак, меняле история Меннегерна была известна куда лучше. Но Хромой не обращал внимания на взгляды колдуна. Они с Кари шагали позади и помалкивали. Никлис важно шествовал первым – охранял, слышь-ка, его королевское величество, потому что когда еще выпадет такой случай, чтобы этак вот охранять?

К пристани добрались уже за полночь. Дунт расхаживал по палубе взад и вперед, а когда компания показалась на пирсе – торопливо шмыгнул в каюту. Потом показались оба монаха, сбросили сходни.

– Не соблаговолит ли ваше величество убрать волшебные сии огни? – осведомился Тонвер. – Уж больно они бросаются в глаза местным обитателям.

– Точно, – кивнул Дунт, – целая толпа собралась глазеть.

– Ничего, – решил Ингви, – местные обитатели выяснят, что барка арендована самым великим магом из живущих ныне и догадаются, что мои огоньки – в порядке вещей.

Томен важно кивнул в ответ на слова о "самом великом маге" – он полностью разделял это мнение о собственной персоне. Никлис первым взошел на "Одаду" и вручил монахам узелок со снедью, те рассыпались в благодарностях, особенно старался Тонвер, он всегда был более болтливым.

– Воистину доброе деяние сотворили, потому что блаженные велят неизменно заботиться о ближнем, всемерно способствуя... – Тонвер набил рот и принялся жевать, что не слишком мешало ему разглагольствовать, – как учил блаженный Энтуагл, следует всячески поддерживать телесную крепость того, кто служит верой и правдой, дабы от службы было больше проку!

– В самом деле, монахи, – удивился Хромой. – Однако... боюсь показаться невежливым, но мне пора. Малыш, должно быть, обыскался и наорал на слуг, которые не смогли меня найти. И к тому же завтра в поход.

– Аньг где? – спросил Кари. – В каюте? Я сейчас, сынок. Не задержу.

Собрался граф Геведский в самом деле быстро, за ним плелся заспанный Аньг. Парень зевал и задумчиво чесал затылок.

– Аньг, прощайся, – велел Карикан, – мы покидаем этот гостеприимный борт.

– Прощайте люди добрые, – покладисто произнес Аньг, – и также все прочие. Гилфинг с вами.

– И тебе удачи, – откликнулся Ингви.

Потом они с Ннаонной долго глядели вслед троице, удалявшейся от причала. Первым шагал Хромой, то есть Джейем Геведский, Кари шагал следом, отставая на полшага и не спуская глаз с сына. Аньг, зевая, плелся последним и, кажется, засыпал на ходу. Демон с вампирессой вглядывались в ночь и после того, как бывшие спутники исчезли из виду. Обоим было немного грустно.

Тем временем Никлис отправился дрыхнуть, а монахи быстренько разделались с ужином и мялись позади. Наконец Тонвер натужно покашлял, чтоб привлечь внимание, и заговорил.

– Ваше величество, я понял так, что сей мятежный Карикан отпущен на все четыре стороны, и притом получил толику монет? Прошу простить мою дерзновенную догадку, но я отчетливо слыхал, как звенит золото в его кармане!

– Надо же, – удивился Ингви, – ну у тебя и нюх на золото, святой отец!

– Все мои таланты направлены лишь к служению Пресветлому, – вздохнул Тонвер. – Все во славу его!

– Этот толстяк может вам рассказать с точностью до гроша, сколько монет было в чужом кошеле, и какие из них подпилены, – буркнул Дунт.

– Не преувеличивай, добрый, но не слишком умный брат, – Тонвер сделал постное лицо, – но ваше величество! Мы верно исполнили свою часть сделки... и даже более того, отслужили на суше и над коварной морской пучиною, сражались, голодали, мерзли и пеклись на солнце...

– Согласен, – кивнул Ингви, – можешь не продолжать. Хотите покинуть нас здесь?

– Нет, – торопливо бросил Дунт.

– Мы были бы счастливы еще послужить вашему величеству, – Тонвер, как обычно, был многословней приятеля, – но Ливда ныне – имперский город, к тому же здесь собирается в поход армия... не хотелось бы мне очутиться на берегу здесь и сейчас.

– Хорошо. Теперь нужно решить, как быть дальше... ну и сможете покинуть нас в любой момент, как только сочтете нужным. Свою долю проклятого золота получите, это само собой. Я уверен, вы сумеете найти славное применение наследству Меннегерна.

– А со мной как? – подал голос Лотрик. Они с Пекондором оставались в тени, но слушали каждое слово. – я ведь в Семи Башнях тоже шкурой рисковал, да и вообще.

– Ты тоже можешь рассчитывать на долю, – милостиво кивнул Ингви. – Получишь корабль, который до сих пор принадлежал мне. По-моему, это щедро.

– Вот этот самый корабль, – Нноанна потопала по палубе, чтобы Лотрик получше уяснил, сколь великодушно его награждают.

Тут послышались приглушенные голоса – это матросы в трюме пробудились от топота над головой.

***

Матросов выпустили на палубу, эти, конечно, глядели угрюмо и были злы, хотя высказать недовольство вслух не решались. Ннаонна окинула взглядом команду «Одады», зловеще ухмыльнулась и пошептала на ухо Ингви. Тот кивнул.

– Ну? – потребовала девушка.

– Прямо сейчас?.. Ну ладно, как желаешь. Эй, мастера! Да-да, вы самые, храбрецы, вы-вы. Чего такие хмурые? Я вас обрадую!

Матросы переглянулись, и отсветы колдовских фонариков пробежали по лицам. Моряки опасались какой-то пакости и на всякий случай отступили подальше.

– За верную службу я хочу наградить команду этого славного парусника, – продолжал тем временем Ингви, – мастер Корель уже получил приз, смотрите, какой он счастливый! А теперь я хочу, чтобы и вы порадовались моей удаче. Я дарю вам золотой, выпьете за мое здоровье, когда это плавание окончится. Эй, ты, борода, поди-ка. Держи!

Золотые из Семи Башен были крупные, с красивой чеканкой, вся "Одада" вряд ли стоила больше пяти таких монет. Матросы снова переглянулись, потом товарищи вытолкнули вперед выбранного демоном бородача.

– Бери, бери, – поощрил моряка демон, – никакого обмана, – чистое золото. Просто у меня нет мелких денег, только эти. Поделите сами, как сочтете нужным.

Бородатый недоверчиво принял монету, машинально потянул в рот – пробовать металл на зуб, потом перепугался, что Ингви рассердится такому недоверию, и торопливо шмыгнул обратно – к товарищам. Ннаонна подмигнула Лотрику – тот покраснел, шкипера мучала зависть.

– Ну что ж, – подвел итог король, – теперь, надеюсь, все довольны. Все в выигрыше! Лотрик стал владельцем отличной барки, моряки заработали в этом плавании куда больше, чем рассчитывали, Пекондор благодаря мне получил груз с задержкой, что ему на руку... я ничего не забыл?

– Приключение, – напомнила Ннаонна.

– Да, конечно! А мы получили отменное приключение. Но всему приходит срок, пора нам задуматься о возвращении. Эй, Лотрик, и вы все, как вам такое предложение? Свезете меня на юг, расплачусь с прежней щедростью!

– На юг, это куда же? – подозрительно нахмурился Лотрик. – В Энмар, что ли?

– Ну уж нет, Энмар нам не нужен. Еще южнее, без захода в Энмар. Да ты не сомневайся, я заплачу по-королевски! А ты после все пропьешь.

Лотрик горько вздохнул.

– Это меня и пугает, что по-королевски... Говорят, наш новый император только на виселицы и кнуты щедр. Небось и ваше Гангмар-его-знает-какое-величество не хуже платите.

Ннаонна хихикнула.

– У императора недостает воображения, когда дело доходит до благодарностей, – заметил Ингви. – Но я не таков, я всегда умею придумать что-то странное.

– Я верю, верю... Но как бы там ни было, на юг я вас свезти не смогу, – вздохнул Лотрик. – Моя старушка не выдержит перехода открытым морем, а энмарцы, морской змей их утопи, не пропускают на юг никого в обход их гавани. Боятся, что чужак отправится на Архипелаг, минуя их. Так что...

– Постойте, – я, кажется, знаю, как вам помочь, – вдруг заговорил Пекондор. – Хотите, сведу вас с контрабандистами? И, если я верно понял, вам нужен эльфийский шелк? Контрабандисты...

– Ты водишь компанию, с такими прощелыгами? С этими разбойниками, мерзавцами и мошенниками? – возмутился Лотрик. – Ты крутишь с ними дела, а меня не берешь в долю?!

Томен пожал плечами. Вопрос приятеля он игнорировал.

– Есть парни, они ходят на Архипелаг, минуя морские границы Энмара. Рискованно, конечно, если их судно повстречается в открытом море с биремой – в лучшем случае посадят на цепь к веслу... но они ходят на юг. С моей рекомендацией вас возьмут на борт, а за отдельную плату – доставят, куда скажете.

– Они здесь, эти смелые люди? В Ливде?

– Насколько я знаю, сейчас они в Велинке... или в Верне, они ушли на север сбывать товар. Но через неделю или две объявятся здесь!

– Я не хочу торчать в этом грязном городишке неделю или две, – возразил Ингви. – Здесь скучно.

– Ничего, – Пекондор улыбнулся, – у меня как раз есть груз в Велинк. Оплатите Лотрику этот рейс...

– Ловко, – одобрил Ингви. – Ты отличный коммерсант, Пекондор!

Маг, ухмыляясь, пригладил рыжие вихры, которые в свете магических фонариков казались зеленоватыми – он был доволен собой.

***

С рассветом «Одаду» стали готовить к плаванию. Рыжий колдун отправился распорядиться насчет товара для Велинка и подмазать портовых чиновников, чтоб не задерживали. Моряки Лотрика просились на берег – скорей обменять золотой на мелкую монету, которую можно разделить между собой. Возможно, попросту подозревали подвох и опасались, что колдовское золото испарится или, того хуже, накличет беду.

Но Ингви был непреклонен – приключения должны продолжаться! На берег никто не сойдет, и, едва груз Пекондора доставят на борт, барка отдаст концы.

Матросы не настаивали, пассажиров они боялись по-прежнему. Конечно, щедрый дар произвел на команду впечатление, но страх остался. Лотрик был зол – он завидовал собственным подручным, ему-то денег не посулили. Хотя Пекондор уговорился с Ингви, что рейс будет оплачен, но этакий пассажир может придумать новую каверзу. Так что шкипер сердился и вымещал раздражение на подчиненных, ругая их во все корки. Потом велел вымыть палубу и очистить трюм. Команда поплелась исполнять непривычные приказы – "Одаду" при этом владельце, должно быть, не приводили в порядок ни разу. А уж к ругани морякам было не привыкать – злой язык Лотрика славился на всем западном побережье! Команду "Одады" удивить грязной бранью было сложно.

Ингви обратил внимание: Никлис внимательно прислушивается к реву шкипера, иногда задумчиво закатывает глаза и качает головой.

– Эй, Никлис, – окликнул король, – ты, никак запоминаешь, чего наш шкипер болтает?

– Точно так, твое де... эта, слышь-ка, господин мой, слушаю, да на ус мотаю! В моей службе весьма полезно может оказаться такое красноречивое... это. Ну, это, слышь-ка, как его? Чтобы выражаться?

– Ничего, ничего, я понял.

– Скорей бы мне возвратиться, слышь-ка. А то я здесь, а там дел никто за меня не правит.

– За меня, между прочим, тоже, – заметил Ингви. – Но если я вернусь с этим белым древом, игра окажется стоящей.

– Да что ж такое, твое демо... то есть, господин великий? С деревцом-то?

– Не торопи события, Никлис. Всему свое время.

Ннаонна прижалась к Ингви и показала Никлису язык:

– А я все знаю. Это дерево поможет при миротрясении.

– Да ну? Славное дело, слышь-ка, славное... чтоб ему морского ежа в печень, – Никлис покосился на шкипера, который хмуро вглядывался в серую полосу берега. Тот на плагиат не отреагировал. – И я, твоя вампи... то есть госпожа великая, я, слышь-ка, знаю, отличное местечко, где деревцо посадить можно! Такое славное местечко! И лес там рядышком, и ручеек, вода проточная завсегда... И не в городе, не в селе каком, а люди непременно рядышком, приглядят, обиходят.

– Звучит неплохо, – одобрил Ингви, – только места уж больно дикие. Да и большая дорога – не самое удачное соседство.

– Это, слышь-ка, неужто ты, господин великий, мою мыслишку отгадал?

– Отгадать несложно, – улыбнулся демон, – ты о своем постоялом дворе печешься.

– Ну в точку! – обрадовался Никлис. – Слышь-ка, раз и мне, и моему господину великому одна мысль в голову втемяшилась, значит – мысль стоящая! Уговорились, слышь-ка?

– Нет, Никлис, ты уж как-то сам в собственном хозяйстве распоряжайся, а у меня относительно древа совсем другие планы. Скорей бы вернуться! Мне не терпится проверить собственные догадки.