Текст книги "Летний зной"

Автор книги: Виктор Исьемини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 29 Сантлак

Воинство, собравшееся под стенами Энгры, не выступило в поход, покуда не были опустошены все винные бочонки, доставленные людьми Ирса. В конце концов этот момент наступил, и великолепный Перк Первый объявил во всеуслышание:

– А не пора ли нам выщипать перья имперским петухам? Эй, люди, кто любит своего короля – в седло!

Те, кто оказался поблизости, тут же подняли крик, многие потрясали оружием и выкрикивали собственные девизы, от шума проснулись перепившиеся рыцари – те, кто успел задремать. Эти спросонок тоже заорали, причем некоторые кричали: "Пожар!" Но, так или иначе, вино закончилось, и залить пожар было нечем. По громадному лагерю весть о выступлении расползлась не сразу. Крик, поднятый выпивохами вокруг короля, никого не удивил, и привлек внимание далеко не всех рыцарей. Когда Перк начал вооружаться, вслед за ним стали седлать коней те, чьи шатры стояли поблизости – это были верные люди, преданные его величеству, а еще больше – графу Ирсу, который оплатил верность звонкой монетой. Вслед за этими начали готовиться к выступлению и другие воины, однако не сразу и далеко не все. Многие были просто не в состоянии сесть на коня после обильных возлияний.

Таким образом, когда Перк Первый выступил в поход, его сопровождало относительно небольшое число дворян – меньше сотни. Вместе с латниками, оруженосцами, пешими воинами и прислугой – вряд ли тысяча человек, а скорей даже меньше.

Потом, вслед за этими, стали собираться и другие, однако далеко не все намеревались выступить за Перком, многие собрались в обратный путь – в собственные поместья. Тем не менее, число тех, кто собирался догнать ушедшее войско, было достаточно велико.

У Перка, само собой разумеется, не имелось никакого плана кампании. Он хотел подраться – вполне естественное желание для сантлакского рыцаря. Особенно, если нечего выпить. Не мудрствуя, король повел сторонников на восток – туда, где должна была находиться армия Алекиана, и куда совсем недавно отправился Ирс. Проезжая мимо какого-нибудь поселения или замка, эти славные воины расспрашивали тех, кто не успел спрятаться: не видели ли в этой местности имперцев или пропавшего графа? Следы Ирса в конце концов удалось отыскать, и Перк поехал по тому же пути, которым проследовал граф.

Никакого строя сантлакцы не соблюдали, не высылали дозоров и не утруждали себя разведкой... Наконец те, кто ехал впереди, наткнулись на следы прошедшей армии. Колеи, оставленные обозными фургонами, а также немалое количество навоза свидетельствовали: большое войско двигалось здесь к югу.

Перк самолично спешился, осмотрел следы и глубокомысленно заметил: имперцы прошли, больше некому. Во всем Санталке не нашлось бы войска, способного оставить такие отметины. Все дружно прославили проницательность его величества короля Перка... потом объявился некий дворянин, который выступил из лагеря позже, но не из-за недостатка рвения, конечно, а потому, что поздно услыхал о начале похода. Этот благородный воин ехал несколько северней людей короля, и спешил присоединиться к войску, потому и вырвался слегка вперед. Так вот, он наткнулся на следы побоища – там, за пологими холмами. Может, полсотни тел, а может и сотня. Неплохая драка вышла. Перк взгромоздился в седло и отправился за холмы, воины следовали за ним.

Своих убитых имперцы предали земле, а людей Ирса бросили там, где тех настигла смерть. Трупы обобрали до нитки – это единственная почесть, какую уделили им победители. Нашлось и обезглавленное тело, в котором признали останки Ирса.

Перк Первый принял горделивую позу и, выпятив грудь, поклялся не знать ни отдыха, ни срока, пока не поквитается за "любезного графа Ирса". Но, поскольку уже начало темнеть, с погоней спешить не стали. Король велел разбить лагерь и похоронить мертвецов. Следы, оставленные имперской армией, видны отчетливо, завтра Перк поведет храбрецов за Алекианом.

***

Имперская армия остановилась на ночлег километрах в двадцати к юго-востоку от стана Перка. Здесь, на краю пустоши, находился замок одного из бесчисленных сантлакских рыцарей. Господин отсутствовал – ясно, что подался в Энгру на турнир. Сенешаль не рискнул противиться его императорскому величеству и согласился открыть ворота после того, как ему было обещано, что имение не разграбят. Замок был слабо укреплен и наверняка не продержался бы долго против императорской армии, так что выбор сенешаля был очевиден. Алекиан распорядился поставить в усадьбе гарнизон, и латникам было велено вступить в сантлакский отряд, следовавший с войском. Больше десятка рыцарей из местных присоединились к походу – кто по своей воле, как господин ок-Асперс, кто из страха. Верность этих воинов вызывала сомнения – у всех, коме Алекиана. Император держался так, будто победа – дело давным-давно решенное, и не испытывал сомнений.

Когда армия остановилась у замка, названием которого никто не интересовался, его величество, как обычно, призвал отца Когера и стал молиться.

Коклос оставил свиту Алекиана и разыскал собственный фургон. Керт поджидал карлика сытый и почти совершенно удовлетворенный. Полгнома позаботился, чтобы великана кормили до отвала, и Дубина всегда был сыт. Единственное, чего ему не хватало – общения. Он частенько просился, чтобы Коклос отпустил в лагерь – посидеть с обозными у костра, поболтать, а если повезет – то и набить кому-нибудь морду. Керт вовсе не был драчуном, просто не знал иных развлечений. Полгнома запрещал отлучаться, боялся, что недалекий оруженосец выболтает секреты. Странно же, что такой здоровенный парень прохлаждается при особе императорского шута.

Рассказать Керт мог не слишком много, однако Полгнома не хотел рисковать. Какая-то тайная миссия, какие-то секреты – мало ли кто заинтересуется, к чему карлик вдалбливает Дубине нехитрые планы: в нужный момент исполнить все, что прикажет благородный Коклос. А что этот герой изволит приказать? Вот то-то...

Сейчас карлик, явившись к фургоны, первым делом потребовал:

– Повтори!

– Мой господин – сэр Коклос Полгнома, великий герой. Я – верный слуга, – послушно забубнил верзила, – когда господин Коклос прикажет, я исполню в точности, до той поры ни с кем не заговорю, никому ничего не скажу...

– Молодец, – одобрил Коклос, – все точно. Хорошо бы ты, когда придет время, в самом деле справился.

– Не извольте сомневаться, ваша милость.

– Тебя хорошо покормили?

– Не жалуемся... скучно только.

– Ничего, развлечения будут. Скоро, говорю, будут, и не строй такую кислую мину. Ну-ка, встань здесь, выпрямись.

Эту процедуру они повторяли каждый вечер. Великан вздохнул и послушно встал у фургона. Полгнома вскарабкался в кузов и, поднявшись на цыпочки, поднял палку с зарубкой – зарубка оказалась на высоте макушки Керта.

– М-да, – констатировал карлик. – Кормлю тебя, кормлю, а ты не растешь.

– Да ведь я и так не маленький.

– Мне был нужен тролль. Эх, где сейчас мой славный Дрымвенниль?.. Я, друг мой, надеялся, что, если тебя кормить, ты подрастешь и сделаешься, как тролль.

– Это, прошу прощения у вашей геройской милости, невозможно. Да и не охота мне в тролли.

– А чего тебе охота?

– Отпустили б меня хоть на вечер...

– Не выдумывай. Говорят, войско сантлакских обормотов уже выступило из Энгры.

– То вам, господин, ведомо, что говорят. А я тут сижу, будто пес цепной. Ни о каких войсках из Энгры слыхом не слыхал, никаких новостей не знаю.

– Не жалуйся, мы все носим ошейники. Я говорю, войско уже выступило – значит, скоро нам с тобой кое-что предстоит. Потом можешь хоть каждый вечер язык чесать с мужичьем. Немного осталось, потерпи.

– Благодарствуйте, ваша милость.

Коклос вздохнул – шут опасался, что исполнение его плана Дубина вряд ли переживет и заранее жалел туповатого увальня. Потому снова спросил:

– Тебя хорошо покормили?

– Благодарствуйте, ваша милость.

Коклос снова вздохнул, задернул полог фургона, растянулся на мешках и стал строить планы. Обычно в таком случае карлик болтал сам с собой, однако теперь не решался заговорить вслух, опасался, что подслушают, а замысел был таков, что нужно держать в тайне – и чем ближе решительный миг, тем тяжелей скрывать. Откровенно говоря, он не был уверен, что в случае исполнения замысла и сам уцелеет... но такова судьба великих героев – рисковать головой.

***

Утро Алекиана началось, как обычно, с молитвы. И снова он взывал к Пресветлому в компании Когера. Пророк смиренно исполнял, что ему велели, и не делал попыток отыскать объяснения, отчего с ним такое приключилось, и почему именно он оказался гилфинговым избранником. Когер следовал с обозом, особу клирика неизменно охраняли гвардейцы – эти также не мучились вопросами и послушно стерегли святого отца, не задумываюсь, к чему такая прихоть императора. Алекиан требовал, чтобы Когера охраняли столь же тщательно, как и его самого, это исполнялось в точности.

По утрам и вечерам Алекиан посылал за клириком, иногда это случалось и днем, в таких случаях Когер спешил на зов, и эти двое, монах с императором преклоняли колени и подолгу шептали молитвы. Это могло произойти где угодно: в храме, у дороги, посреди поля. Охота помолиться приходила Алекиану регулярно.

Вот и теперь они с Когером полчаса молились в алом императорском шатре. Когер бубнил знакомые строки: "О Гилфинг Светлый, Пресветлый..." – до тех пор, пока Алекиан не поднялся с колен, это был знак, что ритуал завершен. После этого Когер с поклоном покинул шатер – это не обсуждалось, только Алекиан решал, когда пришла пора молитвы, и когда ее следует завершить. Клирик вышел из алого шатра, гвардейцы, приставленные охранять его особу, тут же привычно сомкнули строй вокруг него, и серая одежда священника странно смотрелась в окружении позолоченных лат и алых плащей. Впрочем, и к этому все давно привыкли.

Вскоре после ухода Когера из шатра вышел Алекиан. Бросил, ни на кого не глядя:

– Передайте Войсу, мы выступаем.

Взгляд императора был устремлен в серые небеса. Разумеется, оруженосец его величества тут же умчался разыскивать маршала. Ни одно слово, произнесенное Алекианом вслух, не пропадало втуне – всегда наготове оказывались слуги, чьей обязанностью было услышать и исполнить.

Войско начало готовиться к маршу – сворачивали шатры, подтягивали подпруги, укладывали барахло в обозные фургоны. Коклос объявил верному оруженосцу:

– Ну, я к его величеству. Сейчас мне следует находиться поближе к его особе, назревают великие события.

– Чего события-то, ваша милость?

– Ну, в общем, скоро ты мне понадобишься. Будь наготове, вооружись. Совсем скоро нам с тобой предстоит великий подвиг, о котором я тебе столько твердил.

– Э? Вот это самое? Которое?

– В общем, будь наготове.

– Ладно.

Керт помог карлику взгромоздиться в седло – он и теперь возвышался над Коклосом, как башня. Потом великан сунулся в фургон и извлек из-под полога дубину. Здоровенная толстая палка, оба конца окованы железом – таким оружием дрался Керт. Верзила несколько раз взмахнул дубиной, покрутил в воздухе, ловко перехватывая середину древка. Коклос удовлетворенно кивнул. Ему впервые пришло в голову, что верный оруженосец прозвищем обязан вовсе не собственной тупости, а оружию. А что, если он только притворяется идиотом? А на самом деле – хитрец, приставленный маршалом следить за благородным сэром Полгнома? Коклос с подозрением глянул в простодушное лицо великана и отбросил сомнения. Никогда человек этакого роста не сумеет обхитрить карлика! Это противоречит природе, все длинные да рослые – дураки! Не исключая императора. Что ж, маленький Коклос позаботится о братце. Нужно только выбрать подходящий миг.

ГЛАВА 30 Анновр

Армия гномов, оставив позади разоренный Ойверк, маршировала на юг. Гномы шагали, гремя тяжелыми латами, придерживая на плечах массивные секиры, и лица у всех были сосредоточенные. Настоящий гном, чем бы ни занимался, исполняет дело с такой серьезной физиономией, как будто от него зависят судьбы Мира – даже когда этот гном сидит на толчке. Вот и теперь нелюди выглядели так, словно нет на свете ничего важней марша через Анновр, казалось, они душу вкладывают в каждый шаг.

Города и замки спешно готовились к обороне, слухи о прошлогоднем погроме, учиненном коротышками в Фенаде, были еще свежи в памяти, да вдобавок перед нашествием нелюдей прокатилась волна беженцев из Ойверка – эти рассказывали ужасные вещи о кровожадности подгорного народа. Разумеется, ойверские беглецы преувеличивали, они-то сбежали, не успев испытать на себе злобу захватчиков, однако от этого их рассказы не становились менее красочными.

Многие анноврцы поспешно собирали узлы и бежали из родных мест – кто в иные города, кто под защиту стен замка местного сеньорчика, а кто попросту в лес, ибо в народе упорно ходил слух: гномы не любят чащоб и избегают их.

Однако армия Грабедора, оставляла селения позади, не останавливаясь, чтобы грабить и убивать, как поступили бы люди. Нет, гномы, храня на лицах невозмутимую серьезность, маршировала на юг.

Гратидиан Фенадский с отрядом кавалерии ехал в середине походных порядков и предавался мрачным размышлениям. Если предстоят сражения в горах, толку от его тяжелой кавалерии будет немного, так зачем же король-под-горой увлекает "брата" Гратидиана с войском? В качестве заложника? Или в качестве свидетеля собственного триумфа? Неизвестно, что хуже.

Некий юный дворянчик, которому принадлежал замок, расположенный неподалеку, решил поиграть в героя. Должно быть, парню стало обидно, что его не взяли в феллиостский поход на эльфов, и он решил сразиться с нелюдями здесь. Собрав два десятка конных воинов, юноша вывел их из замка и притаился между поросшими молодым лесом холмами. Когда одна из фланговых колонн гномьего войска следовала мимо, кавалеристы с молодецкими криками бросились из засады. Первый натиск оказался довольно удачным, кавалеристы сбили с ног подвернувшихся под копыта гномов, влетели на дорогу – и оказались окружены десятками нелюдей. Коротышки сомкнули круг и стали, размахивая секирами, теснить всадников. Анноврцы сперва пытались бросаться на стенки стального кольца, но теперь они лишились маневра. То тут, то там, всадника валили на дорогу и гномы со все теми же сосредоточенными лицами рубили упавшего. Вдобавок выяснилось, что почти все нелюди, сбитые с ног при первом натиске, живехоньки и даже не получили сколько-нибудь серьезных увечий. Они поднимались, покрытые пылью и рассерженные, чтобы вступить в схватку.

Весть о нападении разнеслась по отрядам гномьего войска, и дружины нелюдей стали сворачивать к полю боя. Оказалось, что число напавших анноврцев сильно преувеличено – сперва-то нелюдям показалось, что им навязывают настоящее сражение. Когда отряды карликов подоспели туда, где их братьям была устроена засада, бой уже окончился. Нескольким воинам во главе с юным рыцарем удалось пробиться из окружения, однако не спаслись и эти.

Гратидиан, услыхав новость, поступил умней гномов – он повел отряд кавалерии в обход, поскольку раньше гномов сообразил, что число напавших невелико и их отразят без труда. Так что, когда анноврцы сбежали от гномов – их перехватили фенадские всадники. Гратидиан сам возглавил атаку, с наслаждением рубился, собственной рукой свалил вражеского предводителя... и ощутил разочарование, когда схватка завершилась слишком быстро. В горячке атаки король хотел бы забыться, хоть на миг оставить тяжелые мысли о собственной незавидной участи... пока сражаешься, думать не обязательно! Однако все было кончено в несколько минут, анноврцев перебили, не ушел ни один.

Когда Гратидиан с кавалеристами возвратился на дорогу, чтобы занять место в походной колонне, с удивлением обнаружил, что армия остановилась. Короля призывал к себе "старший брат" Грабедор.

***

Отряды гномов сперва остановились, затем поступил новый приказ – дружины покинули дорогу и двинулись, окружая замок. Проезжая, Гратидиан наблюдал спокойное не суетливое движение дружин. Потом на дороге показались боевые машины Крактлина, эти катили прямо к замку.

Короля-под-горой фенадец отыскал на невысоком пригорке. Тот важно восседал на маленькой лошадке и разглядывал замок. Поблизости стояли старейшины – военачальники, командиры дружин кланов.

– А, брат Гратидиан! – обрадовался гном. – Я нарочно позвал тебя, чтоб вместе полюбоваться работой машин Крактлина. Отсюда будет неплохо видно. Посмотрим, на что способны эти новые изобретения.

– Ты собираешься брать замок? – уточнил фенадец. – Но зачем?

Гратидиан и без объяснений прекрасно понимал причину остановки – смысл маневров гномьих отрядов был достаточно очевиден. Непонятно была цель – зачем задерживать все войско у малозначительного замка? Разумеется, владелец поместья напал на проходящие отряды Грабедора, но этот дуралей уже мертв, он понес причитающуюся кару – он и люди, принявшие участие в засаде. В замке остались женщины, дети и старики, вряд ли там много добрых воинов. Их можно одолеть небольшими силами, а можно и попросту пройти мимо, здесь не будет ни чести, ни добычи. Как крепость этот замок тоже стоит немного, никакого стратегического значения не имеет. Зачем же останавливать всю армию?

– Как зачем? Это поселение злых людей, они напали на нас.

Гратидиан стало терпеливо разъяснять "старшему брату": те, кто в замке, не сражались, лучших воинов увел господин, а эти не могли бы даже помешать дураку, если бы захотели. Там нет никого значительного, в этом укреплении.

– Нет, ты пока что не понял, – покачал головой гном. – Послушай меня. Если эти люди напали на нас, значит, они должны понести наказание, это неизбежно. Ответят все – весь клан, родом из которого рыцарь, посмевший стать у меня на пути. Понимаешь теперь?

– Не совсем. Ведь люди в замке – подневольные, они, должно быть, не хотели воевать и не хотели, чтобы их господин воевал.

– Это не имеет никакого значения. Как ты думаешь, они пытались отговорить глупцов?

– Думаю, да.

– Значит, плохо пытались. Они должны были предотвратить нападение, если не из рассудительности, то хотя бы из страха! Весть о наказании этого замка разойдется по округе, и больше никому не придет в голову вставать на моем пути.

– А, понимаю, понимаю...

Гратидиан наконец-то уловил некий смысл в рассуждениях короля-под-горой. Показательная кара должны будет послужить уроком остальным анноврцам: не мешайте гномам, и они пройдут мимо. Но всякий замок, посмевший оказать сопротивление, неотвратимо падет. Ну что ж, здесь в самом деле есть логика. Если история разойдется по округе, слуги всегда будут пытаться отговорить господ совершать необдуманные поступки.

– Я рад, что ты понял, брат, – улыбнулся Грабедор. – Ага, вот и Крактлин.

Знаменитый инженер поднялся на холм и склонился перед монархом.

– Что изволит приказать великий король-под горой?

– Видишь эту крепость? Ее надлежит уничтожить. Люди, живущие там, посмели напасть на наших воинов, так что зловредный клан будет наказан. Я хочу, чтобы твои машины показали себя нынче. Вот тебе лучший полигон для испытания, продемонстрируй мне и брату Гратидиану, что могут твои изобретения.

Инженер глянул на замок – отсюда хорошо были видны стены, венчающие невысокий вал, окованные ворота и башня. Замок как замок, ничего особенного. Крактлин смотрел на крепость, как художник смотрит на хорошо загрунтованный холст, приготовленный на мольберте.

– Вашему величеству будет угодно, чтоб замок пал быстро или чтобы это выглядело красиво? – уточнил изобретатель.

– Нашим воинам не помешает отдых. Пусть насладятся зрелищем. Сделай красиво.

***

Крактлин поклонился и объявил:

– Все будет исполнено, великий король.

Затем изобретатель удалился с холма, а Грабедор выпрямился в седле и приветливо глянул на фенадца:

– Погляди и ты, брат. Я велел дружинам располагаться в округе на ночевку, мы не уйдем отсюда до утра, так что у Крактлина достаточно времени, чтобы подготовить все наилучшим образом. Полюбуемся доброй работой!

Гратидиан кивнул оруженосцу, тот понял без слов и развернул коня – поехал передать приказ вассалам – располагаться лагерем. Тем временем Крактлин уже начал отдавать распоряжения. С холма было отлично видно, как громоздкие повозки с боевыми машинами разъезжаются в линию против замка. Там, должно быть, ожидали штурма – на стенах поблескивали искорками шлемы латников, даже отсюда можно было разглядеть, что воинов в замке немного, и двух десятков не наберется. Вполне возможно, они ждали лишь начала атаки, чтобы сдаться на почетных условиях – бедняги пока не понимают, что штурма не будет, и что их уничтожат на расстоянии.

– Я мог бы отправиться к ним с предложением сдаться, – осторожно предложил король. – Уверен, они капитулируют, мы сбережем время и силы.

Улыбка покинула лицо короля-под горой, он нахмурился.

– Время? Остаток нынешнего дня мы отдадим этому замку, ну а силы... Что ж, у подгорного народа много сил.

Гратидиан со вздохом кивнул. Ясно, Грабедор решил уничтожить замок и истребить обитателей. Жестокое решение, ибо в замке женщины и дети.

Тем временем Крактлин не терял ни минуты – части его машин уже сгружали с повозок, и гномы сноровисто устанавливали конструкции по обе стороны дороги, ведущей к воротам. Вылазки не приходилось опасаться – лучшие воины здешнего семейства уже мертвы. К тому же они намерены сдаваться, это ясно. Над воротами король разглядел пестрые одежды – должно быть, дамы собрались поглядеть на работу гномов. Гратидиан ощутил жалость к незнакомым людям. О Гилфинг, как тяжко глядеть на них и знать, что они обречены. Лучше не видеть...

Фенадец перевел взгляд – Крактлин сновал между машин и раздавал распоряжения, видно было, как он размахивает руками и, повинуясь его жестам, гномы суетятся энергичней. Подъехала еще одна повозка, с нее стали сгружать небольшие предметы. Камни для катапульт? Гратидиан подумал, что странно возить за собой камни. Или они подобраны по весу?

Гномы, столпившиеся на вершине пригорка, помалкивали. Молчал и Гратидиан – его слово здесь ничего не решало. Потом к ним присоединился Слепнег. Во время похода Гратидиан нечасто виделся с ним, знаменитый предатель командовал конными разведчиками, так что дел у него было по горло.

Граф поклонился королю-под-горой, затем подъехал к Гратидиану.

– Нынче нас развлекают редкостным зрелищем, – с деланным энтузиазмом объявил Слепнег. – Скоро увидим кое-что новое!

– Этих людей можно было пощадить, – еле слышно ответил фенадец.

Король говорил тихо, не хотел, чтобы услышали гномы, так что и Слепнег притворился, будто не слышит. Крактлин в самом деле управился быстро, вскоре несколько небольших катапульт были готовы к стрельбе, и гномы кучей облепили большую конструкцию, натягивая многочисленные канаты. Они трудились неустанно и дружно, как муравьи. Тем временем меньшие катапульты уже заряжали, Крактлин поспешил к ним. Обошел вокруг, присел, заглянул куда-то под нижние балки, схватил палку, постучал по натянутым канатам – Гратидиан теперь не сводил глаз со знаменитого конструктора, лишь бы не глядеть на замок и пестрые одежды над воротами.

Вот инженер выпрямился, взмахнул рукой – гном выбил тяжелой колотушкой фиксатор, катапульта подпрыгнула, в воздухе разлилось, набирая силу, низкое гудение. Потом выстрелила другая машина. Результатов Гратидиан не заметил, разве что дамы покинули опасную площадку на стене. Хорошо, если догадались укрыться в подземелье. А гномы потащили к разряженным катапультам те самые круглые предметы, что привезла телега.

– Ага, вот и новенькое, – объявил Слепнег. Он больше не пытался улыбаться. – Камнями Крактлин проверил, что прицел удачный, а теперь...

Катапульты зарядили новыми снарядами, и вот – новый залп. Первая катапульта выстрелила выше – снаряд упал на крышу жилого строения, там бабахнуло, из замкового двора повалил густой жирный дым. Второй выстрел – в ворота. Снаряд разлетелся на куски, жарко полыхнуло пламя, взметнулись брызги огня. Сверкающая струя окатила ворота, огонь, будто живой, заструился по створкам. И снова затрещали канаты – гномы, пыхтя и краснея, завертели тяжелые вороты... Потом закончили собирать самую большую машину, эту заряжали долго, гномы, повинуясь указаниям Крактлина, крутили громадные колеса, наваливались на рычаги всем весом. За это время малые машины успели выпустить еще полдюжины снарядов. Когда Гратидиан снова глянул на замок, стены были залиты огнем. Жидкое пламя текло по крышам и парапетам. Уже начало темнеть, и наступающих сумерках злое алое сияние над замком было особенно заметно. Густые клубы дыма поднимались в небеса, пятнали чистую синеву и растекались над обреченным замком жирной черной тучей.

– Что это? – пораженно спросил Гратидиан.

– Новое изобретение Крактлина, – отозвался Слепнег. – Жидкий огонь, его изготавливают из земляного масла и какой-то дряни, помилуй меня Гилфинг... Ужасная вещь. И без какой бы то ни было магии.

Потом в действие вступил большая машина – от ударов ее камней пылающие стены стали рушиться, вздрогнула башня, вдоль нее потянулись длинные языки пламени. Должно быть, жар стал невыносим, Гратидиан увидел, как со стены сорвалась крошечная фигурка и, кувыркаясь, полетела вниз – к подножию вала. Снова выстрелила большая катапульта, взметнулись обломки, черепичная кровля паласа исчезла – выстрел обрушил перекрытия, но наружные стены все еще держались. Из замка доносились многоголосые вопли – кажется, окрестные сервы укрывались в замке, двор был полон народу.

Гратидиан бросил взгляд на короля-под-горой, тот улыбался. Улыбались и старейшины, окружившие владыку. Они видели новую зарю, встающую над Миром. Крактлин творил чудеса, вовсе не прибегая к магии.

– Этих людей можно было спасти, – не пытаясь больше сдерживаться, произнес фенадец, – они бы сдались, и уцелели!

– Их смерть – цена куда большего количества жизней, – буркнул седой гном из свиты Грабедора. – Теперь люди прознают о нашей силе, и не станут чинить сопротивление. Так спасутся.

"Прознают не о силе вашей, а о жестокости, старый пень!" – подумал Гратидиан, но промолчал. Что толку в словах?

– Да, эти люди, сами того не ведая, умерли, чтоб спасти других. Те, другие, теперь станут мудрей, имея такой пример, – важно подтвердил Грабедор. – Это славная судьба – отдать жизнь, чтоб спаслись другие. Окажись на их месте гномы, Второй народ гордился бы такими братьями.

Голос великого владыки звучал печально и искренне. Старики, главы кланов, стали кивать и поддакивать – верно сказано, славный конец для обитателей замка! Гратидиан потупился – оказывается, он многого не понимал до сих пор в гномах.