Текст книги "Летний зной"

Автор книги: Виктор Исьемини

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Часть 4 ТРАВА ПОД КОПЫТАМИ

ГЛАВА 37 Ливда

Отец с сыном шагали по ночной Ливде, оба помалкивали, обоим было, о чем подумать. Оба хотели о многом расспросить, но вопросов было так много... слишком много вопросов.

– Куда ты ведешь меня, сын? – нарушил молчание Карикан.

– В переулок Заплаток.

– Отличное название! Оно так много говорит о жителях!

Аньг, шагавший позади, шумно зевнул.

– Да... Славное местечко, тихое, спокойное. Когда я отправлюсь с малышом в поход, соседи наконец-то вздохнут спокойно. Думаю, я – самый буйный из тамошних обитателей. Во всяком случае, на моей памяти я один пролил крови больше, чем все жители переулка Заплаток вместе взятые, – задумчиво протянул Хромой. – Хотя разбитые по пьяни головы никого не удивляют. Сам дивлюсь, как это мне удается.

Карикан кивнул собственным мыслям и пробормотал что-то под нос. Хромой расслышал только: "...Кровь".

– Что, папа? Ты что-то сказал о крови? Вообще, в Ливде крови льется не меньше, чем в любом ином месте, это только наш переулок...

– Нет, я сказал: моя кровь. Мне тоже, знаешь ли, удавалось вдохнуть жизнь в любое местечко, где бы я ни появлялся... слышишь? Кто-то идет навстречу.

– А, это... Этого господина зовут Шнур. Занятный парнишка, чистый, наивный, не испорченный городом.

– Тебе бы все дразнить, – беззлобно буркнул Шнур, выступая из тени. – Послушай, Хромой, тебя ищут. Этот, из стражи. Мелкий такой, пронырливый.

– Ладно, Шнур, я понял. И пожелай мне удачи, я завтра иду на войну, словно Авейн Неистовый. Ты слыхал об Авейне?

– Дурость это, на войну, – буркнул парнишка. – Ты того, возвращайся, что ли? С тобой весело.

Шнур растворился в тени. Похоже, смутился – крутому парню не к лицу столько откровенные проявления чувств. Карикан хмыкнул.

– Кто этот юноша? Он из ночного братства?

– Точно. А сейчас ты увидишь представителя стражи, не удивляйся.

– Постараюсь не удивляться.

В самом деле, у входа в Львиный переулок встретился коротышка – шпион стражи.

– Здорово, Керт, – поприветствовал Хромой. – Что это по ночам не спишь? Честные люди уже третий сон видят.

– Не ври, – парировал коротышка, – откуда бы тебе знать о честных людях? Ты же в Ливде всю жизнь провел!

– А вот и нет, я нанимался в Ренпристе, ходил по Геве и Фенаде.

– Ты мне нравишься все больше, – улыбнулся Карикан. – Ренприст... да... расскажешь как-нибудь.

– Как знаешь, – пропустил возражение мимо ушей Керт, – а тебя ждут в Большом доме. Велено сыскать. Так что давай-ка, идем со мной.

Троица сменила курс, теперь они шагали скорей, следуя за маленьким шпиком.

– Большой дом – это что? – осведомился Счастливчик.

– Графская резиденция. Там тоже не сыщешь честных людей... ты слышал меня, Керт?

– Нет, не слышал, – не оборачиваясь, буркнул стражник. – Когда лишишься милостей господина графа, тогда услышу, не сомневайся.

– Какой славный город, – хмыкнул Карикан, – жалко будет его покинуть. Я чувствую, здесь много интересного!

– Угу, – согласился сын, – именно поэтому мне покидать Ливду не жаль.

Аньг снова зевнул. Он-то вряд ли слушал разговоры спутников, да и местные достопримечательности блондина ничуть не волновали. Он, похоже, спал на ходу. Должно быть, видел третий сон, как подобает честному человеку.

***

Хотя час был поздний, у входа в Большой дом оказалось людно. Расхаживали солдаты стражи, чиновники, кое-кто из членов городского Совета – должно быть, заседали допоздна и лишь недавно вывалили из душного зала, чтобы перевести дух.

Коротышка Керт уверенно двинулся сквозь толпу – он отыскивал собственное начальство. Хромой со спутниками шагал следом, придерживая ножны, чтоб не задеть ненароком какую-нибудь важную персону. Люди были, что называется, на взводе – красные, взъерошенные, кое-кто продолжал начатый накануне спор...

Шпик отыскал главу городской стражи. Лысый тоже выглядел так, будто только что вывалился из крепкой свары – раскрасневшийся, потный. Утирая лысину, стражник звучно пыхтел. Увидел менялу, кинулся навстречу.

– Хромой! Где тебя Гангмар носил? Его светлость совсем рехн... я говорю, его светлость изволили волноваться, куда ты пропал. Ничего слышать не хочет, пока тебя не найдут!

– Ну, так вот я здесь, – Хромой пожал плечами. – Чего волноваться? С моим появлением все сразу встанет на свои места, в Ливде воцарится мир и братская любовь.

Лысый, должно быть, много чего хотел сказать... но решил не терять времени, коротко вздохнул и бросил:

– Идем! Самолично тебя проведу к его светлости, чтоб ты снова куда-то не пропал.

– А, идем, идем. Ты хочешь, чтоб малыш видел, как работает городская стража. Стоило ему захотеть моего общества – и сам начальник стражи влечет меня к подножию трона! Ловкий ход, старина.

Коль Лысый только пыхтел, прокладывая дорогу в толпе. Он заранее решил не отвечать на шуточки Хромого и упорно игнорировал подколки.

– Да, Коль, я же не один! Ты слышишь? Эти люди со мной.

Лысый задержался и смерил взглядом компанию Хромого. Шпик Керт испарился, едва сдал Хромого начальству на руки. Что же до остальных... Карикан имел вид настоящего разбойника с большой дороги, а Аньг, который уже пробудился и теперь с улыбкой вертел головой, разглядывая яркие одежды богатых ливдинцев... Аньг выглядел блаженненьким – сразу было ясно, парень не от мира сего, придурок. В общем, подходящая свита для нахального менялы.

Не отвечая, Токит направился ко входу в Большой дом. Солдаты по сторонам двери уже не пытались приветствовать входящих – наверняка сегодня мимо них в ту и другую сторону прошло столько народа, что приветствовать каждого им надоело. Явись сюда архиепископ либо император – и ради тех, должно быть, не вытянулись во фрунт...

В зале за дверью оказалось душно, но на удивление пусто. Коль энергично устремился к лестнице, ведущей на второй этаж, к графским покоям. Значит, церемонии все-таки закончились, и Эрствин удалился к себе, а городские шишки продолжают топтаться у входа просто так – по инерции, что ли. Как начали с утра вершить городские дела, так и остановиться не сумели, продолжают препираться на площади.

У подножия лестницы глава стражи объявил серо-лиловым охранникам:

– Доложите его светлости графу: доставил лично! Вот он, Хромой.

– Сынок, ты должен назвать себя, пусть привыкают, – тихонько шепнул Карикан. – Джейем Геведский, так тебя зовут.

– Погоди, папа. Если ты хочешь представления, то сейчас полюбуешься. Я чувствую, тебя ждет незабываемая мистерия.

Солдаты Эрствина расступились, чтобы пропустить Хромого. Но на его спутников глядели настороженно.

– Эти двое со мной, – с ухмылкой пояснил Джейем Геведский, – его светлость будет рад их видеть. Если хотите, можете вызвать подкрепление, чтобы окружить нас щетиной клинков.

Солдаты переглянулись, старший решил:

– Ступайте, мастер, и вы, почтенные, тоже. Хромому всецело доверяем. Я следом пойду.

– У Эрствина много врагов, – пояснил отцу Хромой, поднимаясь по лестнице, – эти строгости вполне оправданы...

Потом тише добавил:

– Если предчувствия меня не обманывают, мистерия сейчас начнется. Я слышу знакомый говор.

Поблизости – хотя снизу было не разглядеть – журчал голос графского оруженосца, ок-Ренга. Нежные интонации подсказали Хромому – рыцарь снова подстерег в коридоре Лериану и пытается быть галантным кавалером. Джейем давно понял: юный оруженосец решил сделаться графским родичем и жениться на Лериане. Пугливая девица прячется от всех, и предприимчивый рыцарь старается постоянно тереться поблизости, чтобы она привыкла к ухажеру. Тогда он будет единственным, с кем она, по крайней мере, может оставаться рядом.

– Сейчас начнется, – повторил Хромой, – и пошло бы все к Гангмару! Сейчас или никогда... Да, папа! Постарайся не вмешиваться, пока я не разрешу. Возможно, это окажется непросто, но не вмешивайся, а?

***

На втором этаже, как обычно, стоял солдат в цветах Леверкоя, этот оценивающе оглядел гостей, обменялся кивками с тем, что шагал позади, и отступил в строну. Хромой вошел в длинный коридор и огляделся – сегодня освещение было яркое... вот и ок-Ренг. В самом деле, оруженосец склонялся над Лерианой, вещал что-то о предстоящем походе и воинских доблестях. Девушка, как обычно пятилась и едва слышно коротко отвечала, ок-Ренг, словно невзначай придвигался ближе.

– С дороги, ок-Ренг!

Хромой решительно отодвинул ухажера – тот опешил, от менялы он никак не ждал подобного обращения. А Джейем Геведский шагнул к Лериане, девушка подняла на него глаза и застыла.

– Мадам, – заговорил Хромой, опускаясь на колено, – у меня слишком много новостей, а времени, похоже, нет. Говоря коротко, я принц, меня подменили в детстве, теперь все открылось, и я прошу вашей руки.

Ок-Ренг шумно выдохнул – парень, без того пораженный бесцеремонностью гостя, теперь и вовсе обалдел.

– Помолчи, ок-Ренг, – бросил Хромой, не сводя глаз с девушки, – Сейчас помолчи, а потом, если хочешь, я объясню тебе все в деталях.

– Сэр, – пробормотала Лериана. – Сэр Хромой...

– Джейем Геведский! – наконец-то не выдержал Карикан. Счастливчик был поражен не меньше, чем Гойдель. – Его имя: Джейем Геведский!

– Помолчи, папа.

– Сэр Джейем, – Лериана заговорила чуть громче, – моей рукой распоряжается брат и сеньор. И если он не даст вам согласия, я... я... я ему уши надеру! Вот...

Эрствин пропустил начало сцены, он появился как раз, когда ему было обещано надрать уши. Зрелище, представшее его глазам, оказалось не менее занимательно, чем услышанные слова. Ок-Ренг, застывший у стены, Хромой у ног Лерианы, Карикан и безмятежно улыбающийся Аньг... и растерянный солдат позади.

– Хромой... – Эрствин никак не мог подобрать нужных слов. Он не понимал смысла происходящего, испытывал облегчение от того, что дорогой друг наконец-то найден, дивился новым лицам. – Хромой, а я тут без тебя совсем... а я ждал...

– Сэр Эрствин, – Хромой поднялся и тут же отвесил поклон. – Пришло время сдернуть покровы тайны с моего высокого происхождения. Я наследник одного из самых громких титулов Империи.

– И одного из самых опасных к тому же, – буркнул Карикан. Граф говорил тихо, но в коридоре стояла такая тишина, что его отлично услыхали все.

– И я прошу руки твоей сестры, – твердо закончил Джейем Геведский.

– Доказательства его происхождения будут предоставлены незамедлительно, – вставил Карикан. – Но лучше бы это сделать в тесном кругу.

– Ну, если так, – Эрствин начал приходить в себя, – то я вас выслушаю. Ступайте за мной. Лана, ты тоже, и на этот раз не смей исчезать!

Ок-Ренга и солдата в комнату с попугаем звать не стали, эти двое остались за дверью. Когда проходили в покои, Карикан улучил секунду и спросил сына:

– Кто этот малец?

– Это? Это, папочка, сэр Эрствин, граф Ливдинский, барон Леверкойский, владетель Трайский, сеньор Гайна и судья Велемека... в общем, тот самый человек, которому ты собирался открыться и вручить свою судьбу. Ну-ну, не делай такие глаза, поверь: когда я представлю ему тебя, он удивится куда сильней.

ГЛАВА 38 Феллиост

Отец Брак был тугодумом. Ему хватало сообразительности, чтобы принимать верные решения, просто на это требовалось время. Над словами Веля он размышлял часа два. Наконец согласился: нужно уходить. Эльфы уже могли взять Феллиост, они отложили приступ, но в любой день могут возвратиться и довести начатое до конца. Раз сейчас нелюдей что-то отвлекло, нужно воспользоваться. И кроме того, отец Брак твердо помнил: на войне нужно действовать. Тот, кто действует, обретает преимущество. Сильной стороне можно ждать, а слабой непременно нужно действовать. Сила сейчас на стороне нелюдей.

Но как уйти из осажденного города? Над этим отец Брак ломать голову не стал, отправился посоветоваться с Велитианом. Тот сперва не понял вопроса. Что значит – как?

– За нами следят эльфы, – осторожно напомнил викарий. – Они сообщат военачальнику, тот возвратит войско.

– Не возвратит, – Вель говорил ровно и спокойно, недогадливость Брака парня вовсе не раздражала. – Войско ушло, прервав штурм – значит, у их командира возникли дела поважней. Войско не возвратится ради нас. А если возвратится – нам все равно не выстоять, хоть в городе, хоть в поле.

– Врагу не нужно возвращать всех, на нас хватит и полусотни луков.

– Вряд ли у них есть лишняя полусотня, – гнул свое юноша. – Единственный, кто может нам помешать, это отряд в их старом лагере. Остановить нас нелюдям не под силу, а вот задержать могут. Если повиснут у нас на хвосте, придется двигаться очень медленно. Сейчас их военачальник чем-то занят, но надолго ли, непонятно. Нужно сделать так, чтобы он не стал посылать полусотню луков.

Отец Брак удивился, и парень уточнил:

– Они могут напасть, если будут знать, где мы. Если мы исчезнем, на наши поиски большой отряд не пошлют. Единственная задача – стряхнуть с хвоста этих, из лагеря.

– Что же делать? – Брак не стеснялся напрямую, без обиняков, просить совета, это было редкое качество для имперского военачальника. Обычно соблюдалось негласное правило: командир всегда знает лучше и не интересуется мнением подчиненного. Отец Брак был не таков, потому оставался в небольших должностях и неизменно успешно справлялся с поручениями. Неизменно успешно справлялся с поручениями – и оставался в небольших должностях.

Вель помолчал немного, потом вдруг заговорил о другом:

– Чего эти эльфы боятся? Эти, в лагере?

Брак ждал продолжения.

– Что мы уйдем, а они не заметят? – принялся рассуждать юноша. – Или что мы на них нападем? Пожалуй, и то, и другое верно. Это эльфы, они вполне могут бояться одновременно взаимоисключающих вещей. Значит, мы должны сделать и то, и другое.

Брак покорно кивнул – он сдался, и был готов принять любое решение, что бы ни предложил странный парень, до сих пор его советы были неизменно хороши. Пусть только объяснит получше.

– Ночь нам не поможет, в темноте эльфы видят лучше нас, – рассуждал тем временем Велитиан. – Сегодня мы не успеем подготовиться. Значит, завтра с рассветом или даже немного раньше. Что скажете, отец Брак?

– Я согласен, – кивнул викарий, – но ты должен изложить мне план подробней. Я пока что не уяснил всех деталей. Итак, мы должны напасть на этот лагерь, и при этом сбежать.

Вель объяснил. Ничего хитрого, очень простой план, нарочито простой. И Брак согласился. Что ж, если не выйдет, они всегда могут возвратиться в Феллиост. Хуже не будет.

Воинов предупредили: завтра они уходят. Не нагружаться, брать в дорогу только оружие и запас продовольствия. Приказ был не лишним – за время осады добрые братья успели облазить брошенные дома, каждый собрал какое-то количество хлама, а некоторые и впрямь сумели отыскать кое-что ценное. Причем с каждой вещицей, которую прикарманивал какой-нибудь воин, он связывал надежды на будущее. Если удастся спастись, то безделушке найдется такое-то и такое-то применение. Это напоминало пари с судьбой вроде тех, что заключали наемные солдаты в Ренпристе, вешая на шею грош – будущую плату за благополучный вход в город по возвращении.

Воинам Белого Круга предоставили ночь на то, чтобы уничтожить либо выбросить ценности, награбленные в Феллиосте, оставить лишь военное снаряжение. Им надлежало связывать надежды не с ворованными браслетами да кошельками – а лишь с оружием.

***

Велитиан, задумав поступать наперекор ожиданиям эльфов, решил не отступать от этого принципа ни на шаг. Ночной вылазки нелюди наверняка опасались – во всяком случае, старательно жгли костры, рассылали конные разъезды и всячески проявляли бдительность – наверняка тот, кто командовал воинами Первого народа на этом берегу Великой, оставил подробные инструкции.

К утру нелюдям надоедало, костры медленно угасали, шум в оставленном лагере стихал. Именно предрассветный час Вель выбрал для выступления. В сумерках было неплохо видно, воины Белого Круга лучше ориентировались и вовремя замечали сигналы. О ночном зрении эльфов ходило немало слухов, и слухи мели под собой некоторое основание, нелюди неплохо ориентировались в темноте. Это также послужило аргументом, чтоб дождаться утра.

Перед рассветом воины в белом медленно, стараясь не шуметь, собрались у околицы с той стороны, что была обращена к лагерю нелюдей. Заготовленные загодя помосты уложили на баррикады, чтобы пересечь препятствие, не теряя времени.

Велитиан подал сигнал. Солдаты, грохоча сапогами, двинулись через заграждения, выступили из тени зданий и зашагали по полю, на ходу перестраиваясь в боевой порядок. Передний ряд сомкнул большие щиты, задние поспешно равняли ряды. Потом они затянули гимн в честь Гилфинга Воина. В сумерках белые щиты были отлично видны из лагеря, а хриплые мужские голоса гулко звучали в предрассветной тиши. Эльфы должны были удивиться – так рассчитывали Брак с Велитианом, так и вышло. Нелюдей поразил вид стройных рядов и нежданное пение. Белые щиты сомкнутым строем выплывали из сумерек под звуки гимна – и эльфы дрогнули. В лагере было десятка полтора всадников, остальные объезжали Феллиост по широкому кругу, надолго задерживаясь с южной стороны – то есть там, куда вероятней всего могли побежать воины в белом. Полтора десятка лучников, разумеется, не смогли бы противостоять отряду Белого Круга в рукопашной, сила нелюдей была в скорости. Все эльфы имели коней и хорошо держались в седле, они могли отступать и расстреливать пеших издали, такая тактика рано или поздно привела бы к победе. Но сейчас нелюдей проняло – они поспешно затянули подпруги и вскочили в седла.

Шагали воины Белого Круга не слишком скоро, их сдерживала необходимость держать строй, но они двигались целеустремленно и уверенно. Эльфы поскакали прочь, перекликаясь высокими голосами в серых сумерках.

Белый Круг завладел брошенным лагерем. По приказу Велитиана люди подожгли мантелеты и, развернувшись вправо, бросились бегом. О Гилфинг, как они бежали! Ни о каком строе речи не шло, добрые братья хрипели под тяжестью снаряжения, шатались, сталкивались на бегу, спотыкались, тяжело поднимались – и снова бежали. Велитиан то и дело сдерживал коня, дожидался отстающих, негромко ободрял тех, кто был тяжелей на ногу. Он лично должен был убедиться, что отряд не потерял никого.

Отец Брак находился во главе тяжело бряцающей металлом и надрывно хрипящей колонны, задавал направление. Когда белые воины пересекли пустошь и оказались под сенью леса, викарий сбавил темп и повел лошадь шагом. Он все время забирал немного левей – чтобы отряд, первоначально устремившийся к востоку, уходил все больше к северу. Когда встретился ручей, викарий повел лошадь по течению и, таким образом, некоторое время двигался на север. Здесь все реки и ручьи текли на север – к Великой. По руслу ручья прошли до впадения в мелкую речушку, реку перешли вброд, после этого – снова на восток. Велитиан теперь сместился в голову колонны, он выбирал направление, руководствуясь странным наитием, и люди шагали, полностью доверившись его чутью.

Северо-восточное направление Вель с Браком избрали нарочно – точнее, Велитиан предложил, а викарий согласился. Напуганные нелюди из лагеря ускакали на север – прочь от атакующего отряда братства. К югу от города непременно находятся их пикеты, стало быть, хотя воины Белого круга стремятся на юг, им следует выполнить обходный маневр.

***

Эльфы, которые умчались в страхе из лагеря, возвратились почти час спустя – их старшему потребовалось время, чтобы собрать сородичей. Да и то – отыскать удалось не всех. Двое юных эльфов доскакали к самому Рамдору. Эльфы, оставленные стеречь Феллиост, видели дым на севере, но отнеслись к этому легкомысленно. Мало ли, что там? Мало ли, что могли учинить гномы в своих кузницах? Над Рамдором всегда дым! Только теперь беглецы обнаружили, что город уничтожен. Юноши не рискнули въехать в руины, им хватило вида обгоревших развалин... Перепуганные еще больше, они поскакали обратно.

Лагерь пылал, брошенные мантелеты обращались в груду угля, людей не было. Потом – далеко не сразу – эльфы рискнули сунуться в город. Долго разъезжали, вглядываясь, не мелькнет ли белый плащ за баррикадой, не блеснет ли стальной шлем на крыше? Наконец нелюдь посмелей решился – пустил коня галопом, разогнался и перемахнул баррикаду, помчался вдоль пустой улицы, свернул. Цокот копыт гулко отдавался среди заброшенного города, окна слепо пялились на пришельца. Эльфу сделалось не по себе. Сперва он боялся стрелы, которая ударит из-за угла, из пустого оконного проема, боялся камня, которым вот-вот швырнут с крыши. Парень пригибался к передней луке, вжимался в седло, и старательно укрывался щитом. Щит, до сих пор казавшийся удальцу лишней обузой, вдруг стал слишком мал... потом этот страх прошел, но неприятное ощущение осталось.

Эльф проскакал по улице до конца и натянул поводья перед серой громадой собора. Постоял посреди площади, озираясь и неохотно втягивая неприятные запахи ... Воину было не по себе, он не умел быть один среди домов. Если бы лес или луг – там одиночество не давит! Но здесь, в брошенном поселении, среди холодного тесаного камня... Страх – сильное чувство, тем почетней со страхом справиться. Юный эльф заставил себя проехать по нескольким переулкам, свернул во двор, спешился и пошел в давно оставленный хозяевами дом. Осмотрел комнату, другую, поднялся на второй этаж... Повсюду была пыль и застарелый запах сухого тряпья – так пахнет там, где нет людей. Люди ушли. Воин снова сел на коня и поехал обратно. Город сжимал его со всех сторон, давил на плечи тенью домов, глядел вслед пустыми окнами, город был недоволен пришельцем. Пустота и тишина толкали в спину, выдавливали из улицы прочь – наружу.

К тому времени, как стало ясно, что Феллиост оставлен гарнизоном, возвратились двое юнцов из Рамдора.

Командир отряда выслушал доклад, потом дождался, покуда возвратятся дозорные, которым было велено объезжать город с юга – там белые воины не появлялись. Что было делать? Командир отряда имел приказ – следить за осажденными, мешать им улизнуть и сообщить князю, если что-то произойдет. Эльф решил, что поступит рассудительно, если сообщит Ллинноту о судьбе Рамдора и бегстве белых воинов. Отправив гонца, он приступил к поискам.

Эльфы стали искать следы, ведущие из сожженного лагеря и, разумеется, тут же обнаружили. Соблюдая осторожность и опасаясь угодить в засаду, двинулись за беглецами. В лесу след потерялся, пришлось отыскивать приметы – сломанные ветки, перевернутый камень... На берегу ручья нелюди остановились. Куда пошли белые? Вверх или вниз по течению? Их братья на юге – наверное, туда люди из Феллиоста и бегут. Старший эльф принял решение, повел своих на юг, вверх по течению. Следов отряда Белого Круга так и не удалось найти.