Текст книги "Алкоголичка (СИ)"

Автор книги: Вика Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Кристина. 12.1

– Заходи! – услышала я из-за двери и потянула ручку на себя.

Кристина сидела на подоконнике открытого окна, подставив голые плечи солнцу, и курила. Курила самую настоящую сигарету с настоящим табаком. Вот откуда эта хрипотца в голосе.

– А, дорогая! Закрывай скорее, или меня оштрафуют.

Широким жестом она перекинула руку через голову, чтобы убрать блестящие волосы на плечо. Я до сих пор не видела такой красивой и естественной девушки. Она восхищала. Гнев унялся, я остыла.

Кристина поманила меня.

– Иди сюда. Садись. Значит, ты приняла меня за психиатра?

Я еле влезла на высокий подоконник, тогда как она уверенно упиралась правой ногой в пол. Кристина засмеялась, наблюдая за мной.

– Только не свались. Ты такая малышка. Сколько тебе?

– Двадцать три будет.

– А мне тридцать семь через две недели.

Я сильно удивилась, я бы ей тридцать дала.

– Ты правда тут лечишься? – спросила я. – По тебе не скажешь.

Кристина обвела комнату руками, в правой все еще сжимая пальцами сигарету.

– Но я же тут. Ты тоже не похожа на выпивоху. – Она ткнула меня пальцем в бок. – Тебе уже дали расписание? Ты вчера приехала или этим утром?

– Вчера вечером.

– Значит в шесть пойдешь к Алексею Федоровичу и, возможно, получишь предписания. – Она поглядела на меня уголком правого глаза. – А завтра суббота. В воскресенье свободный день. Поедем на море? У меня есть подружка. Она встречается с парнем, а его мама – хозяйка отеля. Могу устроить нам бассейн.

– Да я бы и в море искупалась.

– Можем и в море. Без проблем. – Она затушила сигарету в баночке из-под йогурта. – Это нужно выбросить. Как тебе Алексей Федорович и его речь про пьянь подзаборную? – спросила она, заворачивая баночку в пакет. – Он тебя здорово напугал?

– Да.

– На второй раз воспринимаешь уже иначе. Я не имею в виду, что он твердит заученное. Он на самом деле сердцем радеет за свое дело. Он любит людей и жалеет их. – Кристина подошла к шкафу и скинула босоножки, а затем без капли стеснения принялась раздеваться. Я уставилась в окно. – Что сказал Кирилл? – спросила она, и словно бы одумалась и добавила отчество.

– Выписал таблетки. Для сна. Сказал, у меня депрессия и плачевный вид.

Кристина подошла к окну. Длинное зеленое платье доставало ей до пят.

– Не плачевный, а скорее испуганный.

– Это я придумала.

Кристина смотрела на меня с легким прищуром, и уголки губ у нее дрожали, как будто она пыталась удержать улыбку или смех.

– Пойдем обедать. А потом гулять.

Из столовой мы пошли прямиком к бассейну, там купались три человека, у входа на лежаке сидел мужчина. Он окинул нас пристальным взглядом. Еще пара загорали.

Кристина склонилась к моему уху.

– Клиника очень дорогая. Тут есть холостяки при деньгах. Да вот нужен ли богач с зависимостью?

Мы прошлись по периметру бассейна, постояли немного, а потом пошли в город. Место не ахти какое. В основном одноэтажная частная застройка и множество узких петляющих улиц, ползущих на гору. Я вспомнила про магазин и купальник.

Кристина огляделась по сторонам.

– Здесь не купить приличного. Но я знаю, где торговый центр. Поедем туда.

– Постой. Ведь нельзя покидать клинику без разрешения.

– Да. Но у нас уважительная причина. У тебя нет гигиенических принадлежностей. А в аптеке кончился «Фенибут».

– Откуда ты знаешь? Что «Фенибут», и что кончился…

– Кирилл его всем выписывает. – Она открыла плетеную соломенную сумку и показала рецепт. – Он стоит копейки. Я возьму тебе пачку.

Больше спорить я не стала.

Такси миновало «Сочи-парк». Кристина спросила, бывала я там или нет. Я ее удивила, отрицательно покачав головой.

– Обязательно с тобой туда сходим! – Кристина похлопала меня по коленке. – Первым делом посажу тебя на «Падающую башню». Послушаю, как ты верещишь. Любишь острые ощущения?

При воспоминании о канители, творившейся со мной последние два месяца, я бы сказала, что нет. И врагу не пожелаешь.

– Кирилл Михалыч считает, что мне их не хватает. Но я сильно сомневаюсь.

В торговом центре Кристина выбрала для меня купальник. Я уже поняла, что у нее вроде комплекса наседки: брать под крыло тех, кто кажется ей беспомощным. В кабинку она притащила кроме трех моделей еще и два платья.

– А это зачем?

Кристина стояла в проходе, всунув лицо между стенкой и шторкой, и улыбалась.

– Ты всегда носишь черный? Кажется, утром ты была в черной юбке и в серой футболке.

– Не то чтобы.

«Это траур», – чуть не сорвалось с языка. Но не стану уподобляться Дашке и выставлять напоказ ссадину.

– Не обижайся, но, мягко говоря, это не твой цвет. Примерь.

Я демонстративно вздохнула и взяла плечики с вещами. Я бы соврала, если бы сказала, что мне ничего не понравилось, или вещи малы. Вкус у Кристины куда лучше моего, если на чистоту. Я выбрала розовое свободное. И вздохнула с облегчением, когда избавилась от узких джинсов и мокрой от пота черной майки.

– О, отлично, – похвалила Кристина. – Теперь ты моя шерочка. А я твоя машерочка. Я голодна. Идем портить фигуру!

Я долго торчала у терминала для самостоятельного заказа. После стационара мне прописали диету, чтобы поджелудочная пришла в норму. Если появятся боли, тогда она станет пожизненной. Я решила приложить усилия и удержаться от жареного, соленого, острого… Но что остается – непонятно. Вареная морковка?

Кристина, похоже, не знала никаких проблем. Она уплетала ножки с соусом тирияки, запивая кофе.

– Обожаю фастфуд. Вот что они такого делают, что невозможно остановиться?

– Мама говорит это из-за сахара. – Я сунула в рот лист салата. – Она педиатр со стажем. И любит разные разоблачительные фильмы смотреть. Один химик открыл «точку блаженства». Количество сахара, которое приносит кайф. Наверное, в этом соусе его полно. Как ты умудряешься оставаться стройной?

– Думаешь, я каждый день фастфуд ем? Нет, конечно. Раз в месяц. Точка блаженства… Звучит красиво, – мечтательно произнесла она. – Ах, Боже мой. Как скучно!

– В смысле?

– Меня одолевает страшная скука. А еще я в раздрае. Никак не удается получить желаемое.

– Это что же?

– Однажды я расскажу тебе. Давай познакомимся получше? Чем ты занимаешься?

– Ничем. Я лодырь. Сижу на папиной шее.

– Ага. Планируешь пересесть на шею мужа? – И снова очаровательная улыбка. Я поняла, что Кристина из тех, кто во всем видит смешное.

– Ой нет. Хватит с меня. Хотя, как посмотреть. Я не интересую парней. Глупо это отрицать. А делать вид, будто отказываюсь от того, что мне не предлагали, еще тупее.

– Так-так. – Кристина постучала ногтями по столу. – Как интересно. Самокритика – это похвально. Но позволь задать вопрос. Как ты поняла, что… Безынтересна? Ты довольно хорошенькая. Как куколка маленькая. Да и личико приятное. Носик, ротик, глаза большие. Парням нравятся такие милашки.

– Возможно, они видят мою… Как ты сказала? Печаль? У меня плачевный вид.

Она махнула рукой.

– Это из-за черной одежды и цвета волос. Ты бледная с таким оттенком блонда, и длинные волосы тянут лицо вниз. Делают печальной. Я бы перекрасила тебя в шатенку и сделала короткую стрижку. Между прочим, я какое-то время работала парикмахером. И знаю, о чем говорю.

– Бросила?

– Да. С бывшим мужем бизнес пытались делать. Вообще я экономист-бухгалтер. И работаю в папиной фирме. Он директор угледобывающей компании. В Кемерово много шахт. Уж это-то ты знаешь?

Я кивнула. И посмотрела внимательней на ее руки в поисках обручального кольца, но увидела только с большим сверкающим камнем на правом указательном пальце.

– И хорошо твой папа тебе платит?

– Как всем. – Кристина подсела ко мне вместе со стулом. – Милочка моя. А пойдем в бар? Мне до ужаса хочется выпить. Напоследок. Хотя бы пивка.

Я облизала губы представляя холодный бокал пива, покрытый капельками конденсата. Внутри тут же появилась неудержимая тяга. Тяга избавиться от грусти.

– Прости. Не могу.

– Тебе не обязательно пить.

– Я еще не дала ответ, останусь или нет. Такое решение нужно принимать на трезвую голову.

– Ну Мила! Просто посидишь рядом. Не бросай меня.

Я прикрыла глаза. Некоторое время я колебалась. Ну в самом деле, что такого? Я смогу сдержаться. Не буду пить. А если сдержусь, можно и не оставаться на лечение. Я же не алкоголичка! Нет, ведь?

– Ладно, – со вздохом ответила я. – Пошли.

12.2

Кристина уверенно вела нас по кварталу, погруженному в южные сумерки. Никаких сомнений не осталось: она хорошо знает дорогу.

Я не стану пить. Нет.

Пьянство привело к гибели ребенка. Я испортила здоровье, а мне всего двадцать два. У меня нет ничего и никого. Даже кошку забрала Ленка.

Настроение колебалось у отметки «дерьмовое». Вдобавок, я вспотела во время примерки, и теперь ощущала навязчивый запах собственного пота, мне хотелось помыться. В голове вертелся разговор с наркологом, вновь и вновь я перебирала отдельные яркие высказывания. Зачем? Я же не собиралась пить! Ведь нет же?

И вот мы оказались в баре. Здесь было прохладно, играла музыка, а у посетителей блестели глаза, все улыбались. Кристина взяла огромный бокал эля, по его сверкающему боку тихонько сползала шапка пены.

Мы устроились в углу, куда едва доставало освещение. Кристина отпила и блаженно протянула: «М-м-м».

– Такого в Кемерово не найдешь, – сказала она, вытирая губы салфеткой. – Все хочу спросить. Как ты очутилась в клинике? Ты сама приехала?

– И да, и нет. Я попросила папу. Но стойкого желания лечиться нет.

– А что случилось? Почему ты пьешь?

– Просто мои друзья пьют. Правда, теперь я осталась одна.

– Что-то ты совсем приуныла.

– Голова болит.

А она и правда слегка гудела. Кристина подвинула ко мне бокал.

– Хочешь себя испытать? Может, ну ее эту клинику? Ты и сама справишься. Сделай глоток. Всего один. Ты сможешь остановиться, я уверена.

– А ты? Ты сможешь?

– Безусловно.

– Кирилл Михалыч сказал, ты уже второй раз пробуешь бросить.

– Да. Уже раз я бросила. И да – начала снова. Это был мой выбор. А раз я решаю, раз могу остановиться, значит, я контролирую себя.

Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Запах напитка чуть горьковатый, такой знакомый, заставлял меня истекать слюной.

И я пригубила. Всего чуть-чуть.

И настроение тут же улучшилось.

А потом передо мной оказался высокий бокал, и я провалила испытание. И еще больше!

Мы с Кристиной пошли в супермаркет, и чтобы встряхнуть чувства, украли там дешевый крем и банку пива. Охранник, парень примерно моего возраста, заметил, что мы ведем себя странно, когда мы уже готовились выйти в двери. Он попытался остановить нас, а мы дали деру. Ну и он кинулся следом.

Я почти убежала, если бы не выскочила под колеса иномарки. Хорошо водитель ехал не быстро и резко затормозил, иначе переломал бы мне ноги. Охранник едва не запнулся об меня. Он так выкрутил мою левую руку, что я заорала. Он отобрал крем, и тут подскочила Крис и стала отбивать меня у него. Нам крупно не повезло – мимо ехал автомобиль ГИБДД.

Так я и Кристина очутились в КПЗ.

Кажется, я это уже проходила.

– Вот так приключение, – пропела Кристина, высунув лицо между прутьями окошечка.

– И как не стыдно, – услышала я голос полицейского. – Вроде приличные девушки.

– А мы приличные! Просто пьяные.

Она села на скамейку напротив. Мы оказались единственными жительницами камеры.

– Ну? – Кристина поглядела на меня исподлобья. – Испытала себя? Хочешь похмелиться?

Я опустила глаза в пол и едва слышно произнесла:

– Хочу.

Я посмотрела ей в лицо и поняла, что она всё подстроила. Это было испытание, и я его провалила. Крис спросила со всей серьезностью:

– Значит, завтра ты пойдешь к Алексею и скажешь, что остаешься. Я правильно понимаю?

Она права. Мне надо лечиться.

– Кристина…

– Крис. Зови меня Крис.

– Ладно. Крис, а ты почему пьешь?

Она громко вздохнула, сцепила пальцы в замок и закинула руки за голову.

– Как тебе сказать.

Ненадолго повисло молчание.

– Видишь ли. Все это кризис сорока лет. Лежу в постели в три утра и подвожу итоги своего бренного существования. И никак не могу избавиться от ощущения, что я бесполезна. – Она облокотилась о колени. – Я бесплодна. Бесповоротно. Гребаный поликистоз. Такая дрянь. Редко лечится. И когда я представляю себя в пятьдесят, в шестьдесят… Нужно ли говорить, что мне при этом хочется сделать?

– Напиться?

– Да, милая моя Мила. Напиться.

Крис посмотрела на окошко в двери камеры. Я закусила нижнюю губу от того, что захотелось утешить ее.

– Ты можешь завести собачку. Много кошек. Или мужчину. Есть такие, которые не хотят детей.

Крис посмеялась.

– Да. Но как ты знаешь, женщину не устроит ни один из вариантов. Блондинки хотят быть брюнетками, и наоборот. Мой первый муж ушел после второго ЭКО. Он бы и остался, если бы не его мама. Ох, как она меня обхаживала с ним наедине! Второй муж был вдовцом. Потерял в аварии жену и дочь. И пережить утрату вновь не хотел. А я хоть в начале нашего брака и отказалась от идеи родить, все же передумала. Я хотела испытать радость от рождения ребенка. Конфликт, как оказалось, не разрешить. Мы расстались. Так я бросила ради него, и так я запила из-за него. Теперь я здесь.

Она весело шлепнула себя по ляжкам.

– Ибо какого черта? Мне до сорока еще три года! Вдруг повезет, а? Может, я в США уеду и там меня точно вылечат!

– Сто процентов.

Мы посмеялись.

– Все. Посидели и хватит. У тебя есть кому позвонить? А то моя подружка не отвечает.

Я напряглась. Снова звонить отцу?

– Не могу. Папа меня убьет.

Крис слезла со скамьи и опустилась передо мной на колени.

– Нам нужно вернуться в клинику к десяти. Или нас исключат за нарушение дисциплины. Милочка. – Она сложила ладони в умоляющем жесте. – Клянусь, я все компенсирую. Всю вину беру на себя.

Вот тебе и взрослая женщина.

– Пора повзрослеть, Крис.

– Ты очень даже права, – сказала она со всей строгостью, улыбаясь.

– Господи. Дома сейчас два ночи!

– Звони.

Дежурный сначала не хотел дать мне телефон. Да и разговаривать с папой мне не пришлось. Потому что Крис забрала смартфон и долго извинялась и клялась, что все случилось по ее вине.

Мы просидели до половины десятого, пока не приехал незнакомый мне мужчина. Он ничего не сказал толком, лишь спросил, кто из нас Мила. Он уехал из участка на дорогой иномарке, а мы на такси. Пока ехали, Крис кому-то перезвонила.

– Прости, разбудила? Что ты. Ты ведь меня знаешь, я не пропаду. Нет. Мы в полном порядке! И мы трезвые! Да, да. Мы настроены на лечение. Не переживай. Ложись спать.

– Кто это?

Она лишь улыбнулась.

На подъезде к центральному входу я озаботилась тем, как мы попадем внутрь, мы ведь опоздали на десять минут.

– У меня все схвачено.

Оказалось, у Кристины на все имелся запасной вариант. К стене под ее комнатой была прибита деревянная решетка, по которой вился виноград. Теперь мне стало ясно, зачем она оставила окно открытым.

– Вот и все. Завтра пойдем вместе, да?

Я кивнула. Крис положила руки мне на плечи и склонилась, и наши лица оказались на одном уровне.

– А в воскресенье поедем в парикмахерскую. Нужно избавиться от цвета бледной моли.

Уже в номере я вспомнила о телефоне. Папа прислал сообщение.

«Мила, прошу тебя. Тщательней выбирай друзей».

Инвалид 13.1

По лицу Алексея Федоровича я так и не поняла, знает ли он о нашем с Крис вчерашнем побеге. Мое согласие он принял спокойно, без воодушевления и вручил карту с предписаниями.

– Запомни. В столовой твой стол «Диетический 5П». Увидишь у подносов варианты меню. Посадишь поджелудочную – заработаешь диабет. Ты ведь не хочешь сидеть на инсулине?

Я лишь глазами похлопала как дурочка. Я все прекрасно понимала.

– Ну, иди, – сказал он. – Я сегодня до обеда работаю. Если что, придешь в понедельник.

Суббота прошла в рутине алкоголика на излечении. А в воскресенье Алена вышла на смену и принесла мне витамины, пообещав, что возможно будут и назначения от Кирилла Михайловича.

– Я как в фильме про американскую психушку, – обмолвилась я.

Она только улыбнулась.

А ведь и правда, я псих в каком-то смысле. У меня зависимость. А вчера настроение Крис менялось так часто, что ей можно было бы приписать биполярное расстройство. Все эти мысли озвучивал голос сестры, хотя к психотерапии она не имела отношения, и собиралась работать с детьми-аутистами. Внезапно мне захотелось позвонить Лене, но сделать это сейчас – значит подать свою больную голову на блюде, и я не хотела нравоучений.

И тогда я набрала Толика.

– Какие люди, – сказал он лениво, ответив на звонок.

– Антона не видел?

– Вообще никого не вижу. Учусь, понимаешь ли.

– Учишься? – удивилась я.

– Да. Я ведь в институт поступил.

– Неожиданно.

– Да. Я так подумал: все равно бесплатно. Грех не воспользоваться, – повторил он мои слова. – Пошел на дорожно-строительные машины. Хуй знает, кем работать потом, но говорят это лучше, чем инженерия коммуникаций. А по баллам я больше никуда и не прошел.

– Поздравляю.

– А ты что делаешь? – спросил Толик как будто без всякого интереса.

– Я в Сочи…

– Ого!

– Я сюда не отдыхать приехала. Я в клинике, – созналась я, но только наполовину. – У меня панкреатит, надо подлечиться.

Толик рассмеялся.

– Хуй знает зачем мне эта информация.

– Как будто ты не приседал мне на уши со всякой ерундой. – Мы немного помолчали. – Слушай, Толян, можно спросить?

– Хм. О чем?

– Почему ты так и не ушел от Катьки ко мне?

Он немного подумал.

– Ты много пьешь.

И почему я ждала другого ответа?

– Катька тоже пьет.

– Сейчас уже нет. И она никогда не сидела дома под винишко.

Некоторое время я молчала.

– Что? Неправильный ответ? – поинтересовался он.

– Вовсе нет.

– Ага. Но это половина только. Мне не понравилась твоя мама.

Я опешила, а он продолжал:

– Думаю, она из меня вытянула бы жилы, чтобы я дотянулся.

– Куда?

– Ей видней. Кажется, у нее целый список критериев.

Что есть, то есть. У мамы в голове всегда рисуется особая картинка, какими должны быть люди, что должны делать и как думать. А если ты не соответствуешь, то ты «неправильный», и тебя надо научить, как жить. Сколько себя помнила, она всех всегда учит.

Позже после обеда за мной пришла Крис. Как она и грозилась, мы поехали в центр города к парикмахеру. Расставание со старым цветом далось морально легко. Почему бы и не поставить над собой эксперимент? Вернусь домой совсем другой. Пусть папа знает, что не зря потратился на мое лечение.

Пока меня красили, Крис сделали укладку и маникюр. Когда мы встретились в фойе и посмотрели обе в зеркало, Крис сказала:

– Слушай, а ведь ты теперь как будто новый человек!

Я захихикала. Ведь на меня глядела совершенно незнакомая девушка.

– Я не узнаю себя.

– Представь лица родителей.

– Представляю лицо папы, когда он увидит чек! – воскликнула я.

К четырем часам солнце, казалось, раскочегарилось не на шутку. А в Иркутске шестого сентября лил дождь, и температура едва добралась до пятнадцати градусов.

– Теперь на пляж? – спросила я.

– Да. Действуем по плану.

План же состоял в том, чтобы приехать к одному отелю. Позвонить подружке Крис, и она через своего парня договорится с менеджером пустить нас внутрь и на территорию пляжа, которая к отелю относится. Бесплатные пляжи покрыты галькой, лежак занять нереально, а так нам гарантирован чистый песок на огороженной зоне и, возможно, целая беседка. А если подруга договорилась бы сильнее, нас бы пустили в бассейн отеля.

– Надо же, какая у тебя подружкаа пробивная, – сказала я, идя за Крис по пятам.

– Мы познакомились, когда я лечилась в первый раз. Она чуть старше тебя.

– Только не говори, что она тоже от алкоголизма страдала.

– Она работала в клинике психологом. Но меня не вела.

– Ого, – только и сказала я.

Отель оказался зданием с двадцать одним этажом. Слева в какой-то сотне шагов высилось еще одно здание в едином с отелем стиле. Это оказался аквапарк. Оба здания соединяла перемычка.

– Так тут еще и горки под боком?

– И даром не надо, – кинула Крис, вынимая мобильный из сумки. – Очереди такие, что можно целый час простоять.

Она поговорила с подружкой, а затем мы двинули в отель. Внутри стояла приятная прохлада. Крис подошла к стойке метрдотеля, потом повернулась ко мне и жестом велела следовать за ней. Мы прошли закоулками и наконец очутились во дворе отеля у бассейна, затем спустились, миновали ворота и попали на пляж. Постояльцы щеголяли шоколадным загаром, и тут я вспомнила про свое белое тело: вот точно из Сибири приехала.

Мы переоделись в кабинках, нашли свободные места. Крис позвонили.

– Побудь здесь, – велела она, после того, как повесила трубку. – Тая сейчас подъедет. Я вас познакомлю. Я пойду пока возьму перекус и напитки.

– Хорошо. – И тут у меня как будто тумблер переключился: я не буду нахлебницей моих друзей! Я спросила: – Тебе нужны деньги?

Крис довольно улыбнулась.

– Потом сочтемся.