Текст книги "Алкоголичка (СИ)"

Автор книги: Вика Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Семейное тепло. 18.1

Андрей и Наташа решили, что лучше отвезти меня на землю. Наташа долго извинялась за будущую невестку и пообещала оплатить химчистку. Я остановила ее, сказав, что сарафан копеечный, села в такси и уехала.

Может, другая посмеялась бы, но не я. Если бы Дима закончил свою фразу, то вышло бы следующее: «У меня чувство, будто ты обманула меня». Как я поняла? Да просто. Я сама подстраивалась снизу под Толика, стелилась ковриком. Только я так и не пролезла к нему в подмышку, и он умело использовал мой обман против меня. «Ты же сама согласилась по дружбе. Как я могу полюбить тебя?» А Тая решила, что ловушка захлопнулась и раскатала губу. Интересно, они познакомились до того, как ему отняли ногу? Хотя, какая разница? Даже если от Димы останется одна голова, он все равно будет завидным женихом с такой богатой семьей.

Позвонить Крис еще было не поздно. Я залезла в телефон и ахнула. Папа написал, что прилетает с Леной через пять дней, что хочет поговорить с Бурмистровым. Я, хмурясь, перечитала, потому что концы не сходились. Зачем с Леной? Как они так запросто нашли билеты в бархатный сезон?

Следующие три дня никто обо мне не вспоминал. Я счастливо забыла про морскую поездку, и потому, для меня стало неожиданностью, когда во вторник мне позвонили с ресепшена и сказали, что ко мне посетители.

Я вышла из лифта и при виде Димы остановилась в ступоре. Он сидел на диване, нога на ногу. Завидев меня, он встал и остался ждать с виноватым видом. Женщина на ресепшене приспустила очки на носу и поглядела на меня. Выбора не осталось, я все же подошла к Диме.

– Привет. Я что-то забыла на яхте?

– Нет. – Он покосился на менеджера. – Выйдем?

На улице Дима подпер локоть рукой и принялся пощипывать нижнюю губу, раздумывая, как начать.

– Извини, пожалуйста. Таисия повела себя непредсказуемо и грубо. Я не ждал, что она приревнует к тебе. Я думал мы поболтаем про Сталина. Девчонок в марксистском кружке нет, знаешь. А в семье никто не разделяет мой интерес.

– Так позвал бы из кружка парня.

Он покивал, отведя глаза в сторону.

– Не догадался.

– Бывает.

Повисла пауза. Мы попеременно вздыхали, обмениваясь короткими взглядами.

– Что скажешь? – спросил вдруг Дима.

– По поводу?

– Ну ты не думаешь, что я использовал тебя, ради того, чтобы позлить Таю. Или вроде того.

Я пинала камешек носком босоножки.

– Я верю, что тебе неловко. И что тебе стыдно за невесту. Всё в порядке. Это всё? Ты только извиниться приехал? Мог бы, кстати, просто позвонить.

– Я так и не взял твой номер, – посмеялся Дима. – Но вообще это не всё. Я хотел позвать тебя в Грецию. Семнадцатого ноября коммунистическая партия выйдет на митинг в честь дня основания.

– Ого! – Я воскликнула потому что он принял меня за коммунистку, а не из-за предложения. – Не имею партбилета, – сказала я в шутку.

– Хотя, постой. Ты же, наверное, работаешь. Я привык, что меня могут отпустить в любое время…

– Как ты вообще заинтересовался марксизмом? У тебя же родители бизнесмены.

– Да мне всегда было без разницы, какой у нас строй. Я хотел сидеть дома и сочинять. Только когда дали инвалидность и назначили пенсию, я напрягся.

– Отчего?

Он язвительно хохотнул.

– Знаешь, сколько мне платят? Нет? Двенадцать триста. А знаешь, сколько кварплата двушки с льготой? Три восемьсот. Я могу работать в колл-центре или заниматься мелким ремонтом. Прикольно?

– Не очень, – медленно произнесла я. Поразмыслив, спросила: – Но ты считаешь, при другом устройстве, ты бы занимался чем-то получше?

Он пожал плечами.

– А может я просто фантазер.

Мы посмеялись.

– Возьми мой номер, – сказал Дима. – Вдруг надумаешь?

Что мне стоило взять его номер? Да ничего. От Сочи до Иркутска шесть часов лету. И он не знает, что я за человек и какого дерьма наворотила.

– Ну давай.

18.2

В указанное время прилетели папа с Леной. Папа позвонил в девять. По голосу было ясно, что он заспанный.

– Как дела? – спросил он. Услышав мое обычное «нормально», сказал: – Ладно. Я приеду завтра с утра. Если врач отпустит тебя, задержимся дней на пять, отдохнем?

До меня не сразу дошло, что он спрашивает, а не утверждает.

– Ты хочешь знать мое мнение?

– Да. Хочешь? Сходим в Сочи-парк.

Я едва не фыркнула презрительно.

– Не знаю. Мне уже не десять. И даже не пятнадцать.

– Там есть развлечения для взрослых, – напомнил он.

Я вспомнила, что Крис обещала мне «Падающую башню».

– Ладно. Давай, сходим.

Они с Ленкой приехали в десять. Около часа отец общался с Алексеем Федоровичем, а мы с сестрой сидели у меня в номере. Она рассказала про маму, про мою кошку, но я почти не слушала. Я все думала, зачем она приехала?

– А ты для чего прилетела? – спросила я, дождавшись паузы в потоке речи.

– А?

– Ты рефери или вроде того?

Она нервно сцепила пальцы.

– Я выхожу замуж.

– Замуж? – До меня не сразу дошло. – Где? Тут?

Ленка растерялась.

– В Иркутске. А сюда я приехала за свадебным платьем.

Я решила, что сестра прикалывается, но заметила, как она гладит безымянный палец правой руки, там, где белая полоска без загара.

– А где кольцо?

– Дома оставила. Боялась потерять.

– А как же карьера?

– Одно другому не помеха. – Ленка пожала плечами. – Ты не хочешь общаться с папой? – осторожно спросила она.

– А ты хочешь? Ты знаешь, что он прилетал сюда на свадьбу сослуживца и взял с собой любовницу? Ту, у которой маленькая дочка.

– Мила. Он наш папа. – Она уставилась в стену. – И потом. Откуда нам знать, что он искал на стороне? Почему мама не ушла? Это нас не касается.

– Это не коснулось тебя.

Дверь отворилась и вошел папа.

– Ну? Врач дал добро! Едем?

Я видела, что он бодрится, и стало ясно, что Ленка не просто за платьем приехала, но и поддержать его. Вот только в каком деле?

Мы ехали в такси с ним сзади, Ленка – рядом с водителем. Краем глаза я видела, что папа время от времени поворачивается ко мне лицом, словно хочет спросить или сказать что-то, но делала вид будто не замечаю. Наконец он решился.

– Ты как? Настроена на работу? Открыта вакансия в офисе на Фрунзе. Там неплохие дома рядом. Можно снять квартиру.

Я нашла силы посмотреть на него.

– Хорошо. – Я сама слышала, что мой голос звучит ровно, а вместо лица – маска, но не могла ничего с собой поделать.

Он нахмурился.

– Ну и отлично. А помнишь, как мы тут все вместе отдыхали?

Что он такое говорит? Он никогда здесь с нами не был.

– Да, конечно.

Мы приехали в гостиницу (как только не в ту, которая принадлежит семье Димы), а потом отправились в «Сочи-парк». Уже с утра было очень жарко, и пришлось прятаться в музеях – сначала в «Советском», потом в «Музее изобретений». В какой-то момент Ленка предложила съесть по мороженому, и я вызвалась купить сама, хотела отдохнуть от этих двоих. Они остались за столиком под зонтом, а я встала в очередь у киоска.

Когда я купила три рожка и повернулась, чтобы уйти, то вдруг услышала:

– Привет, Милана.

Я чуть не охнула – Дима стоял в очереди по счету шестым.

– Гуляешь? – спросил он, когда я подошла.

– Ага. А ты?

– Я с Таей.

Я повертела головой, озираясь.

– Надеюсь, она меня прямо сейчас не видит?

Он посмеялся.

– А ты с кем?

И тут я поняла, что он может быть знаком с моим папой, но вряд ли папа захочет, чтобы это вскрылось.

– Я одна.

Он выразительно посмотрел на мороженое.

– Наверное, давно гуляешь. Раз так проголодалась.

– Извини, уже тает.

– Да, конечно.

Я пошла и на полпути замедлила шаг, я едва не ругнулась вслух – я же сейчас сяду за столик к отцу с Ленкой, и Дима увидит.

– Что с тобой? – спросила Ленка, когда я села.

– Ничего. – Я боялась обернуться и узнать, что Дима смотрит на нас.

И вдруг папа спросил:

– Твой знакомый?

Я посмотрела на него, соображая: он Диму не разглядел или запамятовал? Что было бы, если бы Дима подошел? Я угрюмо кивнула и уставилась в стол. Хорошо, что Ленка заговорила.

– Папа, ты уже сказал Миле про филиал?

– Еще нет.

– Какой филиал? – спросила я.

– В Шелехово.

– У нас в Шелехово есть филиал?

– Конечно. – Папа воззрился на меня в легком недоумении.

– Ты не знала? – спросила Ленка. – Папа открывает к зимнему сезону.

– Нет, не знала, – с раздражением ответила я. – И что?

– Ты могла бы переехать туда и управлять им, – предложил папа.

Я почувствовала, как внутри вырастает стена протеста.

– Да, Мила, почему тебе не поехать? – поддакнула Ленка. – Сменить обстановку. Сменить компанию.

Я переводила сердитый взгляд с ее лица на папино и обратно. Постепенно до меня дошло: они переживают, что я снова стану пить в обществе старых друзей. Они не знали, что я осталась одна.

– Я сама о себе позабочусь.

Мы провели в парке весь день, дожидаясь концерта. Я так и не сходила на «Падающую башню», почему-то мне хотелось и дальше вариться в негодовании, хотя понимала, что это неправильно.

Когда стемнело мы просто гуляли, а потом пошли на концерт. Я оставила сестру с отцом у скамейки и ушла на газон. Сев прямо на траву, я достала телефон и нашла в ВК третью папину «жену». Я закусила щеку до боли, когда прочитала, что теперь она живет в Сочи. Если он в следующие три дня до отлета отлучится, я не стану больше иметь с ним дел. Я поняла, что до прощения мне еще очень далеко.

Он подошел неожиданно для меня, я едва успела выключить экран смартфона.

– Что случилось? – спросил он, усаживаясь рядом.

– Ничего.

– Хочешь поговорить?

– М? Ты спрашиваешь, хочу ли я поговорить?

– Да.

– О чем?

– Ты мне скажи.

«Это что-то изменит?» – прозвенело у меня в уме.

– Не о чем нам разговаривать. – Я медленно встала и изможденно поплелась наверх к скамейкам.

Он тоже поднялся.

– Ну же, Мила.

– Не о чем нам разговаривать.

– Прошу! – Папа пошел следом. – Я понимаю, что часть… ответственности лежит на мне.

– Я давно совершеннолетняя. Не надо.

– Может, я могу что-то сделать.

Я поняла, что он сожалеет, и сказала уже чуть мягче:

– Ничего. – Я остановилась и посмотрела на него. – Ты ничего не можешь.

– Мила?

– Совсем ничего, – повторила я. – Ничего.

Самоуважение. 19.1

Двадцать первого сентября мы вернулись домой, и следующим же вечером я познакомилась с женихом сестры. Это оказался мужчина тридцати лет, помощник прокурора.

Вот интересно, Лена как психолог пыталась интерпретировать свои поступки? Весь вечер я наблюдала за ними, силясь понять ее выбор, и попутно изнывала от того, что не могу перестать оценивать и критиковать. Потому что мне ли этим заниматься?

Спустя неделю я прошла медосмотр и устроилась в частное кафе кухонным рабочим. В первый же день по мне катком проехалась повар. Она дала понять, что я стопроцентная бестолочь. Откуда я могла знать про их внутренние порядки в первый день работы? Я все обдумывала, как бы ей поязвительней ответить, но вместо этого поддакивала. Я слышала, как утром ей кто-то позвонил, и она крепко поругалась со звонившим, и я решила, что, если причина наезда не звонок, а обычная практика, я просто не выйду больше. Но я осталась. Повар потом всегда общалась прилично, разве что стоило ей увидеть, что я сижу на табуретке, она обязательно находила мне применение.

Настоящей проблемой коллектива была политика хозяйки кафе. Она твердила, что они здесь все как семья. А я вспоминала своих друзей, как мы премило за спинами друг друга промывали друг другу косточки, и понимала, что не хочу удочерения еще и на работе. Собственно, опасения подтвердились. Я невольно стала стряпчим души каждого работника. Особенно занятной оказалась история сушиста, который жил во френдзоне у гулящей девчонки.

Я намывала посуду, а сама думала, где бы посмотреть на здоровых людей в здоровых отношениях, а то будущее выглядело кромешным мраком.

В окно раздачи всунулось лицо барменши.

– Мила, забери посуду из малого зала. Я не успеваю.

Я взяла таз с глухим ворчанием: очень быстро по-семейному каждый стал свешивать на меня свою работу, далекую от моих прямых обязанностей.

Пялясь себе под ноги, я прошла через большой зал, и уже на пороге малого услышала знакомое гоготание. Сердце ухнуло в пятки. Я юркнула внутрь и выглянула украдкой.

Толик сидел ко мне спиной в дальнем углу и непринужденно болтал с незнакомой мне девушкой. Она заливалась смехом. Я вспомнила его шутки, и мне стало тоскливо. Угрюмая и хмурая, я обожала Толика за то, что он мог меня развеселить. Вдобавок, он всегда выручал, если я просила.

В выходной день, изнывая от тоски, я сидела у себя в комнате в родительской квартире и судорожно решала, написать Толику или нет. Вечером я отправила ему сообщение. Он ответил почти сразу.

«Ку», – прислал он. – «Как Сочи?»

«Все супер».

Поболтав немного, Толик позвал в ВК, что-то он мне там показать хотел. Я восстановилась. Он купил машину, как оказалось.

«Как же так? – написала я. – Ты предал свою старушку?! А клялся не бросать».

«Так я и не бросал. Я бросил стерву, которая убила мою машинку».

И тут он рассказал, что Катька, когда ее красный зверь стоял в ремонте, взяла Толькину «Тойоту» и попала в аварию. Сама она отделалась ушибами и сломанными ногтями, а тачке оторвало капот по самое ветровое стекло.

«Боже мой!», – отправила я. При этом я не почувствовала ровным счетом ничего.

«Вот так, да, – ответил Толя. – Ну на самом деле она меня просто затрахала. Буквально. Два раза ее чпокнул, а она все лезет. Еще давай. А потом вообще зазналась на своей новой работе. Стала наседать, чтобы я что-то менял в жизни. А мне и так хорошо. Я собой доволен. Так что я ее послал».

Позже я нашла страничку Катюхи. Она похудела и у нее появился новый парень. На фото они отдыхали в клубе, где год назад ко мне подкатил Фил. И Катюха, и ее бойфренд были поддатые. Следующей я стала искать Дашку, но никак не получалось. В итоге я нашла ее через общих знакомых.

Дашка вышла замуж и поменяла фамилию. А вот это меня задело. Я полистала ее стену с рецептами пирогов и кексов и выключила телефон.

Совсем скоро мой день рождения. А потом и Новый год. Поменялась ли я качественно?

Моя холодность, с которой я отнеслась к тому, что Катька попала в аварию, когтем провела по позвоночнику. Может, я правда немного аутистка? Что со мной не так? Какой диагноз? Как мне вылечиться? Я вообще не понимаю людей. И себя тем более.

А вскоре я получила щелчок по носу. Мне предстояло сделать важный вывод.

Примерно через неделю, как я стала снова общаться с Толиком, ко мне постучался Вадим. Тот самый, которого Дашка приводила к Филу. Он писал о всякой ерунде в рамках, приемлемых для мало знакомых людей. Вадик довольно симпатичный парень, но совершенно отмороженный в плане работы. Он уже шестой год охранял отдел в торговом центре. А что? Он жил в коттедже с родителями и сестрой, его кормили, платы не требовали. Отвратительно, в общем. И все же я поймала себя на том, что примериваюсь к нему. Я не отдавала отчета, что собираюсь подобрать бывшего парня бывшей подруги. Потому что мне было весело. Я еще и с Толиком переписывалась, и настроение мое резко поднялось, ведь я почувствовала себя привлекательной. И потом еще больше, когда Дашка подала запрос в друзья.

Вот он секрет успеха. Нужно пропасть с радаров на некоторое время, таинственно молчать о себе, и люди потянутся назад.

«Давай помиримся», – подписала Дашка.

Я презрительно фыркнула.

«Я с тобой не ругалась. Если ты думаешь, что можешь без всяких объяснений выкинуть меня, а потом вернуть, то ты ошиблась». И я добавила ее в черный список. Поищи себе зрителей твоей жизни где-то еще.

Я почувствовала себя лучше. Я даже перестала роптать, что на работе я теперь батрачила по-семейному в одно рыло: сменщица-то уволилась. У меня отнимались ноги, ссохлась кожа на руках, и текли сопли из-за того, что я ныряла из душной моечной в холодильную комнату, но мне было все равно.

Но за пару дней до дня рождения, я провалилась в черную яму, когда Вадик спросил, не соглашусь ли я переспать с ним по-приятельски.

«Я помогу тебе, а ты мне», – прислал он.

Хорошо, что я была на работе, иначе я бы заистерила.

«Ты тупой? Такое мне предлагать?!» – отправила я, исходя от злости.

«Но ты же Толику не отказала».

Я так зависла, что даже не услышала, как меня зовет бармен. Сунув смартфон в карман фартука, я стала собирать тарелки в стопку и чуть не разбила парочку. Меня трясло. Я отдала посуду и ушла в подсобку. Достав телефон, я прочитала: «Ну что?». У меня был трехэтажный мат в ответ, но я просто заблочила этого козла. А следом и Толика.

19.2

Придя домой, я достала из пакета две банки пива и спрятала на подоконнике снаружи. Когда родители уснут, я выпью.

Мама застала меня за рефлексией в изножье комода.

– Ты не заболела?

– Немного.

Она вошла и села на край кровати.

– День рождения отпразднуем в субботу? Или прямо в пятницу? Лена сможет приехать только в выходные.

– Я не хочу отмечать.

– Почему?

Я чуть помедлила.

– Не заслужила.

А по-хорошему, мы никогда никуда не выходили отмечать. Ни дни рождения, ни годовщины. У Катьки, например, семья со всей родней всегда в ресторане отмечала события. Моя жила как отшельники в изоляции. И мама постоянно презрительно воротила нос, когда узнавала, что кто-то выбрался отметить Новый год вне квартиры. Наверное, моя привычка обесценивать счастье других от нее.

У мамы не нашлось для меня сочувствия.

– Но ты еще подумай, – сказала она наконец.

Когда она ушла, я достала пиво и залпом выдула банку. Повеселев, я нашла Кристину и попросилась в друзья. У нее на стене я увидела фото с Кириллом Михайловичем. «Мой дорогой гость» подписала Кристина. Я вздохнула – хоть кто-то счастлив несмотря ни на что.

После второго пива на меня обрушилась тоска. Я стала сожалеть, что вела себя по-идиотски. Если бы я держала себя в руках и вела пристойно, сейчас бы общалась спокойно со своими бывшими друзьями. Катюха вообще вон какая пробивная. Я вспомнила, как она подарила мне тысячу на днюху, когда все обо мне забыли, и всплакнула.

Кто-то по пьяни пишет бывшим, а решила написать подружке, которую предала. На удивление Катя не заблокировала меня. Может быть, забыла?

Я написала, что хочу попросить прощения и объяснить, что на самом деле случилось. Затем я полазила на ее странице, посмотрела фото и заглянула в «Друзья». С удивлением я обнаружила там Толика, а вот Дашки не было. Где-то через пару часов Катя прочитала мое сообщение. Я видела, как она набирает ответ.

«Мне не нужны твои объяснения. Ты всегда завидовала мне», – прислала Катя.

Я принялась строчить ответ, описывая ситуацию. Я написала длиннющую простыню, а когда нажала на кнопку «отправить», оказалось, что это невозможно. Катя занесла меня в черный список.

Я швырнула телефон под комод и легла на ковер. Из-за спиртного мной овладело отупение, и я быстро заснула.

На следующий день я вышла на пятую по счету двенадцатичасовую смену. На кухне я нашла саму хозяйку – она заменила сушиста, который запил. Надо сказать, они там бедные работали с четырьмя выходными в месяц, ведь сменщиков не было. Иногда я думала о них, что они все чокнутые, раз купились на дешевый тимбилдинг под названием «Мы не коллектив, а семья».

Хозяйка всунулась в моечную и со вздохом посмотрела на меня. Я сполоснула кастрюлю, закрыла воду и сочувствующе уставилась на нее. Она выдохнула, издав «тпруу».

– Как я устала, – сказала она.

Я поняла, что она будет жаловаться сейчас «по-семейному» и сделала вид, что собираюсь чистить раковину. Она вперила взгляд в микроволновку.

– Так никто на смену и не идет, представляешь. Я уже не знаю, что делать. Я за этот год ни разу окна в квартире не помыла. То одного подменяю, то другого, еще и свои смены отрабатываю.

Я улыбнулась с поджатыми губами, всячески давая ей понять, что понимаю. Она покачала головой.

– Почему никто не хочет зарабатывать деньги? – сокрушаясь спросила она.

Я пожала плечами. Мой дедушка сказал бы ей почему. Потому что у работников нет мотивации создавать блага для хозяина. Это твой бизнес, поэтому ты толчешься тут без продыху, а они не успевают отдохнуть. Они работают здесь, потому что нет выбора.

Хозяйка потеребила фартук.

– Ты устала? – вдруг спросила она. – Возьми день. А то, если и ты убежишь, это будет капец.

Я подумала о том, как повара станут разрываться между кухней и мытьем посуды и покачала головой.

– Ничего. Я поработаю.

И тут же осознала, что дурочки вроде меня, кто не в состоянии сказать «нет» и с короной спасателя на голове просто находка для оборзевших работодателей.

Да, настроение у меня было поганое и бесконечное раздражение буровило мое нутро. Поэтому увидев запрос в друзья от Димы, я прямо-таки взбесилась.

Меня стало раздирать между двух полюсов: с одной стороны, меня тешила мысль, что он предпочел меня Тае, с другой – что он при невесте решил приударить за мной, словно я бы согласилась. Но правда была в том, что он вовсе ничего не имел ввиду, и реально хотел просто пообщаться. И это меня обижало. Я остервенела от собственной тупости, я не ответила и просто удалила Димино сообщение.

Но пятого ноября спустя три недели работы без выходных у меня сдали нервы окончательно. Я пришла в кафе и обнаружила, что на день намечено два банкета, и один из них до часу ночи. Скрепя зубами я продержалась до девяти, но в десять меня посетила мысль, что я окончательно себя не уважаю, если останусь батрачить за сто пятьдесят рублей в час, когда у остальных двести. Я сняла фартук, положила на моечный стол, молча собралась и, сказав «До свидания», ушла.

Сидя в стылом троллейбусе, я вновь ощутила желание выпить. Мне захотелось все бросить и уехать, и не в силах встать я пропустила свою остановку. Кондуктор спросила поеду я до конечной или выйду в депо.

Я поднялась, вцепившись в поручень, уставилась в мелькавшие за окном дома. Кто-то встал за моей спиной и положил руку на плечо.

– Привет.

Я резко обернулась.

Это был Фил.