Текст книги "Алкоголичка (СИ)"
Автор книги: Вика Ром
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
16.2
У меня появилось понимание, какой быть не надо, но нужный образ оставался туманным. Что иметь дело с парнями моих подруг нельзя – это ясно. Не увиваться за безразличными ко мне мужчинами тоже. И, само собой, не начинать отношений из жалости.
Взявшись за ручку двери, я поняла, что совсем не хочу торчать в комнате в одиночестве, варясь в гнетущих размышлениях. Читать и слушать музыку бесполезно – все равно вернусь к рассуждениям. Единственное, что могло отвлечь – это нахождение среди людей. Так что я ушла к бассейну, но никого там не нашла.
По деревянной лесенке я спустилась на пляж. Клинике отвели совсем небольшой клочок земли с четырьмя беседками. Я решила устроиться в одной и подремать на свежем воздухе. Когда оставалось пройти пару-тройку метров, то услышала женский смех в ближней беседке. Я остановилась и почти развернулась, чтобы уйти, как снова донесся приглушенный смех, и я узнала голос Кристины.
Томный вздох, нежный лепет доносились из беседки. Вход располагался сбоку, я не видела людей внутри, а они меня. Черт возьми, Крис реально вздумала найти себе мужа в клинике? Сама же сказала, что богатый алкаш – плохой вариант.
В беседке зашумели. Я испугалась и побежала назад к лестнице. По пути что-то вонзилось в мою босоножку, и я едва не взвизгнула. Хромая, я доковыляла до кабинки для переодевания и спряталась в ней. Сквозь щель в соединении стенок я сначала увидела Кристину, кутавшую обгоревшие на солнце плечи в парео. Но с ней никого не было. Я выждала минуту, и уже собралась покинуть укрытие, как ступени заскрипели.
Я выглянула в щелку и увидела, что по лестнице поднимался Кирилл Михайлович.
Тут до меня дошло. Кристинин растрепанный вид в его кабинете в нашу первую с ней встречу, и он, такой взволнованный. И снова ты, Мила, сваляла наивную дуреху, все-то ты поняла, научилась с малых лет, но все еще делаешь вид, что ничего не замечаешь.
«У людей вокруг есть свои желания».
С этой мыслью я провела четверг. Я отказывала Катьке в ее амбициях и стремлении быть крутой, потому что сама боюсь рисковать ради лучшей жизни. Даже малознакомой Тае отказала в ее видении красоты, ведь мне не нравится моя внешность. Я отказывала Дашке в ее стремлении найти парня, который смог бы ее опекать, потому что сама боюсь мужчин. Я трусиха. Я избегаю стресса и боли из-за ситуации в родительской семье. И потому я как лисица в басне: «и всё равно-то он зеленый». Я оплелась рационализациями, чтобы спрятать от себя же свои желания, и потому угодила в паутину неудач.
Только поздно вечером я вспомнила, что завтра меня ждут на морскую прогулку. Снова я пошла к Кристине, чтобы спросить – ехать мне или нет.
Когда я пришла, она упаковывала чемодан.
– Ты уезжаешь?! – воскликнула я, почувствовав, что занервничала.
– Да. Сотрудница ушла на больничный с ребенком, уже третью неделю не может выйти. Мне придется вернуться к делам.
– А как же яхта?
Крис вскинула на меня глаза.
– Яхта?
– Ты ведь должна в пятницу пойти кататься на яхте с Таей и Димой.
– Меня не звали, – просто ответила Крис.
– Не может быть. Ты прикалываешься?
– Это тебя позвали.
Она прошла к шкафу и вынула второй чемодан поменьше. Затем прижала сарафан к животу и пристально на меня посмотрела.
– Мне показалось, или я видела тебя на пляже?
Я состроила недоумевающую мину. Крис улыбнулась.
– Ты следила за мной?
– Вовсе нет! Я просто гуляла! Я хотела подремать в беседке.
Крис снова взялась сворачивать сарафан.
– Милаша. На самом деле мне не нужно лечение. Я приехала сюда из-за Кирилла. – Она чуть помедлила. Покусав губу, продолжила: – Я в него влюбилась еще первый раз. – Она сложила свернутые платья рядком и уперла руки в бока. – Я не пила все время после первого лечения. Так что я солгала. – Она всплеснула руками и чертыхнулась. – Прости. Я лишь хочу попросить тебя не рассказывать о нас. Роман с пациенткой навредит его работе.
– Да я бы ни за что. Зачем мне такое?
Крис почесала макушку, разглядывая содержимое чемоданов. Потом будто вспомнила про меня.
– Ты не хочешь кататься на яхте?
Я кивнула. И когда бегунок со скрежетом обежал корпус чемодана, мне стало грустно.
– Эх. Что мне делать здесь без тебя?
– Не кисни. Езжай к Диме и покатайся на яхте. Я буду ждать сплетни. Так что гляди в оба, – посмеялась Крис.
В пятницу на сессии у Кирилла я заметила, что он как будто отсутствует. Взгляд его так или иначе обращался к мобильному телефону, затем к окну. Разговор у нас вышел вялый, но кинезио приемы, которые он ко мне применил, помогли снять боль в шее и плечах.
– Когда ложишься спать, делай долгий глубокий выдох, – велел он напоследок. – Твой плечевой пояс скручен вовнутрь, мышцы затвердели как железная проволока. Это потому что ты все время «на вдохе». Человек в стрессе дышит поверхностно, верхней третью легких. Не вдыхает глубоко. Вот попробуй, сделай долгий выдох.
Я повиновалась. Удивительно, как много во мне воздуха. Затем Кирилл заставил подышать только «верхом», как собака.
– Ощущаешь разницу? Ты набираешь воздух, словно хочешь заорать. Голова уходит в плечи. Но кричать ты не можешь. Этот панцирь застывает, мышцы перегружены, и стресс остается внутри. Отведи плечи назад, выдохни и расслабься.
– Помогает. На ЛФК инструктор заметил, что у меня голова как будто вдавлена в плечи. – Немного помедлив, я спросила: – Я должна высказать отцу, все, что думаю о нем?
– С какой целью? Наказать? Заставить просить прощения? Спустить пар? Станет тебе легче?
Хороший вопрос. Время не вернуть.
Я пожала плечами. Кирилл отложил блокнот на журнальный столик.
– Ты имеешь право на компенсацию. В вашем детско-родительском договоре по умолчанию прописаны любовь и уважение. Только нужно еще доказать в суде, сколько ты недополучила, и чем можно возместить моральный вред.
– Мне всегда будет мало, верно? – Дошло до меня вдруг. – Проще отпустить?
– У тебя есть время над этим подумать.
Этим я и занялась в сон час. Просто лежала на кровати и перебирала в уме сеансы терапии. Заметила, что мозг с большим удовольствием смакует моменты, где я считаю, что родители меня обидели. «Обида на родителей как красный флажок говорит о том, что ты не повзрослела», – твердил Кирилл. Он же обещал, что, когда я найду работу, отвлекусь от обиды, и начну строить собственную жизнь, мое состояние улучшится.
Остается только поверить.
Я лежала умиротворенная и спокойная. Но одна мысль покорежила, как камень, брошенный в пруд с гладкой поверхностью.
Что, если у отца, и здесь, в Сочи, есть семья? И где-то тут, в кафе работает еще один мой неназванный брат или сестра?
Я истерично захихикала, а потом смех перешел в слезы. За неделю в клинике я выплакала всю воду, что копила десять лет. Десять лет! Подумать только! Наконец-то я перестала щуриться, чтобы не дать себе заплакать. Больше не нужно сдерживать слезы.
Солнечные лучи прокрались в щель между тюлем и шторой, заставив пылинки плясать. Сон медленно уносил меня из реальности. Даже, если чудовище по-прежнему сидит в комнатушке, я смогу дать отпор.
На яхте. 17.1
Я не сразу поняла, сниться мне, или телефон звонит на самом деле. Я взяла свой смартфон, но его экран был темным. Тут я вспомнила про смартфон Димы. Вызов шел от Автосервиса.
– Алло? – настороженно спросила я.
Я узнала голос Димы.
– Ты догадалась заряжать мой телефон. Молодец. Я готов забрать тебя, – сказал он. – Местоположение правильное? Клиника Бурмистрова?
Сохранить все в тайне не удалось. Да и надо ли? Я этого Диму сегодня увижу в последний раз.
– Правильно, да.
Он приехал меньше чем через час и почему-то на мини фургоне с надписью «Автосервис Форсаж». На нем были джинсы и серая футболка. Лохматый как черт. Я протянула ему телефон.
– Бородатый пикаперский подкат, – заявила я. – Уже не работает. – Яхта внутри? – пошутила я.
Он довольно посмеялся.
– Только запчасти. Придется собирать. Сможешь отличить ключ на девять от десятки? Извини. Я поступил некрасиво по отношению к тебе, но вовсе не имел ввиду то, что все подумали. Я хотел избавиться от телефона, чтобы отдохнуть и кое для чего.
– Что за автосервис? Ты же в отеле работаешь.
– Я уволился месяц назад. В тот вечер просто хотел… помедитировать, если хочешь. – Тут он взглядом окинул двор клиники. – Что ты тут делаешь?
Было страшно ответить, но надо.
– Лечусь. От алкогольной зависимости. Я не наркоманка.
Он уставился на меня. Я пожала плечами.
– А! Кажется, Таисия здесь познакомилась с вашей подругой.
– С Кристиной.
– Точно. Занятная женщина.
«Женщина. Таисия». Я, интересно, кто? «Гражданка»?
– Можем ехать? – спросил Дима, разглядывая меня. – Советую взять какую-нибудь кофту. На море прохладно.
В кабине он сам пристегнул меня, а пока ехали, дважды спросил, не замерзла ли я.
– Мне нормально.
– Смотри. Кондиционер справа сильнее дует. Забыл спросить. Морской болезнью не страдаешь?
– К плаваниям я привычная.
Я обратила внимание на то, что фургон специальный, чтобы мог управлять человек с инвалидностью. У Вани были такие же «Жигули», только он никогда не ездил на автомобиле, потому что то был поддатый, то похмелялся.
Остаток пути мы проделали в тишине. Оставалось надеяться, что на яхте найдется болтун и скрасит нелепость происходящего.
На причале нас встретила Наташа. Ребенка при ней не было. Андрей занимался большой парусной яхтой под названием «Аура». Он заметил нас и выпрямился, держа канат в руке.
– Ты еще не завез запчасти? – с легким недовольством спросил он Диму.
– Сейчас поеду, а потом привезу Таисию.
Наташа протянула Диме сложенную бумажку.
– Почему ты ее так называешь? Ты знаешь, что ей не нравится.
– Потому и зову. Это что? А, продукты, – протянул Дима, заглянув в записку.
Дима уехал, и я осталась один на один с незнакомцами – то что я ненавижу больше всего.
Наташа посмотрела мне за спину.
– А где Кристина?
– Она улетела. Из-за работы.
Тень разочарования скользнула по лицу Наташи. Прекрасно понимаю почему: Кристина из тех людей, с кем пообщаешься и жить охота. Большая редкость.
Раньше я бы из кожи вылезла, стараясь завести интересный разговор или кинулась помогать. Теперь не хотелось. Я просто стояла и пялилась на парусную яхту.
– А когда закрытие сезона? – спросила я у Андрея.
– Пятого ноября, – ответил он и подал мне свою красивую загорелую руку. – Иди, я помогу. Осторожно. Тут скользко. По левой стороне можно подняться на нос.
– Выходит, еще две недели до конца сезона?
– Да. Но много работы. Поплывем в сторону Адлера сегодня.
Разумеется, я поинтересовалась, чем он занимается. Оказалось, автосервис, на машине которого рассекал Дима, принадлежит Андрею. И он нанял младшего брата помогать.
– А ты, Наташа?
– Я веду счета.
Я кивнула.
– Как говорит мой папа – никого постороннего, бизнес – дело семейное.
– Твоего папу я помню, – заметил Андрей. – Помнишь, Наташ? Они еще с отцом распили бутылку виски и затянули армейские песни.
– Ага. Да я и супругу помню, – наивно поглядела на меня Наташа. – У тебя такая молодая мама.
Да только мама сто лет в Сочи не была. Я издала ироничный смешок.
– Да. Она такая. А когда вы поженились? Хотя, ладно. Я так спросила. Просто не помню, когда они уезжали. Ваш Ваня очень милый. Такой славный. Кажется, он вылитый мама. Такой же кудрявенький, рыженький. Он у бабушки?
– С няней. – Наташу слегка удивил поток похвалы, но ей стало приятно.
– Ты что-нибудь знаешь про яхты? – Спросил Андрей. – У нас центральный кокпит. Палуба выложена натуральным тиком, мебель тоже. Мы прошли с ним под тент, он указал на дверь справа от штурвала. Вот задрайка в кают-компанию.
– Задрайка? Я улыбнулась. Забавно.
– Эта яхта выдержит недельное плавание. Кстати, если захочешь окунуться, у нас есть платформа для купания.
– А я не брала купальник.
– Тогда добро пожаловать в солярий.
Там я и дожидалась приезда Димы и Таи. Все представляла, как мой папа на этой яхте с любовницей отплясывал. И при этом старалась подавить закипавшую злость.
Нет. Пора остановиться. Не стану же в самом деле и в тридцать, и в сорок, и в пятьдесят злиться и страдать из-за этого? Я представила, как на смертном одре буду вспоминать и жалеть обо одном – что мой отец предал меня, мою маму. Это ж такой идиотизм – потратить жизнь на перемалывание обиды.
За этими размышлениями и застал меня Дима. Он тоже оперся о бортовой поручень и посмотрел в воду.
– Что там?
– Я не помешаю вам? Чувствую себя лишней.
Я бы добавила: «Ты ведь привез меня не для того, чтобы досадить Тае?», но побоялась, что это слишком… самонадеянно.
– Так ты раздумываешь, как утопиться? – сказал он со всей серьезностью. – Не переживай. Я здесь тоже лишний.
– Дима!
Я обернулась. Тая стояла у штурвала.
И выражение ее лица мне совсем не понравилось.
17.2
Я поздоровалась с Таей, но в ответ она лишь едва заметно кивнула.
– Андрей сказал, чтобы ты отчаливал. – Она вставила ключ в зажигание. – Я пошла готовить.
– Я могу помочь? – спросила я.
Она не удостоила меня ответом.
Интересно, за каким занятием застал Таю Дима, прежде чем привезти на яхту. Кажется, она приехала из салона красоты: волосы так и блестели, и губы сверкали блестками и алой помадой. По-моему, она не меньше двух часов потратила на то, чтобы подобрать одежду: тельняшку в красную редкую полоску, белые свободные брюки, синий джемпер в тон мокасинам. Еще бы картуз или кепку моряка сюда. В общем, она переиграла весь командный состав. У меня хватило ума на сарафан, что выбрала Крис, и даже Наташа ничего лучше миниюбки с длинным пуловером не придумала, хотя я помню, что на ужине она выглядела хорошо.
– Пойдешь со мной или спустишься в кают-компанию? – спросил Дима, направляясь к штурвалу.
– Я посмотрю, как ты управляешь, – ответила я без раздумий.
Солнце висело достаточно высоко над горизонтом и неплохо пригревало. Рюкзак с кардиганом я сунула под скамью, и… и все. Куда же мне теперь надо было деть себя?
Как-то я спросила Крис, как ей удается всегда излучать жизнелюбие и поддерживать хорошее настроение. Знаешь, сказала она, что людям дается труднее всего по жизни? На языке крутился один ответ: «Быть хорошим родителем!». Но она покачала головой. «Хранить верность партнеру?» – спросила я. Крис только хмыкнула. «Не брюзжать и не роптать, – сказала она. – Уныние – первый из грехов». Поразмыслив, я согласилась.
В большинстве своем мы действительно чаще недовольны зарплатой, партнером, родней, положением. Да много чем. Да и Кирилл Михайлович мне сказал, что благодарность дается с большим трудом. Крис кивнула, когда я пересказала его слова, и сказала: «Вот я и решила, научиться самому трудному – получать удовольствие от жизни такой, какая есть. Я же сама ее такую состряпала. Что же мне теперь признаваться налево и направо, что я неудачница? Всегда улыбаться и быть дружелюбной, Милаш, знала бы ты, сколько я этому училась».
Так что я решила: долой «кислые щи». Меня пригласили, привезли, наверняка вкусно накормят и домой отвезут. Я могу в качестве благодарности побыть пару часов в хорошем настроении и не портить людям отдых.
Я улыбнулась (плевать, что в глазах читается грусть – надо же с чего-то начать), подошла к штурвалу и встала справа от Димы.
– Я что-то не поняла. От чего еще ты хотел отдохнуть без телефона?
Дима взял вправо, чтобы обойти помост причала. Поворот вышел круче, чем хотелось бы, а я едва и не упала, и потому невольно вцепилась в его локоть.
– Ох, извиняюсь.
– Не парься. Итак, значит, отчего я отдыхал. – Он покосился на меня и хмыкнул. – Я как бы пишу книгу.
– Сочиняешь роман?
– Да.
– О пламенных революционерах? – рассмешила я его.
– Киберпанк. Знаешь, что это такое?
– Я много читаю. Значит, хочешь стать писателем. В издательство пойдешь или в самиздат?
– Хотелось бы в издательство.
Мне показалось, или он посмотрел на меня с любопытством. Точно так же, как тогда на ужине я упомянула про Сталина. Но теперь уже я была другого качества объектом наблюдения.
Сюжет романа остался тайной. Дима лишь похвастал, что два рассказа попали в онлайн журнал, а значит, есть задатки. Да и курсы он слушает. Я спросила, давно ли он пишет, как скоро закончит?
– Да уже года два. В последнее время времени нет совсем. За четыре месяца в автосервисе, Андрей дал мне три выходных.
– Он просрочил кучу дедлайнов?
– Это привычный график. Наташа его совестит, что он ребенком не занимается. Заставила раз в неделю сидеть с Ваней. И за это я отдуваюсь.
– Хех. Чем вы зарабатываете? Ладно бы зимнюю резину переобували. Но в Сочи не бывает снега.
– Угу. Вода мокрая. Песок сухой, – растянулся он в улыбке. – У нас ведь все лето проходит ралли. Не знала? Вдобавок, у нас таксистов как в Москве. Ты, кстати, откуда?
Но я не успела ответить. Из кубрика показалась Тая.
– Погода супер, – сказала она весело, вынимая из кармана брюк смартфон. – Можно? – Тая подвинула меня в сторону, прилипла к Диме и стала делать селфи. – Димочка, улыбнись же. Ну!
– А я уже, – сказал он с издевочкой.
У отвернулась к воде. Мне стало не по себе. Я уже видела и слышала подобное, когда Катя буквально повисала на Толике, а он только огрызался на ее понукания.
– Какой ты вредный! – Тая прошла к солярию. Следующие полчаса она фотографировалась, редактировала снимки и загружала в соц сети.
– А ты что не зачекинишься? – Дима посмотрел на меня и смерил взглядом.
– Зачем? Вот, если бы, это была моя яхта.
Снизу раздался голос Наташи: «Дима, выходи в море и вставай, всё готово!» Дима велел мне спускаться и добавил, что остановит яхту через пять минут.
Хватаясь за поручни, я прошла в кают-компанию. Андрей сидел на месте штурмана. Слева от него был стол с диванчиком.
– Красное дерево? – спросила я наобум, поглаживая перила барной стойки.
Андрей довольно выпятил подбородок.
– Оно самое. Это уже третий интерьер. Я сделал рефит в начале сезона.
Наташа посмеялась.
– Такой гордый. А времени кататься почти нет. Трудоголик ты, Андрюш.
– Если бы я им не был, то не было бы и яхты.
Наташа резала апельсины. Внезапно она шикнула и сунула палец в рот.
– Как щиплет. Дима, что, решил сразу в Грецию махнуть? Зачем так рулит? – пробурчала она.
Наконец яхта встала. Я помогла накрыть на стол. Как и ожидалось, на столе возникло две бутылки вина.
– С местного виноградника. – Наташа подняла палец, который уже залепила пластырем. – А у твоего папы туристическая фирма? – спросила она. И, когда я кивнула, добавила: – Как твоя сестренка?
Я замешкалась на мгновение. Вряд ли так скажут про взрослую девушку.
– Ходит в школу. Все хорошо у нее.
– О, уже? Я подумала ей лет пять.
Я приподняла брови: значит, это вся та же пока что, – молодая.
– Она ходит в крутую гимназию. Это подготовительный класс.
Наташа покивала, а потом посмотрела на дверь на палубу.
– Что они там делают? Позовешь?
Я поднялась на кокпит и повертела головой, но Димы и Таи не обнаружила. Я позвала, но из-за шума бьющихся о борт волны, они меня не услышали. Единственно, где они могли сидеть – это место для купания. Так и было, они стояли спиной ко мне. Я вовсе не собиралась подслушивать, но любопытство пересилило. Я хотела понять, как они с такими отношениями докарабкались до помолвки.
17.3
Тая прижималась грудью к спине Димы, обнимая его за талию.
– На следующей неделе твоя мама попросила помогать ей в отеле. А я чувствую, что забегалась, – пожаловалась она с тоскливым вздохом. – Нужно что-то придумать в выходные.
Дима промолчал, тогда Тая попыталась заглянуть ему в лицо.
– Сходить бы куда. А, Дим, что скажешь?
Он наконец посмотрел на нее поверх плеча со смесью скуки и раздражения.
– Сходи, – бросил он.
Тая отлепилась и встала к Диме лицом. Она приоткрыла губы, как бы намереваясь что-то сказать, затем поджала недовольно. Преодолев гнев, она заставила себя улыбнуться.
– Да. Я бы сходила в клуб. Даже в ресторан на худой конец.
– Путешествия на яхте тебе мало?
– Это не то.
– Что не то? Побыть со мной и моими родственниками не то?
Она спохватилась и захлопала глазами как невинная лань. Эмоции сменялись на ее лице ежесекундно.
– Ничего подобного. Просто клуб это другое.
– Так ты не хочешь проводить время со мной, – Дима скорее утверждал, чем спрашивал.
– Хочу! Потому и зову в клуб.
– То есть в клубе со мной будет весело? А тут скучно? Я точно нужен тебе тогда? Все же дело не во мне, а в месте.
Я буквально увидела, как ноздри Таи дрогнули от гнева. Она вздернула подбородок и вытянула губы по-утиному. Ее распирало от негодования. Она не сдержалась.
– Ты никогда со мной никуда не ходишь! И выставляешь все так, будто мне скучно с тобой и твоей семьей! Это другое. Это время с родственниками. А я хочу почувствовать себя женщиной. Мне нравится внимание!
– Очень жаль, что ты не чувствуешь себя женщиной рядом со мной.
Лицо Таи побагровело. Мне кажется, я услышала скрежет шестеренок в ее голове. Еще бы. Она заявила, что без мужского внимания не женщина. А Дима не мужчина? Он очевидно это и имел ввиду, потому что добавил:
– Я устал. Готов избавить тебя от своей скучной персоны. Давай, мои родители просто удочерят тебя. Будешь развлекаться сколько хочешь.
Бедная Тая. Ее подбросило, когда она это услышала.
– Дима, не выворачивай мои слова наизнанку! Мне нравится твое внимание!
– Ты прекрасно знаешь, что в моей семье все много работают. И я в том числе.
– Так и я работаю.
– Ездить по салонам красоты в рабочее время не считается работой. И ты еще требуешь, чтобы я тебя развлекал.
– Я не требую!
– Ты ноешь. Распоряжайся своим свободным временем сама, а мое не трогай.
– Ты меня совсем не любишь! – жалобно заблеяла Тая.
– Раз ты так считаешь, я тебя не держу.
Она надула щеки и гневно выдохнула, но попыталась взять себя в руки. Она подлезла к Диме подмышки и обняла.
– Я просто хочу отдохнуть с тобой! Хочу сходить куда-нибудь. – Она вернулась в начало разговора. – Зай! Что случилось? Я же хочу, как лучше. Я тебя не узнаю!
Некоторое время Дима раздумывал.
– Это я тебя не узнаю. Такое ощущение, что, когда ты надела кольцо на палец, тебя подменили. Я просто не могу общаться с тобой теперь. Я не знаю, кто ты такая. Год назад я встретил совсем другую девушку.
– Люди меняются со временем.
– Но не так же радикально! Я скоро лицо твое перестану узнавать! У меня чувство, будто ты…
– Что?!
– Ты…
Я почувствовала в голосе Димы что-то такое, что мне стало не по себе. Я отошла к кокпиту и позвала их оттуда.
– Вы где? Наташа зовет обедать!
Тая поглядела на меня со смесью испуга и гнева. Она промаршировала мимо с траурным выражением на лице, а Дима задержался на мгновение, и мне показалось, он понял, что я слышала их разговор.
Мы уселись за столом. Тая сложила руки на груди и нервно постукивала себя пальцами по плечам, безотрывно глядя в тарелку с фруктами. Андрей заговорил с Димой о работе, но Наташа оборвала его, велев открыть вино. Когда он потянулся за моим бокалом, я жестом запротестовала.
– Мне не надо, спасибо.
– Как? Ты должна попробовать! Твой папа увез со свадьбы четыре бутылки! И правильно сделал. Вся страна на востоке пьет шмурдяк!
– Шму-ш что? – удивилась я.
– Шмурдяк. Когда виноград выдавливают, то остается жмых. Его потом варят, разбавляют спиртом, и продают под видом настоящих вин.
– Алкоголикам нет до этого дела, – вдруг выдала Тая, и все в недоумении уставились на нее. – Ты же к Бурмистрову приехала? Лечиться? – Она вперила в меня глаза, улыбаясь краями рта.
Я на секунду впала в ступор, соображая – она хочет сорвать на мне злость?
Я поджала губы и покивала.
– Да, никогда не пила настоящее вино. Мне и шмурдяк вкусный. Был. Я почти закончила программу и скоро улетаю.
– Отлично. Дома наверняка заждались.
Тая взялась за подвеску на цепочке – белый бриллиант, – и глянула на Диму. Тот смотрел на меня. Наташа с недоумевающим видом заправила волосы за уши, а Андрей так и застыл с бутылкой в руке.
– Так. Не наливать, значит? – спросил он.
– Ну почему же. Пару глотков я сделаю. Вам, наверное, охота узнать, отличается вино от шмурдяка или нет.
– Да, скажи нам, Милана, – подначила Тая.
Я понюхала напиток, повертела бокал, глядя в него на просвет, отпила и причмокнула.
– Отлично. Такого я не пробовала.
Тая залилась смехом, и смеялась она неприлично долго. Я облокотилась о стол, сложила пальцы шпилем и уперла в подбородок. Ума не приложу, как мне хватило смелости произнести то, что я произнесла.
– А знаешь, Таисия. Люди они ведь как вино. Порой долго приходится смаковать, пока вдруг не поймешь, что это шмурдяк. Такая вот качественная подделка.
Она склонила голову к правому плечу с приоткрытым ртом и осатанелым взглядом.
– Что, прости?
Я откинулась на спинку дивана.
– Прощаю.
И тут она схватила свой бокал! Дима не успел поймать ее запястье, и она выплеснула содержимое мне в лицо!
