Текст книги "Алкоголичка (СИ)"

Автор книги: Вика Ром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Кризис 8.1

Май и июнь я провела в ожидании несметного богатства. Толик приехал раза четыре от силы. По фото на его страничке я видела, что он с Катей прекрасно провел начало июля: они сидели по вечерам в кафе, на выходных ездили на пляж.

Чтобы было не так обидно, я старалась вытащить толстую Дашкину задницу на улицу, и удалось это сделать всего раз. Задница ее и правда раздалась. Дашка только и делала, что жрала. Каждый раз, как я приходила к ней, она норовила угостить меня жареной картошкой и шпикачками с сыром внутри. На предложение записаться на танцы или на стрип-дэнс (должно же хоть что-то ее мотивировать) она отказала. Я же не могла решиться пойти куда-то одна. В итоге, когда в середине лета большинство демонстрировали ровный загар, я сверкала белыми ногами.

Утешение в этом застое я находила в общении с Филом.

Мы вели непринужденную переписку, весьма приличную. Как-то раз он заехал ко мне, и после классного секса подарил пять тысяч. У меня слезы навернулись. Никогда не получала ничего серьезней плюшевого зайца и упомянутой уже шоколадки.

Мы сидели на кухне – я на стуле, он – у моих ног и заглядывал мне в глаза снизу вверх.

– Зачем ты? – спросила я.

– Ты же говорила, папа ограничил твой бюджет.

– Да.

– Купи себе туфельки, – улыбнулся Фил.

Туфельки… Боже! В тот миг я всем существом захотела поменяться с Таней местами.

Но мне предстояло занять место предательницы и потаскухи.

Катя позвонила вдруг после полутора месячного молчания и потребовала немедленно встретиться. Я ждала, что случилось нечто похожее на апрельский аврал, а не того, что захочу провалиться сквозь землю.

Я приехала домой к Катькиным родителям. Она встретила меня не накрашенной и растрепанной, что случалось с ней редко. Сначала мы отвлеченно беседовали. Я упомянула, будто Дашка рассказала, что Катя купила машину. Она кивнула, добавив, что взяла кредит. Все время она смотрела в пол, будто раздумывала и решалась.

– Мне надо тебе что-то рассказать, – произнесла она наконец упавшим голосом. – Мои знакомые сказали, что видели Толика на набережной с маленькой блондинкой.

Я так и обмерла: у набережной живу я. И мы там гуляли. Ноги и руки заледенели, меня охватил ужас. Я ощутила, как кровь отлила от лица, и хвала небесам, я не краснею и не бледнею так, чтобы это могли заметить окружающие.

Я с трудом сглотнула, ожидая продолжения.

Катя вскочила с места и вышла, затем вернулась на место, при этом рядом на диван кинула целлофановый пакет с вещью внутри.

– Недавно он приехал ночевать в этом. Постирал и повесил на видное место. Посмотри.

Я вытащила трусы-боксеры с сердечками и ключиками. «Ты только мой. Я только твоя» – уверяли трусы.

Дрожащим голосом Катька сердито сказала:

– Это парные трусы. Я такие видела в секс-шопе. В паре идут женские с замочками.

– Что за фигня? – пролепетала я. У меня в голове не укладывалось, что Толик живет с Катькой, со мной трахается, и еще за кем-то ухаживает!

– Вот. – Она покопалась в телефоне и показала фото.

Третьей в хороводе Толика оказалась попастая блондиночка примерно одного со мной роста, совершенно некрасивая из-за длинного и широкого носа и маленьких близко посаженных глаз. При столь немиловидной внешности она закручивала волосы в старомодные кукольные колечки.

– Кто это?

– Зовут Оля. Работает в строительном торговом центре в отделе обоев. А вот это. – Катя свайпнула и показала рыжего парня. – Их общий знакомый. Это через него они познакомились.

– Вот уж неподходящее имя. Оля… – заметила я, подразумевая, что угловатой девушке круглое имя не подходит. – Как ты узнала?

– Я за ним следила. Как ебанушка ездила за ним по городу на такси. Потом я сделала так, что типа увидела их на фото у рыжего на странице, спросила, кто она. Он сказал, что она девушка рыжего. И ты представляешь? Они правда встречаются. И Толик с этим парнем поругался из-за нее. Чуть до драки не дошло.

Она вскочила и принялась расхаживать передо мной, продолжая рассказ. А я слушала с открытым ртом.

– И теперь они за нее сражаются. Ты можешь себе это представить? Он блять живет со мной на квартире моей бабушки. Я продукты покупаю. Мои родители заняли ему сорок тысяч. А этот блядун гуляет. Я не понимаю. – Всякий раз она вскидывала руки, потрясая раскрытыми ладонями. – Я что, такая стремная? Я блять спортом занимаюсь, к косметологу хожу. Стараюсь выглядеть прилично. У меня образование, хорошая работа. Это мурло, сука, закончил какую-то вонючую шарагу. У него даже специальности нормальной нет. Он, сука, повар, блять. Ты понимаешь?

Я сидела не шевелясь, Катька остановилась.

– А ему значит эта птушница понадобилась. Балерина, сука. Она в ансамбле народных плясок выступает, понимаешь ли. Приехала из какой-то деревни.

Слово «деревня» Катя выплюнула как комок мерзкой грязи. Она уткнула руки в бока, гневно дыша. Я уставилась на фото, ведь по-прежнему держала Катькин айфон, который она, кстати, тоже сама купила. Смотрела и так же, как и она, недоумевала. Сравнение явно не в пользу разлучницы.

– Интересно. Она знает про тебя? – спросила я.

– Без понятия.

Тогда в марте, когда Катя подарила Толику часы, он согласился с ней повстречаться, но к концу апреля все снова поползло по швам из-за денег. Тогда Толькин рыжий приятель и познакомил его с Олей. Он трахал меня, а ее обхаживал! Пока я ездила к дедушке с бабушкой, Катькина бабушка уехала жить в Беларусь и поманила Толика освободившейся квартирой, вот он и вернулся к ней. Меня Толик продолжал кормить разговорами, какая Катя тупая, шуток не понимает, давит на него, заставляет найти работу лучше, пойти учиться… А я складывала в шкатулочку.

– И что? Вы расстались наконец? – сказала я и подивилась тому, что голос мой буквально прошелестел.

Катя уставилась на меня и сделала глубокий вдох.

– Нет. Пока я ничего не говорила. Но то, что он повесил эти трусы на видное место. – Она почти задохнулась от злости. – Хочет, чтобы с моей стороны была инициатива к разрыву. Вот зачем, скажи?

– Проверяет, как далеко можно зайти?

– Нет. Просто эта сука не бежит с ним сойтись. Выбирает. А я для него запасной вариант.

– Пиздец. Кать. Но нафига трусы-то эти тебе по нос совать.

Я ощутила себя тупой. Мы обе тупые. Зачем нам обеим сдался такой парень? Ведь по всем признакам так себе жених.

С Катей мы расстались, ничего не решив. Но я уехала с ощущением, что в этой истории я не то чтобы второстепенный герой, а даже так… Массовка. И все основные страсти любовного треугольника прошли мимо меня.

Я взяла деньги Фила, которые так и не решилась потратить на себя, купила вина, напилась до блевоты и неделю еще похмелялась. В пьяном угаре я набралась сил заблокировать Толика во всех местах. Как потом узнаю, он и не попытается выяснить почему, и не станет искать со мной встречи.

8.2

Придя немного в себя, я захотела рассказать о происходящем Дашке. Моему изумлению не нашлось предела, когда я обнаружила, что она снова занесла меня в черный список, а на ее страничке я увидела фото с новым парнем, с которым они любовно прижимались щечками. Благодаря алкоголю этот удар прошел по касательной.

Предатели. Кругом одни предатели, думала я, и при этом даже не думала, что нисколько не лучше.

Филу я рассказывать не стала. Нет уж. Пусть для этого человека я останусь наивной глупышкой, но не конченой идиоткой в соплях и с запахом перегара.

Словно во сне я дожила до августа. И когда поняла, что лето подходит к концу, что я все пропустила, меня накрыла тяжелая черная депрессия. Я удалила свои страницы и выключила телефон.

Первой приехала Ленка. Она звонила в дверь, а я смотрела на нее в глазок. Видела, как она трясет рукой в кармане пиджака, как разглядывает ноги. Вышел дядя Миша и спросил, зачем она тут стоит уже час, что я ушла куда-то, в магазин, наверное, (хотя он меня не видел), что вообще я сижу дома, и никто ко мне не ходит. Ленка должно быть решила, что раз я жива, этого достаточно, и уехала. А следом приехал Фил. И я впустила его.

Он окинул меня взглядом и сам подкинул объяснение.

– Заболела? – спросил он, снимая кроссовки.

– Да. Ангиной.

– Бросила своего хмыря?

Я не сразу ответила.

– Бросила.

– Молодец. Давай, приводи себя в порядок и поедем барыши делить.

Я оторопела. Фил рассмеялся и подтолкнул меня в направлении ванной.

– Давай, давай.

Мы вышли в подъезд и некоторое время пришлось повозиться с ключами из-за того, что тряслись руки. Тут соседняя дверь приоткрылась, и выглянул дядя Миша.

– Здравствуйте, – сказала я ему.

Он смерил взглядом Фила, затем меня, и стало ясно, что вернуть репутацию благопристойной девушки в его глазах уже не удастся.

– Приходила твоя сестра. Передала записку. – Дядя Миша протянул клочок бумажки.

Я прочитала: «Для чего ты взяла деньги? Папа боится, что ты запила». Я смяла записку и сунула в карман джинс.

– Спасибо, дядя Миша. Как ваш сын? Он к вам приезжал?

Он покривил ртом и скрылся в квартире.

Через пятнадцать минут мы уже летели по трассе в «Рав четыре» к Филу домой. Всю дорогу Фил смеялся надо мной, пугая, что видит впереди ДПС.

В коттедже ждали Антон и его партнер – темноволосый накачанный парень с бородой и стрижкой как из самого крутого барбершопа. Он был одет в оригинальный Адидас. Я решила, что здоровяк мало похож на юриста по банковским вопросам и ходит в качалку чаще, чем в библиотеку.

Фил представил меня. Парень встал и протянул руку.

– Эдуард.

Я едва не прыснула со смеху и, растянувшись в вежливой улыбке, заверила, что рада знакомству. Затем Антон продемонстрировал сайт, который сделали сторонние лица, так что Таня не имела к нему отношения. Потом Антон показал счета, список вкладчиков и кредиторов.

– Короче, Мила, смотри. – Антон глядел на меня в упор. – Ты сейчас на свои сорок три тысячи имеешь семьдесят четыре. Ты можешь их вывести, но рекомендую перевложить. Через месяц у тебя будет сотка минимум.

Я смотрела на Антона уже иначе. Надо же, толковый человек!

– Без проблем!

– По рукам, значит.

– Конечно!

В кабинет вошла Таня с Лесей под ручку. Я пригляделась к Таниному животу – она по-прежнему смотрелась подтянутой. Совсем не знаю на каком сроке видна беременность. Леся прижимала к себе белого зайчика и косилась на взрослых.

Я присела на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Привет, Леся. Ты меня уже забыла?

Она улыбнулась и помотала головой. Очаровательные кудряшки сбились на лоб. Наивным жестом она убрала прядь ладошкой, проведя по щечке. Потом посмотрела на Таню.

– Мама. – Леся потрясла Танину руку. – Я хочу мороженое, – попросила она, пропустив букву «р».

– Сейчас. Фил. Надо съездить в магазин.

– Я съезжу, – отозвался Антон.

Антон вернулся почти через час с какой-то девчонкой. Мы с Таней успели порезать овощи и колбасу, что нашли в холодильнике. И вот так вшестером уселись отмечать. К моему удивлению Таня курила и пила пиво. Уловив момент, когда мы остались на кухне одни, я полушепотом спросила ее, не боится ли она навредить ребенку.

Таня подняла брови.

– Как я ей могу навредить?

– Да я не про Лесю. Фил сказал, ты беременна.

Ее лицо расслабилось.

– Ложная тревога. – Она развернулась, собираясь вернуться в гостиную, но остановилась и взяла меня под локоть. – Я нарочно ему сказала. Чтобы приструнить. Не выдашь меня?

Я покачала головой. Она улыбнулась.

Нет. Мне их не понять. Никого из них.

В заднем кармане джинс завибрировал телефон. Звонила Катька. Что она вдруг вспомнила обо мне?

– Да?

– Ну здравствуй.

В доме громыхала музыка и я поспешила в прихожую.

– Привет. А что так официально?

– Знаешь, что, сучка, – выплюнула Катюха. – Ты шваль последняя. Я просто в шоке, как можно быть такой двуличной? Обсуждать со мной мои отношения, а потом трахаться с моим парнем у меня за спиной.

– Катя… Я…

Я собиралась объяснить, что встречалась с Толиком, когда они были врозь. Но мою подругу явно это не интересовало.

– Не смей еще когда-либо появиться в моей жизни! – отчеканила она и скинула звонок.

С минуту я стояла без движения и смотрела в стену. Потом полезла в телефон, чтобы заблокировать везде Катьку, но вспомнила, что удалила свои странички. Плакать не хотелось, да и не смогла бы. В голове царила неприятная пустота, а в чувствах вакуум. Ноль эмоций.

Фил темным силуэтом возник в дверном проеме.

– Мила?

– Сейчас, иду.

Все сидели на диване, когда я вошла. Фил подключал дискошар, а Леся атаковала Таню. Она просилась в подвал в бассейн.

– Нет, я сказала, – рявкнула Таня. – Вот мы пойдем, и ты с нами.

Леся принялась подпрыгивать на месте и со слезами на глазах завопила «Не-е-е-т!».

– Как ты меня достала. Я тебя сейчас отшлепаю!

– Танюх, да оставь ты ее, – вмешался Фил. – Леся, пойдем я тебе мультики включу.

– Не хочу мультики!

– Да не ори ты. На! – И он сунул ей в руки мобильный.

В конце концов они забили внимание дочери ютубом, и она угомонилась. Мне стало жаль ее. Ненужная родителям, брошенный ребенок в полной семье.

Фил подал мне бокал с отверткой.

– Ты что так погрустнела?

– Не знаю. Просто накатило.

– Ну-ка, улыбнись.

Я повиновалась. В конце концов, в том, что произошло не я одна виновата.

Мы пили, пока не свалились замертво. Разбудил меня Танин голос. Я продрала глаза и увидела, что за окном уже забрезжил рассвет. Рядом кто-то пошевелился.

Фил выбрался из-под моей руки и встал.

– Танюха, че ты орешь? Таня?

Таня влетела в гостиную с вытаращенными глазами.

– Где Леся?! Я же положила ее вчера у нас в спальне!

Фил откашлялся, порыскал по столу, нашел сигарету.

– Лисен! – позвал он дочь. – Мила, ты проснулась? Поищи ее в кухне. Иногда она спит под столом на собачьей лежанке.

Таня метнулась в глубь коттеджа к лестнице в подвал. И я не успела посмотреть в указанном месте, когда отчаянный вопль разлетелся по дому. Вопила Таня. Вопила без остановки. Вопила и вопила.

В ужасе я бросилась вниз. Передо мной пронесся Фил. Я влетела за ним следом и увидела, как Таня у бортика бассейна бьется в истерике. Фил замер, понял, в чем дело, и прыгнул в воду.

Ноги подкосились, я рухнула на колени. Ужас происходящего не дал закричать, когда Фил вытащил мокрую Лесю из воды.

– Господи, нет! Только не это! – Его голос дрожал.

Он прижался лицом к лицу дочери, вдохнул в ее рот. Но я видела, что она уже побелела. Ее губы отдавали синевой.

Острое отравление. 9

Кто вынесет такое? Ребенок утонул, пока взрослые пьянствовали.

Скорая ехала целую вечность. Врач осмотрел Лесю, констатировал смерть и вызвал полицию. Нас всех забрали в отделение. Никогда не забуду лица полицейских, бравших показания. Среди них была женщина. Она не отводила от меня взгляд и все качала головой.

Я ушла в запой на десять дней, и остановилась когда уже не могла сделать вдох так сильно у меня болело под ребрами. Желудок выворачивало только я делала глоток. Казалось внутренности вот-вот вывалятся через рот наружу. Пришлось позвонить маме и попросить приехать, а потом и вызвать скорую. Меня увезли в стационар с диагнозом «острый панкреатит и отравление». Фельдшер на скорой сделал инъекцию опиата, и я будто поплыла. Наконец боль отпустила. И боль от смерти несчастного ребенка тоже.

Первые сутки я не ела и не пила. На вторые разрешили воду, на третьи принесли бульон, а к вечеру протертый суп. За неделю дней я скинула пять килограммов, уверена, большая часть ушла из-за нервного срыва. Когда родители с Ленкой навестили меня, я не поделилась с ними своим горем. Не хотела усложнять. Я лежала на койке, а мама с папой стояли в изножье, и мама без конца говорила, говорила. Ленка качала в такт головой, соглашаясь. Помню, как пришел врач и стал объяснять что-то, тыча ручкой в огромную тетрадь. Кажется, мама заявила, что сама доктор и прекрасно все понимает и безмерно благодарна такому профессионалу.

После выписки родители увезли меня к себе, квартиру папа больше не оплатил и перевез оттуда вещи назад в мою комнату.

– Это из-за денег? – спросил он наконец.

– Нет. С ними все в порядке. Я заработала тридцать сверху.

Он приподнял правую бровь.

– Не из-за этого? Как его…?

– Нет уж. Эта история давно в прошлом. Папа. Меня не насиловали и не били. Я никак не пострадала. Я просто… не могу сказать тебе. Ты отправишь меня в клинику?

– Обязательно. Но я хочу знать, ты пыталась бросить? И сколько продержалась? Всего два месяца?! И так глубоко сорвалась?! Почему Мила? Зачем?

Я пришла в бешенство. Я сжала свою кулаками футболку на груди и стала трясти.

– У меня тоже есть вопросы, папа! Но я молчу. Не ищи причину там, где ее нет! Пойди и посмотри в зеркало. – Я указала рукой на дверь в коридор.

Он склонил голову на грудь, молча кивнул и вышел из моей комнаты.

Некоторое время я пялилась в стену. Папа вернулся.

– Поговорил с наркологом.

Я почувствовала, как он склонился проверить, сплю я или нет.

– И? Что там? – буркнула я.

– Тебя примут. Есть билет на третье сентября.

– Билет? – Я повернулась. – Какой билет?

– На самолет. Клиника в Сочи. В сентябре там тепло. Можно купаться, а в бассейне и подавно. Содержание с полным пансионом. Водные процедуры. И работа с психологом-наркологом. Тебе помогут.

Я отвернулась назад к стене.

– Как скажешь. А долго?

– Этого не могу знать.

Фил ни разу не позвонил. Не знаю, должен ли он был позвать меня на похороны? Может, он и пытался связаться, но я была в запое. Я вспомнила, как давала показания. Разумеется, будут разбирательства, меня вызовут. Или?..

Лучше не думать об этом. Разыщут, если понадоблюсь.

Но обо мне как будто все забыли.

Перед вылетом мне пришлось побегать за собственными деньгами. Антон сначала обещал отдать мои семьдесят три тысячи. Затем перезвонил, чтобы предупредить – мой процент будет позже, доступна только доля. А потом он и вовсе пропал. Выключил телефон, и дело с концом. Но несмотря на это я пребывала в собранном боевом настроении. Я решила разыскать нахального компаньона. Выйти на него я могла через двух человек: Фил и Дашка. А Дашка общалась с Толиком…

Толик не сразу взял трубку. Пока шли гудки, из меня то и дело вырывался истерический смешок, похожий на хрюканье.

– Да-да? – промурлыкал Толя.

– Удивительно. Ты единственный, кто меня не забанил.

– Так ты же вперед это сделала, – рассмеялся он совсем беззлобно.

– Ты же понимаешь почему? Слушай, у меня проблемы. Я по делу звоню. Я ищу Антона. Его номер вне зоны или выключен. Не знаешь, как с ним связаться? Ты говорил, он в офисе работает.

– М, дай подумать. Я его месяц не видел. Когда он предложил вложил в какую-то финансовую пирамиду, я его сразу послал. Но видимо там он поднял бабла. Купил себе бэху и усвистал. У него теперь новые друзья.

– Купил автомобиль? Реально?

– Можем съездить к нему на квартиру. Я знаю, где он живет.

Не могу сказать, отчего именно меня тошнило, пока я ждала у подъезда – из-за больной поджелудочной или из-за того, что сейчас увижу Толю.

Его белая старая иномарка от слякоти стала коричневой. Конец лета выдался на редкость мокрым и промозглым. Стекло пассажирского места с жужжанием опустилось.

– Такси подано. Садитесь, – как всегда смеясь, сказал Толик.

Сердце колотилось в груди об ребра, даже в ушах стучало. Но все кончено. Или ничего невозможно отныне. Да не было между нами ничего! Главное – сосредоточиться на цели, тогда точно не сболтну лишнего.

Я уселась на пассажирское кресло, Толик отъехал от тротуара.

– Зачем тебе гандон? Брр. Тот есть Антон.

– Ха-ха, – бесцветным голосом произнесла я и замолчала. – Ты и это прекрасно знаешь. – Неужели ты ввязалась в эту тупую авантюру с кооперативом? Ну и ну, Милана. Я думал, ты умнее.

Антон снимал квартиру в самом застроенном районе города на его окраине. Настоящее гетто. Обилие чернявых ребятишек во дворе и мамочек в платках, намотанных на головы, только усиливало впечатление. Лифт привез нас на тринадцатый этаж. Должно быть, я до глупости наивна, ведь до последнего ждала, что откроет Антон.

Когда женщина-таджичка закрыла дверь, Толик спросил, куда поедем теперь. Я покусала губу.

– Может, Дашка знает? Только она снова выкинула меня из своей жизни.

– И что? Тебя это расстраивает? Она про тебя все слила, что можно. Даже про твоего первого рассказала. – Он чуть помедлил. – Это она нас спалила перед Катькой. Растрепала, кто с кем спит.

Я посмотрела на него, и чувство благодарности за помощь съежилось, уступив место жгучей злости.

– У меня прямо дежавю. Однажды мне сказали про тебя то же самое.

– Что?

Я нажала на кнопку вызова. С тихим шуршанием кабина стала подниматься.

– Что ты хвастался перед парнями, какая я клëвая давалка.

Я посмотрела на Толика. Его круглое лицо стало пунцовым.

– Ну это пиздеж, Мила. Не было такого.

– Да ладно! Разве есть люди, которые так не поступают? – Я первой зашла в лифт. – Поехали в ТЦ, к Дашке. Спроси ее про этого козла.

– Но она больше там не работает. – Толя ткнул на первый этаж. – Катька устроила ее к себе.

Я только закрыла глаза и устало покачала головой.

– Тогда отвези меня домой.

Но в машине я передумала. Я испытывала страх и боль, но я должна была поехать к Филу и Тане. Мне показалось, что сделать это, когда рядом Толик, будет легче. Одна поехать я не решусь.

– Толя, отвези меня к Филу, пожалуйста.

Добраться коттеджного поселка оказалось не так просто: городская служба меняла трубы и раскопала узкую дорогу. Припарковаться пришлось вдалеке, потому что подъезд у ворот коттеджа Фила заняли две иномарки. Я вышла и медленным шагом направилась к дому, на ходу сочиняя, что сказать. Шла как в тумане. Минут пять набиралась мужества и наконец позвонила. Собака не подала голоса. Я услышала шаги по дорожке к калитке. Петли взвизгнули и я увидела чужака.

– Здравствуйте, – пробормотала я.

– День добрый. – Мужчина в пиджаке и узких брючках, глядел на меня поверх очков. – Вы на осмотр?

– Какой осмотр?

– Дома.

– Н-нет. Я друг семьи… – Вышло неуверенно и скомкано.

– Хорошо, но ведь они съехали. – Он помедлил, будто соображая. – Дом выставлен на продажу. Вас не предупредили?

Пленка воды заслонила взор. Я развернулась и пошла к автомобилю. Мужчина крикнул что-то вдогонку. Я подумала, что могла бы взять у него контакты Фила на случай, если он сменил номер телефона, но какой в том смысл?

– Ты в порядке? – озаботился Толик моим подавленным видом. Когда я села назад в машину.

– Да. Теперь точно домой. – Я отвернулась к окну, прижалась щекой к спинке кресла и заплакала.

Ко мне мы подъехали, когда уже включили фонари.

– Спасибо за помощь. – Я положила ладонь на дверную ручку, но Толик остановил меня.

– Слушай, Мила. Может, будем встречаться? А? Ты бы хотела?

Тупым невидящим взглядом я уставилась в его лицо. Неужели он считает, что можно просто все замять? Или думает, что я согласна на любое днище? А почему нет? Сколько еще времени мне потребуется, чтобы я наконец приняла факт – мои знакомые считают, что я шалава.

– А как же твоя танцовщица? Не срослось?

Его лицо вытянулось, а глаза стали еще круглее. Значит, не ожидал, что я в курсе.

– Так она замуж вышла, – пробормотал он.

– М, – протянула я. – Нет. Я не хочу с тобой встречаться. Ты мне больше не нравишься.

Он слегка отпрянул.

– Ладно. Придется остаться с Катькой.

Теперь отпрянула я.

– Что значит «остаться»? Разве она…

– Нет, прикинь. – Он уставился на руль, потом поглядел на меня и добавил: – Она самая большая дура из всех. – И загоготал.

Я тоже посмеялась. Горько. Злобно. Я осталась без друзей, без парня, без денег, мое здоровье рушилось на глазах. Ничто уже не имело значения, но я знала, что уезжаю лечиться, и надежда начать с чистого листа не дала мне разрыдаться.