Текст книги "Алкоголичка (СИ)"
Автор книги: Вика Ром
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
4.2
Полчаса я прохаживалась у крыльца суши-бара, пока не появилась Ника. Пальто она сменила на куцую курточку, и теперь походила на ученицу девятого класса. Эти ручки, ножки, точно птичьи, узкие плечики, и круглые голубые глаза.
Под градусом я была рада ей, как закадычной подруге.
Кафе находилось в трехкомнатной квартире на первом этаже жилого дома. Мы разделись в коридоре и прошли в маленькую комнату, где помещалось три стола. Мы оказались единственными посетителями. Я заказала жареные роллы с курицей, а Ника выбрала диетические с огурцом. Я хотела сказать, что ей ли следить за фигурой – уж на что я ростом и комплекцией не вышла, а она и подавно, – но промолчала.
Ника первой прервала неловкое молчание.
– А ты надолго?
– На пару дней.
– Когда ты в последний раз приезжала?
– Прошлым летом. Кстати тогда я видела Макса в мебельном. Он бабушке шкаф рисовал. Только он меня не узнал.
– Он работал в мебельном? – удивилась Ника.
И я удивилась ее удивлению.
– Ты не знаешь, что он работал в мебельном?
– Я и сейчас не знаю, где он работает.
От пива мозги ворочались неохотно.
– Как так?
– Ну так. Просто выходит, он работал, а алименты не платил. Да и сейчас не дождешься.
Она уставила взгляд в картину над столом. Раскрытой ладонью я шлепнула себя по лбу.
– Так вы не живете вместе?!
Она повернулась ко мне лицом и ухмыльнулась своей знаковой кривой полуулыбкой.
– Нет. Доче было полгода, когда он ушел. Сказал, что больше не может терпеть меня. У меня была послеродовая депрессия. Я тупо лежала и не подходила к дочке. И он не хотел ничего делать. Моя мама за ней ухаживала.
Вот как! Вот тебе и «не такие, как все».
Я глубоко и тоскливо вздохнула, дабы выразить сочувствие.
– Я и не знала, – нарочно грустно протянула я. – Отчего у тебя была депрессия? – Глупее вопроса не придумаешь.
Глаза Ники забегали по моему лицу, как будто она соображала, тупая я или как.
– После родов. Говорят, это из-за скачка гормонов. Роды прошли ужасно. Да что роды. Знаешь, когда я пришла к гинекологу и сказала, что у меня положительный тест. Врач посмотрела на меня, как на седьмое чудо света. Ее правда удивило, что я смогла забеременеть. Я весила сорок два килограмма, – она хихикнула. – У меня месячные идут через сорок дней. Неудивительно, что у меня гормональная система расшатанная.
– Да ты и сейчас как будто не стала толще.
Мы посмеялись.
– Я мучилась со схватками два дня. По-хорошему, с моими данными показано кесарево. Но врачи решили, что сама рожу. Как вспомню, аж дрожь берет. – Она рассмеялась, но я увидела, как она поежилась и сжала машинально рукава кардигана. – Второй раз рожать точно не стану. – И она резко переключилась на меня. – А ты что? Есть парень? Или уже замужем?
Я отгородилась от нее раскрытыми ладонями и затрясла башкой. Из меня выйдет такая же бестолковая мамаша, как из жены Фила, и будет мой ребенок дни напролет жрать чипсы перед телевизором.
Ника спросила, как мои родители, рассказала о двух своих братьях, поинтересовалась Леной.
– Она защитила диплом и пошла дальше учиться. Хочет утереть нос Юнгу.
– Она же психолог?
– Угу.
Ника тяжко вздохнула и уставилась в окно. Тут принесли наш заказ. Я конечно же взяла светлого. Она запивала зеленым чаем.
– С такой диетой ты точно не потолстеешь, – пошутила я, уминая горячие роллы.
– Я вегетарианка.
Я нарочно вскинула брови.
– Как?
– Пока что оволактовегетарианка. Но скоро планирую отказаться и от яиц с молоком. Я и дочу приучаю. Она ходит в специальный сад с вегетарианским меню.
Ролл встал у меня поперек горла. С болью я сглотнула.
– А сколько ей?
– Почти два. – Ника купала огуречный ролл в соевом соусе. – Я пришла к вегетарианству не сразу. Что я сначала не пробовала, чтобы избавиться от депрессии. Ходила к психологу, ходила к бабке снять сглаз. Мама думала, что меня сглазили. Пила антидепрессанты. – Она склонилась ко мне ближе и шепотом сказала: – Я хотела покончить с собой. – И пожав плечами закончила: – Меня спас наш священник. Очень хорошо мы с ним поговорили. Я была вообще не в себе. Ведь думала сейчас убью себя и все. Испугалась и побежала в храм на ночь глядя.
– И как это связано с отказом от мяса? – недоумевала я.
– Это я уже сама захотела попробовать. Моя знакомая сказала, что мясная пища порождает гнев.
Я отложила палочки без всякого желания узнать, что из себя представляет эта знакомая. Еще и сектанты у нее в друзьях. Психологи, православные священники, вегетарианцы… Ну и каша у нее в голове. Зато моя мама, как педиатр, всегда говорила, что ребенок это вам не взрослый. Ни чипсы, ни диета без белка ему не показаны.
Ника задорно продолжала рассказ. Она явно радовалась. Аж глаза блестели. Вот только не безумием ли? Ясно. Я сижу на спиртном, а ты, значит, вот на чем.
Интересно, почему такие старые давние друзья и знакомые воспринимают тебя не иначе как стряпчего души? Мне кажется, с психологом и батюшкой так не откровенничают. Ты для них вроде родственника, что ли? Да вот надо ли мне все это знать, хочу ли я?
– Возьми мой номер, – донеслось до моего сознания.
– М?
– Буду рада тебя услышать.
Ах, ну спасибо, что позволишь мне тебя радовать.
Я записала ее номер. Мы заплатили, оделись и вышли на улицу.
Серый вечер. Холодный промозглый ветер в начале мае. Угрюмый город без перспектив и будущего. Не нужно быть гением, чтобы догадаться о причинах человеческой депрессии.
Пройдясь с Никой по аллее к морю, я сослалась на то, что бабушка ждет меня лепить пельмени и делать котлеты из говядины.
Когда Ника свернула за угол дома, я достала мобильный и занесла ее номер в черный список.
Колесо жизни. 5.1
Ленка разбудила меня звонком около десяти.
– Ты дома? Все в порядке? – Она даже не поздоровалась.
– Куда я денусь?
– Может ехала на такси и попала в аварию. Жуткие пробки по утрам. Спишь, что ли?
– Я ночь ехала плацкартом. Ты как думаешь?
– Хоть бы бабе с дедом отписалась, что доехала. Я скинула тебе рассказ Моэма. Стрекоза и муравей. Настаиваю на прочтении.
Я только прохрипела в ответ стоном умирающего человека. Ленка сказала, что ждет от меня резюме вечером и завершила звонок, а я закрыла глаза и постаралась вернуться в сновидение.
Мне снился город, из которого уехала накануне. Во сне дома построили вокруг вонючего леспопромышленного комплекса, который в реальности находился в десяти минутах езды от жилой зоны. Во сне люди забросили жилье, когда поняли, что выбросы отравляют их. Я бродила по пустым серым дворам в поисках платформы на электричку, чтобы уехать в безопасные микрорайоны, как вдруг обнаружила, что мертвая часть не такая уж мертвая.
Мне попадались люди, какая-то женщина даже отвела к себе домой. Некоторое время я плутала по ее бесконечной квартире, заглядывала в комнаты, пока не набрела на комнатушку с хламом. Я принялась в нем рыться, но вдруг ощутила, что в этой каморке я не одна. Тут же сон перевернулся, уже я сама являлась хозяйкой квартиры. И я знала, что в этом чулане живет Зло. Неосязаемое чудовище, сулящее живым смерть. Поэтому комната всегда оставалась запертой, но жадность загнала меня в нее.
Из этой лавкрафтовщины меня вырвал звонок в дверь.
Толик ввалился в коридор, стряхивая на придверный коврик капли дождя. Пока дверь не закрылась, я заметила дядю Мишу на площадке, и по его взгляду поняла, что он не думает обо мне ничего хорошего.
Толик сбил воду с ботинок.
– Что так долго не открываешь. Спишь, что ли?
– Еще один, – раздраженно произнесла я. – Может человек поспать или нет?
– Рабочий день, епта.
– Это у тебя рабочий. И вообще. Я утром тебе обед готовила, если что.
Я сунула ноги в тапочки, подвязала халат и поплелась на кухню.
– Есть хочешь?
– А зачем я по-твоему приехал? Трахаться? – заржал он.
Часы на кухне показывали час. Не слабо я побродила по отравленному городу и квартире с хтонью в чулане.
Из ванны послышался шум воды. Я успела промочить горло, как Толя вышел и потащил меня в спальню. Все время я лежала с открытыми глазами, потому что только мои веки смыкались, как я засыпала. Его кажется смутил мой немигающий взгляд в потолок, так что пришлось прикрыть глаза и немного простонать якобы в исступлении – пусть я ничего не чувствую, но хотя бы сексуальной выглядеть должна.
Он оделся так же быстро, как и разделся, а когда я вышла из душа, уже разогрел еду и уплетал за обе щеки.
– Все-таки, ты готовишь лучше Катьки.
Я задумалась: может она ревновала? Поэтому не позвала на день рождения и сокращала общение?
– Да. Но тем не менее.
– Тем не менее… – подхватил он. – Я уже думал, что все. Вот честно.
Да. Не прошло и месяца, как они снова сошлись. Но узнала я об этом всего за пару дней до возвращения в Иркутск, когда увидела Катю с Толиком в обнимку на аватарке. Я ему написала, а он предложил «дружеский секс». Я позорно согласилась.
Толик насыпал в кружку с чаем три ложечки сахара.
– Видишь, как мой уход положительно повлиял на нее. Наконец эта дура поняла, что быть официанткой стремно, и нашла хлебное место. А я, как человек меркантильный, не могу не попытать счастья. Вдруг она наконец станет хорошо зарабатывать и купит мне машину. А то, что это за женщина такая, которая не в состоянии содержать своего мужчину, – рассмеялся он.
Все его шутки вертелись вокруг этой темы, и я стала подумывать, что может он и не шутит вовсе.
– Устроилась на предприятие секретуткой, – продолжал он. – Соцпакет, тринадцатая зарплата. Отсидела от восьми до пяти и свободна. Прикинь, да? На обед домой катается. Несправедливо. Я тут ебашу, понимаешь, продавах обхаживаю, этих жирных старых теток, а процент что-то не растет, – рассказывал он в привычной шутовской манере.
– Так может тебе найти мужскую работу, а не вот это вот?
Он заржал.
– Посмотри на мои ручки. – Он сунул мне под нос свои кисти. – Разве можно этими вот руками работать работу? Если эта сука не даст мне пятьдесят тысяч, я с ней порву. На самом деле мне может занять ее мама. Уж она-то меня любит, не то что Катька. Просто вдруг мне потом еще понадобится? Лучше попридержать вариант.
Никогда не могла понять, когда он говорит серьезно. Ленка сказала бы, что у Толика комплекс шута. Такая детская психотравма, когда ребенок основной психзащитой выбирает над всем шутить.
– Ну что за девушки пошли? Не умеют ухаживать. Так еще и сами тянут. Катька тебе рассказывала, почему я от нее ушел? Нет? Ну конечно, ей же стыдно. Она у меня деньги из кошелька таскала. – И он весело цокнул языком.
Я облокотилась о стол и, не знаю зачем, предложила:
– Я могу попросить у папы денег. Скажу, что другу. Он не откажет.
Толик уставил в меня свои голубые круглые глазки. Нелепый он все же: высокий, руки длинные, как у обезьяны, а черты лица ребячьи.
– Я подумаю, – протянул он, словно и правда прикидывал в уме.
Он взял третью конфету, и недовольное изумление прорвалось у меня наружу.
– Тебе ли сладкое кушать? – с сарказмом спросила я. – Бока нарастил.
Он, преисполненный чувством собственной важности, похлопал себя по животу.
– Ты что. Я должен хорошо питаться. Я наращиваю массу. Скоро у меня вот такенные банки будут. – Он поднял руку и напряг бицепс. – Тебе тоже в зал сходить не помешает.
– Тоже?
– Катька записалась на фитнес.
Как же он меня достал.
– А что Антон? Я так понимаю, вы общаетесь. Он же крутой девелопер. Он тебе не займет?
– Да у него за душой ни гроша, ты что! Его твоя Дашка содержит, за квартиру платит.
С задранными бровями я уставилась на Толю.
– В смысле?
– Что именно тебя удивляет?
– Так она же с кем-то сошлась?!
– Как сошлась, так и разошлась!
Толя расхохотался.
Говнюк.
– Он тебя не клеил? Да ты бы не повелась. А она повелась. Да, он продал акции и заработал тысячи три всего. Но он их изначально не покупал. Ему банк в подарок дал за регистрацию в приложении. Он же вообще лошара. Хуже меня.
– Он вроде бы в офисе каком-то работает.
– Работает. Он его охраняет. И шмотки у него из секонда.
Он поглядел на часы.
– Ладно. Пора работать. Бедненький я.
В немом отупении я так и осталась сидеть на стуле.
Катька за четыре месяца поменяла работу и пошла учиться водить машину, а теперь и на фитнес ходит. А Дашка держалась на старом месте в отделе одежды, зато сменила трех парней. Вот она дура. Вот это я промахнулась, решив, что она нашла наконец толкового мужика и скоро замуж выйдет. Еще надо суметь не разбежаться.
И все же я завистливая тварь. Может, это я сижу в запертом чулане? Зло, что желает всем несчастья – это я? Разве не из зависти я согласилась встречаться с Толиком и продолжила, даже когда узнала, что он вернулся к Катьке? И поделом, что я оказалась в секс-онли у парня, который мне даже не нравится. Мне ли рассуждать, кто дура, а кто рыбку съела.
– Боже… – простонала я, закрыв лицо ладонями, и уткнулась в голые коленки, потом подняла голову и взглядом обвела кухню. – Я все делаю не так.
Стул скрипнул ножками по плитке, когда я сорвалась с места. В комнате я нашла недописанную тетрадку из универа, схватила ручку.
Я решила оценить свою жизнь трезвым взглядом.
5.2
Минут десять я читала про методе организации жизни под названием “Колесо жизни” потом нарисовала окружность и поделила на сектора. Самым понятным сектором выглядела «Работа». И оценивать здесь нечего. Ноль. Семьей я не обзавелась.
Обучение мне сложно было оценить, не могла понять входит ли сюда полученное образование. Поможет ли по жизни школьная золотая медаль? А, ну в университет поступить. Но уже использованный шанс. Мои два диплома – культурный сервис и туризм, менеджмент – лежат где-то в шкафу, я в этом уверена. А вот что улеглось полезного в голове за пять лет?
Сектор «Учеба» я разделила на пять сегментов и закрасила четыре. Но подумала, что не посещала никаких курсов и не получала дополнительные корочки уже полтора года, и стерла одно деление.
«Дружба». Я постучала карандашом по губам, задрав глаза к потолку, в тщетной попытке оценить своих друзей. Что от них проку? На работу ни один не устроит. Дашка сбежала, Катя всегда себе на уме, с Толиком хотя бы поржать можно. Фил? Ну это так… Знакомый. Сестра, Ника… Я мысленно перебрала одноклассников и однокурсников. Как так вышло, что я ни с кем не общаюсь? Хотя, если вспомнить, что я о них знаю из слежки в соцсетях, общаться я с ними не стану. Я вздохнула, глядя на листок: я одинока. Это факт. Два балла.
Сектора «Альтруизм» и «Экономика» заставили задуматься. Что тут имеется ввиду? Помогать в «Доме малютки», как это делали две мои однокурсницы? Носить корм бездомным кошкам? Дать милостыню бомжу? Ноль.
По поводу «Экономики» пришлось поискать в интернете расшифровку и критерии для оценки. С удивлением обнаружила, что здесь не просто цифра без палочки, а минус! Я не умела распоряжаться финансами, и я транжира. Я спускала деньги на алкоголь и одежду. Впору поставить восклицательный знак красным, но это же папины деньги?
Здоровье я оценила на пятерку, но подумав, все же сняла балл. Мама права. Невозможно так крепко пить без последствий. Затем я отметила, что могу нарисовать черточку в секторе «секс», пусть и короткую. Я хихикнула. А потом перешла к сектору «Любовь» и замялась. Разве «Семья» не подразумевает «Любовь»? Найдя в статье пояснение к этому пункту, я шлепнула себя по лбу – как могла я поставить ноль «Семье»? А папа? А мама? Даже Ленка. Вспомнив их тирады и увещевания, я поморщилась.
– Три балла. Не такая уж я и отличница, а?
На «Внутренняя гармония» можно не смотреть. Я и баланс – это антонимы. «Внешность» я оценила на двоечку – пустая графа «Любви» убедительно доказывает, что я – урод. Осталось «Творчество».
Зря я бросила художественную школу. Но с другой стороны, вот Ника закончила, и что? У нее на страничке ни одного рисунка. А одна моя одноклассница всегда говорила, что не притронется к роялю, что ненавидит его.
Я окинула взглядом свое художество. Отвратительно. Моя жизнь пустая. Если отбросить «Здоровье», которое я гроблю, останутся лишь двуличные друзья, огрызающаяся семья и два пыльных диплома.
В центре уродливой фигуры я нарисовала бокал.
Далеко на таком колесе не уедешь.
Я встала и принялась мерить комнату шагами. С чего начать? Мысли о поиске работы навевали тоску. Катьку Толик вряд ли бросит. Друзей новых я не найду. Отношения с семьей давно рухнули. Особенно бесит Ленка.
Подумав о сестре, я вспомнила про рассказ Моэма: «Искусство» само просилось в руки.
Рухнув на диван, я взяла телефон и скачала файл произведения. Но к концу история привела меня в бешенство, если не в ярость.
Я набрала сестру.
– Да? – раздался ее невинный голос.
– Ты мне этим рассказом на что-то намекаешь, Лена? – прошипела я.
– Прочитала?
– Прочитала, прочитала. Это я, по-твоему, второй брат? Транжира и козлище?
– Отчасти. Герой хотя бы обаятелен и умеет дарить окружающим позитив. А ты нет. У тебя будет иной конец. Безнадежный.
– Да что ты говоришь!
– Мила. Бабушка сказала, что от тебя все время пахло пивом. Это уже край бесстыдства. Ты что? Уехала, чтобы там пить?
– Да пошла ты! – проорала я и сбросила звонок.
Ссора убедила меня лишний раз, что я не нуждаюсь ни в семье, ни в друзьях, ведь никто из них не любит меня по-настоящему.
Но первого мая случилось кое-что, и я в очередной раз предала свои убеждения: Дашка подала запрос в друзья, а я его приняла.
Как ни в чем не бывало, она поинтересовалась моими делами и предложила погулять. Я думала до вечера, как поступить. Конечно я не понимала ни черта, зачем ей надо было меня банить, «потом прощать», и что-то подсказывало не отвечать на заявку.
Но у меня больше никого не осталось!
Мы встретились в нашем обычном месте. Дашка пришла в тельняшке в красную полоску, которая расползалась на ее толстых титях, и в неизменных джинсах. На лице царила знаковая милейшая улыбка. Единственное, что выбивалось из привычного образа – это черные непроницаемые очки.
– Привет. Как дела? – спросила она.
– Ты уже спрашивала.
Про себя я отметила, что ее итак широкая задница стала еще шире. Но ее это не волновало. Она взяла молочный коктейль и два круассана с шоколадом. Надо подкинуть ей идею с колесом жизни, ехидно подумала я, может, призадумается.
– Ну, и? – я не смогла скрыть обиду. – Почему ты меня заблокировала?
Она по-прежнему не снимала очков, лишив возможности заглянуть в ее бессовестные глаза.
– У меня была черная полоса. Хотелось перезагрузиться.
Я облокотилась о столик, приткнула подбородок на ладонь.
– Ладно. А мне вот сказали, что ты живешь с парнем.
Она спохватилась.
– Так это потом уже получилось. Или, ты думаешь, что я нашла парня и всех занесла в черный список?
– Ну почему всех. Только меня. С Катей вы прекрасно общались дальше.
– Да это не назовешь общением.
– А, по-моему, ты весьма откровенна. Катя рассказывает про тебя Толику, а он – мне. Последняя сплетня про тебя: что ты живёшь с Антоном.
Она чуть приоткрыла рот словно собиралась ахнуть или охнуть.
– Я ушла от него. Вот.
Она сняла очки и показала ссадину и фингал под левым глазом. Значит, Антон – правша. Дашка спрятала «награду». Странно. Почему она не замазала синяк? Как будто нарочно ходит и показывает всем.
– Мила?
– Что?
– Помиримся?
Я пожала плечами.
– За что он тебя ударил?
– Из-за денег ругались.
– Ясно. Нашелся всеобщий корень зла.
– А ведь я продукты покупала, готовила. Я даже гребаную электропечь купила. Маленькую такую, – добавила она зачем-то. – Я два раза заплатила за съем. Само собой, мне надоело, и я не выдержала. А этот козел так мне ответил.
– Угу. – Что я должна была бы сказать? В голове царил вакуум. – Так ты к родителям вернулась?
Даша кивнула.
Домой я возвращалась с чувством опустошенности. Если подумать с Дашкой в моей жизни ничего не добавилось. Я и без нее жила прекрасно.
Я подходила к остановке рядом с фитнес-центром. С дороги на парковку свернула красная блестящая Тойота, я машинально проводила ее взглядом, а потом меня буквально пригвоздило к тротуару, когда с места водителя вышла Катька. В руке она держала спортивную сумку. Я не видела ее достаточно долго, так что изменения разительно бросились в глаза – Катька постройнела.
Я поперхнулась слюной.
Очень быстро мне пришлось свернуть и спрятаться за рекламным стендом, чтобы она меня не заметила. Интересная картина. Она всегда только ныла, что толстая и никак не соберется заняться спортом. Но, судя по крепким ляжкам, она не первый день уже тягала гантели, но самое интересное – автомобиль. Толик купил? Папина? Или, не дай Бог, Катькина?
Ну и хрен с ней!
Я втянула воздух носом, но выдохнула прерывисто из-за дрожи. Гнев давил на грудь. Ничего. Я и без спорта стройная, и у меня два диплома. Деньги? Будут и у меня.
Я села в маршрутку и поехала прямиком к Филу.
