Текст книги "Мой парень – волк (СИ)"
Автор книги: Вероника Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
Глава 15. Паша
Бамс. Сейчас она снимет свою футболку и меня точно хватит удар.
Взялась за низ… Сейчас поднимет ткань вверх… И наружу выскочит ее огромная грудь…О нет, мое бедное сердце…
Нет. Передумала, слава богу, я уже чуть не упал в песок от резкого кровоизлияния в пах и не захлебнулся слюней.
Поставила руки в бока и смотрит на меня в упор своими холодными синими глазами из-под километровых ресниц.
– Пашенька, а ты купаться не будешь?
Вот же стерва, и улыбается так игриво, весело, а у самой глаза злые, ждёт, когда я нагрублю.
А вот выкуси.
– Буду, конечно, да только после вас. Как тонуть начнёте, так и пойду в воду. Вас спасать. Как обычно.
Получила? Улыбочка ее сразу сникла. Губку нижнюю закусила, знает, какое сокрушающее впечатление на мужчин производит это действие.
Но со мной эти игры не пройдут. Я – одинокий волк!
– Паша! – это сестра моя, мамочку строит из себя. Да вот только не меня надо воспитывать, я-то нормальный, вполне себе состоявшийся…волк, а вот подружка ее – змея самая настоящая. Или сирена!
Господи, ну почему их принесло ко мне в берлогу именно сейчас, когда я женщину видел последний раз полгода назад?!
Это все спермотоксикоз виноват, точно.
Иначе я бы на эту Ленку и не взглянул. И реагировал бы на нее нормально, а не боялся сейчас снять штаны прилюдно, чтобы не показать свое возбуждение.
– Дядь Паш, а ты плавать умеешь?
– Умею, Миш! – единственный, кого рад тут видеть – мелкий племянник.
– Дядь Паш, а покажи, как!
– Мишенька! Не приставай к дяде! Не умеет он плавать! Только языком чесать горазд!
Ленка не может себе отказать в удовольствии снова меня как-нибудь задеть. И всё-таки снимает свою футболку.
Нельзя сказать, что та что-то скрывала и прежде, но сейчас… Я готов ослепнуть. Боже, это просто совершенная грудь, размер, как я люблю, – одной моей лапищей не удержать. Тонкие верёвочки купальника натянулись на шее, впечатались в ключицы, удерживая это богатство.
Ррррр! Волк во мне взбесился. Снова!
Черт, не смотреть, не смотреть на нее, иначе прямо сейчас, вот сейчас сорвусь и стяну эти крохотные шортики с ее аппетитной попки и покажу, кто тут главный.
Бамс. Она сама стягивает свои микроскопические шорты и поворачивается ко мне спиной. Святые угодники! Она издевается надо мной, испытывает мое терпение!
Два идеальных полукружия розовой попки дрогнули, когда она нагнулась сложить одежду на покрывало на песке.
Черт. Надо бежать, пока я не натворил дел!
Ноги сами ведут к ней, руки чешутся ухватиться за тонкую талию, смять, наконец, эту бархатную кожу, впечатать свой запах в нее.
Оххх… Надо держаться!
С силой стянул футболку вместе с бейсболкой, бросил и в два шага оказался у воды. Разбег, прыжок!
Оххх, вода не ледяная, но ещё холодноватая, как я люблю. Только она сможет сейчас остудить сумасшедшее сексуальное желание, которое вызывает эта противная девчонка с третьим размером идеальной груди.
Вода пощипывает тело, которое от возбуждения готово обратиться в волчье.
От холода стояк спадает. Отлично, всё-таки я смогу выйти на берег и спокойно препираться с мисс Совершенство дальше!
Взмах рукой, брызги в стороны, слышу с берега довольный визг мальчишки – Мишка, несмотря на свои пять лет, куда больший мужик, чем многие. Он явно последовал моему примеру и кинулся к воде.
– Мишенька, сынок, давай побегаем вдоль берега и только помочим ножки! – Вера снова включила в себе супер-мамашку и пытается унять мальчугана.
Куда там! Пацан уже в воде. Вижу и слышу его своим особым чутьем. За него не тревожусь – мальчишка кажется мне особенным, похожим в чем-то на меня. Только в чем? Очень странное ощущение…
Кролем плыву к другому берегу. Обожаю это – чувствовать свою силу, особую кровь… Хотя, если бы у меня была возможность вернуть все назад, не уверен, что выбрал бы такую жизнь. Но сейчас, когда сверху невыносимо печет, тело погружено в воду, и я знаю, что уже ночью снова обращусь и отправлюсь в лес…
– Вер, а он не утонет? – не то, чтобы я специально настроился своими ушами на все, что творится на берегу, но эти слова слышать от мисс Белоснежки приятно. Приятно и неожиданно: она беспокоится за меня!
– Конечно нет! Ты посмотри, как он уверенно работает руками! – Вере только профессорских очков не хватает, таким тоном она озвучивает очевидное.
Чтобы подтвердить ее слова, легко переворачиваюсь на спину и продолжаю плыть так. Да, я красуюсь, вернее, я показываю, насколько я идеально устроен, как работаю руками и что вода и течение мне нипочём.
Если бы они знали, НАСКОЛЬКО хороша моя физическая форма по сравнению с другими мужчинами из их окружения…
– И всё-таки, Вер, давай ему ещё и круг надуем! Одних нарукавников мало! Вдруг он утонет!
От неожиданности захлебываюсь водой и чуть не иду ко дну.
Мне? Круги? Нарукавники?
Два шлепка руками по воде, и я снова на поверхности. Смотрю в сторону берега, покачиваясь на волнах, отфыркиваюсь от воды, попавшей в нос. Почти ничего не вижу из-за воды, стекающей с волос.
Обе – и Верка, и это исчадие ада – Лена – озабоченно глядят с берега, как барахтается малый.
От злости снова чуть не иду ко дну: вид девушки спереди куда ярче, чем вид сзади.
С тех пор, как мы не виделись, Ленка нереально преобразилась. Теперь это не нескладная девчонка, а просто очешуительная, мозговыносящая красавица.
Зажимаю нос пальцами и ныряю, чтобы выкинуть из головы все самые фактурные картинки, как я вылизываю все её впечатляющие выпуклости, погружаюсь в нее до самого упора и прикусываю кожицу на хрупких ключицах ставя метку волка, смешивая свой ген с ее солоноватым от возбуждения потом.
После ТАКОГО секса, животного, настоящего, она уж точно забудет не только своего тупого женишка, но и собственное имя.
Чччерт. Когда же они уедут, я так долго не протяну!
Взмах рукой, второй, третий.
Вода прекрасно успокаивает. Становится легче дышать. Поворачиваю голову и вижу: Лена собирает свои длинные волосы в хвост и медленно заходит в воду. Ежится, медлит. Отчетливо вижу своим ОСОБЫМ зрением, что по коже ее бегут мурашки. Она прикладывает руку ко лбу и глядит вдаль, в мою сторону. Прикидывает, скорее всего, насколько я далеко.
Размышляет: стоит ли плыть в мою сторону, чтобы столкнуться со мной и в этом пространстве.
И плюхается в воду, чтобы поплыть в другую сторону.
Хмыкаю.
Даже не сомневался, что она поступит именно таким образом.
И все равно прислушиваюсь к ней.
К тому, как она двигается в воде, как дышит. Это сильнее меня, и выходит само собой– будто крутил колесико поиска радиостанции в старом приемнике и наконец нашел свою волну.
Вдруг что-то происходит.
Моя радиоволна зашипела.
Что-то меняется, сердце ее начинает стучать как бешенное. Слышится хрип.
Черт, да она, кажется, тонет!
В одну миллисекунду преодолеваю огромный промежуток между нами под водой, вовремя подхватываю и выталкиваю ее на поверхность реки.
Она отплевывается, отфыркивается, дрожит.
Хватается руками за все вокруг, бестолково машет руками.
Но, поняв, что я держу ее, немного расслабляется. Сфокусировав на мне взгляд, она перестает отталкиваться от меня, и понимает, что я – ее спасение.
Чуть обмякает в моих руках.
Вот, наконец, успокоилась.
Смотрит на меня своими ясными глазами. И в них сейчас нет ни грамма злости и какой-то затаенной обиды.
Впервые она смотрит на меня без ехидного прищура, ожидания какой-то подставы.
А как-то по-настоящему, что ли…
И эта чистота во взгляде, ее близость невероятно волнует.
Она как рыбка в моих силках – руках – и я волен сейчас сделать с ней то, что так давно хочу.
И я это делаю…
Глава 16. Паша
Черт, да она, кажется, тонет!
В одну миллисекунду преодолеваю огромный промежуток между нами под водой, вовремя подхватываю и выталкиваю ее на поверхность реки.
Она отплевывается, отфыркивается, дрожит.
Хватается руками за все вокруг, бестолково машет руками.
Но, поняв, что я держу ее, немного расслабляется. Сфокусировав на мне взгляд, она перестает отталкиваться от меня, и понимает, что я – ее спасение.
Чуть обмякает в моих руках.
Вот, наконец, успокоилась.
Смотрит на меня своими ясными глазами. И в них сейчас нет ни грамма злости и какой-то затаенной обиды.
Впервые она смотрит на меня без ехидного прищура, ожидания какой-то подставы.
А как-то по-настоящему, что ли…
И эта чистота во взгляде, ее близость невероятно волнует.
Она как рыбка в моих силках – руках – и я волен сейчас сделать с ней то, что так давно хочу.
И я это делаю….
…Спасаю ее.
Хмуро кривлю губы в улыбке и подталкиваю к берегу. Сам же плыву рядом, контролирую, чтобы ей снова не стало плохо, и она не начала паниковать и тонуть, как только что.
Она подчиняется – оглянувшись на меня, послав какой-то нечитаемый мной взгляд, медленно плывет вперед.
Я все время нахожусь в поле ее зрения – чувствую, что она хочет плыть одна, сама, самостоятельно, но краем глаза все равно смотрит на меня, боится, что я ее оставлю.
Да как мне ее оставить?
Я чувствую в своих руках тяжесть ее тела. Будто все еще держу ее у сердца.
Столько времени я думал о том, что будет после того, как я к ней по-настоящему прикоснусь, что сейчас просто опустошен.
Я перебираю руками, ногами, и просто смотрю, как ее голова покачивается на волнах, пока она молча плывет к берегу.
Ее аромат тела изменился. Он выдает разочарование, сильное, жгучее, и я ее очень хорошо понимаю.
Черт, я сам в себе разочарован так, как никогда.
Вернее, также, как тогда, пять лет назад, когда вся моя жизнь могла бы пойти совсем по-другому пути.
Так бестолково и отвратно я не чувствовал себя давным-давно.
Как дурак, который уходит с ярмарки с пустой сумкой, который только держал в руках настоящее сокровище, но пожалел заплатить за него полную цену.
На берегу она отфыркивается, выжимает волосы, стоя спиной ко мне, будто ничего не случилось, а я не хочу выходить. Смотрю на ее спину. Гляжу, как она постепенно выпрямляется, а потом поворачивается ко мне.
Кривлю губы, пытаясь улыбнуться.
Что она мне сейчас скажет? Поблагодарит?
Или…
– Что? Не наплавался еще? – она улыбается побледневшими губами. Прикусила нижнюю губу и к ней сразу прилила краска. – Ты, видимо, из породы водоплавающих. Смотри, в лягушку не превратись!
Брызгаю в ее сторону водой, махнув рукой по глади реки.
Ленка пищит и отпрыгивает – до нее долетают капли воды, посланные моей мощной лапищей.
Разворачиваюсь и плыву вперед, к другому берегу, чтобы снова остудить голову.
Ну, Ленка, ты и сучка!
Глава 17. Лена
Накупавшись до одури и хрипа в горле, решили идти обратно. Пашка взял Мишеньку на манер рюкзака, и потрусил вперед, а мы же с Верочкой поплелись позади, отгоняя мушек от ног длинными травинками.
– Слушай, так что это было? – спросила она после длинной паузы.
– Где? – я заозиралась. – Волки бегают?
Все никак не выходили у меня эти волки из головы!
Несмотря на то, что сейчас-то светило ясное веселое солнышко, все было кругом радостно и звонко.
– Какие еще волки! Дурочка! Что с моим братом, говорю? – сердито прошипела Вера, поправляя свои длинные черные волосы.
– А что с твоим братом? – сделала непонимающее лицо я.
– Ты мне скажи, что с моим братом! – не отступалась упрямая Верочка.
– Вера! Это твой брат, ты мне и скажи, что с ним! – тут уже я начала терять терпение.
Верочка остановилась и посмотрела на меня как на душевнобольную.
– Что между вами происходит, Лена! – она упрямо уставилась на меня.
– Мееежду нами? – проблеяла я. – Думаю, только одно: ненависть и нетерпимость!
Вера хитро взглянула на меня искоса:
– А мне кажется, между вами что-то происходит. Электричество между вами так и искрит. Как бы мне не брезгливо было это осознавать!
Я задумалась. Как бы там ни было, что бы я ни чувствовала к Паше или ещё к кому-либо, но Вере пока знать об этом рано!
И я пошла по другому пути, благодаря которому можно легко сбить со следа любую ищейку, даже такую прозорливую, как сестра парня, который, кажется…
– О! Я поняла! – подняв указательный палец вверх, воскликнула я.
– Так, так! – она заинтересованно смотрела мне в лицо.
– Ты думаешь, что он живет в этой глуши-глушище потому, что пьет, – с видом Шерлока победно взглянула я на Веру.
– Пьет? – удивлению девушки не было границ. И я ее очень даже понимаю!
Только что Вера была уверенна, что услышит, как я ей признаюсь в симпатиях к ее брату, а я намекаю, вернее, говорю открытым текстом, что ее брат с червоточинкой!
– Ну не знаю, что еще в деревнях делают мужики, которые живут в развалинах дома, а спят вообще на соломе какой-то! – я сделала многозначительное лицо.
– Лена! Прекрати! Он не алкоголик! – Вера не на шутку разгорячилась, даже руками замахала.
– Да, по виду не скажешь! А вдруг он – скрытый алкоголик? – я подняла бровки домиком.
Верочка, похоже, рассердилась.
– Да, ты знаешь, у всякого человека есть темная сторона его натуры. Попробуй всю жизнь давить свои инстинкты – получишь водородную бомбу с маниакальными наклонностями.
– Какими еще наклонностями? – закипела подруженька.
– Ну как какими. Садистскими, алкогольными, женоненавистническими.
– Так ты брата моего еще и садистом называешь?
– Верочка, дыши ровно. Я не называю его садистом. Просто говорю, что дом его меня беспокоит, – наконец, объяснилась я.
Верочка примолкла.
Конечно, ее не могла не беспокоить эта картина – туалет на улице, летний ледяной душ и отсутствие окон в некоторых комнатах.
Не будем забывать про полы, которые могут проломиться под вашим весом на втором этаже!
– Да, меня тоже, – затухла Верочка. – Все эти годы мы не виделись, только разговаривали по телефону, скайпу. Он почему-то не хотел приезжать домой и к себе не звал, и теперь я понимаю, почему!
– Потому что он садист? – выпучила глаза я, выдвинув догадку.
– Да нет, какой садист? Потому что он не устроен, потерял себя, видимо, и сам не знает, чего хочет. Вот и дом запустил. – в Верочке проснулся аналитик-журналист.
– И все же, Верочка, очень странно жить в таких условиях, – пожала я плечами, прогоняя назойливое желание вспомнить о его руках на своей талии в воде.
– Да тут почти все в примерно таких условиях живут, правда, одни старики, но чтобы Паша…
Она вздохнула, а потом продолжила:
– Ну, я взялась за него, и живым с него не слезу. Он у меня как миленький придет в себя. На войне как на войне, короче говоря.
Мы согласно помолчали.
И тут вдруг у меня неожиданно зазвонил телефон, чем крайне удивил – видно именно в этой точке деревни сотовая связь, все же, ловила неплохо.
И я отвлеклась. Звонил Авиз.
– Алло, Авиз! Рада тебя слышать! – преувеличенно бодро сказала я в трубку.
Мне показалось, будто вся природа вокруг смолкла.
Он ответил. И все время, что я шла и пыталась что-то сказать в трубку, было четкое ощущение, будто меня накрыло коконом чьего-то внимания.
Говорил, в основном, он. Все спрашивал, когда меня ждать, рассказывал, что поставил какую-то крутую магнитолу на свою машину и страстно целовал трубку, желая разбудить во мне ответное чувство.
Чувство никак не приходило, только казалось странным посылать поцелуйчики по телефону.
Я повернулась в какой-то момент и увидела, вернее, поняла, кто за мной наблюдает.
Пашка с Мишей за спиной, глядевший прямо на меня из-под своих зеркальных авиаторов, очень отвлекал.
Надеясь, что издалека он не слышит, что я делаю, уставилась на него, его великолепный загорелый торс, на котором играли лучи теплого заходящего солнца, мужские такие накачанные ноги, обтянутые джинсовыми бриджами, ухмылочку на грешных губах и сказала в трубку:
– Ох, и я тебя так целую, всего-всего, от начала и до конца.
Авиз в трубке растаял как мороженое на солнце от моих слов и взяв с меня слово, что я ни с кем там из мужчин не познакомлюсь, а буду гулять по лесам с Верочкой и Мишкой.
– За таким платиновым сокровищем нужен глаз да глаз, – посетовал он на прощание.
На эти слова Пашка сложил губы трубочкой и поцеловал воздух.
Дааа, надеюсь, он не понял, что я только что говорила. Иначе получилось бы как-то не очень удобно. Особенно после того, как я только что побывала в его объятиях, пусть и не по своей воле.
До сих пор я ощущала на себе его руки, поддерживающие меня за талию и попку в воде.
Эти широкие сильные ладони, стальной пресс, плечи, на которые можно положиться…Эх…
И почему у меня было такое ощущение, будто от меня только что отказались?
А дома нас ждал сюрприз. В траве лежали строительные материалы. Стеклопакеты, какие-то тюки с бетоном в бетономешалке, трубы, ванна, штукатурка, плитка, покрытие для полов, инструменты.
– Да, да. Завтра будет вам ремонт, – на наш удивленный взгляд утвердительно ответил Пашка. – Чтоб не подумали, что я тут пью и садизмом занимаюсь.
Верочка рассмеялась, а я застыла, открыв рот.
– Вот видишь, я мыслю как все! Наверняка его уже в этом обвиняли, – шепнула я Вере.
– ММ?
Я прошла вперед и подумала: «Ну не может же быть у него такой звериный слух!».
Глава 18. Паша
Да, кажется, я понемногу сдавался на милость победителей. Осажденная этими двумя девушками и мелким ребенком крепость рушилась!
С одной стороны, было весело и здорово находиться среди родных людей, я был рад приезду сестры и племянника, но с другой!
Леночка Тряпкина выросла в настоящую занозу в заднице! Даже хуже (что такое заноза в заднице, я, как человек-волк знал не понаслышке).
Она все время зудела, что нужно что-то делать, менять, двигать и постоянно крутила своей аппетитной, как горячие булочки с корицей, попкой.
Мне кажется, я раздвоился на две личности и метался между двумя желаниями, диаметрально противоположными.
Паша-мужчина хотел засунуть ей кляп в рот, прогнать, увезти девушку в город, заселить в гостиницу, а еще лучше-запихнуть в самолет. И чтобы ноги этой вредной блошки, разворошившей мой окружающий мир, больше тут не было.
Паша-волк думал совсем иначе. Хотя, инстинкт трудно назвать мыслительным процессом…
Волк поддерживал мужчину только в одном. Мысль о кляпе в ее хорошеньком рту.
Все, дальше начиналась порнография, включающая в себя лес, все углы дома, речку, покосившийся летний душ и мою личную разворошенную комнату наверху.
Хорошо, что мужчина превалировал! Я уже каждый день зачеркивал в мысленном календарике, когда раздражающая зазноба уедет, наконец.
Да и вообще, зачем она приехала? Ехала бы в отпуск на море, как все нормальные девушки, соблазняла своими яркими купальниками и коротенькими шортиками отдыхающих.
А еще лучше– отдыхала бы со своим парнем, что звонил раздражающе часто.
Эти его звонки особенно бесили. И я безумно радовался тому, что здесь такое плохое качество связи.
Но эта неугомонная девчонка находила места, в том числе и дома, где можно было спокойно поговорить с абонентом.
На самом деле, вчера я позвонил своему другу, оборотню-медведю и заказал глушитель для сотовой связи, но тот воспротивился, справедливо рассудив, что тогда все останутся без связи в глухой деревне, а это неправильно, когда в доме есть ребенок и две девушки. Тем более, что в деревне связь ловила не везде.
Ночью у меня возникла страшная мысль выкрасть сотовый телефон, но это тоже было бы странным.
Рррр!!!
И этот разговор с женихом, когда мы возвращались с реки, он меня просто выбесил. Эта мелкая коза не стесняясь, думая, видимо, что я не пойму и не увижу, посылала МНЕ воздушные поцелуйчики своими греховными губами, при этом разговаривая с этим дебилом, который остался в поселке.
И сейчас, сидя под деревом в ночи, я переживал весь этот день снова и снова. Я расселся на своем любимом месте – кресле-качалке, придвинутом к столу в тени и смотрел, как в доме мелькают тени за занавесками на фоне электрического света.
Миша и Вера легли спать, утомленные жарким летним днем. Лена включила настольную лампу, чтобы свет не мешал малышу, встала напротив окна и стянула через голову майку.
Тень, идеально повторяющая пропорции тела девушки, чрезвычайно одаренной природой, повторила все ее движения. Лена встала полубоком, и, клянусь, я увидел сквозь занавески заостренные соски на полной груди.
У меня внутри все похолодело от корней волос до кончиков пальцев, а потом вдруг прострелило огненное, жгучее желание. Я весь обратился в зрение, наклонившись вперед, от чего кресло скрипнуло в ночной тиши.
Эта невероятная девушка, рассыпав волосы по плечам, расчесывала их, стоя полубоком ко мне. Наэлектризованные, они вставали пеной капучино и снова опадали, как морская волна на берегу под ее рукой.
А ее руки – это что-то особенное. Нежные, хрупкие, ломкие, черт, они жили соей жизнью, порхая над головой.
Наконец, она натянула футболку и вышла из комнаты. Я снова развалился в кресле, погрузившись во мрак от дерева.
Ленка появилась на крыльце. Перешагнула с ноги на ногу, настороженно прислушалась. Глупая, все боится волков, не зная, что волк живет с ней под одной крышей, и смотрит прямо сейчас на нее как на долгожданную добычу.
Она вгляделась в темень, почесала нос, и пошла прямо на меня. Босиком, поэтому невыносимо медленно, будто в замедленной съемке. Так, так. Вот кто, видимо, присмотрел мое кресло. Что ж, хорошая привычка – посидеть здесь и подумать о вечном, глядя на звезды. Всегда так делал до того, как они здесь оказались.
Я весь подобрался. Внутри зазвенело предчувствие, как всегда бывает, когда берешь след будущей жертвы. Когти чуть проступили и спрятались обратно, подавленные силой воли.
Хррррр
Главное, не броситься на нее прямо здесь.
Лена идет медленно, осторожно. Почти наощупь. Я прислонился к спинке кресла так сильно, как только мог, чтобы не выдать себя. Черная футболка и джинсы дали возможность слиться с природой, а ей, чуть ослепшей после электрического света в кромешной тьме, все кажется особенно темным.
Я знаю, что под ее короткой футболкой только тонкие трусики. Вижу, как колышется грудь, не сдерживаемая ничем. Она задумалась, смотрит куда угодно, только не вперед, не подозревая, что я рядом. Иначе бы у нее изменился ритм дыхания, это я давно заметил.
Она поворачивается спиной и…боги…
Садится прямо мне на колени..
