Текст книги "Мой парень – волк (СИ)"
Автор книги: Вероника Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)
Глава 8. Лена
Всю дорогу Паша «развлекал» нас интересными рассказами о том, как мы будем жить. Выяснилось, что дом, который перешел ему от дядьки, находится в заброшенной деревне, где жилыми являются всего десять домов.
Мы с Верочкой испуганно переглянулись, а вот Мишутка приободрился.
– Значит, выберем, где будем жить?
Паша рассмеялся.
– Нет, племяш, жить будем там, где живу я. Можете сказать спасибо, что в доме есть электричество.
– Спаасибо, – проблеяла Верочка.
– На самом деле, здесь много заброшенных деревень. Деревня Пегрема, ей вообще более пятиста лет, там последний дом остался без хозяина больше тридцати лет назад. Там до сих пор находят интересные археологические находки. Меньше двух километров до целого комплекса, где есть и поляна идолов, и раскопы древних жилищ. Есть Усть-Яндома, на берегу Онежского озера. В заброшенной деревне есть часовня Георгия Победоносца конца XVIII века. Часовня, конечно, потрясающая. Небольшая, строгая, ничуть не похожая на помпезные современные храмы. Сона, примерно в тринадцати километрах от поселка Колатсельга. Неподалеку там есть знаменитые колатсельгские штольни. Там добывали гематит для выплавки чугуна и железа. А на другом берегу реки Колласйоки – не менее знаменитый Тулмозерский завод, где эти самые чугун и железо и плавили.
Я даже удивилась, что Пашка, сумрачный, задумчивый Пашка, так легко и с удовольствием рассказывает о своем крае.
Думала, что из него и слова клещами не вытянуть…
– ОООО! А мы туда поедем? – духарился наивный Мишка.
– Конечно нет, Миш! Что нам делать среди руин? – ответственно просветила сына мама.
– Жааалко, – протянул он и мы все рассмеялись. – А мы, а мы куда едем?
– Мы едем в деревню Кочкомозеро, недалеко от Надвоиц. Деревня опустела довольно давно. Когда-то здесь было около пятидесяти крепких домов, сейчас осталось меньше десятка. Некоторые хозяева приезжают летом, некоторые, как я, живут почти весь год. Эзотерики говорят, что в Кочкомозеро какие-то там особые энергетические потоки. Многие говорят о том, что деревня стоит на месте силы. И поэтому будто бы двери и ставни в домах сами собой закрываются и открываются.
Пашка подмигнул мне в зеркале заднего вида. Я нахмурилась.
– Нечего нам ребенка пугать! – возмутилась я.
Верочка рассмеялась.
– Да, Паш, не пугай мне тут детей!
А природа за окошком машины и правда была хороша. Хотя, какая природа может быть плоха в июле? Мы проезжали поля, в которых ветер играл колосьями и цветом, глядели, как гнется иван-чай под тяжестью своих цветков и дышали полной грудью свежим, чистым лесным воздухом.
– С другой стороны, хорошо, что мы едем в такую глушь, – поделилась со мной Верочка, когда мы остановились на небольшой пикник, перекусить заботливо припасенными Пашей бутербродами и нашим сладким чаем в огромном термосе. – Немножко вздохнем, отдохнем, позагораем, на рыбалку сходим, да и уедем. Пусть Мишутка немного по лесу побегает. Детям полезно.
– И нам.
– И нам.
Паша, гонявший Мишеньку по полю, вдруг выпрямился и пристально посмотрел на меня. Будто услышал наш разговор. Хотя нееет, с такого расстояния он и видит-то меня с трудом, наверное.
Наконец, мы снова поехали дальше.
Какая-то я в последние часы стала параноидальная.
Все кажется мне что-то, кажется…
– Так, ну Вера-то понятно, почему Мишку везет, – Паша отвлекся от дороги, послал нечитаемый взгляд резко посерьезневшей Вере. – А ты, малявка, что едешь?
Мишка, конечно, радостно засмеялся.
Малявкой даже его не называли. А тут – настоящую, взрослую теть Лену.
– Вообще-то, к твоему сведению, я далеко не малявка, – обидчиво подняла нос кверху. – Мне, так-то, в этом году двадцать пять исполнилось!
– Ну-ну, – Пашка засмеялся себе под нос, а мне захотелось ему треснуть по голове со всего размаха.
Но я сдержалась. В конце концов, это он нас везет незнамо куда. А лишившись водителя, мы так и застрянем в этом лесочке, куда свернули с хорошей грунтовой дороги. Теперь стало понятным, почему Паша предпочел огромный танк-джип какой-нибудь простой легковушке. Дорога была бестолковая, и явно в дожди здесь не мог проехать автобус. Пашка подтвердил мои опасения.
– Да, в непогодицу здесь ездит только один вид транспорта – автобус из города. На другом просто-напросто не проехать. Ну и я, – он любовно погладил подпрыгивавший руль своего бронетранспортера, замедляя скорость из-за гравия и выбоин на грунтовке.
Мы с Верочкой синхронно закатили глаза. Мужчины, что с них взять.
Как и все мальчики, он с огромной нежностью относился к своей большой игрушке, как маленький Мишенька, который посещает детский сад.
Я посмотрела в окно.
Вечерело. Закат багрянцем струился по деревьям и казалось, что воздух наполнился запахом меда и лесных цветов.
Сердце замерло в предчувствии чего-то горько-сладкого.
Наконец, дорога закончилась и мы достигли пункта назначения.
Солнце садилось, и в меркнущем свете мы смогли разобрать вырисовывающийся дом, окруженный полуголыми деревьями.
– Похоже, ты живешь в глухомани, – заметил Мишенька. Мы с верой переглянулись: новое слово в лексиконе ребенка! И такое подходящее!
Паша ничего не ответил.
Гравий захрустел под шинами, когда мы остановились.
Я уставилась в окно, на чудовищные развалины перед нами. Это было похоже на заброшенную плантацию. Двор зарос растениями и кустарниками, половина из которых погибла.
Смутным очертанием над беспорядком был призрак двухэтажного особняка. Крытая веранда просела, дом, казалось, потерял все окна, с досок слезла краска.
Порванные занавески развевались в окне на втором этаже. Двор был полон какого-то мусора, страшно подумать, что было в доме. Приглядевшись, я увидела часть дивана в высокой траве.
Мне показалось, что это кадр из фильма ужасов или из фильма про войну, когда захватчики – мародеры прошлись по селу.
– Мы дома, – сказал Паша.
Я вышла из джипа следом за Верочкой, глядя на дом.
Может, внутри не было все настолько плохо? Может, он купил этот дом и сейчас его ремонтирует? Или, может, это только выглядит плохо, – такие мысли меня одолевали все время.
Верочка почесала подбородок и посмотрела на меня.
– Хм. На сколько, говоришь, мы сюда приехали?
– Может, нам стоит поехать в город в гостиницу? – пропищала я.
Пашка нахмурился и прошел мимо. Он взял заснувшего Мишеньку на ручки и пошел к дому.
– Слишком долго думаете, – бросил он, походя.
– Мы не можем в ночь сейчас куда-то еще ехать, – прошипела Верочка. – Пожалуй, выбора у нас нет.
Я оглянулась по сторонам. Выбор был всегда, но действительно, не сегодня.
Солнце садилось за домом, окружив его ореолом света. Закинув сумку с продуктами на плечо, я направилась к крыльцу, следуя за Пашкой.
Двор зарос травой, высотой до двух метров, и я избегала дыр в земле, которые выглядели как змеиные норы. Никогда не знаешь, что тебя там может ждать.
Лестница, ведущая на крыльцо, деформировалась от времени и погоды, и выглядела серо, как и весь дом. Я поставила ногу на ступеньку, проверяя, выдержит ли она мой вес.
К моему облегчению, она скрипнула, но устояла. Я медленно двинулась вверх, глядя вокруг. На входной двери была порвана ширма.
Рядом с входом выбиты два окна, разбитый дверной звонок ржавел, а сама веранда накренилась вправо.
– Ух ты, дом – мечта, – заметила Верочка с сарказмом, сорвав замечание с языка. – Вот до чего доводит холостяцкая жизнь!
Мне же показалось, что дело совсем не в этом.
– А вай-фай тут есть?
Пискнула и в ответ услышала только громовое:
– Не дождетесь!
Глава 9. Паша
Вай-фай им подавай!! Вай-фай! Может, еще хотите принять ванну, выпить чашечку коофе?
Рррррр
Мой волк внутри негодовал и царапался. Вы приехали в глушь, в деревню, где живет от силы десять бабок и старый дед. Какой интернет? Тут и сотовая связь, слава богу, что ловит в двух-трех местах!
Вай-фай.
Хм.
Так. Сейчас они походят, подумают, переночуют, и может быть, уже завтра их и след простынет. Хотелось бы, чтобы это было именно так.
Тут им не курорт. Все удобства на улице. Баня старая, летний душ ледяной.
Мне как раз, а этим кумушкам точно не понравится.
И слава богу.
Вера точно докопается до сути, не случайно Мишка мне все больше и больше напоминает кого-то запахом. Не меня ли?
Но это не возможно. Я волком стал, а не родился…как и многие, кто приезжает сюда, к месту древней силы, к поляне, где растет древняя липа. Она дает силу, уверенность, помогает таким оборотням, как мы, которые стали перевертышами в силу обстоятельств,
Очень меня смущает племяш. И вера молчит только глаза широко раскрывает.
А как меня смущает Ленка! Не передать словами!
В машине запах ее кожи стал более насыщенным, мне даже пришлось открыть окно, хотя климат-контроль в тачке работал как надо, чтобы не зарычать. Вкусный, почти съедобный запах кожи, света, тепла, он порабощал, он манил, он застилал глаза.
Последние метры мне казалось, что перед глазами стояла пелена. А может быть, так оно и было – так хотелось бросить руль, вытряхнуть девчонку с заднего сиденья, закинуть на плечо и сбежать в лес.
Да недалеко – я не стеснительный, буквально за куст, чтобы у мелкого не было психотравмы.
И уж там, я бы… Я бы… разорвал ее футболку зубами, это точно. Уверен, ее грудь такая же аппетитная, как и запах девушки. Облизал бы сосок, так, что он встал бы как солдатик от перемены температур. А потом языком прошелся по ореолу соска, спустился бы ниже, поймал бешено бьющийся пульс, залез рукой в штаны, и понял бы, что она возбуждена не меньше моего.
Сначала я бы растянул ее пальцем, понял бы, что так долго не смогу сдерживать свою животную натуру от того, как у нее там хорошо и влажно.
И после этого, глядя прямо в ее порочные глаза, расширенные от страстного желания, мееедленно, ловя каждый ее всхлип, каждый вздох, вошел бы в нее.
Оххх…
Так точно я бы побывал в раю.
– Паш! Паш! А где мы будем спать? – я даже не сразу понял, что это обращаются ко мне.
Застрял в своих видениях, жарких, страстных.
Надеюсь, никто не заметил, капает ли у меня слюна?
– ШШто? – прошипел, изображая недовольство.
Ленка, черт бы ее побрал, из плоти и крови, стоит, смотрит на меня своими невинными голубыми глазами. Ох, Леночка, если бы ты знала, ЧТО я только что творил с тобой в своих фантазиях, ты бы не смотрела на меня так открыто.
Я зажмурился, будто боясь, что она прочтет у меня во взгляде все то, что я только что себе напредставлял.
– Спать, говорю, где мы будем?
Ленка, я бы тебе и твоим прекрасным полукружиям груди, что пытаются прорваться сквозь тонкий трикотаж футболки, дал ответ, ГДЕ тебе нужно спать. И сколько раз и в какой позе. Вернее, в каких позах. Я неутомим, знаешь ли…
– На первом этаже, – все-таки получилось собрать себя в кучу и ответить так, как и положено мужчине. Отстранённо и ровно.
Она поморгала.
– На втором этаже лестница плохая, и полы. Вы можете провалиться.
Такого удивления на ее лице я еще не видел. А что ты хотела, дорогая моя? Я тут живу с тех пор, как дядька переписал на меня дом. А в моем состоянии, когда я сам для себя не мог решить, останусь волком или человеком, хоромы мне не нужны.
– Х-хорошо. На первом, так на первом, – она согласно кивнула и отошла на небольшое расстояние.
– А ты чего застыл-то? – видимо, пришла в себя, вон, и глаза блестят язвительно. – Замечтался, чтоли?
– Не болтай!
Позволять смеяться над собой девчонке – последнее дело, и позволить ей увидеть свой интерес – особенно. Она ж меня тут живьем съест.
Лена сразу скуксилась, но быстро взяла себя в руки.
– Ну ты и хозяин, Паша… не ожидала от тебя такого. А дома-то ты был намного практичней. И квартира у вас всегда была в порядке, и то, только благодаря тебе, а не Вере.
Эта искренность в ее словах подкупила бы меня, будь я не озадачен тем, как двигаются ее губы, как меняется тембр голоса, когда стала говорить тише, чтобы Вера не услышала и не расстроилась, что ее брата тут отчитывают.
Но и после этих слов, видимо, что-то увидев в моем лице, она снова подобралась:
– Сами разберемся. Не маленькие.
Я же только радовался, что ночевать они будут на первом этаже, потому что второй этаж был моей полной вотчиной, а моя комната – настоящим пристанищем одинокого волка, и там не было места для всех этих запахов цветов, луга и тепла.
Глава 10. Лена
В этом полупустом доме мы расположились пока на первом этаже в большой комнате, которая, вероятно, когда-то была залой. Двери, конечно, комната не имела. К косякам были просто прибиты какие-то тряпки. И те не первой свежести.
Пашка раздвинул для нас два дивана, и мы, в общем-то, расположились на них с комфортом, если не считать того, что Верочкин и Мишенькин диван скрипел всю ночь от любого движения, как умирающий кит, а в моем диване, кажется, совсем не оказалось обивки. Я чувствовала злые пружины каждой клеточкой своего тела.
Достав телефон, я написала маме, что все в порядке, мы наконец добрались до места назначения. И, подумав, ответила Авизу, перестав, наконец, игнорировать его многочисленные сообщения. Ему я написала, что приеду скоро и сразу ему позвоню.
Сообщения повисли в пустоте – колечко отправки обновлялось и обновлялось, но смс не уходили.
Я и забыла, куда мы попали! Мы же в настоящей деревне! Тут явно не ловит связь. Я расстроилась, и, подняв телефон над головой, пошла ее «ловить».
Звук отправленного сообщения настиг меня, наконец, на второй ступеньке расползающейся лестницы. Если бы этого не случилось в ближайшие пятнадцать минут, я бы кинула от злости сотовый в лицо первому попавшемуся человеку!
Весь дом опустился в тишину. Во тьме ничего не было видно, кроме Верочки, закутанной в одеяло – ее освещала луна из окошка.
Вдруг где-то далеко завыл волк. Я испуганно сжалась. Совсем забыла, что мы находимся практически в лесу!
Накинула одеяло себе на голову, будто оно могло спасти меня от этого волка.
И тут где-то совсем рядом завыл второй волк! Или целая стая, я не знаю. Завыл и резко перестал. И от этого тишина стала совсем оглушающей. Ни комаров тебе, ни птичек. Кромешная тишина. Я передернула плечами.
Перед моими глазами пробежала вся моя жизнь. Вот я поступаю в универ, вот знакомлюсь с Верочкой, вот впервые вижу Пашу (чтоб он провалился в тот же день), вот принимаю самое ужасное решение в своей жизни – приехать сюда. А здесь-то нас и слопают настоящие волки, и погибнем мы смертью глупых.
Я села на диване, подобрав под себя ноги. Вроде бы дверь закрыта, вернее, дверь просто была привалена к проему.
Нам нужно больше защиты! Вдруг животные пролезут сюда через щелочки?
Стряхнув одеяло, от чего по телу в открытой пижамке пробежал озноб, я направилась к двери, не включая свет и стараясь вести себя тише.
По дороге придумала, что сможет помочь забаррикадироваться. Обеденный стол! Стулья и какое-то подобие комода в сенях!
Мысленно закатав рукава, принялась за работу. Комод отозвался тоскливым уханьем, и не сдвинулся с места. Стол начал скрипеть как старая бабка на лавке, а стулья оказались старыми и ветхими, годящимися только на розжиг костра.
Мда, тут не развернешься.
Тогда я присела на лавку, утирая пот. И тут же подскочила! Лавка! Добротно спиленная, ладно сколоченная и от того невыносимо тяжелая.
Теперь вместе с досками на полу жалобно стонали мои мышцы. Я села, утомившись, решив оценить свои достижения. Они были совершенно невыразительными: лавка только сдвинулась от стены, но совсем не придвинулась к двери.
Я подняла глаза и чуть не отдала богу душу.
При входе в сени прислонившись к косяку, сложив руки на груди, тихо стоял Паша и разглядывал меня. Лунный свет из маленького окна падал на его лицо, освещал накачанный торс, скрытый черной футболкой. На руках бугрились мускулы.
В темноте он казался еще опасней и еще больше походил на настоящего пирата, покорителя морей. Только на суше.
Страх сменился раздражением.
– Зачем так пугать? – зашипела я.
– И не думал даже, – он легко повел своими плечищами. – Даже боюсь спросить, что ты делаешь здесь в час ночи. Приспичило в туалет?
Он хмыкнул.
Я передернулась от мысли, что для этого пришлось бы идти на улицу в покосившийся деревенский сарай. А там, наверняка, скрывались во тьме волки, медведи, львы, носороги, крокодилы и все, что только можно вообразить. Возможно, даже саблезубый тигр притаился возле покосившегося туалета с рассохшейся дверкой, на которой, словно в досоветские времена, вместо окошка вырезано сердечко.
Но первый, животный испуг взял свое.
Я встала и жарко зашептала, приблизившись к мужчине.
– Паша, Паша, там волки воют, совсем рядом! Вдруг они придут и съедят нас? – я облизнула губы и огляделась по сторонам, будто волки могли быть уже тут, прятаться под лавкой или пыльными мешками с барахлом, оценивающе оглядывая костлявую добычу в моем лице своими огромными звериными глазами, обнажая в ухмылке пасть, с которой должна обязательно капать слюна.
Паша проследил за моим взглядом. Конечно, волков в своих темных сенях он не обнаружил. Ни под лавкой, ни за мешками с зимней, похоже, одеждой, ни среди сваленных в кучу старых резиновых сапог.
Он перевел свой спокойный черный взгляд на меня. В его черных бездонных глазах полыхнуло что-то красное. Надеюсь, это не злость и не раздражение!
И мне тут же стало стыдно за свою панику. Ну какие волки, в самом деле. Тут же люди вроде бы живут. А волки если и воют, то далеко в лесу. Может, послышалось что со страху?
Присутствие мужчины в доме разгоняло этот самый липкий и противный страх. И вообще, флюиды у него слишком спокойные, у этого странного мужчины. Хотя, может быть, он так давно живет в этом разваливающемся страшном доме, что и страх ему не ведом?
Паша потянулся ко мне, осторожно, двумя пальцами приподнял подбородок, чтобы оказаться со мной лицом к лицу.
Мне показалось, или он втянул воздух возле меня? Как будто его ноздри расширились и опали.
– Боишься волков? – тихо, даже как-то интимно прошептал он.
– А ты?
– Нет, – он уверенно посмотрел на меня и показалось, что заглянул в самое мое нутро.
– И я нет.
Он тут же принял свою излюбленную позу – руки на груди – и гаркнул прямо в лицо, как генерал новобранцу на плацу:
– Ну так иди спать, и не буди своими перестановками весь дом!
– …
Я вздрогнула, и волки показались мне не таким уж и страшным явлением по сравнению со злым хозяином дома.
– Пффф!
Проходя мимо него, я зло повернула голову, и залепила концом своего хвоста ему в лицо.
Паша лишь рассмеялся тихим, грудным смехом.
Тогда я еще не знала, что совсем скоро действительно повстречаюсь с волками и не только…
Глава 11. Паша
Одно дело – предполагать, другое – располагать. Я думал, что смогу стерпеть в своем доме нашествие женщин, и, даже, может быть, стерпел, но…
Черт! Эта девчонка! Она просто вонзалась мне под кожу, входила в подсознание, забиралась в меня.
Только я со спокойной совестью закрыл дверь и решил сбежать в лес, чтобы ощутить единение с природой в своей волчьей ипостаси, как услышал движение внизу.
– Мишка! – почему-то сразу решил: что-то нечистое с племянником. Это я почувствовал сразу на вокзале. Его запах… Он походил на мой. Но и не походил… Напоминал, но очень отдаленно, запах другого человека… Я снова задумался о природе его странного аромата.
Прислушался. Племянник сопел в подушку. Рядом размеренно дышала Вера.
Значит, снова моей занозой в заднице стала ОНА!
Так, а что она, собственно, делает? Я натянул обратно футболку и джинсы, которые снял, чтобы не разорвать при превращении в волка, спустился вниз, на первый этаж.
Лена носилась со скоростью света, если это вообще возможно. Жутко грохотало все, к чему она прикасалась, и самое интересное, она явно искренне считала, что не производит никакого шума. Потому что, уронив на пол огромную сковороду, которая хранилась там со времён моего покойного дядьки, девчонка зашипела, будто призывала студента в аудитории к тишине.
Честно сказать, наблюдать за ней – одно удовольствие. Скрываясь – другое.
Ночью она щеголяла в микроскопических трусах и лёгкой майке. Такой, сквозь которую просвечивают соски, если грудь немного замёрзла.
Но сейчас в содержимом тонкого предмета одежды, который одеждой и назвать-то язык не повернется, было все в порядке: грудь ходила ходуном, то выныривая из декольте, то снова пропадая, когда девушка наклонялась.
Она развернула настоящие военные действия: пыталась забаррикадировать дверь.
Довольно сомнительное действие, если учесть, что весь дом пропах мной – волком. То есть сюда решил бы проникнуть только самоубийца.
Или две девушки с ребенком, наверное.
Тот ещё отряд самоубийц.
– Шшшшшш – снова зашипела кому-то в ночи Ленка, выпятив свой аппетитный зад.
У меня даже во рту пересохло. Что это? Она увидела меня и решила соблазнить? Что ж, у нее это очень хорошо выходит. Даже больше того скажу: только это у нее и выходит, по-моему.
Я напрягся. Внутри все подобралось.
Думаю, об этом мечтает каждый мужчина до восьмидесяти: чтобы красотка с отменной фигурой сама подставила свой прекрасный зад в темноте.
Я даже сделал пару шагов вперед, протянул руки, чтобы взять ее за талию. Прижать к себе..
И…
– ШШШШТО за табуретка тут попалась! – продолжила свою деятельность Тряпкина, разогнувшись и вставая в полный рост.
Видение прекрасного, наливного зада пропало.
Вместо него обнаружилась растерянная девчонка посреди груды хлама.
Да что тут происходит, в самом деле?
На всякий случай принял нейтральное выражение: спрятался в темноте, чтобы не было видно внушительного стояка.
Где-то в отдалении завыли волки – в последнее время все чаще приезжают полулюди, полуоборотни к старой липе. И с этим нужно тоже что-то делать, потому что люди в своей звериной ипостаси могли навредить жителям немногочисленных деревень.
– Зачем так пугать? – зашипела девчонка.
– И не думал даже, – встал поудобнее, потому что член налился кровью так, что стоять было крайне неудобно. – Даже боюсь спросить, что ты делаешь здесь в час ночи. Приспичило в туалет?
