Текст книги "Мой парень – волк (СИ)"
Автор книги: Вероника Колесникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 22. Паша
Все эти два дня я жил в лесу.
Какой же это кайф! Никто не мучил меня вопросами о том, когда и как я собираюсь делать ремонт. Никто не мельтешил перед глазами в своих невероятно коротких шортах.
Никто не пищал в трубку, разговаривая со своим противным женихом на свои противные темы.
Я чувствовал в себе подъем и желание жить
Эти девчачьи прелести не для меня. Я снова ощущал себя одиноким волком, прекрасным, сильным, волевым.
Я был сам по себе и мне никто не был нужен.
В моих жилах текла настоящая кровь охотника, и я, наконец, высвободил дух животной страсти наружу.
Все нереализованное сексуальное желание, которое разъедало меня все это время почище ацетона, вылилось в одно.
В главное предназначение мужчины. Волка. Хищника. В охоту на добычу.
В два счета я поймал зайца, свернул ему шею и вкусил прекрасной, теплой крови. Она наполнила мое нутро ощущением сытости и стало хорошо и легко на душе. Вернее, в солнечном сплетении.
Вот в этом и есть красота жизни: над тобой не властна никакая юбка. Ты ни за кого не отвечаешь и принадлежишь сам себе!
Только ты и лес.
Лес и ты.
Ррррррр как хорррошо!
Чу! Мимо промелькнула чья-то тень. Кто – то подкрадывался, или обходил меня с не подветренной стороны.
Кто это? Чувствую разумные вибрации. Но никак не могу поймать его запах.
Кто это – враг? Или друг? Или проходимец?
За последние дни в лесу все чаще начали встречаться полулюди – полуоборотни. Почему? Что заставляет их приезжать сюда? Почему они так активизировались в последнее время?
Очень странно.
Я потрусил вперед, туда, где между деревьев мелькнула шерсть животного.
Кто бы это ни был, мне нужно было точно знать, предоставляет он угрозу или нет.
Работники лесозаготовительного завода, где я работал руководителем охраны, только сейчас почувствовали себя свободнее. Потому что я один мог стоить всего штата охранников – чуял угрозу далеко за пределами обычного периметра.
Но не только ответственность за завод, его сотрудников, людей в деревне, которые проживали уже на моей территории, благодаря наследству дядьки, гнало меня вперед за животным, коричневая шерсть которого встречалась то тут, то там на ветках кустов.
Я думал о том, что обязательно должен исключить любую угрозу, которая может испугать моего племяша, мою сестру и эту противную, до скрежета клыков, девчонку.
РРРР! Волк снова во мне словно пустил ток по всему телу.
За эти два дня, что их не видел, было и хорошо, и напряжно: как – то там она? Что думает? Что делает?
Может быть, кто-то смотрит на нее такими же голодными глазами, как и я? Может быть, кто-то так же хочет ее съесть, как и я?
А может быть, это она испускает свой волшебный, восхитительный аромат рядом с тем, с кем успела познакомиться в путешествии?
Вот я дурень! Зачем отправил ее на экскурсию?
Лучше бы сам взял их, погрузил в машину и провез по всем интересным местам Карелии.
Я снова вспомнил о своих чувствах в замкнутом пространстве, когда Ленка смотрела на меня с заднего сиденья машины и мне стало худо.
Оххххх
Поскорее бы она приехала!
Подумал и сам обалдел от своей честности с самим собой.
Так…
Так, кажется мои владения здесь заканчиваются.
Что же делать? Снова преследовать неведомого зверя, или бежать домой, ведь они скоро должны вернуться!
Глава 23. Лена
Таким вот образом вернулись мы через два дня, загоревшие, основательно покусанные комарами, но жутко довольными. Столько, сколько мы узнали об истории края за эти два дня, не узнали бы, даже прожив здесь миллион лет.
И когда трансфер любезно подбросил нас до дороги к развалюхе Паши, мы с удвоенной энергией зашагали по тропинке. Мишутка распевал задорную песенку, Верочка обмахивалась листочком, а я все думала, пора мне или нет уезжать отсюда– никак не могла разобраться в своих чувствах.
То меня прямо тянуло к Паше, хотелось (только не говорите никому) залезть на него прямо за столом, то хотелось засунуть кляп ему в рот, чтобы он прекратил свои глупые поддразнивания. Но пока его не было рядом, мои гормоны были в порядке.
Сейчас же мы возвращались, и я думала, как хорошо, все-таки, что мы сюда приехали.
Дорожка петляла вдоль деревьев, солнечный свет играл с листьями, мошкара внезапно прекратилась, и воздух был свеж и чист, и был таким насыщенным, словно пирог из духовки – режь и ешь.
Это чувство было прекрасным. И вообще в этом месте витала какая-то волшебная лесная пыль. Хотелось двигаться, действовать, а иногда замереть на секунду, наблюдая, как пчела кружит над ароматным цветком и окончательно пропасть, раствориться в этом прекрасном мире, стать его частью.
Вот и сейчас мы все втроем стали по-своему продолжением этого леса, удивительного места.
И вдруг среди деревьев проскочил бурый бок животного. Я обмерла. Говорила же, что нас тут съедят!
– Вввера– выдохнула я, махнув в сторону кустов рукой, словно умирающий лебедь.
– Что такое? Тебе плохо?
– Тттам!!!
– Что там? Что? Мишенька, беги сюда.
Вера не на шутку заволновалась, увидав мое бледное лицо.
– Тттам! Ввера! Бежим скорее!
Мы все завизжали, когда из кустов, куда я указывала, выпорхнула птичка. Правда говорят, что у страха глаза велики. Мы завизжали и побежали, вытаращив глаза, вперед по неровной дороге, накатанной машинами.
Когда до дома оставалось совсем чуть-чуть, нашему визгу уже вторил рык и мат со стороны домика.
– Твою ж мать! Ну кто вас просил!!
Домчавшись, едва не поломав ноги в пути, перед нами открылась прекрасная картина. Перед домом в чем мать родила, стоял Паша с бумажкой в руках. Запустив свободную руку в волосы, он пялился на свой обновленный дом и цветисто матерился.
– Эээ… Паш, привет!
Он обернулся к нам, явив всю свою мужскую красоту, и мы синхронно с Верочкой зажмурились. Я даже для верности глаза ладошкой прикрыла. Потом подумала и начала рассматривать наглеца сквозь пальцы.
– Паша! Никогда в тебе склонности к эксгибиционизму не замечала! Ты с дуба, чтоли, рухнул?
– Рухнешь тут с вами! Этот гад мне ремонт доделал!
– Трусы надень и поговорим! – взвизгнула рассерженная Верочка.
Паша нагнулся к траве, от чего мышцы красиво забугрились под кожей, и натянул легкие штаны. Прямо на голое тело.
– Можно открывать?
– Открывай, – нехотя отозвался он.
– Что случилось, поясни нормально.
– Ничего.
– Что ты бурчишь, как дед старый. Что случилось?
Верочка уперла руки в боки и Мишаня повторил ее жест. Но Пашка не попался на ее махинации.
– Эй, Медвежонок! Вернулся?
Пашка растопырил руки, готовясь принять мальчика. Мишка не выдержал, рванул с места и набросился на дядьку. А тот, не будь дурачком, закружил его, словно самолет, и Мишка засмеялся живо, радостно, от чего и мы все стали улыбаться.
Я свалила сумки в траву.
– Ну так что у тебя случилось, болезный? По голове кто ударил, или сам ударился?
– Тебя увидал и сразу головой поехал!
– Заметно, что поехал! Пока в хибаре жил!
– Жил-не тужил! Пока ты тут свои тюли в цветочек не повесила!
– Тюль эта не в цветочек! Это птицы!
– Еще чего! Птичек мне тут не хватало!
В наш обмен любезностями, к которым, похоже, Паша готовился все два дня, что нас не было, традиционно вмешалась Верочка.
– А ну прекратили все прения! Брейк! Мишутка, отпусти дядю! Лена! Перестань задирать Павлика! Паша! Что ты так орешь?!
Пашка махнул рукой и пошел в дом за Мишуткой. А мы стали разглядывать чудо чудное: отремонтированный снаружи дом.
За два дня, что нас не было, появились пластиковые окна, были поставлены хорошие двери, отремонтировано крыльцо, покрашен и восстановлен забор, и уложена крыша.
Мы с Верочкой улыбнулись– реакция Паши была понятна, он ничего не хотел менять в своей жизни. Но и продолжать жить бирюком тоже было неверно, это я как застоявшаяся в невестах дамочка точно знала.
Мы с подружкой вошли в дом, откуда доносились индейские крики двух настоящих вояк.
Так и есть: Пашка носился за Мишей, стараясь его догнать, а тот, в свою очередь, кидался в него подушками. Одна из них прилетела мне, и я решила в долгу не оставаться и догнать нарушителей спокойствия, отомстив за почти поруганную честь моего носа, которому очень даже досталось.
Пока мы носились туда-сюда, Верочка, как самая адекватная из всей семейки, сделала важную вещь: она достала письмо, от которого и пришел в негодование ее брат.
меня к себе, она протянула листочек с крайне озадаченным и задумчивым видом.
Я развернула основательно скрученную бумажку.
"Брат! Ты должен думать не только о себе, но и о своей семье! С благодарностью за службу– малая толика того, что могу тебе дать. Да! И не упусти своего! Не будь большим дураком, чем обычно!"
Записка была не подписана, но понятно, кто ее написал: зрелый, умный человек, а самое главное, – тот, кто видит самую суть Паши. Ту, в которой он дурак. Подпишусь под этими словами двумя руками!
Это я и сказала Верочке на ушко. Она шутливо заехала ладошкой мне по макушке и рассмеялась.
Глава 24. Паша
Ох, как я обрадовался, когда их увидел. Даже не ожидал, что НАСТОЛЬКО соскучился.
Как только Ленка вышла на поляну перед домом, я чуть было не бросился к ней, чтобы обнюхать каждый сантиметр тела и удостовериться, что с нею все в порядке, что на ней нет запахов другого мужчины, или еще чего.
Не думаю, что в таком случае смог бы себя удержать в узде. И никто бы не пострадал.
Лена загорела, будто немного вытянулась, пока я ее не видел. Ресницы немного опалились солнцем и стали рыжеватыми на солнце, а волосы… разметавшиеся по спине, они хранили все ароматы, которые сопровождали ее последнее путешествие.
На меня пахнуло машиной, автобусом, полем, лесом. И, честно сказать, этот запах показался мне сильнее любого съедобного аромата, который я ловил в лесу.
И эти запахи вскружили голову, что я даже почти выбросил из головы все кровожадные мысли о том, как я сейчас буду расчленять тело Петра.
Это же надо додуматься: отремонтировать мой дом! Мое пристанище одинокого волка! Мою память о том, кем я являюсь. Не человеком в полном смысле этого слова, а волком! Хищником, который добывает себе пропитание и утоляет голод в лесу!
Кем я теперь стану?
Обычным мужчиной, который таит в себе животное начало? Скрывает в сундуках памяти под ста замками?
Кем я стану?
Глянул на дом.
Да, все изменилось. От той хибары, в которой я обитал, не осталось и следа. Все современное, уютное, жилое, и будто не мое.
Когда я заказал строительные материалы, ремонтную бригаду и оставил Петра здесь за главного, я не планировал, что они успеют сделать такой большой фронт работа за такое короткое время.
Честное слово, впервые вижу таких оперативных строителей! Всегда считал, что все строители – от одной матери, потому что все, как один были медленными, долгоиграющими, не обязательными.
А тут…
Когда я помогал Петру несколько лет назад сделать дом, правда, тоже прибегал ко всем методам: подкупу, шантажу и запугиванию. И теперь его дом настоящая картинка, но отличие было в одном: оборотень ГОТОВИЛСЯ к тому, что приведет туда самочку, женщину или медведицу-оборотня.
Я же никого не хотел впускать в свою жизнь!
Да, я соскучился по Лене. По Вере. По Мишеньке. Но однажды, уже довольно скоро, они уедут.
И я снова останусь здесь один.
В этом доме, который предназначен не для того, чтобы там жил оборотень-волк, а построенный для большой веселой, любящей семьи.
Для чего мне это?
Девчонки, вышедшие из леса, обрадовались изменениям. Начали комментировать, смеяться, обсуждать, а мне хотелось поджечь этот дом.
Чтобы все стало как прежде.
Чтобы остался я, старая развалюха в виде моей хибары и лес, в котором меня принимали таким, какой я есть и никто не думал, как перестроить меня под себя.
И там бы я ни к кому не испытывал таких сложных эмоций, таких чувств, от которых перехватывает дыхание, от которых иногда сложно дышать, снятся разные волнующие сны.
И тогда образ Лены наконец выветрился из моего подсознания!
Потому что чем больше проходило времени, как они здесь отдыхают, тем хуже мне становилось!
Только закроешь глаза, а она тут как тут: смеется, улыбается, хмурится, грустит от чего-то.
– Паша! Никогда в тебе склонности к эксгибиционизму не замечала! Ты с дуба, чтоли, рухнул? – говорит Ленка, закрыв лицо рукой.
А сама смотрит на меня сквозь пальцы: мой зоркий глаз волка видит и не такие детали. Подметить такое не составит труда тому, в ком течет кровь оборотня.
И эта деталь, что она, строя из себя невинную монашенку, все равно смотри на меня, разглядывает всю мою натуру, открытую, обнаженную, стало вдруг смешно.
И все эти злые эмоции улеглись, опали.
Ну, смотри, смотри, Лен, пока можно!
– Рухнешь тут с вами! Этот гад мне ремонт доделал! – бурчу, а самому щекотно внутри от сдерживаемого смеха.
Ну, Петь, молодец ты, конечно, удружил.
Значит, скоро снова заявится.
Эх, надо бы Ленку подальше от него посадить, и вообще держать подальше.
В прошлый раз вот только дыру в ней не протер своими масляными глазками, медведь чертов!
Глава 25. Паша
Этой ночью я не пошел в лес. Лежал в своей комнате, заваленной старыми пожухлыми листьями и думал, размышлял, вспоминал всю свою жизнь.
Почему все так получилось?
Как та к вышло, что я оказался на обочине жизни и кто в этом виноват?
Я всегда был послушным, примерным мальчиком, но судьба внесла свои коррективы. Когда только поступил на автомеханический факультет университета, казалось, что вот сейчас, вот прямо сейчас все хорошо, вселенная распорядилась иначе.
В тот сентябрьский день судьба оказалась телефонным звонком из городской больницы. Родители, отправившиеся на машине на дачу, как это делали все выходные, попали в аварию. За жизнь самых дорогих людей боролись несколько дней, но спасти их не удалось.
Так и остались с Верой вдвоем. Благодаря моему совершеннолетию, удалось оформить опеку над сестрой, и это единственное, что было хорошо в тот беспросветный год. Вера училась в девятом классе, и не могла справиться с горем, пыталась бросить учебу, даже с компанией неподходящей связалась, но я, как старший брат вовремя подавил свое горе и переключился на воспитание сестры. Путем долгих переговоров, криков, истерик, мы нашли друг в друге то, что каждому было необходимо: ощущение рядом родного плеча.
И это было неплохо.
Жизнь продолжалась, и вот я уже третьекурсник, вокруг милые девушки, сестра поступила в университет, и сама уже, знаете ли, взрослая дама. И это было хорошо.
Пока я не познакомился с Натали. Вот бывают же такие роковые женщины, видишь ее и прекрасно понимаешь, что ничего такого выдающегося дамочка не имеет, но нет, снова и снова возвращаешься к ней и мысленно, и в реале. А реал всегда был какой-то рваный, нелепый и очень короткий. То она его звала среди ночи, то проходила мимо, будто незнакомка какая. Конечно, и я сам в это время не грустил, целибат не соблюдал, но только стоило раздаться телефонному звонку от этой по животному притягательной девушки, как я тут же срывался с места.
И вот она поступила в мой универ. И все сразу стало плохо.
Мы встретились на вечеринке в честь посвящения первокурсников, и я тогда сразу пропал.
Оттеснив возможных поклонников, завел в лес и приступил к главному, что умел делать виртуозно: к поцелуям.
Я тогда был возбужден не на шутку. Руки метались по полуобнаженному телу Натали, покрывал лицо и шею девушки поцелуями, а потом принялся судорожно сражаться с пряжкой собственного ремня.
В этот момент прозвучал слегка запыхавшийся голос Натали:
– Нет-нет, милый, прошу тебя, только не сейчас.
– Нат, я с ума сходил, я не мог спать…
– Шш, глупый, не так громко…
– Я хочу тебя, моя девочка..
– Паш, сначала выслушай, а потом, если захочешь, мы сможем быстренько ублажить друг друга.
– Нат, я…
– Я выхожу замуж, Паш.
– Что?! – это, конечно, не то, что каждый хочет услышать перед сексом с девушкой, по которой так соскучился.
– Знаю, знаю, надо было сказать тебе раньше, но мне не хватило духу. Я хотела тебя увидеть, понимаешь?
– Не понимаю… Ты увидела меня, ты пошла со мной сюда, ты сидишь передо мной почти голая, ты готова «ублажить» меня по-быстрому – и ты выходишь замуж? Не за меня? – блять, вот тогда я реально охренел.
– Нет. Не за тебя. За декана.
– Что? За декана? Но ведь ему семьдесят три… – значит, все эти дебильные слухи оказались правдивыми!
– Семьдесят четыре. И годовой доход около пяти миллионов. Он бездетен, и у него отличный дом с садом и бассейном, – каждое ее слово отзывалось колоколом в груди. Да что за херня?
– Нат…
– Милый, не сиди с таким глупым видом. Брак по расчету – это самая естественная в мире вещь. Я же его не обманываю, моего старичка. Он и сам прекрасно понимает, что мне понадобится нормальный здоровый секс. Мы с тобой сможем встречаться, как и раньше. Разумеется, соблюдая некоторые приличия. Свадьба через неделю, потом еще медовый месяц… В ноябре мы с тобой сможем увидеться.
Я тогда медленно провел рукой по волосам, потом аккуратно застегнул рубашку и встал, сверху вниз глядя на полуобнаженную красавицу. На красивых губах играла странная улыбка.
– Какая прелесть! Натали, детка, а ведь ты, похоже, не сомневаешься, что все происходящее совершенно нормально. То есть ты всерьез полагаешь, что я буду твоим официальным любовником, да? – большое херни я еще в жизни не слышал и потому даже не сразу собрался, как ей ответить.
– Паш, ты такой смешной! Ты знаешь, мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, и я не хочу тебя терять, ты будешь моим, мальчик мой, моим.
Я психанул. Вдруг шагнул вплотную к Натали, схватил ее двумя пальцами за подбородок, сжал сильнее, заставив открыть рот… В голосе зазвучали страшноватые нотки:
– А прямо сейчас, Нат? Не возьмешь в рот? Это ведь быстро – при твоих-то сноровке и опыте. Боюсь, правда, с деканом в этом смысле будут проблемы – процесс может затянуться.
– Хватит! Что за шутки!
Натали вдруг стала чуть больше, а в темноте будто сверкнули глаза. Линзы, что ли, фосфоресцирующие?
– Ты, мой мальчик, будешшшь моим, я тебя выбрала!
Она вдруг вскочила, приблизилась ко мне, оттянула кофту и облизнула, а потом вцепилась зубами в кожу в районе ключицы.
– Ты что делаешь, дура?
– Шшшш….
И укус стал больнее, Нат будто запустила зубы прямо в сердце и по крови побежали не горячие кровяные тельца, а снежинки. Пробежав по венам, сплелись в сердце в один снежок.
От внезапной слабости я осел на бревно.
– Вот так! Сказала же-будешь моим!
Эти слова я уже услышал сквозь вату, и будто бы через секунду увидел подле себя подружку сестры.
Лена лепетала что-то бессвязное, но я, очнувшийся от странного забытья, категорически отказывался принимать действительность. Все, что было вокруг – это запах крови и меняющаяся реальность. Кругом было всего слишком. Слишком звучно, слишком красочно, слишком возбуждающе. А тут еще Лена, со своим телом, глазами, губами.
Я даже не сразу понял, что это подружка мелкой сестры. Решил, что это Натали вернулась, но разобравшись, что к чему, разозлился еще больше.
Кругом обман, и женские хитрости, и что-то еще, не совсем понятное… Будто бы десны начали кровоточить и зубы выдвигаться вперед. И в районе копчика начало адски жечь. Да что такое-то!
Последнее чувство его беспокоило даже больше, чем предательство инфернальной любовницы.
Отделавшись от Леночки, безусловно привлекательной, особенно сейчас, когда он учуял ее прекрасный запах молодости и красоты, убежал в лес. И долго бродил в темноте, до тех пор, пока жжение не распространилось по всему телу. Вместо того, чтобы сделать так, как все рациональные и умные люди моего возраста, обратившись в больницу, разделся донага и бросился в речку.
Поплескавшись на мелководье, поскольку сколько бы ни шел, воды все время было по колено, что было довольно неудобным, решил вылезти на берег.
Отряхнувшись от воды на манер собаки, вдруг замер, почуяв опасность. Оглянулся. Под кустом лежал волк и глядел прямо на меня фосфоресцирующими глазами. Странно, но страха не было и взгляд был знаком. Волк открыл пасть и будто бы рассмеялся лающим смехом.
Но от этого внутри у меня ничего не оборвалось и не екнуло. Посмотрел на свою руку и увидел, как она покрывается шерстью и вместо ногтей лезут когти. "Допился"– принял единственную мысль и опустился на корточки, чтобы принять полное единение с алкогольной передозировкой.
Волчица подошла и лизнула щеку, что тоже стремительно покрывалась шерстью.
В ту ночь я познал звериную сущность в себе и вернулся к Натали. Девушка-волчица, как и обещала, не отпустила меня.
Тогда мы поймали зайца, и волчица дала возможность утолить жажду крови, поселившуюся с тех пор, как Лена решила его поцеловать.
Я тогда бегал по лесу и думал каким-то отстранённым чувством, что это очень странное, реалистичное и жутко веселое алкогольное отравление.
И сон, в котором Натали вдруг стала волчицей, а я-волком, походил на захватывающее приключение. Не хотелось, чтобы он заканчивался, но я устал и решил прикорнуть под деревом.
Волчица– «Натали-под алкоголем» составила компанию, и последнее, что я видел, это ее розовый язык, высунутый из хитро изогнутой пасти, когда она дышала, и будто бы победно смеялась.
"Ну и пусть, – подумал я тогда. – Зато я зайца поймал".
Утро встретило безрадостной правдой: заяц переварился хорошо, волчица превратилась в Натали, я– в человека, голого, но не замершего в темном лесу, под головой лежали вещи, которые я яростно стал расправлять.
– Никогда пить не буду больше.
Проснувшаяся Натали хрипло рассмеялась.
– Милый, нам надо поговорить, – протянула она и выгнулась.
Помню, как с ужасом глянул на нее– а вдруг сзади дернется хвост? К зоофилии я пока не готов. И не пока тоже! Вообще не готов!
Нервно сглотнул и потрогал свой собственный копчик. На всякий случай. Хвоста, слава богу, не было.
Быстро начал натягивать одежду.
– Не о чем нам с тобой говорить. Я поехал в город.
– Нет, дорогой, ты все же поговоришь со мной. Твоя жизнь изменилась, и никто, кроме меня, не введет тебя в курс дела. По доброй памяти я тебе, так и быть, помогу.
– Да пошла ты! – снова закипало раздражение. Все, все оказалось не сном и не алкогольной интоксикацией!
– Пааааш! Мой телефон останется прежним! Ради тебя симку менять не буду!
Я бежал из леса, вспоминая, сколько выпил накануне, и ничего, кроме двух бутылок светлого пива, припомнить не мог.
"Значит, друганы «соль» подсыпали"– решил. И подумал, что в следующий раз не позволит никому открывать свое пиво, чтобы никто не смог подсыпать туда наркотик.
Следующие два дня отсыпался и отьедался, а на третий снова почувствовал запах крови и то, что зубы в деснах будто шевелятся, рвутся наружу.
Сел в тот же час в автобус и уехал в лес. Едва остановка осталась позади, начал срывать с себя одежду и на ходу превращаться в волка.
"Вот те, бабушка, и Юрьев день"– крутилось в голове.
До дома в этот раз добирался с трудом. Нашел только толстовку, все остальное было хаотично разбросано по лесу или приватизировано маргинальными личностями.
Вечерний автобус был почти пуст. Две бабки косились всю дорогу на грязноватого полуголого парня с завязанной толстовкой на бедрах.
Водитель, решив, что пассажир-торчок, сразу решил от него избавиться. Но одна из бабок встала на защиту и даже оплатила проезд. В замен я позволил ей пялиться масляными глазками на открытый торс и мускулистые голые ноги.
А через какое-то время умер дядька, завещав дом в другой республике. И это, как ни странно, было хорошо. Дом был в лесу, и бросив универ, я стал обычным волком, лишь раз в пару дней становясь человеком, чтобы показать соседям, мол, тут проживает человек, можете не сомневаться.
И тут вдруг нагрянула Она.
Натали вела себя так, будто и не несет никакой ответственности за то, что сломала мою жизнь, изменив ее настолько, насколько это вообще возможно; так, будто не было никакого разговора о том, что становится она женой декана а мне предлагает стать всего лишь каким-то любовником; так, будто сто раз была в этом месте и даже доме.
– Не обжигай меня взглядом и не обдавай презрением, – говорила она. – Все мужики приблизительно одинаковы. Сейчас ты взбешен, оскорблен, презираешь и ненавидишь меня, считая предательницей, но если я прямо сейчас расстегну на тебе штаны и действительно сделаю то, о чем ты говоришь… Будь уверен, уже через пару секунд ты начнешь гладить меня по голове и скулить от восторга: «Еще! Еще!» Это, прости, голая физиология.
– Ты омерзительна, Нат.
– Неправда. Я соблазнительна. И ты меня хочешь, сам сказал. В любом случае я приехала к тебе, составить компанию, узнать о планах, ну и узнать, как тебе живется в двух ипостасях. Проверить, так сказать.
Сначала я дышал яростью и прогонял нахалку, но та кружила рядом в образе волчицы или девушки, от которых волк совсем отвык и в конце концов, сдался.
Натали приезжала редко, давала то, что я больше всего хотел– избавляла от почти животного зуда в паху, долго гуляла в лесу, охотилась, и, как и я, только ночевать приходила в разрушающийся без пригляда дом.
В одну из зим, засыпая в своей разрушенной превращениями и диким сексом с Натали комнате, я услышал новый запах.
Запах животного, но не похожего ни на что, что чуял раньше. Я напрягся и вышел во двор. Так и есть. Во дворе, встав на две задние лапы, принюхивался к дому огромный медведь.
Шатун! Мы оба замерли, буравя друг друга взглядами и втягивая воздух. И вдруг медведь задрожал, словно на проявляющейся фотопленке он стал меньше, втянулась шерсть и на снегу остался стоять мужчина. Голый, естественно.
Я вслед за ним тоже перевоплотился и махнул рукой, приглашая в дом– от медведя не шло агрессивной волны, а других оборотней кроме Нат я никогда не видел.
Так я и обрел друга.
Медведь объяснил, что возле заброшенной деревни находится место силы, разлом карстовых плит выпускает небольшое количество газа, не заметного для человека, но привлекательного для оборотней. Именно на этом разломе растет древнее дерево, что местные называют Вилагфа. Об этом месте мало кто знает, и в основном сюда наведываются одинокие оборотни, не принадлежащие к прайдам и стаям. Такие, как он.
И подзарядка в этом месте является витаминным коктейлем для не-людей, благодаря ему оборотни не теряют своих возможностей и легче переживают процесс обращения.
Вот почему я так легко становлюсь здесь волком и наоборот!
– Но долго находиться здесь тоже для нас чревато, – продолжил медведь. – Иначе можно совсем потерять свою человечность. Поэтому я работаю в городе, а сюда приезжаю несколько раз в год, в свою берлогу. И тебе советую сделать также. Иначе станешь простым волком с человеческими мыслями.
Я задумался и принял приглашение медведя, решив работать вместе с ним на лесозаготовительном заводе. Неоконченное высшее образование, к сожалению, никак не подходило по профилю и на первое время устроился охранником. Но потом, благодаря поимке воров и раскрытию преступления о пожаре, мне предложили место начальника службы безопасности – от моего проницательного взгляда и уникального нюха никто не мог уйти. Поговаривали, что я обладаю даром предвидения – настолько легко справлялся с задачами в работе. На самом деле мне помогал мой звериный нюх.
Приезды Нат становились реже, чему я несказанно радовался. Новая жизнь закрутилась колесом, появились новые люди, женщины, с которыми было интересно и не скучно, а вторая жизнь заряжала энергией и я ее уже не стеснялся.
До тех пор, пока Верочке с Мишуткой не приспичило проведать дядьку в его берло… доме.
С одной стороны, было весело и здорово находиться среди родных людей, но с другой!
Леночка Тряпкина выросла в настоящую занозу в заднице! Даже хуже (что такое заноза в заднице человек-волк знал не по наслышке).
Вот и сейчас!
Я ясно слышу, что ей снится что-то возбуждающее, горячее, и практически силой держу себя в кровати из листьев, чтобы не примчаться вниз и не овладеть ее горячей киской так, как это давно нужно было сделать: быстро, жарко, смачно, немного влажно.
Ей бы точно понравилось: чувствую в ней такую энергию, что она бы отозвалась на мои грубоватые ласки даже с большим энтузиазмом, чем если бы я оглаживал ее с прелюдией несколько минут.
Черрррт.
